Принцесса и ассасин

Море Ветра.       Самые способные разведчики всея морей — дельфины, — что проносились сквозь бесконечные водные толщи с невероятной ловкостью и быстротой, верно держали обозначенный курс. Корабль морского главы не сбавлял хода всё время, пока стая его питомца шла по следу неизвестных, что выдавали себя за благородных наёмников Хэйтема. Вне суши время текло со скоростью света, и главе казалось, что они постоянно отстают от преследуемых на два, а то и три шага. Движение не прекращалось уже больше суток, и команда начала заметно сдавать обороты.       Результат труда морских ассасинов дал знать о себе незадолго до критический точки, и их старания были щедро вознаграждены.       — НУ, НАКОНЕЦ-ТО! — стоя на носу судна, возбуждённо пронзил экипаж глава Хэйтем. Левая рука его уже была вооружена одним из пистолетов, обращённым в небо. — Дух моря внемлил нашим просьбам, а братья наши меньшие привели нас к добыче! ПОВЕСЕЛИМСЯ ЖЕ, ДЕВОЧКИ!       Ничто бы так не придало силы духа и новой волны бодрости для ассасинов моря Ветра, как видневшийся впереди боевой корабль пиратов. Они-то и были нужны им по гроб жизни. Никаких пафосных речей, толики промедления или сомнений, — чёткость, сплетённая с эйфорией предстоящего боя, пророчествующего добротную разрядку людей Хэйтема взамен на тяжёлую, напряжённую работу всё это время. Морские просторы, суровые по природе, всегда диктовали простую истину: бейся или умри. Бесполезным разговорам были подвержены только гражданские да в редких случаях торговые суда, для которых сражения стояли на самом последнем месте. Морским же волкам, особенно отстаивающим собственную честь, была необходима кровь, резня — доказательство их превосходства и возвышенности душ над теми, кто жил не по законам мира сего.       «Всего лишь пешки, — анализировал ситуацию Хэйтем, поочерёдно беря на себя противников. — Это всё ещё не ведущий корабль. Тц! — сделал крутой кувырок, уходя от сабли пирата, и в тот же миг, когда приподнялся на согнутой ноге, выпустил тому пулю в лоб. — Как же раздражает! Мешают мне думать!»       Сосредоточенность, знание своего дела донесли до главы характерный стрекот собрата-дельфина. Среди шума сражения он определил, откуда доносился крик его питомца и мощными прыжками двинулся в ту сторону. Успел — по всей видимости, капитан лжеассасинов собирался дать дёру, поняв, что сегодня удача перешла не на его сторону. Было жалко наблюдать за тем, как якобы лидер воинов, сеющих хаос на своём пути ради обогащения и чёрной славы, с позором перекинулся верхней частью туловища через борт и не совершил задуманное — выброситься в море ради мизерных, но не абсолютно невозможных шансов выжить. Окружённый с одной стороны — принявшими состояние хищниками, дельфинами, — с другой — противником, капитан застыл на месте. По воле пистолетов в каждой руке главы Хэйтема не представлялось возможным сделать ни шаг влево, ни шаг вправо.       — Та-а-ак, та-ак, — похлопывая дулом по плечу, морской глава не спеша подошёл к своей жертве. — Куда это такой красавчик собрался? — вежливо поинтересовался Хэйтем, щёлкнув зубами. — ЭЙ, ПАРНИ! — проорал морской глава — битва стала конкретно его нервировать. — ПОРА ТУТ ЗАКАНЧИВАТЬ!       От собратьев послышались ответные возгласы вперемешку с победоносными выкриками — всем не терпелось предаться удовлетворению одержания верх. Постепенно предсмертные хрипы и крики затихали, пока не прозвучал заключительный выстрел — глава Хэйтем, обнажив часть зубов в усмешке, перехватил пистолет в ладони и запустил пулю капитану чуть ниже колена. Мастерство обращения с основным орудием боя поразило бы даже опытного стрелка, ведь попасть в необходимую точку тела человека и не задеть при этом жизненно важных узлов и течений было дано не каждому. Боль капитана застыла на раскрытых устах, не в силах вырваться наружу.       К основному месту действия подтягивались ассасины. Часть из команды принялась осматривать корабль на предмет того, что составило бы какую-то ценность, другая — поисками всевозможных инструментов, благодаря которым пираты распространяли свою подлую славу среди странствующих судов, для их немедленного уничтожения. Грабежом ассасины не занимались, вместо этого интерес для них представляло то, что можно было назвать трофеем.       — Фух! — Хэйтем вытер пот со лба. — Наконец-то стало потише. — Переключил внимание на капитана и, убрав один пистолет за пазуху, опустился перед ним на корточки. — Ты в курсе, почему ещё жив?       От шока губы пирата никак не смыкались, а глаза поочерёдно обводили каждого ассасина, стоящего за спиной главы.       — Глава, надо бы ему немного мозги вправить, — усмехнулся собрат, — вишь, какую рожу состроил — вообще ничё понять не может.       Хэйтем покачал пистолетом в воздухе, не поднимая руки.       — Итак, дорогуша, будем признаваться или… — опустил предусмотрительный взгляд на вторую ногу пирата, — продолжим нашу игру?       Относительную тишину нарушили новые звуки борьбы. Глава морского клана цокнул и поднялся на ноги. Пара подчинённых отошла для выяснения обстановки. Пока его ассасины заканчивали с остатками пиратов на корабле, глава раздражённо, но расслабленно, словно его вдруг одолел приступ лени, стал расхаживать вдоль борта и окидывать всё вокруг незаинтересованным взглядом.       В этот раз настоящая кончина врагов опустилась над судном пиратов, и Хэйтем вернулся к капитану. Шумно вдохнул солоноватую влажность воздуха, громко прочистил горло. Он умело тянул время для лучшего эффекта, а подчинённые поддерживали главу. И вот, возня на судне превратилась во что-то далёкое — звуки колышущихся волн, скрип дерева и покрытое мраком молчание ассасинов — прекрасная обстановка для допроса. Ещё раз подумав о чём-то, вдруг Хэйтем сократил расстояние, возвысившись над пиратом в совершенно ином настроении. Оно сменило выражение лица морского главы на более нетерпеливое, грозное. Благодаря своей непредсказуемости решения могли изменяться с завидной частотой, и в такие моменты братья хорошо знали, что лишний раз трогать его не стоило, иначе был велик шанс нарваться на неприятности. Не мешать выполнять свою работу должен был уметь каждый ассасин — и светлый, и тёмный. Люди Хэйтема зарубили себе эту истину на носу лучше кого бы то ни было. Когда их предводитель становился по-настоящему серьёзным, было сложно отличить его от дикого зверя.       — Ну, как? Этого времени достаточно, чтобы ты вспомнил, что нужно говорить? — ответом ему послужило уже приевшееся молчание. — Тч, — сплюнул Хэйтем, — таки не понимаешь, а? — не смотря на него, обвёл глазами собратьев. — Слыхали? Неужели у пиратов в наши времена осталась гордость? — Ассасины стали негромко посмеиваться и быстро притихли, поймав нужный момент к затишью. — Вот только загонит она в пропасть, — наконец, повернул к нему голову, впиваясь далеко не шуточным взглядом. — Хорошо, — кратко вздохнув, вновь достал второй пистолет, — перейдём к конкретным вопросам, — медленно вдавил дуло под здоровое колено. — Что вы за выродки и кто вас послал?       И действительно, временная фора, которую морской глава предоставил своему врагу, в конце концов возымела эффект — загнанный в ловушку зверь пришёл в себя; психологический шок отступил, физическая боль проявила себя во всей красе и мучительно отдавалась в ноге, учащая сердцебиение. Сломленный, но не до конца поверженный, он не заметил, как отдачей прижал рану, чтобы не скончаться от потери крови слишком быстро.       — Хех, — ему ещё хватало сил для непростого ответа, — я всё равно не жилец, с какого хрена я должен тебе что-то рассказывать?       — М? — сделал приторно удивлённое лицо Хэйтем. — А кто сказал, что ты умрёшь? — отложил пистолет и выставил ладонь вверх. Брат вложил в неё какой-то пузырёк.       — Ч-что это?       — То, благодаря чему ты заговоришь, как миленький, — откручивая крышку, пояснил ассасин.       — Ч-что-то типа сыворотки правды? Хах! — нервно вырвалось у пирата. — Не смешите!       — Брось, — словно ведя беседу со старым приятелем, продолжал отвечать тот, — мы таким не занимаемся. Так… балуемся иногда алкоголем, но он не на всех действует. Развязать язык можно и другими способами.       — Пф!       — Открой-ка ротик, — показательно выставил открытую банку перед ним.       — Я, что, совсем рехнулся? Ни за что!       — Открывай, — всё ещё терпеливо просил глава.       — Сначала скажи, что за дрянь, может, подумаю.       — Значит, не откроешь, — раздосадовано заключил Хэйтем.       Если слова бесполезны, в ход идёт принуждение. В следующую секунду один из ассасинов оказался рядом с ними и грубо врезался в рот пирата пальцами, раздвигая челюсти. Руки на ране тут же разжались, но были ловко подхвачены и прижаты другим собратом. Жидкость незамедлительно влилась в простреленное колено, и из горла невольно вырвались стоны боли. Когда банка была опустошена, а пират перестал сопротивляться и активно вырываться, ассасины отпустили его — смысла держать его больше не было. Тогда он посмотрел в глаза Хэйтему, и тот произнёс:       — Пить тебя никто не просил. — Встряхнул руку, возвращая с пола пистолет. — Я же сказал: выпивка работает не на всех. Проще сделать так, чтобы ты сам захотел нам обо всём поведать.       