The Midnight Sky

«Джагер, я думаю, что-то не так». Золотые глаза взглянули вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькая фигура падает на мраморный пол, устрашающе похожая на марионетку, у которой внезапно оборвали нити. «Бермуда!»

Лично он не желает здесь находиться. Он должен быть у постели своего Лорда, — он сильнее всего не желает быть здесь, — но его Лорд болен чем-то, что он не мог определить, и он знает Джека достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что рыжий не сможет справиться с тонкой миссией — кашлять, похищением, кашлять, — по спасению жизни, не говоря уже о жизни Лорда Бермуды. Таким образом, не имея другого выбора, Джагер был вынужден оставить заболевшего Лорда на попечение Урагана, если желал выследить мага, который имел не только Пламя. Это была трудная задача, Магия и Пламя, очевидно, не очень хорошо сочетались — если оба были активны, Магия либо раздирала носителя на части, либо заставляла его медленно терять рассудок — но время от времени появлялся волшебник или несколько, способные овладеть обоими дарами, сохраняя при этом здравомыслие. Такие люди уже были редкостью, но волшебники, которые знали о мафии, — в конце концов, было бы неразумно нарушать собственный Закон — встречались ещё реже. И всё же Джагер очень упрям. Именно из-за этого упрямства мужчина с золотыми глазами преследовал убегающую фигуру по тёмным улицам Парижа. Сэмюэл Лонгботтом — отправился в Париж в отпуск, хотя только сейчас он по-настоящему начинал сожалеть о принятом решении — опытный волшебник-медик и Солнце, имевший опыт работы с мафией в прошлом. Ему нравилось считать себя хорошим человеком; он был добрым и хорошо воспитанным, он спасал жизни — как магов, так и обычных людей, — не ожидая и не прося ничего взамен, и всегда был готов протянуть руку помощи в случае необходимости. Так почему же он убегал от Виндиче глубокой ночью в Париже — Городе Любви — из всех мест? Уголком голубых глаз мужчина уловил вспышку стали всего за несколько мгновений до того, как цепь обвилась вокруг его ног, у Сэмюэля даже не было возможности испуганно закричать, прежде чем цепь дёрнули, и он упал вниз, в чёрную бездну, которой, как он был уверен, не было несколько минут назад. Если бы его спросили, Сэмюэль никогда не смог бы объяснить, как это было возможно: в одно мгновение он находился на замерзших улицах Парижа, а в следующее — ударился лицом о пол в тёмной спальне. Мгновение спустя тот же Виндиче, который преследовал его, материализовался рядом с ним. «Сэмюэл Лонгботтом, требуется ваша помощь. Если вы скажете хоть слово о том, чему стали свидетелем в этих стенах, вы обнаружите, что они превратятся в ваш постоянный дом». Если они так просят о помощи, Сэмюэл боится думать о том, что должно произойти, если они почувствуют необходимость потребовать её. Комната, как он сначала и подозревал, и оказалась спальней. В личном смысле она казалась довольно пустой — стул у камина, тумбочка и огромная кровать — единственные вещи в комнате, но, по его мнению, мебель была выбрана больше из практических соображений, чем из личных предпочтений. Виндиче игнорировал его, пока не подошёл к кровати и отодвинул шёлковую занавеску, чтобы голубые глаза могли заглянуть внутрь. «Исцели его». Первая мысль, когда он увидел спящего на кровати, была такая: «О, Боже, они размножаются». Под шелковыми одеялами лежал ребёнок — не старше двух лет. Хотя более важно то, что кровать занимал малыш Виндиче. Медленно испуганные голубые глаза устремились к существу — он почти чувствовал злобный взгляд из-под повязок — стоящего рядом с ним. Это был отец, не так ли? «Исцели его». Виндиче повторяется, только на этот раз Сэмюэл может услышать невысказанное: «Или умри, пытаясь». Едва слышно сглотнув, голубые глаза метнулись к маленькой фигурке на кровати. Он собирается умереть здесь, не так ли? Когда ещё один Виндиче выскальзывает из тени рядом с постелью больного, это нисколько не помогает Сэмюэлю успокоиться. «Мне нужно будет снять бинты...» «Нет». «Послушайте, мне нужно снять их, чтобы вылечить его… — Это был мальчик? Был ли у Виндиче вообще пол? — Иначе я не смогу увидеть повреждения в полной мере…» «Бинты снимать нельзя. Найдите другой способ». Ни за что на свете Джагер не позволил бы кому-либо раскрыть личность его Лорда. Если бы это произошло, распространение информации и последующий хаос лишь вопрос времени. Они наблюдали за ним, — всегда наблюдали до такой степени, что Сэмюэл был уверен, что они никогда не спали, — молчаливые невидимые глаза, следящие за его спиной, когда он усердно работал от заката до рассвета, не желая оставлять своего пациента, по крайней мере, пока болезнь не пойдёт на убыль. Ему казалось, что он ступает по тонкому льду, едва преодолевая опасности, которые с радостью затащили бы его в ледяные воды внизу. С самого начала было очевидно, что они ему не доверяли, но всё ещё нуждались в нём, и на данный момент этого казалось достаточно.

