Закат Немезиса

Старухи вели меня лабиринтами тоннелей. Я была в длинном бархатном плаще, который мне накинули на голое тело. Моя рана на руке почти не болела. Вердит умело перевязала её, щедро намазав пурпурным целебным бальзамом, который она предусмотрительно носила с собой. Моя няня не задала мне ни единого вопроса об укусе во время перевязки, и лишь тяжело вздохнула: "Бедная моя девочка. Сколько же тебе выпало на долю…". Лучше бы она этого не говорила. Я и так уже почти растеряла всё своё мужество. Моё тело было вымыто, увлажнено и надушено в соответствии со вкусами принца Даймонда. Он предпочитал аромат жасмина. Этот сладкий цветочный запах душил меня и вызывал головную боль. Мама всегда говорила, что жасмин очень капризен и редко кому подходит. Но королевская прихоть есть прихоть. Кого волнует, что нравится мне… Наконец, тоннель закончился, и мы попали в красивые и просторные апартаменты, посередине которых стояла большая кровать с белоснежным балдахином. Принц Даймонд стоял возле подноса с напитками и пил вино из хрустального бокала. Вместо привычного мундира с вышивкой и бриллиантами на нём были одни белые шёлковые шаровары. Он был прекрасно сложён и в целом напоминал Зафири, если бы не лицо и волосы. Старухи поклонились и исчезли, оставив нас наедине. Я опустилась на одно колено и склонила голову. — Сегодня мы обойдёмся без формальностей, — рассмеялся принц Даймонд. Он подошёл ко мне, откинул капюшон плаща и взял моё лицо за подбородок. — Я думал, твоя красота привиделась мне. Но ты здесь. Существуешь. Никогда не видел таких девушек… почему-то очень сложно отвести от тебя глаза. Ты словно пряное приворотное зелье из дурман-травы… а вот сладкое ли оно на вкус, я сейчас узнаю... Он наклонился ко мне, и его губы коснулись моих, нежно целуя. Они были очень мягкими в отличие от губ Зафири. Разница была очевидной. Поцелуй Зафири можно было сравнить с жадностью человека, умирающего от жажды, который, наконец, припал к живительному источнику. Его поцелуй был алчным, почти болезненным. В нём не было нежности, но именно это желание будило во мне демонов страсти. Поцелуй же Даймонда был умелым. Его дарил человек, который знал, как обращаться с женщиной и подарить ей удовольствие. Но моё сердце молчало. Оно не билось в бешеном ритме, не сводило с ума. Могу ли я предать сердце? Ох, что же я делаю? Возможно, я пожалею об этой не случившейся ночи… Поставить на карту всё? Да! Я легонько оттолкнула принца Даймонда и прошептала: — Ваше Величество, я знаю, что поступаю ужасно, но… но я не могу вам принадлежать ни телом, ни душой. Принц Даймонд уставился на меня непонимающим взглядом: — Вы это серьёзно, госпожа Кристалл? Сейчас не очень подходящее время для шуток… — Я вовсе не шучу… я люблю другого… — То, чем мы с вами будем заниматься, никак не связано с вашей личной любовью. Когда девушка входит в эти покои, она оставляет все чувства за порогом, кроме одного — надежды мне угодить! — сказал он резко и высокомерно. — Я осознаю… — Вы НЕ осознаете! Вы, Кристалл, или слишком храбры или непомерно глупы! И я бы не назвал ваш поступок храбростью… — Есть три вида храбрости, Ваше Величество. Не осознающая последствия, осознающая последствия, но пересиливающая и храбрость от знания… — И какая же из них ваша? — Принц Даймонд скрестил руки на груди. — От знания. От знания того, что я люблю другого мужчину и готова рискнуть своей жизнью ради этой любви… — И кто же этот счастливец, который заморочил вам голову настолько, что вы решили рискнуть своей головой и положением своих сестёр? — Ваш брат… принц Зафири… Его лиловые глаза расширились на минуту, потом он расхохотался. — Вот этого, моя милая, быть не может. Мой брат ненавидит вас. Он никогда не полюбит ни одну из Мегрэ! — Это правда, что он ненавидит… но на краткий миг он доказал, что может испытывать чувства далёкие от ненависти. Я живу этой надеждой… — Ваша надежда не оправдается никогда. Дайте угадаю: он потерял голову, когда увидел вашу красоту, но оттолкнул, когда узнал КТО вы? — Да… откуда вы знаете? — Я лишь предположил. Вы очень красивая молодая девушка, способная вызвать невероятное желание обладать вами, но сердце моего несчастного брата навеки отдано другой! Мне показалось, будто выключили свет. В глазах резко потемнело, а из груди вырвался стон. Сердце сжалось от внезапной боли. Слёзы покатились по щекам. Другой? Он любит другую? — Да, к сожалению, это так… — Кто она такая? — прошептала я, проглатывая рыдания. — Её звали Аметист. Она была прекраснейшей девушкой. Медовые волосы и чистые аметистовые глаза. Госпожа Пирит пытается копировать её внешность по части волос, но как-то не особо удачно… — Вы сказали — была? — Да, она умерла. Она погибла в кровавой схватке с кланом Мегрэ. — Ничего не понимаю… — Её фамилия Мао. Она была единственной внучкой Дариуса Мао — наставника принца Зафири. Он