Всё, что делал мужчина с пушками, сидящий перед ним, никак не укладывалось в голове пирата. Что он делал с ним всё это время? Голова раскалывалась, пульсацию ухудшала и дыра в колене, отдающаяся в черепушку. Серые, на первый взгляд почти что пустые, глаза, частично скрытые из-за большого капюшона, в итоге навели на него страх.       «Что это? — Затряслись руки. — Я… боюсь его?!»       — Как ощущения? Просто чума, правда?!       Вот оно — безумие, просыпающееся в моменты серьёзности главы морского клана — то, из-за чего собратья под дулом смерти не подступились бы к нему. Пират не понимал этого, не мог унять внезапно настигшую дрожь и во второй руке.       — Ч… что ты мне дал?!       Удар прикладом смачно вписался в морду противника. Сразу стало потише. И мысли немного прояснились. Медленно, почти неосознанно, рука, испачкавшаяся в крови, брызнувшей из губы, опустилась вниз. Теперь он практически не ощущал боли в колене. Но как? Выброс адреналина, заглушивший адекватную чувствительность?       — Будешь жить, будто заново родившийся, — вставил кто-то из ассасинов, чтобы до него лучше дошло.       Какая странность — эти слова каким-то образом успокоили капитана. Неминуемость скорейшей кончины миновала, на её место вернулась жажда к жизни. Подумать только: он ещё не достаточно прожил, чтобы умирать вот так!       — ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — вдруг взялся за голову обеими ладонями глава Хэйтем, резко поднимаясь на ноги. Как при припадке, он покрутился в одну и другую сторону, но не отошёл. — Сколько ещё… — прозвучал выстрел, — я должен это ТЕРПЕТЬ?! — С яростью в глазах опустился вновь, взяв лицо пирата в ладонь после виртуозного избавления рук от пистолетов. Лицо его было искажено от новых ощущений, что принесла пуля во второе колено. — Как же туго доходит до таких придурков, как ты! Скажу тебе наперёд — таких баночек у меня в запасе, сколько душенька пожелает! Но пока что на тебя у меня появились другие планы.       Тому, кому удавалось вывести морского главу, приходилось не сладко. Люди приходили к пониманию, что отношения с ним всегда складывались по единому сценарию, похожему на эмоциональные качели, в конце концов дробя сердце на кусочки. С единственной оговоркой, что после порой и тело приходилось собирать по частям. Хэйтем бил без намёка на пощаду, приходясь в основном по лёгким — большинство людей теряли всякое уважение и принципы в попытках ухватиться за остатки своей жизни.       — Агрх! — остановившись, прорычал глава ассасинов. Встал, размяв кулаки. — Думаю, батенька бы мной гордился. Иметь столько выдержки, чтобы не прикончить такого выродка! Ух!       — Глава, Вы в порядке? — поинтересовался брат, скорее, чтобы сменить его.       — В норме, — заверил тот, возвращаясь к жертве, — она стонала, отхаркивала кровь изо рта, не зная, за что взяться, — то ли за дыру в нетронутом колене, то ли за горло. — Послушай… — устало продолжил Хэйтем, берясь за пирата окровавленными ладонями, — ты ведь наверняка догадался, что эту историю с баночкой мы можем повторять до бесконечности? Не волнуйся, у меня хватит пуль на каждое место в твоём теле. Не пора ли облегчить свои страдания?       — В… вы… — с трудом говорил капитан, — те…       — Да-да, мы самые. Так что? Вас же специально наняли, чтобы мешать настоящим трудягам выполнять свою работу, верно?       — Пос… лали… сю-…да…       — Кто? — прищурился глава.       — Не… знаю…       — Да я тебя!.. — не выдержал собрат и хотел выбить всю правду до конца, но был остановлен.       Хэйтем взялся пирату за грудки и приблизил его лицо к себе. Жертва уже не могла нормально смотреть на окружающий мир, но ассасину это и не было нужно. Жёстко выпустив его из хватки, он огласил:       — Не врёт, гадёныш.       — Как Вы и предполагали, глава, эти нападки были кем-то спланированы.       — У Вас есть мысли насчёт нанимателя?       Хэйтем смахнул не застывшую кровь с ладоней, задумался. Подошли посланные обследовать корабль ассасины.       — Глава, ничего стоящего нашего внимания.       — Кроме карт местностей и пометок в море, где, вероятно, должны были произойти нападения на проходящие суда, никаких зацепок.       — Сколько их?       — Столько же, сколько нам удалось выявить настоящих случаев. Есть вероятность, что метки ставились постепенно, после каждого удачного.       — Сжечь корабль! — с огнём в глазах процедил глава. — Убираемся отсюда.       Ему не нужно было долго думать над тем, кто мог стоять за всем этим.       Морские ассасины рассредоточились по уровням, зажгли огонь и оперативно перебирались обратно на клановый корабль.       Хэйтем единственный не сдвинулся с места, откуда отдал приказ, пока всё не было приведено в действие. Только зашевелившиеся языки пламени вернули его из дум. Ассасин повернулся к капитану, с лёгкостью и тяжестью на сердце одновременно доставая пистолет. Ещё несколько секунд проницательного взгляда, на который тот откликнулся и тоже посмотрел ему в лицо.       — Ты отлично постарался, — наводя дуло на цель, сказал Хэйтем, — поэтому было бы нечестно оставлять тебя гореть заживо. Мне такое как-то не по душе, знаешь ли. В общем… твоя информация нам обязательно пригодится.       Внутреннее чутьё дало сигнал не стрелять сразу. И правда, капитан лжеассасинов собирался что-то ответить:       — Ты… — обессиленно откинулся спиной к стенке борта, — благодарный… ублюдок.       В миг, последовавшим за этим, пуля размозжила пирату мозги.       — Спасибо.       Убрать оружие. Поднять голову к небу. Перевалиться через борт, упасть молниеносной стрелой в воду.       Да, глава Хэйтем умел красиво покидать умирающее судно. А ещё догадываться, что тем, кто вонзил в его клан не один кинжал, мог быть только Малик.

• ────── ✾ ────── •

Королевский корабль. На просторах моря Ветра.       Намеченный путь неизбежно приближал военных Четвёртого королевства к следующей находке. Попутный ветер донёс остатки запаха пепла, и стало ясно, какого именно направления им следовало придерживаться. Всякие сомнения развеялись на самом месте пепелища, точнее того, что в принципе могло уцелеть. С большой вероятностью, крушение произошло относительно недавно, потому как слугам Четвёртого короля удалось обнаружить не потонувшие красные щепки корабля, которые обнаружил матрос Зэсли в прошлый раз.       — Вот и доказательство, что мы идём по следам охотников за пиратами, — заключил капитан. — Слушайте моё слово! — звучным тоном обратился он к команде. — Упорный труд каждого из вас привёл нас на эти территории, а значит я могу с чистой совестью сказать, что мы всё делаем верно! Давайте продолжать в том же духе!       По палубе прокатился гул воодушевлённых людей — их заслуги, как и всегда при работе под командованием королевского моряка, оценились по достоинству, а именно этого, а не бессмысленных побоев, порой не хватало.       В этот раз было обнаружено ещё кое-что интересное. Остальные члены экипажа цеплялись взглядом за любую точку на воде, которая могла показаться необычной, чтобы подплыть ближе и рассмотреть возможную зацепку. Так и произошло, когда внимание пало на предмет, рассекающий морскую толщу вместе с ветром. Предметом оказался разорванный пиратский флаг. Офицеры приняли находку и выставили на середину палубы для всеобщего обозрения.       — Те, кто это сделал, явно действовали с чёткими намерениями и рвением…       — Почему Вы думаете, что он был разорван, а не подожжён, как всё остальное, капитан? — спросил один из военных.       — Посмотрите внимательнее, — отвечал мужчина, указывая на неровности ткани. — Даже побывав в воде, на рваных краях остались бы характерные отпечатки пламени. Несмотря на то, что цвет пиратских флагов — чёрный, те, кто порезали его, сделали это так, чтобы самые краешки кусков кончались светлыми цветами нарисованных на нём образов.       — Словно… — тихо начал Зэсли, стоявший рядом с главным моряком.       Капитан, отняв подпёртую ладонь от подбородка, отреагировал на слова юноши и тут же спросил:       — Что думаешь на этот счёт?       — …хотели что-то доказать. — Пока команда обсуждала, как всё могло произойти, Тронский строго держал от них дистанцию, чтобы все сказанные им слова были предназначены только для ушей учителя. — Помните, что сказали мне, когда я показал Вам красное дерево? — Выдержал паузу, посмотрев в глаза капитана. — Кажется, я знаю, о ком Вы говорили в тот раз.       — К чему ты клонишь? — недоверчиво произнёс моряк — ему бы никогда не пришло в голову, что принц Тронии даже при условии наличия отца в виде генерала армии Асонии мог что-то знать.       — Эти люди… — кратко указал взглядом на лежащий флаг и обратно, — наёмники, верно? — Капитан корабля подбирал слова в голове, но принц опередил ход его мыслей и признался: — Вам не нужно напрягаться, капитан, — более расслабленно сказал матрос, — по правде, я в курсе, кто они такие. Просто… был не совсем уверен, что они промышляют и в морях.       