Принцесса и ассасин

Клан Огня.       Глава Огня рассказал Марие и Абби о состоянии брата Коннора. Лекарь была бы рада тут же отправиться к нему и осмотреть, но каждый понимал, что лекарства не существовало. Брюнетка уже не первый год пыталась придумать из своих отваров что-то стоящее, что хоть как-то бы смогло помочь, но результата всё равно не было. Она озвучила один единственно правильный вывод — было необходимо выяснить причину его обмороков, от чего потом и можно было отталкиваться. Коннорс лично пересказывал ей все случаи его внезапных выпадов, но никакой связи так и не наблюдалось. В последнее время ассасины даже думали, что недуг ушёл, поскольку парень стал сталкиваться с этим реже. Этот случай вернул их в реальность.       Между тем, девушки выслушали Аррани про похищение Мины, о том, что она, в придачу, оказалась принцессой королевства, и про дальнейший план действий. На словах о правде про светловолосую Абби старалась не ёрничать и сидеть спокойно, но в итоге не смогла промолчать. Она умела скрывать эмоции даже от главы клана, но он всё равно хорошо её знал, поэтому обратил внимание на её волнение.       — Так ты знала? — с небольшим недовольством спросил блондин.       — Знала, — твёрдо ответила Абби.       — И ничего мне не сказала?       — Это была просьба твоего главного помощника, я ничего не могла сделать, — отвертелась девушка.       Аррани тяжело и продолжительно выдохнул, выпуская воздух изо рта. Мария была бы очень удивлена услышанным, если бы не подозревала в Мине какого-то другого человека. С того момента, когда принцесса Асонии шокировала её наличием на своём теле чего-то, что могло сойти за доказательство её принадлежности к ассасинам, лекаря не покидали сомнения насчёт этой барышни. Всё же, неспроста именно она увязалась за Аррани в поход за принцессой Саксонии. Её королевское положение объясняло многое.       «С другой стороны, — подумала Мария, — человек она неплохой. Но иногда создаёт столько проблем...»       — И вообще, — заметила мессия Добра, — лучше обсудим, как ты собираешься действовать дальше. Теперь на твоих плечах спасение и королевской принцессы.       — Я не хотел форсировать события, поэтому подумал выждать день до начала операции. Нельзя быть точно уверенным, что наши противники глупые ребята.       — Не стал сразу же нападать?       — Нет. К тому же, в ту же ночь возникла проблема с Коннорсом, а я бы хотел, чтобы он поддерживал меня в важный момент.       — А ты не подумал, что ему понадобится время, чтобы прийти в себя после обморока? — вставила Мария. — Ты же знаешь, что дневные выпадения из жизни не идут ему на пользу.       — Я понимаю, что в тебе говорит лекарь, — осадил парень, — и ты волнуешься за него, не меньше, чем я, между прочим, но вы также знаете, что моему помощнику хватает пары часов, чтобы восстановиться.       Мара сложила руки на груди и отвела глаза в сторону. Абби была более консервативна в этом плане, поэтому согласилась с главой.       — О, Ар, — оживилась девушка-ассасин, — а что случилось с Ви? Я видела его у себя… Кто его потрепал?       Девочки переглянулись между собой. Лекарь Огня навострила слух: она ничего не знала про это. Аррани прикоснулся ладонью ко лбу и потёр его пару секунд. Ему не хотелось говорить им об этом.       — Аррани, — ещё раз позвала беловолосая.       — Да-да, я слышу тебя, Абс…       — Что такое? — забеспокоилась Мария, прикасаясь к его руке. — Ты неважно себя чувствуешь?       — Нет… — успокоил девушку, — нет, всё в порядке. Просто… Это не важно! — твёрдо заключил глава Огня, махнув рукой. — Не спрашивайте меня. В общем, надо переждать денёк.       Он вышел из их убежища, оставив подруг в недоумении. Такое случалось редко, чтобы Аррани чего-то недоговаривал. Мария вздохнула и встала, отряхиваясь.       — Абби?       Сестра оторвала взгляд от кустов, ведущих к выходу, и подняла голову на брюнетку.       — Ты тоже думаешь, что он чего-то недосказал?       — По всей видимости, — она кивнула, — он не хочет говорить об этом. Не думаю, что это что-то важное, иначе бы точно проговорился.       — Или, наоборот, — тоже поднялась, — не говорит, потому что это очень важно, а нам знать не обязательно.       