The Midnight Sky

Множество историй, как и большинство сказок, начинается с фразы «Давным-давно», но не моя. Моя история началась с конца, который был не совсем Концом (п/п: The End). Всё началось с Завесы, но не простой Завесы: Завесы Смерти. Она не было чем-то необычным — каменная арка в середине возвышения, расположенного в центре пустой комнаты, — и если бы не шёпот, который исходил из жидкости, похожей на воду и создавшей завесу, её можно было бы легко проигнорировать. Сама комната называлась Комнатой Смерти — оглядываясь назад, можно сказать, что сражаться с Пожирателями Смерти в комнате с таким названием означало напрашиваться на неприятности, — поскольку сама Завеса когда-то использовалась для казни бесчисленного количества людей. Хаос был единственным реальным способом описать то, что произошло дальше. Всё произошло так быстро. Некогда пустая комната превратилась в зону боевых действий. Краем глаза я увидел Джинни, слегка прихрамывающую рядом с Невиллом, одна его рука бесполезно висела на боку, а Луна поддерживала его за спину своей рукой. Гермиона была рядом с Роном, в её глазах горел огонь, который я никогда не видел раньше, оба выглядели потрепанными, но полными решимости. Они не должны быть здесь, прошептала часть моего разума, прежде чем Беллатрикс завладела всем моим внимание. Дуэль была короткой, но, казалось, продолжалась вечно, прежде чем Орден внезапно наводнил комнату, а вместе с ними и Сириус. Сириус, который даже не колебался, когда встал между мной и угрозой. Это было по-своему странно, до сих пор я всегда ожидал, что столкнусь с опасностями самостоятельно, но теперь появился кто-то, более чем готовый сделать это вместо меня, но при всей его силе, Сириус имел один главный недостаток. Он никогда не сможет соответствовать своему тезке. Сириус Блэк никогда не мог быть серьёзным человеком, даже в битве не на жизнь, а на смерть. «Давай, у тебя получится лучше». Глаза Беллатрикс вспыхнули яростью, но глаза Сириуса не переставали смеяться. Иногда я сомневаюсь, что он когда-либо видел приближение заклинания. Это был чистый инстинкт, который заставил меня оттолкнуть всё ещё смеющегося мужчину с пути заклинания Беллатрикс только для того, чтобы оно попало прямо мне в грудь. Раздался резкий треск, и один только удар сбил меня с ног. Я так и не достиг земли. Вместо этого, тело заполнило чувство онемения, забирая любую боль, которую заклинание могло вызвать. Я слышал голоса, шепчущие на ухо, когда меня поднимало всё дальше от земли и глубже в завесу. Тишина наполнила комнату, все с испуганными или ошеломленными лицами повернулись, чтобы увидеть происходящее, даже Сириус. Последнее, что я видел на лице мужчины, — смех, переходящий в безусловный ужас. Темнота поглотила моё зрение, когда его голос пронзил тишину. «Гарри!» Это должно было случиться. Все знали, что тех, кто вошёл в завесу, ждёт только Смерть, и, честно говоря, я полагал, что заслужил это. Моё безрассудство, моя глупость, привели тех, кто доверял мне, в ловушку. Я проигнорировал инстинкты в пользу веры снам и видениям. Я должен был поступить по-другому. Может быть, воспользоваться двусторонним зеркалом, подаренным Сириусом, вместо того, чтобы слушать Кричера, — который, как я знал, ненавидел Сириуса и меня, — и бросаться в бой без задней мысли, не говоря уже о плане. Теперь это не имело значения. Я был в самом конце. История Гарри Джеймса Поттера закончилась. Вернее, так должно было быть. В какой-то момент я просто плыл в темноте, а в следующий последовал резкий рывок в том, что, по ощущениям, было моим существом, прежде чем ослепительный свет затопил мое зрение вместе с ощущением свободного падения. У меня даже не было времени закричать, когда я стремительно полетел вниз, на заснеженную землю. Честно говоря, я не помню удара об землю — это было, вероятно, к лучшему — скорее всего, удар вырубил меня мгновенно, но помню, что просыпался от ощущения, что меня несут в чьих-то руках. Должно быть, я ударился головой при падении, так как даже не подумал вырываться из тёплых рук или хотя бы закричать, как поступило бы большинство детей в таких случаях.