Тронский ни на секунду не засомневался в словах наставника, когда тот поведал ему об этих охотниках, которые, по сути, занимались примерно тем же, чем должны были и они — ячейка флота Четвёртого королевства, потому что не только знакомство принцессы Мины с главой Аррани, но и возвращение принца Коннора в семью поведало юноше о многом новом. Ему бы не удалось остаться в стороне, в неведении. Принцесса Нина была бы первой, от кого он получил бы всю информацию. Отчасти так и случилось. Посему принц Зэсли охотно поверил в озвученное предположение капитана о происхождении их загадочных «помощников».       — Откуда тебе это известно? — наконец, встряхнул мозги капитан.       — Не уверен, что у меня есть право говорить Вам обо всём, капитан. Прошу меня простить, — лёгкий поклон. — Скажу лишь то, что эта информация поступила из доверенных источников, никаких скрытых мотивов, капитан. Отец… — замялся парень в раздумьях, стоило ли добавлять это, — был тому свидетелем.       В конце концов это небольшое дополнение пошло на пользу — предводитель судна заметно смягчился в лице, услышав упоминание генерала. Не ему пристало быть судьёй того, что происходило в стенах семьи Тронских.       — Коли так… даже лучше, вопросов от меня ты больше не услышишь. Тогда давай вернёмся к моему вопросу. Есть какие-то мысли?       — Да. Я подумал, что их предводитель преследует те же цели, что и мы.       — Сомневаюсь, — не поддержал этой мысли. — Таким, как он, обычно нет дела до простых граждан, которые трудятся на благо своих семей и своей страны. Здесь должно быть что-то ещё. Хотя в твоих словах и есть доля правды. — Они посмотрели друг на друга. — Ты сказал, что флаг… — не отрываясь от юноши, выставил указательный палец, — был изрешечён с какой-то целью. Вероятно, они к ней и идут.       — Иначе бы попросту разрушали всё подчистую?       — Может, и не подчистую, — поднял голову вверх. — Для такого же эффекта, что мы только что лицезрели — показательная казнь. Но совершена она была… явно не для нас.       Больше искать было нечего. Все найденные подсказки дали новый толчок, и более времени терять было нельзя. Корабль Асонии прошёл ещё примерно часовой путь, прежде чем наткнуться на очередное судно, но поменьше. В отличие от предыдущего, оно не было сожжено, но так же — изуродовано (если можно так выразиться), а его душа — люди — уничтожены все до единого.       Корабль сохранился в рабочем состоянии, и, как предполагал матрос Зэсли, это решение было принято для тех же целей — оставить показательный след, впрочем, — для них или для таких же пиратов, было не ясно. Служащим королевского флота предстояло навести порядок, чтобы отогнать судно к суше для переделки и дальнейшей эксплуатации.       — Вы всё слышали! — пояснял задачу капитан. — Его Величество не оставляет пригодные к использованию вещи на произвол судьбы, поэтому… — внимательно, не спеша обвёл подчинённых взглядом, — не думайте об этом судне, как о чём-то не достойном вашего внимания и действий. Теперь, покуда все его обитатели отправились в загробную жизнь, он более никому не принадлежит…       Речь главного моряка продолжалась, а Зэсли в это время пребывал в своих мыслях. Тронский был последним, кто мог хотя бы на секунду помыслить о том, что бывшее пристанище врагов королевства — жалкий мусор, от которого только и стоило, что избавиться. Принципы жизни и убеждения наставника капля за каплей переходили к матросу, порой пересекаясь с его собственными.       «У того ассасина, что стоит за убийствами пиратов… У него есть какой-то план? — нахмурился, удачно шагнув в сторону, чтобы сокомандник не наступил на него. — Почему первое судно сжёг, а второе — оставил на плаву? Постойте-ка… а было ли то первое — «первым»?»       Самым сложным мероприятием в подобных случаях было избавление от трупов. Контингент пиратов на этом судне пестрил молодыми телами, уже наделёнными множеством рубцов, шрамов и несправедливостями этого мира. Так показалось Зэсли, когда его внимание привлёк матрос Крамиш, точнее, взгляд мужчины. Он смотрел на полуобнажённые конечности парней, что были, скорее всего, не сильно старше самого Тронского. Не было похоже, будто он видел мёртвых людей впервые (с его опытом это выглядело бы странновато), и всё же что-то необычное читалось на его лице. Не замечая никого вокруг, как бы отгородившись от живых, мужчина пытался заглянуть в души умерших. Что он хотел увидеть в них? Это сильнее всего взволновало Зэсли. Неожиданная сторона, которая показалась снаружи, поразила парня, и любопытство в очередной раз сподвигло его подойти к своему обидчику и спросить, произошло ли что-то. Однако он удержал его в узде и пока не стал рисковать. То же не позволил сделать и другим членам команды, которые, расценив бездействие Крамиша как отлынивание от работы, хотели подловить его. Зэсли и сам до конца не понимал, почему делал это, но каждый взмах руки, останавливающий такого матроса от замечания, придавал парню уверенности, что он всё делает правильно.       — Всё в норме, — говорил Тронский. — Просто небольшая передышка.       Что более интересно, два офицера были свидетелями этих сцен, но и они закрывали глаза на приостановившуюся работу одного из матросов. Только дальше это привело к новому всплеску негодования. Крамиш был бы полным остолопом, если бы в какой-то момент не заметил, что творил принц Тронии. Мужчина вернулся из своих мыслей и тут же услышал странное копошение за спиной. Тогда, повернувшись ко всей картине целиком, увидел всё собственными глазами. Зэсли не пытался всеми силами скрывать своих действий, но какой-то частью совершенно не хотел, чтобы тот что-то заметил.       Крамиш до боли стиснул зубы, наполовину обнажив их, и громко выкрикнул:       — ЗАНИМАЙТЕСЬ СВОИМИ ДЕЛАМИ, ВЫ ВСЕ! НЕЧЕГО ТУТ СЛОНЯТЬСЯ!       Бросил гневный взгляд на парня, чувствуя себя полным идиотом, ведь его охватило чувство стыда за то, что этот щенок творил несусветные вещи, которые выходили для него боком, при этом помогая самому обидчику. Сей факт жутко злил матроса, выворачивал наизнанку, потому как он не хотел быть как-то связан с ним. Так и вышло, когда он вернулся к работе, более ни на что не решившись.       Зэсли так и остался на месте, не отводя от него взгляда. Где-то на противоположной стороне корабля сновали офицеры, которые не могли не услышать возглас матроса, но вскоре поблизости от себя их не появилось. Ступор на время затмил способности юноши, и он не услышал, как капитан подкрался к нему сзади с вопросом:       — Ну, что твой внимательный взор разглядел на этот раз?       — Ничего, капитан, — быстро пришёл в себя тот.       — Уверен?       — Простите, капитан, но не могли бы Вы не мешать мне работать? Дело всё-таки не из лёгких.       — Ой, как скажешь, матрос Зэсли, как скажешь, — выставив руки в стороны, наконец, отстал главный на судне.       Он кинул быстрый взгляд на Крамиша, затем снова на принца, ухмыльнулся и ушёл. Ближе к полуночи. Кубрик.       Команда погрузилась в долгожданный сон. День выдался едва ли изнурительным, но несомненно тяжёлым. Спали все, кроме двух человек. Крамиш долго, беспокойно ворочался на своём гамаке, и только Зэсли мог слышать это лучше всех, хотя работал с той же силой, что и другие. Матросы спали в противоположных частях кубрика, но парень всё равно улавливал малейшие движения своего неприятеля. Вопреки здравому смыслу, гонимый не вполне ясными причинами, Зэсли не стал засыпать из-за него и решил дождаться, когда прекратятся шорохи и выровняется дыхание.       Шли минуты, но ни того, ни другого в конце концов не произошло. Вместо глубоко сна Крамиш выбрал спрыгнуть с гамака и направиться наверх, на свежий воздух. Тронский различил каждое движение и полежал ещё с минуту, раздумывая, как поступить. Здравый смысл подсказывал юноше остаться на своём гамаке и дожидаться приятного, сладостного сна, так необходимого для восстановления сил. Однако нечто, практически постоянно следовавшее за ним после крайнего происшествия с матросом Крамишом и того взгляда неизвестной природы, раз за разом толкало Зэсли к возможности узнать о нём больше. Он последовал за старшим матросом. Осторожно выглянул из деревянной прорези, выходящей на главную палубу, осмотрелся по сторонам — караульный и вахтовый офицер не видели его. Крамиш тоже был не в их поле зрения. Тронский, как мышь, переместил остальное тело на поверхность и, постоянно следя за местоположением караула, стал продвигаться к носу корабля, где можно было остаться незамеченными.       Крамиш стоял к Зэсли спиной, и лишь небольшие клубки дыма, исходящие от лица, дали парню понять, что тот курил.       «Интересно, он частенько этим промышляет по ночам? Успокаивает нервы, что ли?»       — Не помешаю? — становясь от матроса на относительное в данных обстоятельствах расстояние, спросил он.       Мужчина поддерживал локоть руки с сигарой второй; его взгляд медленно опустился на незваного гостя его уединенции. Брови тотчас упали вниз, и прозвучало далее:       — И давно у принца Тронии привычка шпионить за сокомандниками?       — Я не шпионил, — оскорблённый, возразил Зэсли, — мне просто стало любопытно, почему ты не спишь в поздний час. В курсе, что курение вообще-то запрещено?       — Ещё бы выслушивать наставления от такого щенка, как ты… — прыснув, бросил тихое Крамиш, стряхивая пепел в воду. — Если собрался сдать меня — валяй, — махнул позволительно ладонью, не смотря на парня.       До этого момента Зэсли был насторожён — почему тот, кто на время изувечил его, сейчас вёл себя так спокойно и безучастно? Почему не свирепел при его виде, не пытался угрожать по привычке или что-то предпринять?       «Неужели сигары действительно ненадолго превращают его в более-менее нормального человека?»       — Услуга за услугу, — смелея на глазах, Тронский повернулся спиной к борту, облокачиваясь на него. — Ты расскажешь мне, что было на пиратском корабле недавно, а я буду молчать в тряпочку — у меня всё равно нет веских причин докладывать на тебя.       — Ставишь мне условия, мальчишка? — в голосе матроса проскользнула лишь толика злости, остальное — скорее усмешка над низшим по званию и положению в иерархии людей с жизненным опытом.       — Тогда… — задумался парень, — давай и я сыграю по твоим правилам и заткнусь на время.       — Хах! — скривил лицо мужчина, — ничего умнее не придумал? И вообще с какого перепугу ты следил за тем, что я делаю?! — с раздражением спросил он, вспоминая, что делал этот сын генерала.       Зэсли не особо надеялся, что любые выбранные им слова сработают, но и уходить ни с чем парню показалось не достойным собственного имени. Он и правда замолчал, более ни на что не претендуя и при этом не ведясь на встречные вопросы, на которые по предлагаемой сделке не был обязан отвечать, уже от безысходности вдыхая дым от сигары. Корабль слегка качнуло в сторону на непослушных волнах — сигара выпала из рук Крамиша, бесследно исчезнув в морской пучине, из-за того, что тот слишком пристально всматривался в лицо юноши, несколько обескураженный тем, что парень остался, вместо того, чтобы держать её крепче. Досадуя о потере, мужчина сплюнул остатки табака.       Была ли эта ночь особенной для них, сказать точно было нельзя. И всё же впоследствии принц Тронии сможет со всей искренностью думать о ней таким образом. Он уже отстранился от борта благодаря толчку, но не успел оторвать ладоней, как услышал:       — Ты понял, сколько им было лет?       Первые пару секунд глаза юноши осмотрели каждый уголок в растерянности, но потом он сообразил, о чём стал говорить член команды:       — Я не силён в определении возраста, но даже мне было понятно, что они не сильно старше меня.       — Вот именно, — вмиг подхватил матрос. — Они… напоминали мне одного человека. Очень важного для меня человека.       — Кто…       — Ну, хватит! — грубо остановил его Крамиш и прямо взглянул ему в лицо, подбоченившись. — Ступай… — достал из-за пазухи ещё одну сигару, подержал в пальцах, но так и не зажёг.       Зэсли остался один на носу корабля, так и не дождавшись продолжения слов матроса. Останавливать его юноша не хотел, хотя он так резко зажёг в нём чувство любопытства и так же быстро избавился от необходимости разъясняться перед принцем.       Бодрствовать больше не было смысла. Он так же не спеша двинулся обратно в кубрик, никак не ожидав, что капитан корабля застанет его за ночными походами по верхней палубе. Капитан, аккуратно словив принца, тоже обернулся на офицеров, полностью закрывая его собой.       — Тебе следует быть осторожнее с матросом Крамишом.       — Капитан? — по инерции Зэсли сделал шаг назад. — Как Вы здесь?       — Ой, не хотел прерывать вашей беседы, иначе ты бы меня точно заметил своей способностью.       — Кхм, — оправился принц, — прошу прощения, капитан, — поклонился. — Я вышел подышать свежим воздухом ненадолго.       — Да брось. Сейчас я не в настроении для наказаний. Слушай… — серьёзнее продолжил он, — не подумай, что я не доверяю ему как члену моей команды, просто такому молодому парню, как ты, может быть непросто наладить какие-то отношения с таким, как Крамиш.       — Капитан, Вы беспокоитесь за меня, потому что отец велел не допустить моего нежелательного общения с подобными личностями? Будьте покойны, одного избиения мне хватило с головой, я не попадусь на одну и ту же удочку дваж… — тут Зэсли осёкся, поняв, что ненароком намекнул капитану, что он не справился с его оберегом и допустил причинения вреда дворянской особе. — Прошу прощения, — собрался юноша и ещё раз поклонился ему, — я не это имел в виду…       — Ты не виноват. Это мне нужно просить простить меня за тот инцидент. Как-никак, я веду всех на этом корабле, и каждый из команды нуждается в моём наблюдении. Что же касается моих настоящих слов… Я не хочу, чтобы ты обжёгся раньше времени. В целом я не против вашего общения, но тебе не стоит так давить на него. Посмотри на ситуацию внимательнее: Крамиш не только враждебно к тебе настроен, но и банально старше тебя. А для такого человека особенно тяжело принимать собственные ошибки, чем для молодого парня, как ты. Понимаешь, о чём я?       — Так точно, капитан. Буду стараться. Спасибо за совет.       — Возвращайся ко сну. И больше никаких ночных выгулов. Ты нужен мне отдохнувший, с запасом сил на день.       — Спокойных снов, капитан. — Откланялся Тронский и тихонько обошёл наставника.       — Иди, иди.       Приближённый короля смотрел юноше вслед, пребывая в своих глубоких думах. Что-то из этого выйдет?

• ────── ✾ ────── •

      Королевский корабль не сбивался с курса, наведённого на пиратов моря Ветра. В этом им помогали не только большой опыт морских путешествий, военный профессионализм, но и кое-что необычное.       Наблюдательность Зэсли не раз играла поддерживающую роль как в его личной подготовке ко взрослой жизни, так и в непосредственных приказах короля. Помимо выполнения прочих поручений офицеров или капитана, по ведомой только ему причине, он был особо внимателен к самому морю, что не всегда радушно и с распростёртыми объятиями, но всё-таки позволяло им передвигаться и всё это время оставаться в живых. Так, в один день, когда очередной раз просматривал водную гладь без какого-либо умысла увидеть в ней что-то, необычайность сама попалась ему на глаза. Стая проплывающих дельфинов не была диковинкой; он бы не обратил на них внимания, если бы не приметил при этом, что это была одна и та же стая, а не разные, т.к. понял это по раскраске, очевидно, вожака — ведущий сородичей имел довольно редкий для дельфинов окрас: розовый. Более того, дельфины не просто проплывали мимо — они явно двигались с какой-то целью. Не то чтобы Зэсли сильно смыслил в их природном поведении. Скорее так ему подсказывала… интуиция? Решил назвать это так.       Сперва-наперво Тронский всегда ставил во главе наблюдение, прежде чем докладывать непосредственно капитану. К тому же… всё это смахивало на бред, поэтому в какой-то степени ему было даже стыдно заводить разговор с наставником о своих мыслях. В конце концов, дельфины — свободные существа, правые плавать там, где им захочется.       «Одна и та же стая, да?.. — размышлял он, опираясь локтем о борт и подпирая той же рукой подбородок. — Но как же объяснить?..»       Догадки развеялись сами собой, когда матрос убедился, что всё же это не было совпадением. То, что терзало его более всего, лишь укрепляло веру в правильность хода суждений. Стая стала чаще попадаться его взору, и даже тогда, когда он был занят работой на корабле. То ли морская сила, то ли ощущение чего-то знакомого всегда побуждали его посмотреть либо вдаль, либо прислушаться к звукам за бортом. И даже после отхода ко сну Зэсли манило наружу, словно он мог бы увидеть что-то в темноте ночи. Но не это занимало его мысли, а то, что в их дневные появления он точно видел с ними человека, который двигался вместе с млекопитающими. Как такое возможно, чтобы человек находился не на каком-то судне, а с такой нетривиальностью — прямо в ней? Сначала он подумал, что так сказался недавний недосып или произошёл тот же случай, когда ему померещилась пожилая пара, однако никакие действия, первым делом обычно приходящие в голову в таких ситуациях, не развеяли той картины, что он видел. Человек этот появлялся на поверхности только на несколько секунд, впрочем, как и делали дельфины. Сей факт был столь же невероятен, сколько и возможен. Через призму воспитанного в нём консерватизма и стандартности мира пробивалось и что-то новое, не зависящее от кого-то конкретного. Зэсли лицезрел происходящее собственными глазами, поэтому не верить самому себе было несколько трудно. Он не любил неразберихи, спонтанности, и в те моменты, когда всякая непонятность врывалась в его жизнь, юноша старался разрешить эту загадку как можно скорее.       