Она прошла мимо лекаря и скрылась за кустами. Марию посетили ещё более тревожные мысли. Стоило пойти проверить здоровье Ви. День наступления. Раннее утро.       Обязательный к выжиданию день после ночной разведки прошёл. Аррани посвятил рядовых и старших в курс первостепенного дела. На спасение принцесс королевства нужно было бросить большую часть сил. К выступлению глава сказал готовиться ближе к позднему вечеру, чтобы сначала добраться до Накинии и в последний раз обсудить стратегию, а уже ночью нагрянуть с сюрпризом. Блондин любил открытые сражения, поэтому смысла скрываться от врага у него не возникало. Буквально недавно к нему лично в руки пришло письмо о том, что брат Коннор, к счастью, очнулся. А это значило, что миссия не переносилась ещё на неопределённый срок. Глава послал ученикам ответ, чтобы лучший друг пока ничего не предпринимал и ждал его в Накинии с подкреплением. В общем, описал всё то, что рассказывал собратьям.       Пока Аррани назначал и распределял людей для решающего удара по Шилсе, Мария занималась делами у себя в домике. Парень сказал, что она пойдёт с ними на всякий случай. Собирать много вещей в дорогу она посчитала ненужным, потому как у лекаря Накинии должно было быть всё необходимое. Однако девушка собиралась отправиться во владения княжества первой, чтобы убедиться в полной готовности лично и заодно проверить самочувствие Коннора. Как раз для него она варила крепкий напиток для восстановления энергии. Чайник с напитком заваривался во дворе, а хозяйка дома разбиралась с вещами у себя в комнате. Она по-прежнему не теряла надежды, что в завалявшихся вещах найдётся ещё какая-нибудь записка от её покойной бабушки. В той бумажке, которую нашёл Инграм, было написано, чтобы внучка посмотрела вокруг себя внимательнее и нашла те послания, что бабуля оставила для своей девочки. Мария рассудила это таким образом, что это была не единственная записка от учителя. Давно перерыв всё сверху донизу и параллельно разобрав беспорядок, лекарь Огня вновь расстроилась. Сидя на полу на коленях, она вдруг кое о чём подумала. Её взгляд упал на сундук с её письмами к Аррани. Это было мало вероятно, но она просмотрела всё, кроме этого места.       «Не могла же бабушка знать об этом».       Отбросив все сомнения, Мара решилась открыть сундук. Вытащила все письма и проверила каждое из них. Между ними не было ничего. Тогда она заглянула на дно коробочки и обнаружила сложенную бумагу. С радостью в сердце девушка развернула очередное послание от погибшего лекаря, она была уверена в этом.

«Моей дорогой Марие.

Совсем необычное место я выбрала для того, чтобы ты нашла эту записку, да? Но так надо было, потому что тебе предстоит найти следующие. Ты же простишь свою старушку, которая устроила квест своей кончины? У меня не было возможности оставить всё в одном месте, потому что... Впрочем, об этом ты узнаешь потом.

Если ты думала, что я не узнаю про твоё увлечение братом Аррани, то ты плохо меня знаешь, родная! Я понимаю, что тебе было важно скрывать свои чувства буквально ото всех, даже от меня. Сейчас, когда ты наверняка читаешь эти записи уже после моей смерти, хочу сказать тебе: расскажи ты мне обо всём, я бы не стала злиться или просить тебя забыть его. Ты знаешь, что могла поделиться со мной многим. В вопросах любви твоя бабушка не очень сильна, но, по крайней мере, я бы помогла тебе разделить это хорошее чувство. Да, не удивляйся, моя девочка, я считаю, что любовь — прекрасное чувство, и нет ничего позорного , что ты его испытываешь. Помнишь, как я сказала тебе про то, что считаю тебя новым витком в развитии нашего клана? Так вот, в том мире, который вы, дети, можете построить после ухода на покой нас, стариков, не привлекают к наказанию человека за любовь. Ты — лекарь, значит, никто не вправе упрекать тебя в том, что ты чувствуешь. Единственное, что я бы тебе советовала, — прислушиваться к себе и своему сердцу. Ты по-настоящему любишь брата Аррани? Ты можешь сказать ему об этом? Он станет главой клана, и тогда всё будет намного сложнее. Я надеюсь, ты сможешь справиться с этим или найти человека, которому, не боясь, откроешь свой секрет. Первым человеком была я, что унесла его с собой в могилу. Прости меня за это, дорогая.