***

Смерть. Она становилась привычным фактором в жизни его Лорда. Старший сын Лорда умер всего год назад. Второй сын Лорда умер шесть месяцев назад. Его Леди умерла во время родов, а сам ребёнок родился мёртвым, всего месяц назад. Теперь Лорд умирал, и семья Вихтенштайн наверняка погибнет вместе с ним, поскольку наследников, которые унаследовали бы поместье и власть лорда, больше не было. Это были мрачные времена, даже восьмилетний Джагер видел это, и Лорд постепенно погружался в отчаяние. Потеряв надежду, Лорд погрузился в чёрную магию, надеясь, что она даст ему наследника. Хотя он не говорил об этом в слух, Джагер был уверен, что Лорд впадает в безумие. Мужчина отказывался есть, спать или даже выходить из своего кабинета, и когда он, наконец, вышел, Джагер наполовину пожалел об этом. Его лорд разглагольствовал и бредил о каком-то ритуале и о том, что им нужно немедленно отправиться в Англию. Именно там Лорд привел их в деревню и провел ритуал, который потребовал покрыть добрую четверть мили заснеженной земли кровью, — Джагер изо всех сил старался не думать о том, откуда Лорд взял столько крови, и о внезапно уходе на покой нескольких других слуг, — прежде чем заговорить на языке, который темноволосый мальчик не узнал. Был ли это вообще язык или простая тарабарщина? Они, должно быть, простояли там целый час, прежде чем Лорд замолчал. Тишина повисла в ночи, но, казалось, ничего не происходило, и чем дольше она длилась, тем крепче становилась хватка Лорда на дневнике, из которого он читал слова. Он видел, как другие слуги переглядывались, молча побуждая одного из них заговорить или сделать шаг вперед, но когда слуга — Габриэль, если он правильно помнил, — открыл рот, казалось, само небо раскололось. Он не мог найти других слов, чтобы описать то, как звездное небо расступилось, представляя водоворот багряного и пурпурного с оттенком черного, прежде чем что-то вроде звезды упало из разлома — может быть? — навстречу земле. Волнение было ясно видно в глазах Лорда, когда тот приказал им следовать за ним. Даже по приказу Лорда, многие этого не сделали — не захотели — вместо этого предпочли переглядываться друг с другом, как будто молча пытались заставить другого пойти первым. В конце концов, именно Джагер без колебаний выполнил приказ Лорда. Он не был уверен, почему — может, ему следовало сбежать, как другие, — но что-то его остановило. Земля содрогнулась вдалеке, звезда, без сомнения, наконец достигла Земли.

В тот момент, когда они достигли кратера, никто не осмелился войти в дымящиеся руины, которые когда-то, несомненно, были полем, даже Лорд. Когда тот приказал кому-то пойти первым, слуги переглянулись и отступили на шаг, все, кроме него. Он не мог отступить — просто не мог. Чувство вернулось, почти крича: что-то важное ждало его внутри руин. Поэтому он шагнул вперёд и отбросил осторожность, когда вступил в кратер Именно там, на дне, он нашёл то, что искал, и единственное, что Джагер понял наверняка: Это была не звезда. Вместо этого на дне кратера лежал без сознания ребёнок с растрепанными чёрными волосами и бледной кожей, очень похожий на его Лорда. Сам ребёнок выглядел не старше одного, может быть, двух лет. Слишком маленький, слишком хрупкий. Было ли это результатом безумия Лорда? В конце концов, это не имело значения, ребенок был тем, на поиски кого толкало чувство в спине, так что он не мог оставить младшего там — помнил, что Лорд ожидает, что он вернётся с чем-то. Ребёнок не пошевелился, когда он поднял его — он был слишком лёгким — и наполовину спрятал младшего под плащ, чтобы укрыть от непогоды. И только когда они почти выбрались, Джагер почувствовал, как ребенок подает признаки жизни, и взглянул вниз, позволяя своим золотым глазам встретиться с чистыми изумрудами. Что-то было в этом взгляде — что-то, что Джагер не смог объяснить, даже если бы Лорд приказал, — хотя это не было неправильным, а скорее напоминало о доме. В тот момент, когда они покинули кратер, Лорд появился рядом с ним и тут же с широкой улыбкой выхватил младшего из его рук. «Добро пожаловать домой, Бермуда. Бермуда фон Вихтенштайн». Лорд улыбался, стремясь выглядеть счастливым, но, учитывая его нынешний забрызганный кровью вид… Его Лорд выглядел более безумным, чем взволнованным. Только что окрещенный Бермудой, казалось, согласился с этим утверждением, потому что секунду спустя малыш закричал изо всех сил. Джагер ни в коей мере не винил младшего.

Меня похитил сумасшедший. Это были мои первые мысли при встрече с Фолькмаром фон Вихтенштайном, хотя в мою защиту он был забрызган тем, что, как я подозреваю, было кровью, и ухмылялся так, что Беллатрикс казалась вменяемой. Я попытался заговорить, но слова, казалось, не хотели сформировываться в данный момент, и я был слишком мал, чтобы действительно пнуть человека, поэтому я сделал единственное, что мог в моей ситуации: Я кричал о «кровавом убийстве», — поскольку был совершенно уверен, что человек, державший меня, совершил кровавое убийство совсем недавно, — пока меня не передали, как горячую картошку, обратно в объятия единственного, с кем я чувствовал себя в достаточной безопасности. Я слышал, как они быстро говорили по-немецки, хотя все, что я действительно мог понять, это пара слов, таких как: Отдых ... Осмотр ... Воспитатель ... и Джагер. Ничто из этого не имело большого смысла без контекста, хотя, видя, как тот, кто держал меня, внезапно обратил внимание на последнее слово, у меня возникло ощущение, что его звали Джагер. Ну, наименьшее, что я могу сделать, запомнить имя, в конце концов, этот Джагер кажется единственным здравомыслящим человеком здесь, кроме меня.

