Принцесса и ассасин

      Она сразу всё поняла. Иначе не носила бы с гордостью звание ученицы лучшего лекаря Огня за десятилетия. Личные чувства и профессиональные качества были едины в ней и разделены одновременно. В то время, когда Мария думала, что испытывает слишком много эмоций даже для лояльного врачевателя клана, мозг всё выстраивал в нужном порядке и правильной дозировке. Выросшая на разрешении ошибок самостоятельно, половина её как личности не давала сбои, постоянно поддерживая в девушке то начало ассасина, которое обзывалось истинным. Это не было чем-то плохим или чем-то хорошим. Такова была её суть как ассасина Сообщества. Родившаяся здесь и воспитанная в первой половине важного становления как ассасина, Мария Асонская не могла стать другой, стать, как принцесса Четвёртого королевства. Её судьба была предначертана с раннего детства — выучиться науке лекарства и всю жизнь помогать собратьям в излечении всякого рода болезней.       Она уже всё знала. Дело всей её жизни, её любимое дело, рассказало обо всём с самого начала. И каждая реакция на принцессу Асонии говорила сама за себя. Чувство ревности, недостойное её как человека, постоянно преследовало лекаря Огня, потому что она уже всё знала. С какой стати она позволяла правой руке главы Земли, старшему Инграму, так себя вести с ней, разговаривать в непринуждённой манере, даже касаться, и тех зон, доступ к которым могла предоставить только в самых невероятных мечтаниях и только одному человеку — Аррани? Мария цеплялась за чувства к главе Огня, не задумываясь, что всё могло пойти по другому сценарию. Она могла жить по-другому, но не стала. Потому что любила. Потому что отчасти была так воспитана. Потому что Аррани всегда был мил её сердцу, и она думала, что так будет всегда. Реальность не раз разбивала и будет продолжать разбивать иллюзии, которые люди строят сами себе, не видя, что происходит вокруг них на самом деле. Инграм был ей симпатичен, у неё хватало духу себе в этом признаться, но… Но всё же. Отпустить многолетнюю любовь к самому юному за историю главе Огня девушка не имела сил. Пока что. Даже если сейчас она не понимала, насколько была близка к развязке собственной, созданной её руками судьбы, время оставалось вечным и бесконечным. Оно никого не держит в цепях и заставляет всё двигаться и двигаться вперёд. Как бы мы ни хотели остановить его, оно всё равно будет упрямо делать шаг за шагом, не оставляя никакого выбора, кроме как подчиниться и идти с ним в ногу, в течение которого мы сами должны построить форму и качество своего содержимого.       Идя на поводу у эмоций, Мария переступала с ноги на ногу, практически не разбирая, куда ведёт их обоих. Главное, что она знала, — нужно было уйти подальше от посторонних глаз, потому как оставшаяся в работе адекватная её часть говорила о том, что признаваться человеку в любви посреди владений клана — очень сомнительная затея. При ходьбе брюнетка забывала моргать, и когда Аррани всё же остановил её, чтобы узнать, куда они направляются, и развернул к себе, на глазах девушки проступили слёзы, в экстренном порядке спасавшие слизистую хозяйки.       — Мара? — забеспокоился парень. — Ты плачешь?       — Что? — обычным голосом спросила лекарь, наконец, хорошенько проморгавшись. — С чего ты взял? — однако в следующую секунду она почувствовала жжение в глазах и рефлекторно протёрла их, параллельно с этим приходя в себя. — Ах! — отпустила краткий смешок скорее для удержания нервной системы в узде, нежели взаправду, — я наверно увлеклась и не моргала какое-то время.       — П-хаа-а-а, — переводя дыхание, выдохнул Аррани, уперев руку в бок. — Ты меня напугала. А вообще-то… — осмотрелся, — куда это нас занесло?       Совсем крошечный намёк в голосе главы не ускользнул от девушки, и она тоже поспешила покрутить головой по сторонам, рассматривая местность. Ноги унесли её ближе к болотам клана Огня, но не в самые их гущи. Ассасины по-прежнему находились в черте лесных массивов Янцынии, но в воздухе уже ощущалась более высокая влажность и небольшая дымка, почти не видимая глазу.       — Ой! — встрепенулась Мария, прикрыв рот рукой. — Ар, прости! — взяла одну его ладонь в свои. — Я совсем не соображала, что делаю! — начала корить себя и в расстроенных чувствах опустила голову.       — Ма-а-ра, — с теплотой позвал Аррани, — ты чего вдруг? Ну, забылась немного. С кем не бывает? Но, знаешь, я тебя такой ещё не видел. Что случилось? О чём ты хотела поговорить?       Мария пропускала каждое слово милого сердцу мужчины и чуть снова не попалась из-за этого в прежнюю ловушку.       «Я уже приняла решение! — наставляла себя, чтобы вновь не уйти с пути. — Мне нельзя поддаваться на его обаяние! Я должна быть сильной, сильной!»       Так, прежде всего нужно было исключить любой тактильный контакт, который мог бы отвлечь её, потому она осторожно отстранилась, смущённо прижав руки к себе.       — Я… — Неуверенность всё ещё была с ней, и это накаляло всё внутри неё, мешая сосредоточиться.       — О, подожди! — перебил парень. — Чуть не забыл кое о чём. В общем, Ганз просил передать тебе благодарность. За Арселис. Похоже, его слишком душит гордыня, — фыркнул он, вспоминая об ассасине Земли, — раз он не смог сказать тебе это лично.       — А… — не сразу нашлась, что сказать, — а, д-да? — И тут Мария распознала весь смысл, и на душе стало намного спокойнее. Она отметила, что стала меньше волноваться, язык больше не заплетался, и могла без страха посмотреть на Аррани. Как смотрела на него до этого, как всегда смотрела на него. — Спасибо, — мило улыбнулась, — благодаря этому мне стало легче.       — В каком смысле? — не понял глава.       — В том смысле, что я люблю тебя, Аррани, — на одном духу произнесла она, не почувствовав себя неловко даже после главных слов.       Блондин немного растерялся, ведь близкие ему люди выражали свои чувства к нему, по большей части, отнюдь не словами.       — Ха, — расслабленно отпустил ассасин, возвращая самообладание, — я… тоже, Мара.       Ответ Аррани сделал с ней то, чего она боялась больше всего в эту минуту; её сердце словно разорвалось на две части, и теперь лекарь Огня больше не могла сдерживать себя и свои чувства. До этих слов всё шло так плавно, так правильно, благодарность ассасина Земли даже подбодрила её волю, но всё это оказалось настолько хрупким, когда на пути встал Аррани. Мария даже не могла толком объяснить, что конкретно заставило чувства внутри неё, заключённые в один большой глубинный котёл, выплеснуться наружу разом, осушив её практически полностью.       — Спасибо, что подарил мне такое прекрасное чувство! — Что есть мочи, наконец, сказала она. — Много лет оно делало меня счастливой. И пусть мне всё время приходилось держать его в себе, я очень благодарна! — со слезами на глазах и дрожащим голосом говорила девушка, опускаясь на колени. Горло раздирало от накопившихся эмоций. — И я, правда, рада тому, что моя первая любовь — это ты!       После такого не понять что-либо было бы жестоко во всех смыслах. Аррани даже приоткрыл рот от нахлынувшего осознания. Он стоял напротив неё неподвижно даже тогда, когда от бессилия и обрушившихся лавиной эмоций Мария стала медленно сползать на колени — видимо, испытываемый стресс сказывался на ней так сильно, что ноги попросту отказывались слушаться. Ассасин продолжал смотреть перед собой, а по выражению его лица можно было подумать, будто все мысли покинули его голову, превратив внутреннее царство в сплошную пустыню. Очнулся он лишь в тот момент, когда слух уловил потоки всхлипываний и совсем тихих, но протяжных звуков горечи. Аррани осознанно опустился рядом с подругой, но никакие слова всё не могли сойти с губ, и отчасти это развязало Марие руки.       — Но сейчас… — немного уняв дрожь и прочистив горло, чтобы нормально говорить, продолжила она, — сейчас я поняла, что моё сердце больше не заполнено тобой! Единственное, что я знаю точно, глава Аррани… нет, Аррани, ты всегда будешь моим лучшим другом!       Белые, чистые, как утренняя роса, глаза лекаря Огня поднялись вверх, чтобы пережить сейчас самое главное — реакцию ассасина. Она видела, что Аррани всё понимал. Теперь понимал. Более осознанного взгляда она у него не припоминала.       Всё было ясно, как новый день. Уверенность главы Огня в завтрашнем дне никогда не была подорвана несколько раз подряд за такой короткий промежуток времени. Если в самом начале, когда они только-только познакомились с принцессой Асонии, он с успехом контролировал собственные чувства и не поддавался на то, что постепенно нашёптывало ему сердце, и даже потом, когда больше не мог противиться тому, что присуще абсолютно каждому человеку на земле — любви, — он всё ещё держал ситуацию в своих руках, имея выход в любом из всевозможных случаев. При этом глава считал, что не терял себя как ассасин и как личность в частности. Но это… Придерживающийся порядка, последовательности и чётких планов, в редких случаях с поправками, но которые не выбивали его из привычного потока жизни, Аррани с трудом справлялся с тем, что ощутил сейчас. После того, как он осознал, что Мария, его подруга детства, тот человек, который дал смысл и путь двигаться дальше в этом не имеющим значения мире, говорила ему, в голове будто оборвались все логические связи, объясняющие её суть и то, кем она всё это время была. Но самое главное в этом было то, что Аррани… стало страшно. Этот страх был самым ужасным чувством, которое ассасин в принципе мог ощутить. За этот страх ассасин лишался жизни на месте, без разговор и каких-либо выяснений. Этот страх питался не от источника, который его наводил. Нет, дело было вовсе не в нём. Что могла внушить простая темнота, которую только ступившие на путь истинного члена Сообщества учились преодолевать чуть ли не с первого дня? Чем мог испугать большой, страшный человек с добавкой к неизвестности его характера, а соответственно и поступков? Всё это не имело никакого значения по сравнению с этим страхом. И было название ему:       Слепота.       Не разочарование, огорчение, ненависть, досада, опустошение, что-либо другое, из-за чего ассасин мог объяснить ответ на признание. Аррани не знал, успокоило бы его что-то из этого списка. Весь сценарий их с Марией жизни: общение, ассасинская связь, дружба, множество проведённых вместе дней и ночей — он знал только то, что всё это происходило под призмой его слепоты. Он не видел настоящего и, похоже, даже не пытался увидеть. Но и при всём при этом глава Огня оставался ассасином, который шёл к цели изменить устои Сообщества, начав с себя и своего клана, — Аррани не винил Марию. Он винил только себя.       — Много лет? — наконец, тихо спросил парень. — Сколько это?       — Разве теперь это важно? — несмотря на нестабильное состояние, Мария не теряла разумности и имела возможность определить, о чём мог подумать самый близкий человек в её жизни, ведь они всегда были вместе. — Прошу тебя… — выдохнула девушка одними губами, сдерживая упрямо капавшие слезинки, — не заставляй себя с-страдать… Я не хочу, чтобы ты тоже переживал ч-что-то такое…       Аррани больше не был в силах держаться, потому, как только она замолчала, обхватил её обеими руками и прижал к себе. Ни сейчас и никогда он не стыдился показывать отчаяние на лице перед ней, потому что Мария действительно много значила для него. И теперь, когда понял, что нанёс ей глубокую душевную рану собственными же руками, и делал это на протяжении лет, Аррани хотелось исчезнуть. Более серьёзного унижения как ассасин он даже и представить не мог.       — Прости меня! — сокрушался Аррани. Казалось, что грудная клетка готова была вот-вот взорваться, а кислорода как будто стало катастрофически не хватать. Он кратко глотал его частички, в то время как Слепота буквально душила его. — Прости, Мария! — И чтобы хотя бы чуть-чуть приглушить эти чувства, глава обнимал подругу крепче, словно хотел раз за разом убеждаться в её целостности, в том, что она с ним, живая и невредимая. — Прости… — с глубокой горечью было сказано последнее на приглушённом выдохе, после которого голос будто бы пропал насовсем.       Сердце Марии грозило разорваться на части и сгинуть, желая вернуться к дням, когда был только клан Огня, а в нём — глава Аррани и лекарь Мария. Вместе с болью признания она ощутила ещё одну — боль от того, что заставила Аррани страдать.       «Зачем я выбрала такой путь?! — думала она. — Не нужно было признаваться вовсе! Это ранило его!»       По истине, любовь может быть беспощадна и абсолютно жертвенна. Даже зная, что Аррани не полюбит её в ответ, она защищала его чувства, желая обречь время вспять и причинить себе намного больше боли, скрыв истинные чувства внутри навсегда. Но обратной дороги не было. Все карты разыграны, но вот слова сказаны ещё не все.       — Я не хотела! — шептала Мария. — Я не хотела… чтобы так вышло…       Между ними не было слов достаточно долго, чтобы каждый смог дать себе успокоиться. Аррани не хотел отпускать подругу, потому, дав ей понять, что не будет говорить до тех пор, пока они более менее не придут в себя, поднял её на руки и нашёл наиболее удобное травяное место, чтобы приземлиться.       В это же время где-то поблизости среди пышных, маскирующих веток и крон деревьев сидела Абби (Ки помогал ей забираться повыше, после устраиваясь рядом). Мессия Добра сидя опиралась спиной о широкий ствол, при этом выглядела не лучше, чем только что убитый труп — голова откинута в бок, а с виду пустые глаза обращены вниз, как раз в ту сторону, где выясняли отношения двое соклановцев.       — Не думаешь, что подслушивать — плохая идея?       Буквально из ниоткуда появился брат Коннор, усаживаясь на корточки параллельно сестре. Он тоже смотрел в сторону лучшего друга и лекаря клана. Оба вели себя тихо и настолько непринуждённо, будто ничего серьёзного и не происходило на их глазах.       — Я не виновата, что они выбрали это место для разговоров, — отозвалась Абби. — Я… — медленно выговаривала девушка, — здесь просто отдыхала.       — И что думаешь? — повернул к ней голову с проницательным взглядом.       — Не вовремя всё это, — просто ответила она. — Впрочем, у нас никогда не бывает подходящих случаев. Хотя у меня нет права винить Марию. Она бы не выдержала, если бы протянула ещё дольше. На её месте я поступила бы так уже давно, но для неё наступило то время, когда: либо сейчас, либо никогда. Что ещё могу думать? — вяло махнула ладонью. — Рано или поздно это должно было случиться.       — Аррани — ни слова, — предупредил Коннор.       — Хм-мф, — прыснула она. — Так и быть, возьму на себя Марию.       — Абби, нам, правда, лучше не рассказывать ему о том, что мы знали. Не ляпни лишнего.       — Коннор. — Девушка заметно приободрилась, серьёзно посмотрев на него в ответ. Она даже чуть подалась к нему, чтобы быть ближе, и сейчас в ней не было той отрешённости, которая сопровождала её всё время выздоровления. — У меня тоже нет желания попадать под горячую руку или делать Аррани хуже. Сам видел… — с грустью опустила голову, — как он отреагировал. Поэтому, — подняла обратно, — не опускай меня в своих глазах. Я никому не позволю причинять ему боль. Особенно самой себе.       — Извини, — признал ассасин, — я погорячился.       — Забудем. — Абби вернула неопределённость на лицо. — Он всё равно обо всём узнает, и к тому моменту мы должны быть максимально искренны с ним. — Снова увела глаза к земле. — Лучше проследи за принцессой Миной — она не зависит от нас, и у неё совершенно другая связь с Аррани, нежели у нас. Да и из-за характера она как раз может сказать чего-нибудь лишнего.       — Не волнуйся о ней, — уверил Коннор. — Несмотря на возраст, она достаточно умна.       — Посмотрим. — Загадочность всегда придавала мессии Добра шарма. — Они до сих пор не почувствовали наше присутствие из-за сильных эмоций. Пошли отсюда.       Проведённое время в тишине дало обоим собраться с мыслями. Звуки ветра и редкие — проходивших мимо животных не мешали главе и главному лекарю клана Огня. Оба понимали, что сейчас им не нужны были слова. Это было время только для них двоих. Мария даже боялась, что с Аррани оно было последним для неё. Всё, что дальше, будет уже совсем по-другому. Она окончательно открылась ему и могла с уверенностью сказать, что больше не имела от него секретов. Она стала настолько чиста перед ним, насколько могла. А прочее, что жило внутри неё, пока что не было понято ею самой, поэтому для тех вещей ещё не пришло время.       Аррани не выпускал подругу из рук, а долгое пребывание на одном месте почти без движения было для него сущим пустяком — спасибо долгим тренировкам на выносливость и службам в храме старейшин, где ассасин превращался в камень на несколько часов. Они ступили возле входа во владения, когда Мария привлекла внимание главы и сказала, что хочет вернуться. Дозорные приметили предводителя с лекарем и снова отвернулись, продолжая работу. Так, на них более не было направлено взглядов, хотя и так им всё равно пришлось вернуться в амплуа ассасинов Огня и вести себя соответствующе друг с другом.       — Мара, тебе точно ничего не нужно? — обеспокоенно спросил глава Огня.       — Угу. Ты уже много для меня сделал. Сейчас… мне нужно побыть одной. — Помолчала в раздумьях. Затем прозвучало негромкое, но твёрдое: — Но я всё равно… — вскинула голову, — буду ждать твоего ответа, Ар.       Ассасин на миг поразился беспрекословности подруги, но так же уверенно кивнул.       — Я понимаю. — Поискал глазами своего питомца. — Ви, — подозвал его к себе. Орёл подлетел прямо на выставленную в сторону руку хозяина. — Будешь сегодня с Марией.       — Н-не… не нужно! — поспешила отговорить его лекарь. — Я правда справлюсь самостоятельно!       — Не отказывайся, — настаивал глава Огня, выпуская Ви обратно в воздух. — Пошлёшь его за мной, когда будешь готова поговорить.       Мария проникновенно вздохнула, выдавая нежность в глазах. Выдохнула и, сдавшись, кивнула. Немного расслабившись, Аррани потянулся к её лицу ладонью, чтобы укрепить это чувство с помощью прикосновения, но внезапно лекарь дёрнулась и быстро отстранилась, не позволив ему дотронуться до себя. Поняв в следующую секунду, что сделала, она резко подняла голову в растерянности.       — Ах, я…       — Извини, — завёл тот руку за голову, отведя взгляд.       — Это ничего! — уверяла Мария и себя в том числе. — Просто… я наверно ещё не до конца пришла в себя, — попыталась улыбнуться, но вышло натянуто и неправдоподобно. — Прости, что так отреагировала. — Повисла неловкая пауза, и девушка прервала её, не желая мучить друг друга ещё больше. — Увидимся.       — Да.       Он проводил её взглядом, а когда брюнетка скрылась из поля зрения, стиснул зубы, сведя брови друг к другу. Усталость с грузом навалилась на него, а сердце сжалось. Ему не хотелось её отпускать, оставлять одну, но он готов был сделать всё, что угодно, чтобы она почувствовала себя лучше и не держала всё в себе. Хотя головой он понимал, что лечащая душевные раны Мария могла справиться своими силами, но при этом у неё не было того, кто выслушал бы её саму. Простояв на одном месте ещё с пару минут, глава Огня направился к медчасти, где оставалась Мина. Принцесса как раз была снаружи, в раздумьях: стоило ли ей прибираться и на улице, возле костра. Мина увидела возлюбленного и радостно поднялась, однако улыбка сошла с её лица, когда внимательнее присмотрелась к его состоянию. Всегда уравновешенный, светящийся энергией и силой, сейчас Аррани выглядел очень подавленным и явно чем-то обеспокоенным. То, что произошло, ярко отпечаталось на парне, и Мина резко вспомнила о том, что он старше неё, он — взрослый молодой человек.       — Ар! — мигом оказалась возле него, осторожно прикасаясь ладонью к его груди. — Что случилось? Ты весь бледный.       Посмотрев на Мину, Аррани думал, что почувствует некоторую разрядку и успокоение, но всё случилось наоборот — признание Марии крутилось у него в голове, и он понял, что не может смотреть любимой в глаза. Ему думалось, что он стал слабее в её глазах, потому пока не имел права вести себя с ней, как обычно. Но вдруг дочь короля сама переменилась в лице — это был лёгкий налёт осознания — и произнесла:       — Неужели Мария… — нервно забегала глазами, понизив голос, — призналась тебе…       Принцесса не знала, что это: женское чутьё или обычная логика, но именно эта мысль первой посетила голову. Иначе как можно было объяснить такое ужасное состояние Аррани, вернувшегося назад в одиночестве, без Марии?       Неприятное чувство кольнуло блондина, и от неожиданности он расширил глаза. Не дав Мине опомниться, ассасин поднял её над землёй и стремительно помчался к скрытому во владениях пятачку, где он с Коннором и Марией обычно собирались, чтобы их никто не тревожил, для совместного времяпрепровождения. Преодолел заросли и немного небрежно опустил принцессу на землю.       — Подожди-ка, подожди… — словно запыхавшись, переводил дух Аррани. — Что ты сказала?       — Что… — терялась девушка, осматриваясь, — где это мы?! Никогда не видела подобного места у тебя в клане!       — Не переводи тему! — чуть повысил голос ассасин. — Что ты говорила о Марие?       — Ар, я… — занервничала та.       — Мина, прошу тебя.       — Ты такой из-за неё, да? — контратаковала, не имея в виду, что видит лекаря Огня виновной. — Потому что она призналась, что любит тебя?       — Ты знала и ничего мне не сказала?! — взъелся Аррани.       — По-твоему, это была моя обязанность? — теперь уже всерьёз стала защищаться принцесса. — Ты должен был узнать это от неё самой! Если бы я сразу тебе всё выдала, как только убедилась в её чувствах, это было бы подло по отношению к ней!       — Вот, — внезапно понизив тон, Аррани перешёл на ровный и чёткий голос, с нотками холодности, — это и есть разница между нами. Мария — сестра клана. Я должен знать обо всём, что в нём происходит! А ты не способна этого понять!       — Ты себя вообще слышишь?! — в шоке выкрикнула Асонская. — Мы говорим о чувствах девушки! Не приплетай сюда свои ассасинские принципы!       — Либо ты будешь делиться со мной большим, либо смирись с моими принципами, какими бы они ни были! Наши отношения — только между нами, а Мария — ассасин моего клана, правилам которого обязаны следовать все. Ты не понимаешь наших порядков, поэтому так говоришь!       — Аррани, это жестоко! — отчаянно высказала ему в лицо, не отодвигаясь ни на сантиметр, чтобы не сдавать позиции.       — Однако ты выбрала быть со мной, — резонно напомнил он. — И, кажется, я спрашивал тебя, не пожалеешь ли ты о своём выборе. Я тебя предупреждал!       — Остановись! — больше не понимая, как говорить с ним на эту тему, Мина взывала к возлюбленному. — Так мы только поссоримся!       — Если считаешь так — пожалуйста! — рычал глава Огня. — Ты ведь так любишь поспорить со мной, что случилось сейчас? Где вся твоя прыткость?..       — Аррани, достаточно. — Прозвучало твёрдое.       Коннор быстро оказался между ними, загораживая собой Мину. Принцесса на мгновение испугалась его внезапного появления и сделала шаг назад. Плащ правой руки главы клана поднял ветер, а вслед за ним пронеслись в воздухе волны пыли, ознаменовав паузу звуков.       — С чего ты решил, — недобро проговорил Аррани, беря Коннора за грудки одной рукой, — что можешь вмешаться?       — Ты перешёл границы, глава, — ровно держался ассасин.       — А!.. — осенило блондина, — ты тоже всё знал, не так ли? — эмоциональное состояние главы Огня побуждало его выдавать подобное поведение, и сейчас ему было всё равно на свой статус — в конце концов, рядом не было никого, кто мог бы увидеть это, и после он пожалел бы о содеянном. Бровь Коннора мимолётно дёрнулась, и Аррани, конечно, уловил эту реакцию, сразу всё поняв. — Знал-таки, — сдерживаясь, чтобы не цокнуть, убедился глава. Тяжело выдохнул и отпустил лучшего друга, отстраняясь. — Пока оставим это… — всплеснул руками. — Дайте мне время, чтобы всё обдумать. Но, — пристально посмотрел на обоих, — мы обязательно вернёмся к этому разговору.       — Ар!.. — сделала шаг к нему Мина, но старший ассасин клана остановил её, преграждая путь. Когда Аррани ушёл, Асонская с печалью отвела взгляд. — Зачем ты вступился за меня? Видишь, теперь ваши отношения в разладе.       — Даже если признание Марии поколебало его разум и сердце, это не давало ему права так обращаться с Вами, принцесса.       — Но это дело между нами, — зажмурилась от расстройства. — Я совсем не хотела, чтобы ты был как-то к этому причастен…       — Я — его правая рука. Кому, как не мне, указывать на его ошибки? — Мина с удивлением посмотрела ему в глаза. — Аррани — мой брат. Это моя работа — говорить ему, где он не прав, так что Вы напрасно берёте всё на себя.       — Прости меня, Коннор…       — Как я уже сказал, это не Ваша вина, принцесса. Не стоит принимать этот случай близко к сердцу.       — Всё в порядке, — прикрыла ненадолго глаза. — Если таким образом ему нужно было снять напряжение, всё нормально.       — Принцесса… — слегка поражённый, произнёс Коннор, а затем скользнул взглядом по девушке снизу-вверх, видя, как она была подавлена. — Не обижайтесь на Аррани. Сейчас он не совсем адекватен в том, что говорит и делает. Это пройдёт. — несильно сжал её предплечье.       Мина сделала несколько вдохов и выдохов, приводя дыхание в порядок. Часть внутри неё хотела разрыдаться, но ей это было ни к чему. Вместо этого, ощутив поддержку Коннора, Асонская припала к нему, обнимая за талию. Сердце парня предательски пропустило совсем не уместный удар. Он помедлил, прежде чем ответить тем же. В такие моменты преданность Аррани грозилась дать трещину.       «Как я могу называть себя его братом?! — корился Коннор. — Разве я не принял решение забыть эти чувства..?»

• ────── ✾ ────── •