Итак, я, наконец, могу описать тебе, что нужно делать. Я постаралась оставлять свои записки в местах, для нас с тобой особенных и любимых. Сейчас я уже не помню, сколько их написала, но это не страшно. В каждой из них ты найдёшь мою любовь к тебе и вечное желание, чтобы твоя жизнь была радостью и счастьем. Понимаю, что в какой-то мере для тебя это может прозвучать дико, но я же лекарь! Мне можно! И, ты представляешь, я забыла одну из записок у главного лекаря Земли, когда виделась с ним! Я такая растяпа, но, знаешь, это самая важная записка от меня. В ней ты найдёшь все ответы на свои вопросы. Надеюсь, он сохранил её в надёжном месте.

С любовью, твой учитель».

      Уже долгое время Мария не знала, что такое слёзы. Она не вспоминала бабушку в подробностях. Позволяла себе плакать только в день её смерти и то не всегда. Лекарь отпустила прошлое и была лишь благодарна ей за всё, что она сделала для неё. Однако сейчас девушка никак не ожидала, что последнее, что осталось от её родного человека, вызовет в ней бурю эмоций. Чем ниже Мария опускала глаза, тем тяжелее было её сердцу. К концу записки она громко всхлипывала и просто рыдала. Слёзы падали на бумагу и размазывали чернила. Закончив, она прижала листок к груди и сжала кулак по левую сторону груди. Она заглушала крики плача, чтобы никто не заподозрил неладное, зажимала веки и отклонялась то вперёд, то назад, будто хотела уменьшиться до невероятных размеров. Бабушка знала про её любовь к Аррани, но, как и она сама, не могла сказать об этом внучке. Мария была уверена, что это лишь первое её откровение. Что будет дальше, пока не хотелось думать, но хотелось поскорее отыскать. В конце концов, все эти строки стали для лекаря Огня её сокровищем. После себя бывший лекарь оставила немало предметов и рецептов, которыми пользовалась, но в этих бумагах были не просто написанные слова, здесь были её мысли и чувства — то, что она не могла или не смела поведать ей при жизни.       Пережив душевные муки и всплывшие воспоминания, Мария убрала записку обратно и решила, что теперь этот сундук будет хранить ещё одну частичку её души — послания, которые оставила ей бабушка. Закрыв с грохотом крышку, она будто открыла для себя новую ветку жизни. В голове всплыл образ ассасина клана Земли. Мара невольно подумала, что парень, возможно, неосознанно, но указывал ей на местонахождения записки. Она была уверена, что он не заглядывал дальше пары писем к Аррани, под которыми скрывалось кое-что поважнее. Брюнетка повязала это с ассасином Земли, и внутри неё что-то ёкнуло. Ей вдруг захотелось увидеть его, рассказать о том, что сейчас случилось. Она стала… скучать по нему? Сразу после последовала пощёчина самой себе.       — Мария, о чём ты думаешь?       Однако, ноги сами понесли её на поиски кого-то из ребят, чтобы сообщить о её отправке в Накинию. Она уже прошла несколько метров от домика, как застыла на месте. Лекарь поймала себя на мысли, что её порыв связан не с тем, чтобы узнать, как дела у главы клана или у брата Коннора. На самом деле она хотела узнать, не собирался ли глава Земли к ним заглянуть или сам глава — отправиться к союзнику. Одно было совершенно точно — ей было необходимо пройтись по тем местам, где они с бабушкой были чаще всего, а напоследок — наведаться к лекарю клана Земли, чтобы получить от него последнюю записку.       Мара дождалась возвращения Аррани и сказала ему, что уходит в Накинию.       — Хорошо. Мы прибудем к вечеру.       — И, глава… — спохватилась лекарь.       — Что?       Она поспешила с вопросами и опустила руку, помотав головой.       — Нет, ничего, извини.       — Мара, ты в порядке? — блондин заметил покраснение в её глазах. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Что? — повысила интонацию. Поняла, куда тот смотрел, и прикрылась ладонью. — Ой, всё нормально. Наверное, просто не выспалась. Глава, я пойду.       В данный момент сперва нужно было сосредоточиться на миссии Аррани, потому что она была для него превыше всего. А ей было важно, чтобы её помощь не прошла даром. Для этого девушка оставила посторонние мысли.