Он решил привлечь внимание дельфинов к себе, вдруг отреагируют. Подгадать удобный момент свободной минутки, не вызвать вопросов (поскольку так и не говорил об этом ни с кем) и тем временем удерживать присутствие пловцов одновременно стало ещё тем испытанием. Однако особого выбора у него не было, поэтому не помешало бы хорошенько постараться. Осуществлять свои планы в одиночку Зэсли привык — его замкнутость и нежелание ввязывать других порой играло с ним не по его правилам. Лишать команду некоторого количества рыбных запасов он не решился, и в ход пошли собственные труды — матрос собирался предложить выловленную им же рыбу. Этого едва ли хватило на вожака и ещё одного дельфина, но попытаться стоило. На удивление, приманка сработала, и к нему подплыл тот самый вожак. Гладкая розовая кожа, в которой матрос так же не ошибся, блестела в лучах мелькавшего от минуты к минуте солнца, из-за которого была вероятность спутать прекрасный оттенок обитателя моря с его стандартным сородичем.       Так началось их общение. Но Зэсли всё равно не мог что-то от них узнать — либо они не говорили ему, либо он просто не мог их понять. Да и что конкретно он хотел получить от них? Ту самую цель, к которой они так подозрительно синхронно шли? Могло ли это быть правдой, ведь парень задумывался и о том, что после каждого встреченного ими корабля пиратов стая была где-то поблизости.       Та мысль, которая подтолкнула бы Зэсли наконец поведать капитану о стае дельфинов, не успела прийти в голову матроса раньше. Его изменившееся поведение замечали некоторые сокомандники и пара офицеров, однако ни у кого из них не было вопросов. Основным звеном вновь выступил матрос Крамиш — он заметил, как Зэсли с набором провизии отлучался куда-то, так и выяснив причину небольшой перемены в рутинном распорядке дня принца.       — Чем это тут занимается наша достопочтенная особа, а?       Зэсли дёрнулся, как ужаленный, услышав до боли знакомый и едкий голос. Последняя скользкая тушка как раз отправилась в пасть вожака.       — Только поглядите! — Губа исказилась в презренной усмешке. — Подкармливаешь голодающих за наш счёт? — более угрожающе произнёс мужчина, приблизившись к парню.       В этот же момент раздался звонкий щелчок связок млекопитающего, и хлёсткая солёная волна прошлась по Крамишу ударом. Не ожидав подобного, он отшатнулся, закрывшись руками.       — Ч…-ёрт!       Даже сдержанному Зэсли не удалось подавить в себе смеха — намеренность действия дельфина была не только забавной, но и слишком очевидной. Исходящий от матросов шум привлёк других членов экипажа, и вокруг них стало больше людей.       — Смеёшься?! — рассвирепел Крамиш и тут же взял того за грудки. Зэсли моментально убрал улыбку с лица, смотря в глаза противника в ответ. — Жалкий сопляк! Вместо дела занимаешься какой-то ерундой! — так, чтобы слышал только он, сказал матрос. — Капитан! — только сейчас оторвав взгляд от принца, позвал мужчина, до этого будучи убеждённым, что предводитель судна обязательно будет здесь. — Сообщаю о нарушении правил матросом Зэсли!       И действительно, капитан показался практически сразу — в кучке столпившихся его фигура не могла не выделяться. Словно эта сцена ждала своего часа, будучи спланированной, к нему присоединился главный помощник — первый офицер. Люди стали на порядок тише, а то и вовсе замолчали.       — В чём дело, матрос Крамиш? — оставшись среди подчинённых, спросил капитан.       — Недавно я заметил, что матрос Зэсли стал позволять себе… — повернул голову в сторону парня, — чаще отлучаться во время работы. Всё дело в этих существах! — повысив голос и нарочно акцентировав внимание именно на смысле последнего слова, мужчина яростно выкинул руку в сторону.       Хранителям порядка на корабле было необязательно подходить ближе, чтобы услышать характерные звуки, издаваемые дельфинами. Остальная часть команды усилила эффект, наоборот, сделав это. За этим непременно посыпались негромкие, краткие переговоры.       — Не вижу ничего противозаконного, — капитан сложил руки на груди, однако, оставаясь хладнокровным. Его взгляд выражал лишь желание трезво разобраться в происходящем, а не априори придерживаться одной стороны. — Никто из офицеров не доносил мне, что качество работы матроса Зэсли резко упало, как и не было жалоб со стороны экипажа, что его действия как-то сказываются на людях.       — Тогда что Вы скажете на то, что рыба! — вдруг схватил Зэсли за рубашку, — которой он их кормит, — с кухни? — Палец капитана застыл в воздухе, медленно опустившись на прежнее место — плечо. — Я чую от него запашок за несколько метров!       — Мы все здесь так пахнем! — посыпались возражения команды.       — Чего опять лезешь к Зэсли?! Нашёл, из-за чего шумиху поднять!       — Уже забыл прошлый случай?!       — МОЛЧАТЬ! — прозвенел жёсткий рёв офицера. Сабля, словно специально поддерживая хозяина, ударилась о пряжку ремня, призывая всех к порядку. Офицер, в негодовании сведя брови вниз, обвёл людей взглядом. — Ваша работа будто уже окончена на сегодня? Нечего трепаться! Марш по местам!       Почти мимолётные взгляды в сторону предводителя были брошены, однако тот оставался молчаливым и смотрел исключительно на двух матросов перед собой, как бы говоря всем своим видом, что ничего более его не волновало в эту минуту. Впрочем, так и было — всё второстепенное разом решилось хлёстким напоминанием своего первого приближённого об оставшихся обязанностях.       Когда, наконец, у борта остались участники конфликта и двое старших по званию, молчание капитана въелось в каждую их клеточку. Почти что до мурашек. За невольно, но отведённое ему время, Зэсли успел подумать, как стоило действовать. Он слегка удивился настрою наставника, но вскоре быстро отбросил эту чушь из головы.       «Капитан не обязан вставать на мою сторону, пока не выяснит все обстоятельства. И потом, я…»       — Матрос Зэсли, — подал голос капитан, — это правда? Правда, что ты лишаешь судно запасов уже некоторое время?       Юноша не опускал взгляда, явно оттягивая время для ответа. Это неимоверно бесило Крамиша, но в этой ситуации он мог выражать свою злость исключительно скрипящими зубами. С самого начала не особо надеясь на реакцию предводителя, он ожидал более серьёзных действий от офицера. Однако и тот не давал никаких намёков, что собирается усложнить жизнь отвратительно выделяющемуся личику принца.       — Первое время… — с готовностью отвечал парень, — я делился с ними тем, что ловил самостоятельно.       — Хах! Всё-таки признаёшь, что начал воровать у нас еду?!       — Крамиш! — Услышали они внешне спокойное, но по одному лишь расчётливому и прямому взгляду — повелительное. — Отпусти матроса Зэсли.       Главное препятствие Тронского на службе осмелел настолько в эту минуту, что дал себе волю смотреть капитану в глаза неприлично долгое время, прежде чем выполнить приказ. Первый офицер не мог спустить ему этого с рук.       — Матрос Крамиш, — вернув себе невозмутительный вид, встал между ними, спиной к Зэсли, когда тот отпустил рубашку парня. — Сейчас же возвращайся к работе. Ты свою задачу выполнил.       — Тц! — только и бросил он, уходя.       — Прошу простить меня, капитан, — Зэсли опустился на одно колено. — Жду Вашего слова.       — Мне придётся урезать твою ежедневную порцию вдвое, а также послать тебя в грузовой трюм — будешь убираться там в одиночку три дня, чтобы я и пылинки не увидел. Тебе всё ясно?       — Так точно, капитан.       — Уведи, — уже несколько устало приказал наставник — данное решение истощило его.       Только ближе к полуночи, отработав сегодняшние часы, среди множества бочек, коробок и прочих необходимых вещей Зэсли остался один. Капитан не допустил его обратно в кубрик, ибо это тоже было частью наказания — спать отдельно ото всех. Признаваясь себе, Зэсли догадывался, что в конце концов так всё и произойдёт, однако вместе с тем в глубине души не жалел о своём поступке и сделал бы точно так же, если бы мог вернуться, чтобы изменить свой выбор.       С такими мыслями капитан застал его в полумраке. Матрос сидел с закрытыми глазами, опираясь спиной об основание фок-мачты. Сквозь думы он ещё улавливал остатки ароматов прошедшего ужина, т.к. камбуз был прямо над ним.       — Зэсли. — Донеслось до его уха. — Зэсли! — громче произнёс мужчина. Тогда парень-таки открыл глаза и сразу узнал в силуэте наставника. — Что, уже наслаждаешься отдыхом?       — Капитан! — подхватился он, чтобы подняться для приветствия.       — Сиди, — мягко положив ладонь ему на плечо, чтобы усадить обратно, капитан присел рядом.       — Что Вас привело? Вы же сказали, что проверка будет только к завтрашнему утру…       — Хочу поговорить о твоём проступке.       — Разве Вы не всё выяснили? — от чего-то раздражённо спросил Зэсли.       — Нет, не всё. Ты ещё не ответил мне, почему завязал дружбу с дельфинами.       — Мне просто нравится их подкармливать.       — Ой, ли? — задрав одну бровь вверх, усмехнулся мужчина. — С каких пор они стали попрошайничать у людей? Не припомню, чтобы им несладко жилось в последнее время. Так что, уверен, что у тебя нет других мыслей?       Парень демонстративно держал свой взгляд подальше от капитана, но вечно молчать всё равно бы не смог. И был ли смысл? Он в любом случае собирался поговорить с ним по этому поводу. Отчего же медлил сейчас?       — Постой-ка… — чуть приподняв подбородок указательным пальцем, задумался капитан, — ты на меня, случаем, не обиделся?       — Что?! — резко вырвалось у Зэсли, и он тут же повернулся к наставнику. — Как Вам такое вообще в голову пришло?!       — Ха-ха-ах, — рассмеялся тот, — знал, что это сработает. Ты всегда такой серьёзный, вот и подумал: раз мы наедине, нужно тебя немного подразнить.       — Это не смешно, капитан.       — Да-да, — легонько смахивая слезинку из уголка глаза, отмахнулся он. — Если всё не так, тогда, может, уже расскажешь?       — Я заметил эту стаю не так давно и сначала хотел понаблюдать…       — Ну, естественно.       — …Самое странное то, что с ними плавает человек.       — Человек..?       — Да, — уверенным тоном убеждал в сказанном капитана. — Я стал тянуть с этой информацией, потому что во что-то такое слишком тяжело поверить. Я прав, капитан? — Зэсли сделал паузу, готовый внимательно услышать его ответ.       — Но как так получалось, что ты ни разу с ним не заговорил? И сегодня, когда Крамиш поднял шум, человека среди дельфинов не было.       — По-… по-дождите! — встрепенулся юноша, на эмоциях вцепляясь ладонью в плечо капитана. — Вы мне верите?       — Верю, — ничем не выдавая двойных мыслей, заверил ученика он. — Почему я должен тебе не верить? Князь Тронии чего-то не договорил мне о твоём психическом состоянии? Или я уличал тебя во вранье за всё время, что ты находишься под моим наставничеством?       Такие простые, но в то же время искренние и вполне логичные вопросы поразили Зэсли. Связанный предпочтением оставаться одному со своими проблемами (тем более в среде не близких ему людей), он совсем забыл, что капитан корабля Четвёртого королевства — не только поверенный Его Величества, но и мудрый, глубокомыслящий человек. Он — единственный, кому Зэсли мог доверить любую, даже самую сумасшедшую идею в море Ветра. Пока капитан с ним, ему нечего бояться, а быть осмеянным — тем более.       — Фу-у-ух… — обзывая себя дураком, выдохнул парень, — простите меня, капитан…       — Ты что-то больно часто стал извиняться, а? — по-доброму улыбнулся тот.       — Я должен был подумать о том, кто Вы такой…       — Ха-ха-аха! — похлопал его по плечу, — ты точно сын своего отца! Иногда я присматриваюсь к тебе и вижу перед собой самого генерала.       — Эм… — немного засмущался Зэсли, — мне стоит порадоваться?       — Кхм! Ладно, прости своего капитана. Вернёмся к нашим баранам. Так, говоришь, видел с дельфинами человека, да? Какого возраста, пола, не заметил?       — Не уверен, — покачал головой матрос. — Но могу точно сказать, что это по крайней мере парень. А зачем Вам эта информация, капитан?       — Есть у меня мыслишка, но она ещё очень хрупка, чтобы озвучивать её вслух, она ведь ещё даже как следует не сформирована, так что не будем об этом. Итак, тебе не удалось с ним заговорить?       — Нет. Я только видел его пару раз.       — То есть он появляется не каждый раз?       — Да.       — Наблюдения дали свои плоды? Ты заметил что-то ещё?       — Пока что у меня есть только предположение о том, что стая движется практически параллельно нам не просто так.       — Считаешь, что их кто-то подослал? Если учесть фактор присутствия человека, то это может быть правдой.       — Думаю… утверждать наверняка рано. В будущем может случиться какое-нибудь развитие. Хотя я и не питаю больших надежд, честно говоря. Даже когда парня с дельфинами нет, у меня не получается наладить с их вожаком контакт.       — Хочешь как-то понять его?       — Он единственный, кто обращает на меня внимание не только в качестве дополнительного источника поддержания жизни. Ну, это его работа как вожака.       — Ясно. — Помолчали немного. Затем старший по званию спросил: — Ты сам как? Другие члены команды, можно сказать, на твоей стороне, а Крамиш будто бы раздул из мухи слона.       — Нет, на этот раз мне понятны его мысли, хотя и не уверен, что за ними не стоит чего-то большего насчёт меня. В общем, я в порядке. Не побитый — и ладно, — на лице парня мелькнуло что-то наподобие улыбки, но она была такой быстрой, что разглядеть её сущность было непросто в этой темноте.       — Даже хорошо, что вы побудете раздельно друг от друга какое-то время — не будет тебе докучать, когда захочет.       — Благодаря Вам я могу работать, ничего не опасаясь.       — Правда? — засиял мужчина. — Ты сегодня сама любезность.       — Ахм!.. — скривил губу Зэсли. Затем мысли вернулись в прежнее русло, и он спросил: — Капитан, что мне следует делать?       — Для начала закончишь своё наказание, — с грустью вздохнул наставник. — Ничего не попишешь, ты правда огорчил меня, когда начал тащить рыбу из запасов.       — Прошу прощения, капитан… — виновато произнёс Зэсли.       — М-х, то, что ты признаёшь свой проступок, — уже половина дела. А вот что потом… за эти три дня не волнуйся — я буду посматривать на воду, если они будут виться вокруг, пока тебя не будет на поверхности.       — Только не говорите, что собираетесь поднять того человека на борт?       — Ты что, нет! — сразу отрицал он. — Может, оно, конечно, и надо было бы так сделать, ведь если твои подозрения окажутся верны, то выведать у парня информацию — наша прямая обязанность как военных Асонии. Однако… — крепко пожал ладонь ученика, — я знаю, что тебе это не очень понравится, да и нет у нас железных причин так поступать.       — Полагаюсь на Вас, учитель.       — Охо! — вставая, воодушевился мужчина. — Как лестно слышать от тебя такое обращение, — потрепал юношу по белоснежной голове. — Я ещё зайду. Бывай.       Наказание матроса Зэсли разлетелось по всему кораблю постепенно, так, чтобы слухи не сочли за бесполезную, поспешную болтовню. Крамишу было мало этого. Он не совсем ожидал, что Зэсли без обиняков и попытки объясниться примет приказ капитана. Трогать дельфинов резона не было — нужно было действовать хитрее, вывести сопляка-принца к настоящей проблеме. Мешал только капитан, ведь Крамиш знал, что тот слов на ветер не бросает и обязательно воплотит в жизнь свои предупреждения относительно сына Тронии, данные ему после первого покушения. По правде, он побаивался возможного возмездия, если капитан прознает об очередной издёвке над принцем. Нет, здесь нужно было что-то неординарное, желательно то, что не имеет кулаков.       Отсчёт пошёл. Та часть команды, что видела в мальчике вовсе не принца, с самого начала так себя не характеризовавшего, ожидаемо не осталась в стороне и стала подмечать в Крамише странное поведение. По всей видимости, сама атмосфера вокруг Зэсли неосознанно касалась каждого в той или иной степени, и недостаток кого-то привычного — самого парня — восполнялся именно таким образом. Те, кто общались с Тронским больше всего, решили рассказать ему о странностях Крамиша. На второй день в час перерыва на отдых двое матросов спустились в грузовое отделение.       — Я приму к сведению, спасибо, — с виду равнодушно отреагировал парень. — И… — помедлив в размышлениях, поднял на сокомандников глаза, — не говорите об этом капитану или офицерам.       — Но, Зэс! — не понимали они, разводя руками. — Почему ты так говоришь? Он ведь наверняка опять что-то задумал против тебя.       — Да, да! Пока ты здесь, в одиночестве, никто может не узнать, что он выкинет.       — С другой стороны, мы ведь видим, что что-то происходит, значит, сможем стать свидетелями.       — Точно! — поддержал его второй матрос.       — Нет, прошу вас! — твёрже настоял Зэсли. — Вас не должно быть здесь. Я не хочу вас подставлять, так что это невозможно.       — Капитан нас точно выслушает, Зэсли!       — Вы и так рискнули предупредить меня. Этого достаточно. — Поставил точку юноша.       Матросы опечаленно переглянулись, тяжело выдохнув.       — Эх… И чего ему неймётся? Как можно не доверять выбору самого капитана, да и ты парень отличный! Не понимаю…       И как бы ни были убедительны их слова, переубедить Зэсли не удалось. Он придерживался своих принципов до конца и не собирался вовлекать в свои проблемы совершенно непричастных. Если хотя бы не попытается сам, то о каком росте могла идти речь? Конечно, и ему было любопытно, почему Крамиш так вёл себя. Настроение, меняющееся, казалось, только во время ночных перекуров, сильно выбивалось из представления этого человека. Зэсли не верил, что причиной всему были банальная злость и слабость души. Что-то подсказывало наблюдательному, всматривающемуся сыну Тронии, что истина крылась намного глубже. Однако в силу недостаточной опытности или отсутствия определённых навыков, которые помогли бы ему быстрее приблизиться к разгадке, сейчас он по-прежнему находился на распутье. Не считая этого, кое-что в нём изменилось: оба — и сердце, и разум — теперь были едины и говорили об одном и том же.       Поднимаясь на палубу обратно, матросы не заметили капитана, до сих пор слышавшего их разговор с Зэсли. Ему незачем было выдавать себя, а тем более вмешиваться, ведь и ему приходило в голову, что парень среди равных себе по положению мог быть откровеннее обычного. Возможно, так и было, но эта откровенность распространялась на иные, менее значимые темы, поскольку ответы парня были схожи с теми, как если бы он говорил это ему лично. Капитан корабля подумал, что должен оставить что-то намечающееся на усмотрение принца.