с детства был в неё влюблён, и все думали, когда принц и Аметист войдут в брачный возраст, они поженятся. После её смерти его как будто подменили. Он заперся с её телом в своей комнате и не разрешал произвести захоронение несколько дней. Нам пришлось сломать дверь и вытаскивать его силой, а тело Аметист придать земле. Зафири пролежал семь дней в горячке, потом он несколько месяцев не разговаривал. Когда стало легче, он надел кожаные перчатки и не снимает их по сей день, особенно когда занимается любовью. Зафири считает, что прикасаться голыми руками он мог только к Аметист, а остальные женщины — грязь, нужная лишь для удовлетворения его сексуальных инстинктов, но не достойная её памяти, которая заключается в прикосновении. Это своего рода психическое отклонение, которое он получил после пережитого шока. — Но причём здесь я и смерть Аметист? Я же её не убивала! — пожала плечами я. — Вы — нет, но при дворе считают, что ваша семья замешана в этом, так как вы враждовали с кланом Мао. Поскольку виновные так не были найдены, вашу семью обвинили по умолчанию, хотя я считаю, что это дело очень тёмное… ведь в живых не осталось ни одного свидетеля той резни. — Я не знаю, что произошло тогда, но одно я знаю точно: моя семья никогда бы не опустилась до убийства. К тому же, КАК погибшие могут быть убийцами? Неужели принц Зафири не понимает таких очевидных вещей? Принц устало вздохнул. — Поймите, Кристалл, мой бедный брат пережил сильнейший стресс в своей жизни. Мы боялись, что после всего случившегося он навсегда потеряет связь с реальностью и перестанет быть адекватным. Его психика расставила очень чёткие позиции, чтобы как-то объяснить себе и выжить: Мегрэ враждовали, Мегрэ — враги. Он больше не способен испытывать чувство любви к женщине. Оно всё осталась с Аметист… — Я этому не верю… — Вы путаете страсть с любовью. Вы ещё молоды и не знаете жизни. Я рассказал вам всю правду о моём брате, потому что вижу, что вы готовы разрыдаться прямо сейчас. Мне очень жаль вас и ваших чувств… Мой брат никогда не сможет ответить вам взаимностью. — Но в тот краткий миг, когда он не знал кто я, принц был со мной без перчаток… — Что?! Не может этого быть! — глаза Даймонда расширились от удивления. — Да, это так. Я не обманываю вас… поэтому верю, что наше счастье возможно… Принц Даймонд молчал, внимательно разглядывая моё лицо. — Как странно… — начал он задумчиво после длинной паузы, — вы — полнейшая противоположность Аметист… Она была неземной феей… мечтой, а вы очень земная и горячая… похожи на обольстительную ведьму. Под кожей у вас горит огонь, который заставляет мужчину хотеть вас обычной грешной любовью… Неужели мой брат не сможет устоять? Любопытно будет поглядеть... — Я верю в это… — ответила я тихо. — Я боюсь лишь одного, что из-за моего нынешнего положения вашей любовницы, он может всё не так понять… — Но если вы перестанете иметь статус моей любовницы, вы тогда не отвертитесь от обряда Первой Ночи. Если вы не будете принадлежать мне, то в этом случае любой другой мужчина может купить право обладать вами. И это может быть вовсе не молодой юноша с прекрасным телом. Таков обряд для любой из девушек, пребывающей ко двору, вошедшей в брачный возраст. Традиции нашего народа всегда соблюдаются — это закон. Если ваша первая ночь не принадлежит правителю, вы должны отдать себя одному из других мужчин… как же вы собираетесь сохранить себя для моего брата, если он оттолкнёт вас? — Я готова рискнуть и этим… может до обряда что-нибудь изменится… Принц фыркнул. — Я поражаюсь вашему упрямству! — Это не упрямство, Ваше Величество. Это шёпот моей души… это музыка… я чувствую, как будто наши души связаны, и Зафири зовёт меня… Это похоже на тонкий луч света протянувшийся куда-то во тьму… Это вера, нет — больше, чем вера, что наше счастье возможно… Принц с удивлением посмотрел на меня. — Я понял вас… — сказал Даймонд тихо. — Почему? Я же всего лишь высказала свои странные и сбивчивые мысли… — Я испытываю тоже самое, что и вы… я вижу луч и слышу музыку… иногда ощущаю присутствие моей богини с голубыми бездонными глазами и светлыми косами… она ждёт меня где-то далеко на краю Вселенной… возможно в другом времени и пространстве… поэтому я верю вам и отпущу вас назад в вашу тёплую постельку. — Я могу… — Да, вы можете спокойно идти. Завтра вы переедете в другие апартаменты. И у меня просьба: не болтайте никому о нашем разговоре, даже сёстрам. Всё, что происходит в этой комнате, остаётся здесь навсегда. Принц повернулся ко мне спиной, взял со стола гитару и заиграл грустную мелодию из песни об Алхимике и Танцовщице Храма Луны. Мама часто пела эту старинную и грустную балладу о любви перед сном. Мне хотелось поблагодарить принца, но я не решилась. Он унёсся далеко в свои мысли и грёзы о той, которая ждала его где-то далеко. Я вздохнула и тихонько вышла из комнаты.