┈───ᗊ───┈

Замок Шилсы. Полдень.       Простуда, наконец, отпустила Хозяйку замка полностью. Мавн творил чудеса. Впрочем, как и всегда. На него она могла положиться и не бояться за свою жизнь. Он один ни разу не дал ей повода усомниться в своей верности. Он один ухаживал за ней, опекал, делал всё, что та бы ни попросила. На такого мужчину было грех жаловаться, а отдавать — подавно. Несмотря на все его плюсы, в душе Шилсы всегда была метель. Она не заканчивалась даже в моменты их уединения. Только… на пару часов, не больше. Казалось, стихия утихала в ней в эти часы, а потом, выйдя из-за ближайшего поворота её сознания, возвращалась на место, будто и не уходила вовсе. Как маленькой девочке, он мог петь ей на ночь, если той никак не спалось. Словом, парень укутывал её своей любовью, и ей было хорошо от этого. Всю жизнь от неё чего-то требовали, угрожали, преследовали и просто не оставляли в покое. После известия о смерти брата спокойствия перехотела она сама. Метель усилилась вдвое, втрое и почти полностью затмила все оставшиеся положительные моменты её существования.       Мавн недавно вернулся из города: нужно было запастись новой бумагой и письменными принадлежностями. На половине пути туда слуга внезапно вспомнил, что забыл предупредить об отъезде и Госпожу, и ассасинов, что случалось с ним нечасто. Он слегка запаниковал, когда листок закончился, а мысли — ещё нет, поэтому скорее запрыгнул на лошадь и помчался в город. Возвращаться парень не стал. При этом он мог представить, как отреагирует Шилса, если заметит его отсутствие. И всё равно это его не остановило.       Дорога была неблизкая, поэтому прислужник спешил вернуться. По прибытии уже точно прошло больше часа. Сначала он вроде бы успокоился, что вокруг было тихо и никакого лишнего движения. Однако, стоило ему пройти через главные ворота, как он увидел стоящую перед ним Шилсу со сложенными руками и очень сильно сведёнными вниз бровями. Первые морщины уже давали о себе знать, поэтому многочисленные складки на её лице только усугубляли картину. Поблизости больше никого не было. Мавн не смотрел по сторонам, потому что в такой ситуации отводить взгляд от возлюбленной было абсолютной ошибкой.       — Где ты был? — неласково.       — Прости, мне надо было тебя предупредить, что…       — Где, твою мать, ты был?! — взорвалась Шилса.       — Ездил в город за бумагой.       — Будешь и дальше пудрить мне мозги? — подходя ближе, спросила она.       — Я не вру. Смотри, — достал письмена и тетрадь из сумки. — Видишь?       — Сколько ещё будешь возиться с этой книжкой?! — сказав это, Хозяйка ударила по ней.       Тетрадь шлёпнулась на пол. Шилса смотрела ему в глаза и так заставляла делать и его. Слуга выполнил её приказ и опустился за вещью, не отводя взгляда. Его голова не двигалась. Он смахнул пыль с предмета и убрал назад. Толку от неё не было. Мавн понял, что любимая уверила себя в чём-то, и переубедить её уже было невозможно. По крайней мере, сейчас.       — Ходил навестить принцессу Саксонии? — нервно продолжила женщина.       Он молчал. Оправдываться тоже не было смысла.       — Молчишь? Значит, ходил.       — Ты прекрасно знаешь, что это невозможно.       — Вздор! Я не забыла, как ты отзывался об этой девке!       — Прошу тебя, не надо, — настаивал Мавн.       Но Хозяйка и не думала его слушать. Она коварно улыбнулась и, развернувшись, направилась к темнице. В усилившимся напряжении слуга двинулся за ней.       — Не смей за мной ходить! — услышав его шаги, предупредила женщина.       Он застыл на месте. Ему ничего не оставалось, кроме как послушаться. Ради собственного блага. Ничего хорошо предстоящая встреча не сулила, он понимал это. Шилса была очень ревнивой, этого у неё было не отнять. Однако раньше она только ухмылялась и говорила девушкам, которые каким-то образом посягали на него, что они и пальца его не стоят. Любимая была уверена в себе и не позволяла мысли о том, что она может проиграть кому-то из них. Наверное, с годами былая уверенность исчезала. Она не хорошела, а он всё так же был молод. Несмотря на всего лишь 6 лет разницы, бывшая принцесса Асонии принимала это близко к сердцу. Сейчас её неуверенность, прежде всего, в себе, выливалась в истерики и вот в такие упрёки. Мавн никогда не злился на неё за это. Ему очень хотелось переубедить любимую женщину в том, что она для него — единственная, но травмы, долгое время сопровождающие её, мешали всему.       