• ────── ✾ ────── •

      Трёхдневная отработка провинности завершилась к следующему восходу. День предстоял быть мрачным. Белая дымка встала над морем так же плотно, как и воды под основанием королевского судна. Видимая ориентация значительно снизилась, и направляющим оставалось полагаться на карты, ветер и звуки.       Он-то и принёс приближающееся неизвестное судно. Капитан свистнул наблюдающего. Тот, несмотря на необычайность приказа из-за плохой видимости, подчинился и, вопреки сему факту, вскоре выкрикнул с вершины марса:       — Капитан, похоже на торговое судно!       — Торговое?.. — нахмурился направляющий. Посмотрел на стоящего возле него офицера. Выражение лица соратника тоже говорило о подозрительности. — У нас есть задание, но что в таких случаях говорит военный долг?       — Задержать торговое судно! — немедленно выкрикнули офицеры.       Военные Асонии вошли в тот сектор моря Ветра, по которому обычные торговые суда обычно не ходят, потому что для них это более долгий путь прохождения маршрута. Более ожидаемо было увидеть в этих водах пассажирский корабль с целью не пересекаться с как раз торговыми, хотя и этот вариант был не самым популярным, поскольку этот сектор в принципе поддавался распоряжением исключительно лицам государственных подразделений.       Управляющий проходящего судна вёл себя обыкновенно, военных встретил спокойно и без препятствий позволил им зайти на борт, задав дежурные вопросы, не имевшие под собой двойного дна. На проверку капитан взял пару помощников, столько же офицеров и Зэсли. Последний мог пригодиться благодаря своим способностям, чтобы уловить какие-либо несоответствия, на всякий случай. Но задумка капитана была и в ином. Он принял на себя исключительную роль следящего за безопасностью свои подчинённых, а остальное оставил за ними самими. Покидая судно за неимением прямых причин для более тщательного осмотра, Зэсли подал знак, что здесь что-то не совсем чисто, однако тот быстро пресёк любые действия, покидая торговый корабль вместе с членами команды, дабы не привлекать лишнего внимания.       Так корабли разошлись. Их разделил десяток минут, не более, и только тогда наставник подозвал Зэсли.       — Капитан, почему Вы отпустили этих людей? Неужели и офицеры не нашли их подозрительными…       — Вовсе нет, — несколько весело ответил мужчина. — Просто хотел услышать, что скажешь ты по этому поводу.       — То есть Вы тоже подумали, что это не обычные торговцы?       — Оставила бы меня в покое собственная гордость, если бы я так оплошал?       — Тогда в моих словах не будет смысла, — неожиданно огорчённо сказал матрос. — У меня остались к Вам только вопросы.       — Отчего же? — поддержал его дух капитан, легонько толкнув в плечо. — Я же не просто так просил тебя подойти и рассказать всё, что заметил твой внимательный взгляд.       — Капитан, это проверка такая? — скосил на наставника взгляд недоверия.       — Можешь считать и так, но меня интересуют именно твои мысли. Так что?       — Ха-а… — сдавшись, выдохнул парень. Прочистил горло и настроился на серьёзный лад. — На этом корабле… я не увидел ни упаковок, ни собственно товаров, которые соответствовали бы продукции, идущей из Асонии в соседние государства, или наоборот.       Тронский мог быть с точностью уверен в собственных словах, т.к. близкие отношения с Ниной косвенно, но позволяли ему быть в курсе подобных мелочей — некоторая осведомлённость о делах Саксонского княжества, точнее перевозимых заграницу грузов, давали ему знания в этой области.       — Как и ожидалось от принца Тронии, — с гордостью отреагировал капитан.       — Я просил воздерживаться от моего титула, учитель, — недовольно буркнул тот.       — Ладно, ладно, — похлопал его по плечу в знак примирения. — Приму твои слова к сведению. Будем действовать осторожно.       Лидер военных Асонии планировал следовать за «торговым» судном, но вступать в конфликт сейчас было бы поспешным решением. Очевидно, те люди не были обыкновенными предпринимателями, ведущими свой груз на сбыт. В любом случае, нельзя было нарываться на преждевременные трудности.       Пока в голове капитана выстраивалась логическая цепочка их дальнейшего следования, Зэсли, теперь будучи свободным от наказания, вернулся к рассматриванию морской глади. И, прежде чем успел к слову спросить наставника, не видел ли тот за эти дни стаю знакомых дельфинов, как его взор сам наткнулся на водных жителей. Быстрым шагом он достиг массивного борта и наполовину вытянулся наружу — стая отдалялась от людей. Матрос свёл брови друг к другу; призыв к немедленному решению приближался с каждой секундой. Не прошло и нескольких минут, как наставник снова стоял рядом с ним. Зэсли ощутил присутствие человека и, не сомневаясь в его личности, уверенно провозгласил:       — Следуем за ними!       — Куда они приведут нас? — с предвкушением приглушённо спросил капитан.       — К нашей цели.       Мужчина хмыкнул, а внутри него ликовала каждая клеточка тела — самолично лицезреть наступающую зрелость своего ученика… будоражила. Горящие глаза говорили сами за себя, и это было лучшее зрелище за последнее время.       Между тем намерения матроса Крамиша так и не были выяснены — он попросту ещё ничего не предпринял, чтобы делать какие-то выводы. После того, как корабль переменил курс, ведомый лишь посвящённым, казалось, интерес неприятеля к принцу словно бы сошёл на «нет». Некоторым из членов команды это, наоборот, виделось как что-то ещё более настораживающее.       «Он точно хочет ослабить нашу бдительность, чтобы нанести Зэсли мощнейший удар!» — говорили они.       Но того, на кого должен был прийтись этот удар, это вовсе не трогало. Больше всего Тронского сейчас занимало проверенное ранее судно, которое представлялось совсем не тем, чем хотело казаться. Встречная заинтересованность младшего матроса в Крамише поутихла, и ему было не до того. Когда работники корабля следили за разговорами матроса Зэсли и капитана, в нередких случаях замечали и смотрящего на них Крамиша. Однако прочитать эмоции на его лице не представлялось возможности, и всё сводилось лишь к наблюдению. При этом он сам (сокомандники догадывались, что он в курсе, как они пялятся на него) не оглядывался на них, чтобы приструнить хотя бы угрожающим взглядом.       В настроении настороженности наступило время отбоя. Несмотря на усталость из-за большей занятости днём, Зэсли не спалось. Бодрствование Крамиша на своём гамаке вновь подсознательно привлекало внимание парня.       «Чёрт с ним, — повторял про себя он. — Сегодня мне точно лучше выспаться. Думай о Нине. Эх… я так по ней соскучился. Что она сейчас делает?»       Но тщетные попытки отвлечься на сон или принцессу Саксонии возымели скорее обратный эффект — словно мозг специально возвращал его в физический мир, чтобы устранить все раздражающие факторы.       Сразу за этой мыслью вдруг стало тихо.       «Не оборачивайся! Не открывай глаза!»       — Вот блин… — чеша затылок, выдохнул проигравший матрос.       Зэсли поднял корпус, смотря на опустевшее место Крамиша. Ноги сами понесли его вслед за мужчиной.       «У меня начинает складываться ощущение, что у него есть какие-то силы, которые притягивают меня к нему, когда вокруг нет ни души».       Цокая про себя, но упрямо крадясь по деревянным основаниям корабля, матрос не сбивался с пути своего неприятеля.       — Не думаешь, что твоя мания преследования подзатянулась?       Зэсли дёрнулся от неожиданности — матрос застал его врасплох, оказавшись за его спиной. И в такой момент любой на корабле подумал бы, что вот он, тот момент, которого Крамиш выжидал всё это время, вот тот план, который он взращивал. В общем, соединились все условия, чтобы ему вновь показать свои острые зубы. Зэсли же ни на секунду не задумался о чём-то подобном. Вслед за испугом последовало облегчение, мол, это всего лишь матрос Крамиш, а не кто-то из офицеров, которые бы тут же погнали его к капитану для доклада о нарушении режима или ещё чего-нибудь.       Матросы встретились на том же месте, что и в прошлый раз. Не получив ответа, Крамиш обошёл парня и привычно облокотился о борт.       — А вся твоя желчь удивительным образом испаряется только в полночь?       Раздражённо сведя брови и вынимая сигарету изо рта двумя пальцами, Крамиш смолчал. В собственном представлении он стоял выше, чтобы отвечать на подобный вздор.       — Чего тебе от меня надо? — продолжал важно смотреть вперёд, в упор не желая поворачиваться к собеседнику.       — Не могу заснуть.       — Хка! — сквозь сигарету вырвалось у того. — Теперь я виноват в том, что не даю тебе спать?       — Я этого не говорил.       — Наверняка подумал.       Помолчали, пока Крамиш выпускал пару клубов дыма.       — Командир знает, чем я иногда занимаюсь по ночам, — вдруг негромко произнёс мужчина.       — Чего?! — удивлённо расширил глаза Зэсли, как-то превращаясь в обычного парня. — Но как… — Первичный шок быстро отпустил юношу, и далее он говорил вполне осознанно, даже несколько недовольно: — Зачем тогда согласился на мои условия в прошлый раз?       — Хм? — наконец, ненадолго скосил на него глаза, — а, ты о том, что не сдашь меня взамен на информацию? Всё-таки ты ещё тот тупица! — едко посмеялся старший матрос. — Не слышал? Я сказал, что капитан в курсе, а не офицеры.       — Проехали, — Зэсли не стал развивать мысль, поскольку «доклад» о его курении мог распространяться и на капитана, к которому Тронский пошёл бы в первую очередь. — Но раз зашла такая тема… — Собрал всё своё существо и прямо посмотрел на собеседника: — Что тебе нужно от меня?       — Ха? — скривил губу тот, тоже полностью переводя на парня взгляд.       — Сейчас… я воспользуюсь твоим положением, твоей невозможностью тронуть меня… — на этих словах Крамиш оскалился и хотел было грубо взяться за него, но передумал в последний момент, — и скажу, что твои попытки насолить мне совсем меня не трогают. Я нахожусь под руководством капитана в качестве его непосредственного ученика, и преодоление настоящего кризиса в море Ветра — моя первоочерёдная задача.       — Что… ты мелкий… — несколько недоумевая, параллельно говорил Крамиш.       — Хочу, чтобы ты просто знал: что бы ты ни придумал, делай, как пожелает твоя душа, но ничто из тобой придуманного меня не тронет и впредь. Первый и последний раз, когда твои действия как-то повлияли на меня — моё не особо прикрытое избиение. Так что… на самом деле тебе не обязательно отвечать мне. Может быть, сейчас, а может и никогда. Сначала мне, признаюсь, было интересно, что я сделал тебе, что заслужил такого особого внимания. Вскоре я понял, что моё происхождение здесь не играет основную роль, а думать о чём-то другом мне неинтересно, если честно. В общем, хочешь — считай эти слова моим дозволением до всего, не хочешь — не считай, но с этого момента я больше не потревожу твоё ночное время уединения.       — Всё сказал? — придя в себя, холодно и даже где-то спокойно спросил Крамиш.       — Да, всё.       Щёлкнули пальцы, выпустившие сигарету прямиком в море. Крамиш развернулся к Зэсли корпусом, внимательно осмотрел его с ног до головы. В нём не читалось агрессии, только размышления. Отдёрнул край рубашки, оголяя ключицы и часть груди.       — Хочешь узнать, откуда он? — провёл по шраму. — Кажется, ты им интересовался?       Признаваясь себе, Зэсли был приятно удивлён. Он совершенно не ожидал, что его длинный, чёткий монолог возымеет эффект и Крамиш начнёт говорить с ним о чём-то личном. По правде, глубоко в сердце Тронский надеялся, что так оно и получится и они не разойдутся каждый по своим углам после его заключительной точки.       «Если спрошу, почему он так непринуждённо стал говорить со мной, точно разозлится и снова станет чурбаном?»       Ответ затягивался, и парень понял, что лучше было не тянуть ещё дольше, иначе упустит рыбу с крючка.       — Да, мне была любопытна его история.       — Тч, щенок! — Однако, прозвучало это не столько с привычной злобой, сколько с пафосной манерой в духе принца. — Даже здесь выражается, как дворянское порождение. — обращаясь, словно юноши тут вовсе не было, подчеркнул Крамиш. — Короче… — отвёл ненадолго взгляд в воспоминаниях, — это довольно больная для меня тема, поэтому меня жутко взбесило, что ты полез ко мне с этим вопросом.       — Но я никогда раньше не спрашивал тебя про шрам.       — Издеваешься? — презрительно ощетинился матрос. — Да по одному твоему взгляду было понятно, что ты весь извёлся из любопытства! Хех, забавно думать, что ты посчитал меня настолько деревянным и не видящим очевидное перед самым моим носом.       — Это не так.       — Ладно уж! — незначительно бросил матрос, махнув произвольно рукой. — Итак, это было… пару лет назад? Или что-то вроде того, не так чтобы давно. Мои первые недели в качестве моряка Асонии… под предводительством морского волка, знаменитейшего и по сей день. Да… тогда каждый день был для меня словно пытка в самой большой тюрьме Четвёртого королевства. И вот, незадолго до того, как я сошёл бы с ума, хотя-я-я… по-моему, вызвав капитана на дуэль, я уже был сумасшедшим. — Прервался понаблюдать реакцию Зэсли, но, приняв, что он будет слушать, не перебивая, и не увидев чего-то интересного, лишь хмыкнул и продолжил: — Как и сейчас, тогда никто не знал человека сильнее, чем капитан — как телом, так и духом. Остальные вообще не верили, что дуэль состоится, потому что командир ни за что бы не согласился на предложенную мною чушь. Каково же было не только моё удивление (хотя я скорее мало что соображал, чтобы удивляться), но и других членов команды, когда капитан, конечно, поразмышляв, принял мой вызов. При одном условии: биться мы с ним должны были без лишних глаз. Короче, только он и я. Нам повезло: мы ещё не оторвались от суши навстречу работе, поэтому договорились встретиться в таком-то месте. Эмоции настолько переполняли меня, что течение времени казалось мне вечным, поэтому медлить было просто невыносимо. И даже так… — приподнятые в полуухмылке уголки губ опустились, и на лице Крамиша отразилась истина воспоминаний, того, что он тогда чувствовал, — несмотря на то, что не находил себе места в ожидании, никто меня так не интересовал, как капитан. Я желал схлестнуться лезвиями только с ним. И в тот же день этот момент настал. Я никогда не был ему ровней, но в те минуты мне было всё равно, я хотел сразиться с ним, как дикое животное, охваченное древними инстинктами. Уже будучи прижатым к полу, вымотанный, я из последних сил опирался на руки позади себя и смотрел на стоящего надо мной капитана с наставленным на меня мечом. Кончик его меча был в нескольких сантиметрах от меня, но та аура победителя владела всем моим вниманием.       «Ты добился желаемого?» — спросил командир корабля.       «Аха-аха-аха! — извивался в дрожи смеха тот. — Кажется, более чем!»       «Что ж, а я так не думаю».       — И с этими словами, — перевёл ладонь к верхушке шрама, — перерезал меня сверху к низу, как поросёнка, — и провёл парой пальцев по линии шрама. — Вот и вся история.       Она в весомой мере произвела на матроса Зэсли впечатление. Сегодня его хватило только на то, чтобы переварить сказанное. А потом в его голове стали появляться всё новые и новые вопросы, которые хотел задать Крамишу. Но пока и этого было достаточно.       Сцена развернулась странная. Ни он, ни Крамиш более не произнесли друг другу ни слова. Они встретили переход в новый день изменившимися взглядами друг на друга и разошлись.       Определённо, Тронский чувствовал, что их отношения более не будут прежними. Какой-то щелчок мелькнул меж ними, что можно было даже ощутить физически, если хорошенько постараться.       Зэсли никогда бы не подумал, что оружием, выбранным Крамишом для дальнейшего удара, станет частичное раскрытие ему своего внутреннего «я». Да, этот ход действительно был намного хитрее, чем банальные побои.

• ────── ✾ ────── •

Корабль морского клана.       Лучи заходящего солнца остатками врезались уходящей полосой по мягкой розовой окраске вожака стаи дельфинов. Животные ускорялись с каждой минутой, чтобы успеть до исчезновения небесного светила. Наконец, спустя ещё километр в поле зрения появился корабль из красного дерева. Вожак передал сородичам воодушевления и сил для завершения их сегодняшнего задания. Ещё на половине пути, разделявшем их с людьми, Хэйтем уже был предупреждён об их приближении. Глава морских ассасинов с радостью новой встречи поприветствовал младшего брата. С позволения хозяина Ласточка сползла по руке ему навстречу.       Молодой ассасин клана забрался на борт корабля. Они встретились взглядами. В глаза капитана проникли воспоминания о том, как он отправил его со стаей для слежки за судном Асонии. Вояки Четвёртой страны определённо могли быть им полезны, раз смогли наткнуться на осколки каркаса их корабля. Этот ребёнок, коим в шутку считал его Хэйтем, чувствовал себя в воде так же, как и на родных землях острова Кости, поэтому претендента лучше него бы не нашлось. Благодаря связи со своим дельфином, острой нужды в человеке у главы не было, однако парень сам упросил послать его на миссию, а тот только коварно улыбнулся, думая, что из этого всего выйдет.       Младший ассасин поведал Хэйтему о том, что ему удалось выяснить на военном корабле Асонии. Услышав хорошие новости, глава возбуждённо сжал кулак перед собой. Развитие событий набирало обороты — теперь его водный помощник знал, в каком точно направлении им нужно было плыть — вслед за «торговым» кораблём, который ранее столкнулся с военным. Конечно же, сомнений не было, — это была работа одного из приспешников Малика.