      Владения клана Огня встречали закат солнца в подавленном настроении. Точнее, ему были подвластны некоторые члены клана. По большей части братья были заняты делами, не считая тех, кто работал в паре, потому атмосфера в клане стояла неоднозначная. Мария до сих пор не возвращалась, Аррани тоже куда-то ушёл, чтобы очевидно побыть наедине с собой. По-прежнему держались вместе Аран с Гильяной, присматривающие за Ганзом и Арселис, да Коннор с Миной. Сначала принцесса не хотела рассказывать о стычке с главой Огня, но её опередил Коннор, который принял решение посвятить воспитанников лучшего друга в курс дела, ведь, как понял, тот так же, как и Мария, закрылся (с надеждой, что на время), даже не поговорив со своими учениками.       — Наверно, не хочет беспокоить их, — размышлял он.       — Похоже, вся эта ситуация сильно ударила по нему, — предполагала Асонская, успокоившись после ссоры. — Раз он не стал посвящать в это Арана с Гильяной.       Коннор был полностью согласен, кивнув.       А пока близкие Аррани люди переживали о случившемся, сам парень наконец-то увидел в темнеющем небе своего пернатого друга. Ви завис перед хозяином в воздухе, приглашая следовать за ним. Повторять дважды не пришлось, и глава Огня устремился за орлом. Питомец привёл его к развалинам, где они в детстве тренировались с Коннором. Мария сидела на высокой толстой балке и рассматривала небо. Аррани поблагодарил Ви, на секунду коснувшись его головы, и подошёл к обломку бывшей постройки.       — Могу я присоединиться?       Лекарь Огня свесила ноги и упёрлась ладонями в прохладный камень, слегка улыбнувшись. Парень поднялся к ней, с невероятной ловкостью и гибкостью забравшись по высоте балки, и присел рядом, тоже опустив ноги в свободное порхание. Первую минуту друзья выдержали в тишине, давая друг другу чувствовать себя свободно. Пока девушка рассматривала последние рыже-золотистые линии скрывающегося жаркого шара, Аррани радостно подметил, что подруга выглядела отдохнувшей (как после тяжёлой, непрерывной работы), и сейчас на её лице покоилось что-то вроде умиротворения. И хотя он не мог залезть к ней в голову и узнать, что скрывалось за этим на самом деле, ему было намного спокойнее осознавать, что Мария уже в какой-то степени начала восстанавливаться.       — Тебе ведь… было тяжело, когда старейшины сказали, что не против твоей кандидатуры в качестве моего выбора? — виновато закрыл лицо руками, наконец, прерывая молчание. — Прости, это было так ужасно…       Мария содрогнулась об одном воспоминании, но придвинулась к парню вплотную, обвила его шею и обняла, оставив лицо у правого плеча ассасина. Он прошёлся ладонями до конца макушки и высвободил руки. Лекарь Огня ничего на это не ответила — взгляда было достаточно, чтобы ассасин понял: она не хотела, чтобы он винил себя в этом. Мария приняла прежнее положение и с чувством неизбежного начала:       — Я думаю, это началось с момента, когда мы встретились. — Протяжённо выдохнула и посмотрела на парня. — Ты нравился мне с самого начала. — Аррани видел, что слова давались ей не без труда, но она собирала всю храбрость, чтобы обо всём ему рассказать, потому делала паузы, а он не перебивал. — Только вот… поняла я это примерно тогда, когда мы были подростками. Может быть, мне было… 14-15, где-то так.       — Почему ты никогда ничего мне не говорила? — с задумчивостью на лице спросил глава. — Ведь тогда мы втроём были самыми близкими друг другу.       — Это так. Помнишь, когда умерла моя бабушка? — Аррани кивнул, чуть напрягшись от печальных воспоминаний. — Может, ты мне не поверишь, но тогда я правда собиралась признаться тебе и услышать ответ, что бы ты ни подумал обо мне. Смерть бывшего лекаря Огня… — снова посмотрела в небо, — я восприняла это как знак того, что ещё не время. С тех пор я считала, что мои чувства достигнут тебя, только когда я стану достойной опорой для тебя, — вернулась к парню взглядом, — для всего клана Огня, потому что не хотела отставать от статуса, закреплённого в истории моей бабушкой. Но не только это… так же, как я сама шла к цели быть лучшей, я думала и о том, что когда-нибудь ты докажешь Сообществу, что любовь — это не зло и не препятствие для ассасинов.       — Неужели… — сощурился Аррани, — ты была готова ждать так долго?       — Угу, — без колебаний ответила девушка. — Мои глаза видели только тебя, никого больше. Не то чтобы до этого было много возможностей с кем-то сблизиться, но даже так ты поселился внутри меня очень глубоко. И с тех пор мои чувства ни разу не колебались. Я… даже привыкла к такому положению вещей: вы с Коннором — мои друзья, я — люблю тебя, но не вижу большого смысла, чтобы рассказать тебе об этом. Наверно по юношеской глупости я думала… — понизила голос почти до шёпота, — что так будет всегда.       — В тебе что-то изменилось?       — Я же лекарь, Ар, — объясняла, словно маленькому ребёнку, — и замечаю порывы души людей гораздо лучше других ассасинов. Я… стала не только замечать, но и убеждаться в ваших чувствах с принцессой. Бывший лекарь не делала большого упора на романтическую часть отношений между людьми, просто… — развела руками, — как-то так вышло, что я научилась вычислять и такие редкие для нас вещи. Между вами всегда витала взаимность, и из-за этого мне становилось так плохо, — лекарь обхватила себя руками, словно вдруг стало холодно. — Вместе с чувством, что ты начинаешь отдаляться от меня, я ощущала, как тяжело справляться с этими новыми для меня чувствами — ревность, страх потерять тебя как любимого, и даже гнев, хотя последний случался со мной реже остального. Когда вы становились всё ближе друг к другу, мне казалось, что моя любовь к тебе постоянно спотыкается обо что-то очень острое и разрывается на куски. — опустила веки, отведя печальный взгляд. — Ты не поймёшь меня, потому что никогда с таким не сталкивался.       — Прости меня, Мара, — с хрипотцой проговорил Аррани. — Прости, что это не я…       — Не надо, — сжала его ладонь, — не думай так. Сердцу ведь не прикажешь, правильно?       Она держалась с такой силой духа, что многие могли бы позавидовать. Но эта черта была ей присуще как лекарю клана Огня. Мария не могла ударить в грязь лицом перед самой собой, да и было бы ложью говорить о том, что она жила только одной любовью к Аррани — долг и сама её суть для Сообщества могли перевесить это чувство, если бы этого нельзя было избежать.       — Мина сказала, что не стала говорить мне, что обо всём знает, потому что это было бы несправедливо по отношению к тебе.       