Хозяйка замка зажгла факел и спустилась на нижний уровень. Медленно подошла к камере девушек, увидела, что они не разделены. Принцесса Саксонии среагировала на приближение человека. Они сидели справа от входа, прислонившись к стенке. Мина дремала на плече подруги. Обе молчали, пока в поле зрения не появился Ранис. Он был запыхавшийся. Видимо, стремглав сюда бежал. Балахон расстёгнут. Шум разбудил Асонскую.       — Смотри, кто пожаловал, — улыбаясь, сказала женщина. — Ещё один защитник нашёлся.       — Госпожа, я могу всё объяснить…       — Неужели? — засмеялась. Перевела взгляд на Нину. Улыбка сошла с лица. — Сначала прибрала к рукам моего ассасина, а потом… Решила воспользоваться моим слугой?       — Не понимаю, о чём Вы, — сухо ответила Саксонская.       Мина тревожно переводила глаза с одного на другого. Но не боялась. Никак не боялась.       — Не понимаешь? — кратко кивая, поразмыслила женщина.       Она зашла Ранису за плечо и резко дёрнула его балахон. Спина частично обнажилась, и девушки увидели множественные, ещё не зажившие, раны. Порезы и синяки были совершенно хаотичны. Ранис был застигнут врасплох и издал короткий звук неприятного ощущения. Затем Шилса поднесла огонь к его спине, и пламя начало жечь его кожу.       — Нет! — вскричала Нина, приставая к решётке. — Не делай этого!       Шилса была непреклонна. Она толкнула ассасина на пол, лицом вниз, и начала бить его ногами. Туфли, надо сказать, имели небольшой, но всё же каблук. Он впивался ему в повреждённые участки кожи и причинял неимоверную боль. Ранис хотел кричать, но держал всё в себе, с детства выученный не издавать криков, тем более, криков боли. Вот уж действительно, это была сила ассасинского терпения.       — Молю тебя, прекрати… — в слезах сползая вниз, просила девушка. — Прек-рати… прекрати…       Обеих принцесс разрывало на части. Нину — от жгучего чувства, что она не могла ничем помочь парню, Мину — за то, что она видела страдания подруги. По правде, такой светловолосая ещё никогда её не видела. Даже в моменты, когда она вспоминала про брата.       Наконец, Госпожа остановилась.       — Можешь собой гордиться. Теперь, когда вы снова увидитесь, раны станут, — поднесла пальцы к его спине, — глубже! — резко впилась в неё, тревожа порезы.       Ранис выпустил боль наружу, но всего лишь на момент внезапности и продолжил сдерживаться, лишь издавая глухие звуки терпения. Свет факела частично закрыл новый силуэт. Тень отбрасывал Мавн. Он был настроен решительно.       — Пришёл? — уже без каких-либо эмоций спросила Госпожа. — Доволен собой, ха?       Не дожидаясь ответа, она прошла мимо него, сильно толкнув рукой, и «вышла из игры». Ассасин попытался встать, опираясь в пол ладонями. Получалось не очень. Раны оказались серьёзнее, чем хотелось бы. Они открылись из-за физического контакта Госпожи. Балахон буквально окрасился в красные оттенки. Саксонская с болью в сердце смотрела на это, а потом перевела взгляд на Мавна. Тот увидел это и понял её просьбу. Возможно, это была его самая большая ошибка за всю жизнь, которую он прожил вместе с Шилсой, но не помочь этим людям у него не хватило духу. Почему-то слуге виделось в них нечто большее, нежели обычные принцессы и униженный всеми ассасин. Может быть, после такого Шилса не сможет его простить, но долг его совести был выше всего этого. Он предчувствовал приближение чего-то, и терять уже было нечего. В этот раз парень в чёрной рясе поможет отверженным. Он помог Ранису встать, закинул его руку к себе на плечо, придерживая таким образом.       — Я позабочусь о нём, — заверил Нину.       Та с благодарностью кивнула. Удивляться неожиданным поворотам не было ни сил, ни желания. Все её мысли вертелись вокруг состояния ассасина. Она ужасно переживала и больше ни на что не обращала внимания. Мавн ещё немного задержался, рассуждая о чём-то. И после сделал то, чего не ожидали все, включая его самого. Парень открыл замок камеры девочек.       — Принцесса Нина, — уточнил он.       Девушка коснулась подруги рукой, успокаивая.       — Не волнуйся. Они ничего не сделают.       — Будь осторожна, — попросила Мина, отпуская её.       