***

Маленький Лорд не прожил с ними и месяца, Лорд решил, что пришло время другим дворянам встретиться с его Наследником. По мнению самого Джагера, было еще слишком рано, но что он знал о диктатуре лордов и их потомков? Он был всего лишь слугой — даже если он пользовался благосклонностью из-за привязанности Маленького Лорда — представителем другого класса, который с успехом можно было считать другим миром. Единственная причина, по которой ему было позволено заглянуть в их мир, — Маленький Лорд, который, как был уверен Джагер, намеренно раздражался каждый раз, когда оказывался более чем в десяти футах от него. В конце концов, никто не переходил от плача слез, похожего на водопад, к дьявольской улыбке, если он действительно испытывает те эмоции, которые проявляет, особенно, когда это маленький ребёнок. И все же Бермуда, казалось, превратил это в искусство. Это была одна из причин, по которой Джагер тайно подозревал, что у малыша более высокий уровень интеллекта, чем он показывал, и поэтому никогда не разговаривал с другим, как с обычным ребенком: в этом не было необходимости. Жаль, что никто другой, похоже, не замечал этого, возможно, если бы всё было наоборот, Бермуда смог бы терпеть их присутствие немного дольше, чем обычно. Подняв младшего, Джагер позволил своему взгляду встретиться с изумрудами другого. «Сегодня у вас вводная вечеринка. То, как ты поведешь себя сегодня, отразится не только на тебе, но и на Доме Вихтенштайнов и тех, кто называет его стены домом. Так что постарайся вести себя как Лорд». Изумрудные глаза задержали золотой взгляд ещё на мгновение, прежде чем Маленький лорд медленно кивнул головой. Вечеринка затянулась до полуночи. С самого начала было ясно, что многие пришли только для того, чтобы оспорить право новонайденного Наследника. Многие, без сомнения, не верили, что малыш ребёнок Лорда, — в конце концов, все знали, что его жена умерла за несколько месяцев до того, как объявили о рождении ребенка, — но некоторые из зарождающихся планов были прерваны, когда увидели ребёнка, по крайней мере годовалого, с тёмными волосами Лорда и глазами умершей Леди. Если бы он не знал правды, то сам Джагер, возможно, попался бы на уловку, придуманную Лордом, когда тот объявил, что рождение ребёнка держалось в секрете из соображений безопасности, на которых настояла его ныне покойная жена. В конце концов, она уже потеряла двух сыновей при крайне сомнительных обстоятельствах. Что может быть лучше для обеспечения безопасности младшего, чем убедиться, что о нём не знают посторонние? Тем не менее, это не избавило от расчëтливых или насмешливых взглядов, поскольку некоторые из гостей, без сомнения, начали совершенствовать свои схемы. У Джагера не было никаких сомнений в том, что многие девочки приемлемого возраста скоро приедут в гости, или что другие, желающие использовать своих сыновей для установления связей, будут обивать их пороги в ближайшие годы — если они даже будут ждать так долго. На протяжении большей части вечеринки Джагер держался в тени, подальше от посторонних глаз, не отводя взгляда от Маленького Лорда, который продолжал злобно смотреть в спины гостей, но невинно улыбался, как ангел, когда они обращались к нему. И только когда высокие напольные часы пробили два часа после полуночи, Джагер позволил себе выйти из тени и забрать Маленького Лорда, у которого глаза блестели от почти очевидного желания убить следующего человека, которому посчастливится ущипнуть его щеки или который попытается заговорить с ним.

Джагер — ангел. Мне всё равно, что говорят другие, Джагер — ангел, посланный из Жемчужных Врат Небес. Если бы мне пришлось сидеть там и слушать бессмысленные разговоры или женщины с ногтями, которые следует классифицировать как когти, ещё раз ущипнули мои щёки, я бы совершил геноцид. На самом деле я был в середине планирования свершения подобного действия, находясь в теле малыша, когда Небесный Ангел налетел, чтобы спасти как мое здравомыслие, так и будущих, — пребывающих пока в неведении — жертв. Я наполовину слушал, как Джагер говорил что-то успокаивающим тоном, пока старший нёс меня в нашу комнату, и пытался сопротивляться желанию заснуть на месте. Это было непросто, Джагер всегда был тёплым, а его тон спокойным и плавным до такой степени, что я был уверен, что он сможет приручить разъярëнного дракона с его помощью.

. . . .

Спасибо за прочтение этой главы.