Мария почувствовала себя так, будто частица её привычного мира прямо здесь и рухнула.       «Принцесса догадалась? — мысленно ужаснулась она. — Боже, почему это должна была быть именно она? М-мн-м, — следом ругала себя лекарь Огня, — дурья твоя башка! Перестань надеяться, что у тебя есть самая мизерная надежда на другой исход! Принцесса Мина не сделала ничего плохого, а женское чутьё, конечно, есть и у неё!»       Несмотря на то, что она решила отпустить чувства к Аррани, принцесса Асонии продолжала влиять на неё. Может быть, это было из-за того, что любовь была ещё сильна и не успела потухнуть?.. Мария почувствовала себя униженной, узнав, что принцесса Мина была в курсе её чувств к нему. Но больнее всего девушке стало из-за того, что убеждалась раз за разом: она проигрывала ей. Кажется, по всем фронтам. И многие подумали бы: что такого в том, что сказала Аррани принцесса? Но для Марии это значило многое. Вслед за Ганзом Мария уже сейчас признала, что принцесса Мина была достойна быть подле главы Огня как его спутница жизни, без всяких проверок. На особом уровне брюнетка прониклась тем смыслом, который вкладывала в сказанное принцесса.       «И правда… — горестно усмехнулась про себя, — Ар не мог так просто это понять».       — Кажется… — запнулся глава, — я был не совсем прав в этом плане и на эмоциях обидел её.       Тут же Аррани поспешил обратиться взглядом, полным собственной вины, к подруге и отрицательно помотать головой, как бы говоря, что он ошибся, не хотел превращать их интимную беседу в разрешение его личных проблем. Выглядело так, будто он хотел её помощи как духовного лекаря клана. Мария ни на секунду не подумала о таком, потому успокоила ассасина, попытавшись улыбнуться.       Они помолчали ещё немного, чувствуя, что самое важное уже было сказано, и вскоре пора было возвращаться во владения — они и так оба потеряли связь с реальностью почти на весь день.       — Ар… не буду врать, что твой отказ я перенесу легко, но сейчас я уверена… что это не причинит мне так много боли, как год, два, три назад. Могу я попросить тебя только об одной вещи?       — Да?       — Я хочу отпустить эту любовь насовсем и знать, что по-другому точно не будет, поэтому… — Мария покраснела, и румянец был виден даже в сгустившихся сумерках, вот-вот готовых перейти в вечернюю темноту, — ты поцелуешь меня в первый и последний раз?       Зрачки главы расширились на мгновение от внезапной просьбы сестры. Он то сосредотачивал на ней взгляд, то опускал глаза на несколько секунд, задумавшись.       — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя в губы? — чётко, где-то монотонно спросил ассасин.       — Считай это моим единственным капризом, после которого я навсегда запомню себя такой, какая я сейчас. Той Марией Асонской, которая любила главу клана Огня как мужчину.       В эту минуту он чётко видел перед собой взгляд влюблённой девушки. Та последняя капля надежды читалась в выражении её лица — совсем чуть-чуть приоткрытые губы, опущенные веки и сбивчивое, но неторопливое дыхание. Он коснулся её щеки левой рукой и стал приближаться. Лекарь закрыла глаза, когда его губы были совсем рядом с её, и приготовилась ощутить самый глубокий, самый лучший момент в жизни, о котором большинство ассасинов Сообщества даже не смели мечтать. Ладонь Аррани скользнула немного в сторону, обдавая кожу нежным жаром прикосновения, и в тот момент, когда до поцелуя оставалось всего ничего, вдруг накрыла рот девушки. Мария в растерянности распахнула очи и в непонимании уставилась на Аррани, но не стала ничего говорить.       — Я не хочу, чтобы ты обманывала себя, Мара. Этот поцелуй не сделает тебе лучше. Я не могу поступить, как ты просишь, потому что мне невыносима мысль, что Мина хотя бы на секунду усомнится во мне. Она может не узнать об этом, но я — буду знать. — Наконец, опустил руку, почувствовав, как Мария коснулась его ладони своей. — Для тебя… — вздохнул, — я сделаю многое, Мара. Но не это. К тому же… — взялся ей за плечи, — будет несправедливо с моей стороны давать возможность сравнивать с твоим будущим выбором.       — Мхм-хм, — вынужденно соглашаясь, расстроенно промычала она. Аррани подался ближе и крепко обнял подругу, зарываясь щекой в шелковистые тёмные волосы. — Ты очень хороший человек, — прошептала Мария ему на ухо с улыбкой на лице, а вместе с тем одинокая и неспешная слеза скатилась по её щеке.       — Ну, я склонен верить тебе, — отстранился парень и посмотрел на лекаря, тут же смахнув непрошенную слезинку. — Иначе я был бы недостоин выбора твоего сердца, самого искреннего сердца, правда? — приподнял уголки губ в ответ.       — Но иногда можешь быть жестоким, — смешно надувшись, пробурчала та.       — Ха-ха, извини, подловила.       — Мм-м-м, — помялась брюнетка в нерешительности. — Что ж! — приободрилась. — Раз мне было так уверенно отказано, могу я рассчитывать хотя бы, что меня донесут до моей комнаты? Не то чтобы я сама не могла… — покрутила пальцем, уперев его в коленку, — просто не хочется на оставшиеся часы возвращаться к работе. Сегодня получился день, когда я так надолго выпала из жизни клана.       Без лишних слов глава Огня ухмыльнулся и ловко поднял подругу на руки, держа её, как принцессу. Ви синхронно поднялся в воздух и занял наиболее удобную позицию — прямо в руках Марии, чтобы не затеряться в лесной темноте, следуя за хозяином. Расстались они только на расстоянии от входа владений. Как бы парню ни хотелось донести подругу до домика, переходить некоторые границы не стоило. Аррани опустил девушку на землю и пожелал доброго сна.       Когда силуэт главы клана пропал из поля зрения лекаря, улыбка быстро сошла с лица Марии. Ей было плохо, горько, были невыносимы эти чувства. Первая любовь не возымела взаимности, и снова хотелось плакать, особенно после того, как он не стал её целовать, хотя она прекрасно понимала, что Аррани всё сделал правильно. Дорожка к своему домику по-прежнему чувствовалась такой непроходимой, ноги опять и опять уводили её всё дальше. Не выдержав новой волны накативших эмоций, Мария ринулась назад, к лесным просторам клана. Она шла и плакала с мыслью, что делает это из-за него в последний раз. Как и днём, лекарь Огня не разбирала, куда идёт, но волноваться, что нарвётся на проблемы, ей не было смысла — сначала Коннор сказал мессии Добра, что присмотрит за подругой, но та настояла на том, чтобы сделать это самой. Правая рука клана говорил ей не перенапрягаться, но Абби было не переубедить. Несмотря на ранения, она была готова на это. И Ки всегда верно следовал за хозяйкой и сориентировался бы даже в темноте, хотя для орлов это было трудно. Дав Коннору слово, что будет сама отвечать за возможные последствия перед Аррани, Абби отправилась за Марией, когда те ранее расстались. И теперь, следуя за хаосом движения лекаря, мессия Добра остановилась там же, где и сестра. Уставшая и морально и физически, Мария услышала копошение зарослей, но при приближении неизвестности признала в птице Ки, за которым из темноты вышла и Абби. Брюнетка не показала какой-то однозначной реакции — казалось, настолько ей было всё равно, что происходило вокруг.       