Этот шанс сбежать, висящий на волоске, был проигнорирован Асонской. Она понимала, как для подруги это было важно, поэтому ей пришлось отказаться от хорошей возможности покинуть темницу. Мина тяжело переносила страдания лучшей подруги. Она пыталась понять, что той двигало. И хотя Нина уже всё ей рассказала, поверить в то, что заложница по собственной воле помогала своему похитителю, всё ещё было трудно.       «Ар, где же ты? Забери нас отсюда, чтобы Нина больше не имела к этому никакого отношения».       Саксонская хотела помочь Мавну держать Раниса, но тот ей отказал. Они вышли на первый этаж. У лестницы, ведущей к башне, стояла Шилса. Вид у неё был по-прежнему недовольный и надменный. Она быстрым взглядом оценила обстановку и издала злобный смешок.       — Так, получается, сегодня все решили спеться, — хлопнув в ладоши, проговорила женщина. Посмотрела на ассасина. — Ты, — указала на Нину, — займёшься им? — склонила голову чуть вбок. — Никто в моём замке не будет этого делать. Если так печёшься о нём, то я даю тебе на это разрешение. Откажешься — право твоё, но учти: если кто-то даже пальцем к нему прикоснётся, то под нож сядешь первой.       Её угрозы не страшили принцессу. Она питалась уверенностью в правильности своих действий от раненого, и ничто бы не помешало ей сделать так, как она хотела.       — Я никому не дам к нему прикоснуться, кроме себя, — жёстко и отчётливо произнесла Нина, вперив ненавистный взгляд в женщину.       — Ха… ха-ха-аха-ха-ха, — рассмеялась та, прогнувшись от смеха. — Очень умно, — успокоившись, ответила Шилса и обратно приняла серьёзный вид. — Отведи её в медчасть. Избавь меня от необходимости видеть эти поганые лица.       Как известно, слова ранили сильнее меча. Но принцессе было всё равно, что та говорила. Мысли о первоначальной помощи Ранису не пропускали что-либо ещё, не перегружая девушку лишней информацией. Мавн привёл их в противоположную часть замка. Как Нина поняла, эта комната находилась прямо под её временными покоями. Они уложили ассасина на низкий деревянный стол.       — Умеешь перевязывать? — спросил слуга.       — Не трогай, — отводя его руку от парня, сказала девушка, — слышал, что сказала твоя Госпожа? — снимая балахон, спросила она. — Я не хочу, чтобы она ещё больше злилась. Ты сделал достаточно. За это — спасибо, — остановилась и посмотрела на него.       — Хорошо, — кивнул Мавн, — хорошо.       — Останешься — поможешь мне дотащить его до кровати?       — Да.       — Спасибо.       Нина не была сильна в медицине, но оказать первую помощь всё же могла. Кровоподтёки были серьёзными. Спина Раниса виделась ей как размазавшаяся по земле труха. Помимо этого, среди мешанины крови прослеживались старые затянувшиеся раны. Она замечала это, и у неё начинали трястись руки. Но потом успокаивалась и продолжала. Медлить было нельзя. У первого не было сил разговаривать, потому что он всё отдавал на подавление боли. Мавн сидел в стороне и вглядывался в его искорёженное, постоянно меняющееся лицо.       За водой и тряпками Саксонской приходилось бегать самой, но она ничуть не жалела. Прошлые обиды рассеялись, и в ней проснулась жалость. Она не могла бросить человека на произвол судьбы. В конце концов, Ранис не раз ей помогал, хотя потом перекрывал хорошие поступки совершенно противоположными. Нина простила всё окончательно. И ведь, если вдуматься, то он терпел побои Шилсы частично и ради неё. Если бы он дал ей отпор, то укрепил бы уверения женщины в том, что они стали заодно. Принцесса не желала, чтобы ассасин выдавал свои настоящие намерения (как он предлагал ей помочь сбежать). Думая об этом, Нина еле держалась: слёзы так и просились наружу.       Наконец, черноглазая закончила. К этому времени Ранис немного успокоился, но глаза больше не открывал. Нина падала с ног от усталости, но не ослабляла хватку и опять хотела взвалить парня на себя. Мавн подсуетился и здесь, аккуратно убирая её руки.       — Ты хорошо потрудилась. Остальное оставь на меня.       Слуга дотащил его на второй этаж. Принцесса сказала занести его во временные покои. Это была её просьба, и тот не видел ничего зазорного, чтобы выполнить её. Если уж идти во все тяжкие, то с головой. Положил первого на кровать. Нина сразу приземлилась подле него и прощупала лоб.       — За Госпожу не беспокойся. Я всё улажу.       Она кивнула в ответ и вернулась к Ранису. Мавн почти вышел из комнаты, как девушка спросила:       — Почему ты помог мне?       Её взгляд не был тяжёлым, скорее, выжидающим.       — Совесть, — просто ответил слуга и закрыл за собой.       Необоснованные поступки Мавна очень злили Хозяйку замка. Когда он начинал вести себя, как святоша, или, что просто возмутительно, как праведный человек, Шилса считала это не глобальным, но предательством с его стороны. Она так привыкла, что её мужчина во всём ей подчинялся и выполнял все её капризы, что всё другое в её глазах стало потихоньку обесцениваться и восприниматься как что-то немыслимое.       Мавн жалел возлюбленную и многое не ставил в расчёт. Однако всему был предел. Наверное, он слишком высоко себя поставил: что, якобы, он сможет с этим справиться и жить так, как и до этого, ни о чём не переживая. В конце концов, они были вместе не первый год и не первые 5 лет. Многое за это время изменилось. Простое становилось сложным, а ранее сложное — ещё запутаннее. Такой человек, как Мавн, умел прощать и закрывать на некоторые случаи глаза. Любовь ослепляла. Но он не мог мириться с тем, что его любимая делала что-то не в угоду себе, а во вред. Этот незначительный, на первый взгляд, факт было трудно не заметить. Пускай, она позволяла себе относиться к нему негативно. Многие вещи в этом мире были достойны людей и могли быть простительны. До тех пор, пока чаша терпения не переполнялась и невозможно было не обращать на какой-то случай внимание. Невзирая на все спорные моменты между ними, Мавн не держал на неё зла. Точно так же, как и не считал себя виноватым. Он отринул всё в себе и посвятил собственную жизнь любимой. Сегодняшний случай показал, что в реальности такого на самом деле не случилось.       Шилса дождалась парня в центральном зале. Парень нашёл её сидящей на троне. Рукой женщина прикрывала глаза, а нога была закинута на другую ногу. Как только он вошёл в залу, Госпожа медленно поднялась с места, подошла к столу одновременно с ним и положила ладонь на спинку стула. Оба не сели и всматривались друг в друга, чтобы прочитать эмоции.       Разговор ещё не начался, как в дверях показался ассасин. Он сразу почуял неладную обстановку, но его это мало волновало.       — Госпожа, у меня есть новости…       — Я разрешала тебе входить? — грозно спросила она. Ассасин вынужденно встал на месте. — Иди, куда шёл.       — Да, но я…       — Пошёл отсюда! — грубо кинула Шилса.       Подчинённый, как и многие здесь, столкнулся с плохим настроением Хозяйки замка. «Отстаивать» свои права здесь считалось странным поступком. В основном, это была заслуга верного слуги женщины, который занимался всеми новичками в клане, поэтому никому даже в голову не приходило выразить какое-то недовольство. Он удалился в смешанных чувствах.       — Слышала себя? — спросил Мавн. — Ты вообще не готова к борьбе с кланом Огня, если так реагируешь. Чтобы всё получилось, нужна трезвая голова.       — А чья это вина, позволь узнать? — едко уточнила женщина.       — Неужели тебя так просто сломил мой поступок?       — В другой ситуации я бы посмеялась и сказала, что это бред. Сейчас же… — поджала губы, — представь себе, мне не всё равно. Мне не всё равно, что ты думаешь про других женщин и что с ними делаешь…       — Дело вовсе не в этом, ты сама это знаешь.       — Чёрт, эта твоя манера — всегда оставаться спокойным при любом раскладе — порой меня просто убивает! — стукнув по столу, выкрикнула она. — Ты вообще понимаешь, что сделал?!       — Я знаю лишь то, что действовал без возможных последствий.       — Ты… — повысила голос, но сдержалась и просто выдохнула, как хлопок.       Сейчас ей надо было выплеснуть свою злость. Не важно, на кого или на что. Было желание прогнать слугу подальше, но даже на это уже не было сил. Она произнесла что-то бессвязное, вознеся руки вверх, а потом направилась к выходу в ускоренном шаге. Мавн провожал её глазами. У дверей возник другой ассасин. Шилса воспользовалась шансом. Всевышний услышал её мольбы и послал под руку кого-то, помимо парня.       — Госпожа…       — Что встал, как вкопанный?! Чего тебе надо? — с порога взревела та.       — Ничего не говори и просто слушай, — посоветовал прислужник.       Хозяйка метнула на него осуждающий и одновременно разъярённый взгляд, сжала в кулаке капюшон ассасина и повела его в другое место, подальше от этого человека в чёрном.       — Захлопни пасть! — напоследок крикнула она уже за дверью.