Абби была уверена, что подруга хотя бы что-то скажет, потому что сама находилась не в медчасти, на предписанном лежачем отдыхе.       «Н-да, — вздохнула она про себя, — всё оказалось даже серьёзнее, чем я думала».       — Я знаю, что тебя всегда останавливал Закон, — решив больше не тянуть, начала она, — но теперь, когда вы всё решили между собой, почему бы не сделать так, как хочется тебе?       У лекаря больше не было сил чему-то удивляться — она не думала, что её чувства столь очевидны, что о них догадывались или знали вот уже столько человек. И без этого за этот день хватало эмоционального напряжения.       — Я не вправе принимать такие решения в одиночку…       — Тц, Мария, чего ты хочешь прямо сейчас?       Напор сестры клана и с первого взгляда не совсем дружелюбное выражение её лица наталкивали на не совсем приятные мысли, но Мария даже не обратила на это особого внимания. Абби — есть Абби, именно такая, какую знали все и не знал никто. Познать сложную натуру мессии Добра клана Огня давалось не каждому, но, хотя бы частично поняв её, этот человек не подумал бы, что она унижала чувства сестры и не считалась с ними. Мария попросту не могла не знать этого, потому слова и требовательный голос Абби не воспринимались ею как что-то плохое. Она встала к ней полубоком и наконец призналась:       — Сбежать… подальше отсюда.       — Вперёд. — Не медля ни секунды, сказала та.       — Что? — удивлённо подняла на неё глаза.       — Я единственная, кто видела тебя уходящей из владений. Можешь на меня положиться. Иди туда, куда тебе хочется. Я прослежу за тем, чтобы ни у кого не возникло вопросов.       И только в этот момент Мария поняла, насколько по-настоящему устала. Устала думать, говорить, что-то вспоминать и о чём-то беспокоиться. Устала от всего. И вместо того, чтобы последовать словам подруги, она упала от полного бессилия на землю, распластав руки в стороны. Включив ночное зрение, девушка устремилась вверх, к небу. Мария была опустошена. Сердце было невозвратимо разбито.       Её чувства долгое время оставались неизменными, сильными, верными. Но если человек, которого любишь, не тянется к тебе в ответ, объект его симпатий — не ты, пора сказать «стоп». Пережить боль утраты, временного нежелания верить в лучшее, даже в саму любовь и двигаться дальше. Только так нельзя закрыться в самом себе, закрыться от мира и отринуть всё, что окружало тебя до этого. Каждый человек заслуживает счастья, но не к каждому оно приходит по щелчку пальцев, по одному хотению. Что бы ни произошло, нужно вставать и идти дальше. Счастье — оно будет ждать.       Самая сложная, где-то запутанная часть этого дня, наконец, осталась позади, и глава Огня мог хотя бы немного расслабиться. Ви вспорхнул над головой хозяина и сказал ему, что отправится ночевать в конюшни.       «Видимо, хочет побыть с Эсом, — подумал ассасин. — Точно, Коннор!»       Затем же вспомнил он и ускорился. Не доходя до медчасти, Аррани понял, что ни друга, ни Мины там уже не было. Тогда он свернул в сторону спален ассасинов и увидел друга у колодца. Вместо слов глава протяжно выдохнул и уткнулся лбом собрату в плечо.       — Всё решили? — просто спросил Коннор.       — Ага, — оторвался от друга. — Чувствую себя выжатым на все 100.       — Ожидаемо.       — Коннорс… — прочистил горло тот и посмотрел брату в жёлтые глаза, — извини, что повёл себя, как идиот недавно. Мне не стоило вестись на эмоции. Я… понял, что веду себя не лучше, — горько усмехнулся он. — Какое у меня право винить тебя или Мину в том, что вы знали о чувствах Марии ко мне, когда сам скрываю от неё, что она тебе тоже нравится?..       — Это совсем другое, брат, — тут же заступился Коннор. — Я был тем, кто просил тебя ничего ей не рассказывать. А с Марией я не говорил о тебе. И вообще, когда дело касается Марии, так происходит.       — Тц, — оттянув край губ, цокнул глава, — ты всегда знаешь, как меня оправдать.       — Я твоя основная опора в клане. Конечно, я должен так делать.       — Ха-а-а, — слегка всплеснул руками блондин, затем уперев их в бока. — Спасибо, что остаёшься со мной, брат. Для меня это очень важно.       Он выставил перед Коннором кулак, и тот с радостью стукнул об него своим. Так, лучшие друзья в очередной раз урегулировали все недосказанности и спорные ситуации между собой.       — Как Мина?       — Не волнуйся. Я присмотрел за ней за это время. Она захотела увидеть Арана с Гильяной, и мы побыли с ними какое-то время. Когда стемнело, я проводил её в твою палатку.       — Точно, — стукнул себя по лбу, — нужно ведь и с ребятами всё обговорить.       — Об этом… — помедлил парень, — с твоего позволения, я уже им всё рассказал.       — Серьёзно? — ничуть не смутившись, уточнил Аррани.       — Ты был слишком возбуждён из-за всей этой ситуации, поэтому я подумал, что сейчас тебе не до них. И потом, принцессе стало полегче после разговора с ними.       — Конечно-о-о, — задумчиво произнёс глава, почесав плечо, — мне бы самому всё им сказать, но в этот раз ты меня выручил, брат.       — Бо-о-о-ос! — услышали друзья.       К ним подбегала Гильяна, а Аран, как обычно, шёл не спеша позади. Любимица главы подскочила к предводителю с объятиями. У неё был такой вид, словно она переживала все душевные муки учителя на себе и даже больше. Аррани почувствовал прилив бодрости, который она ему подарила, и приобнял девушку в ответ.       — Что такое? — в присутствии учеников голос главы становился более мягким, особенно в такие глубоко эмоциональные моменты. — Оставили свой пост? — поднял одну бровь вверх.       — Они оба уже дрыхнут без задних ног, — отмахнулась Гильяна. — Чувствуют себя, как дома!       — Чудно, — обескуражил девушку Аррани и одновременно закрыл эту тему.       — Я просто очень-очень за тебя переживала, — тихонько сказала Гильяна, уткнувшись лицом ему в грудь. — Думала, что ты будешь сильно подавлен и нехорошо себя чувствовать…       — Ну, — стиснул девушку посильнее, — когда вы со мной, — кивнул Арану, чтобы тоже подошёл, — всё становится не таким страшным.       Он перекинул руку через плечо Арана и тоже обнял его. Коннор смотрел на привычную для него картину и отпустил полуулыбку на лицо, расслабляя мышцы, — Аррани определённо со всем справится благодаря своим воспитанникам. Глава был для них не просто наставником и спасителем, но и постепенно дорос до статуса «отца». В такие моменты, как этот, Аран с Гильяной давали ему такую же поддержку-отдачу в ответ, которую он всегда им дарил.       — Босс, с тобой точно всё в порядке?       — Э-хей! Подумали обо мне, а о сестре Марие — ни слова?       — Она ещё не появлялась во владениях, — с тревогой сказала Гильяна.       — Мы бы обязательно хотели увидеть её, — добавил напарник.       — С ней ничего не случится, — заверил всех Коннор. — Ар, если дашь приказ, я найду её.       — Ступай, — согласился глава. — Только не дай ей тебя увидеть. Думаю, нам обоим сейчас нужно время.       Коннор кратко кивнул и испарился в ночной темноте.       — Вы тоже возвращайтесь, — выпуская учеников из объятий, сказал он.       — Но, Босс, — не хотела отпускать Гильяна, — а как же ты? — повернулась к Арану за поддержкой. — Мы можем остаться с тобой, сколько будет нужно.       — Гиль, не упрямься, — щёлкнул девушку по носу. — У меня ещё есть одно дело.       — Идём, — взял подругу за руку Аран, не желая докучать главе.       Гильяна вздохнула, но тоже не собиралась надоедать Аррани. Напоследок она ещё раз быстро обняла учителя, и они пожелали друг другу спокойной ночи.       Теперь перед главой Огня стояло последнее препятствие, прежде чем он смог бы отдаться долгожданному сну, в котором нашёл бы разрядку, так ему необходимую. Перед входом в палатку он почувствовал всю тяжесть своей вины перед Миной.       «Никогда бы не подумал, что извиняться перед девушкой, которую люблю, окажется сложнее, чем перед Коннором».       И ведь Асонская была первой, кто заметила у него неготовность (или в каком-то роде неспособность) извиняться перед другими. Хотя даже тогда, когда они только-только встретились, это было для него нормально, потому что в то время Мина была для него совсем чужим человеком.       Итак, Аррани вошёл, но не стал зажигать свечи. Ночное зрение помогло ему разглядеть лежащую на уже привычном для неё месте принцессу. Ассасин снял с себя всё ненужное и присел рядом с девушкой. Он слышал её дыхание и как билось её сердце — всё это были признаки того, что она не спала.       — Мина… — негромко позвал, — я был неправ. Прости меня.       Она специально легла спиной к месту сна Аррани, чтобы создать именно такую ситуацию, хотя какой-то частью даже не знала, что он будет способен на извинения. Было бы глупо с её стороны думать, что сможет обмануть обострённые чувства главы клана, но как по-другому выразить свои эмоции о случившемся между ними она не знала. Пролежав неподвижно в раздумьях ещё какое-то время, принцесса всё же поднялась и села напротив.       — Ты не представляешь, как мне хотелось отвесить тебе хорошую пощёчину, — сощурившись от неприятных воспоминаний, сказала Мина.       — Можешь сделать это сейчас. Я заслужил.       — Нет… — отрицательно помотала головой, — теперь это неважно и ничего не решит. Но я… рада, что ты всё обдумал.       Аррани увидел, как лицо любимой расслабилось и сменилось в противоположном настроении.       — Только ты можешь заставить меня задуматься над тем, что я веду себя, как кусок дерьма.       — Да уж, — хмыкнула она. — Но успехи на лицо. Не ожидала от тебя такого быстрого прогресса. Вечно стоящий на своей правоте глава клана Огня извиняется перед самой мной!       — Эй, не зазнавайся! — подхватил озорное настроение возлюбленной. — Я делаю это только потому, что ты — моя.       — А… — вмиг замерла Мина, смутившись. — Мн-м-м… — Заплетался язык. — Ты чего? — совсем зардевшись, отвела взгляд. Потом её внезапно что-то осенило, и далее она выдала, вновь посмотрев на него: — Ха! Ты сейчас используешь методы соблазнения, а? — чуть приблизилась, «угрожающе». — Хочешь таким образом меня задобрить?       — Просто говорю правду, — самоуверенно ответил ассасин и почти невесомо чмокнул её в щёку.       Асонская нежно улыбнулась и с этого момента простила ему абсолютно всё.       — Ты поговорил с Коннором? Я была расстроена больше не из-за себя…       — Фу-у-х… — Аррани опустил голову между руками. — Да, мы всё выяснили, но… я просто ужасный глава клана, раз позволил себе столько… непростительного…       Принцесса сразу сделалась грустной, понимая, что он имел в виду.       — Это не так Ар, — Мина подвинулась ближе и коснулась противоположного плеча, прижавшись к боку ассасина. Аррани «вышел из временного кокона» и соединил лбы друг друга. — Ты не плохой глава, потому что посвятил своим мыслям и чувствам практически целый день. Совсем наоборот, — покрутила головой, не отрываясь от него, — мой Аррани — самый лучший, потому что кто, как не он, посвящает столько времени своим собратьям и проблеме лекарю клана? Ведь Мария тоже ассасин. К тому же, она очень дорогой для тебя человек, а благополучие соклановцев — твоя основная задача как предводителя. И, ты знаешь… в какой-то мере я могу понять Марию, ведь со мной ты делал то же самое даже не один раз.       — Мина…       Он тут же прикоснулся к её щеке, понимая, что это так, и хотел было поцеловать любимую, но она не дала ему сделать этого, отстранившись.       — Я не разрешала тебе целовать меня, — надула губы, словно была всё ещё обижена. — Сегодня — нет.       — Хм-м… — опустил веки глава Огня, — ну, тогда! — Вдруг обхватил девушку за талию обеими руками и прижал к себе спиной, опрокидывая обоих на футон.       — Ар! — отбрыкивалась та.       — Раз никаких поцелуев, я позволю себе это! — победоносно провозгласил Аррани.       — Ух!.. — пришлось сдаться принцессе. Они пробыли в молчании ещё пару минут, после чего Мина тихо спросила, вернув серьёзность голосу: — Тебе ведь тоже тяжело?       Аррани не стал отвечать, лишь сильнее прижал девушку к себе, зарываясь лицом в пышных локонах её распущенных волос. Асонская всё понимала и так и накрыла его ладони своими, ощущая сладостное, но не менее расслабленное от этого дыхание любимого.