┈───ᗊ───┈

Клан Огня. Вечер.       Целый день глава Огня размышлял о том, брать ли сестру Абби с собой на задание. Во владениях ему нужен был человек, на которого бы он смело мог положиться. Не то, чтобы блондин не доверял никому, кроме близких людей (по сути, клан Огня был для него семьёй), но, беря во внимание своеобразность некоторых старейшин, за время его отсутствия и какого-то контроля, было тревожно. Во времена особо важных миссий Абс была отличным вариантом для того, чтобы оставить владения на её попечительство, потому что ассасин умела вести переговоры, как никто другой. Просто умела это лучше всех их взятых. К тому же, она всегда знала о планах и действиях старейшин, поскольку он сам дал ей на то разрешение. В связи с этим Абби была для него незаменима. С другой стороны, девушка так же хорошо показывала себя в своём прямом назначении — в навыках ассасина, отчего у главы складывалась дилемма. Ему не хватало Коннорса для совета.       К вечеру все сомнения успешно развеялись. Они сидели с несколькими старшими и рядовыми в палатке главы и обсуждали планы.       — Глава, — хоть девушка была слегка не от мира сего, проявлять уважение в кругу соклановцев она не забывала, — ты должен взять меня с собой, — ну, забывать — не забывала, но некоторые вольности всё же допускала. Все в какой-то мере имели на это право, потому что Аррани никогда не ставил себя выше собратьев и держался наравне.       — Я согласен с сестрой Абби, — поддержал кто-то из старших.       — Аргументируй, — попросил глава.       — В замке Шилсы с большой вероятностью будет и всем печально известная Рамси. А с ней… — обвёл глазами присутствующих, — лучше всего справляется сестра.       — Брат верно подметил, — продолжила беловолосая. — Я прослежу за тем, чтобы она не была для нас проблемой.       — Это хорошая идея, — подтвердил второй помощник главы. — Рамси будет поглощена боем с сестрой Абби.       — Не забывайте, что у неё припрятана змея за пазухой, — вставил своё слово учитель бывших младших. Его место в клане по-прежнему сохранялось за ним. За исключением того, что он всё же стал брать себе учеников для того, чтобы они становились следующими наставниками в клане. — Глава, я тебя знаю — полезешь на рожон и братьев не пожалеешь.       — Учитель, это прозвучало обидно, — прикрыв глаза, сказала Абби, но все понимали, что её замечание было несерьёзным.       Члены клана усмехнулись и немного посмеялись. С политикой управления Аррани это можно было себе позволить. Тем более, старейшин поблизости не было.       — В общем, — вернувшись к делам, сказал блондин, — в таком случае действовать придётся быстро. Абби, ты справишься?       — Не смеши. Можешь не сомневаться во мне. Продержу её столько, сколько понадобится.       — Хорошо. Тогда я возьму Ви с собой, чтобы помогал тебе с питомцем Рамси.       — Поняла.       Взять с собой Абби означало оставить кого-то из ранее идущих старших во владениях. Аррани больше склонялся к тому, чтобы всё-таки задействовать подругу в сражении, потому что её поддержка действительно была очень стоящая. Он сделал свой выбор и не жалел.       Наступил поздний вечер. Глава Огня добрался с собратьями до домика главы Накинии и, проверив самочувствие Коннора, собрал всех на первом этаже, чтобы согласовать все действия. Оставалось дождаться ночи, скрывающей людские образы от нежелательных глаз.