***

Ему кажется, что он задыхается, лёгкие словно наполнены бушующим жаром и выдыхают столь необходимый кислород. Его лёгкие словно сшиты из горящих лохмотьев, и каждый — мучительный — вдох, медленно расширяет их дальше, чем следовало бы, что, в свою очередь, медленно разрывает лёгкие на куски. Поэтому он засыпает, заставляя свой разум погрузиться в сон настолько глубокий, что он ничего не чувствует, но то и дело просыпается. Бермуда уверен, что в эти короткие моменты ясного сознания видит галлюцинации. В конце концов, Невилл Лонгботтом ещё не родился — не говоря уже о том, чтобы быть старше его, — и в последний раз, когда Аркобалено Мрака видел застенчивого гриффиндорца, больше хотел стать профессором, чем доктором. Заманчиво хотелось протянуть руку и схватить мужчину, чтобы убедиться, что он реален, а не иллюзия, но ему не хватало силы даже поднять руки. Поэтому он наблюдает за другим в течение коротких промежутков времени, пока тьма не настигала снова. «Ему когда-нибудь в жизни делали прививку?!» Даже когда его разум тускнеет, Бермуда слышит голос Джагера, шепчущего слишком тихо, чтобы он мог его понять. Всё, что он говорил, похоже, не нравилось Целителю — Целителю Невиллу (?) — ни в малейшей степени. «Забудьте, что Виндиче полны шинигами, вместо этого они, очевидно, полны идиотов!» Когда Бермуда снова проснулся, он был почти заключен в тюрьму двумя своими Хранителями-предателями под предлогом «это для вашего же блага, Лорд Бермуда». Действительно постельный режим.

***

Джотто был ходячим магнитом для неприятностей. Казалось, каждый раз, когда Виндиче поворачивались спиной, Примо Вонгола попадал в самое сердце какого-либо бедствия или катастрофы, — Бермуда мог поклясться, что блондин делал это специально, — и если нет, то этот мужчина обязательно был одной из их причин. Итак, когда сопляк пошёл и дал клятву Примо Шимону, Козарту, Аркобалено Виндиче просто знал, что клятва однажды станет причиной бесчисленных головных болей. Так что оставаясь маленьким пациентом, чиби с изумрудными глазами велел Джагеру отвести к тем двоим, и прямо прояснил: тот, кто нарушит клятву, — о чём будет судить тот, кто проиграет битву, если она произойдет, — проведёт остаток жизни в Вендикаре. Джотто, этот нахальный негодяй, просто улыбается, как будто они оказали ему величайшую честь, прежде чем ушёл. На мгновение оба Виндиче застыли в тишине, пока Джагер не заговорил. «Я даю им столетие, пока они не забудут свои клятвы и не вцепятся друг другу в глотки». На столетие больше, чем им дал бы Бермуда. В конце концов, Примо Вонгола жил, чтобы загонять их на метафорическую стену; часть Аркобалено Виндиче ненадолго задается вопросом, так ли себя когда-то чувствовал Снейп. Если да, Бермуда задолжал мужчине подарочную корзину, полную высококачественного алкоголя, — и, возможно, билеты первого класса на круизный отдых — за то, что пациенты не задушили его голыми руками. Позже, когда они вернулись в Вендикаре, на них напал чрезмерно энергичный Джек, который клятвенно утверждал, что в канализационной системе завелось какой-то синеволосый болотный монстр. Синхронно Джагер и Бермуда обменялись взглядами, прежде чем младший вздохнул со своего места на плече мужчины с золотыми глазами. «В моем офисе есть качественный алкоголь». Джагер не нуждался в большей мотивации, чтобы открыть червоточину прямо на месте; он слишком трезв, чтобы справляться с выходками Джека всего через несколько мгновений после того, как разобрался с Примо Вонголой. Бермуда — несмотря на все его заботы о Джеке — не мог не согласиться.

***

«Мы оставим его». Уже не в первый раз за неделю Джагер подавил желание побиться головой о ближайшую стену. Его Лорд, его возлюбленный и нежный Лорд, каким-то образом сумел найти другого заблудшего, — несмотря на то, что он просто отправился на прогулку по замерзшей пустоши, — чтобы привести его домой. Видимый золотой глаз Джагера переместился с Аркобалено Грозы, который, несмотря на одеяло, был почти таким же синим, как его волосы, на своего Лорда. «Нет». Почему Бермуда никогда не мог привести домой обычного бродягу — кошку, собаку, чёрт возьми, даже волка — вместо каждого маньяка, с которым он пересекался и который ему приглянулся. «Джагер, мы...» «Точно нет». Им не нужен ещё один Джек, поскольку, по мнению Джагера, одного было более чем достаточно. «Но…» «Нет». «Пожалуйста…» «Мне очень жаль, Лорд Бермуда, но мой ответ не изменится». «Джаг…» «Бермуда, вы не можете это оставить». Игнорируя Аркобалено Грозы, ощетинившегося из-за того, что его обозначили как «оно», Джагер сохранил твёрдую решимость. Золотоглазый мужчина всё ещё страдал — бесконечные кошмары преследовали его, бодрствовал он или спал, — с последнего раза, когда он позволил себе снисхождение. «Я сформировал с ним узы Хранителя». Тишина заполнила комнату, прежде чем смертельное намерение обрушилось на синеволосого мужчину, пытаясь погасить его жизнь, и прозвучал ледяной голос. «О, это все? Не волнуйтесь, Лорд Бермуда, я знаю, как освободить вас от ограничений», — Алехандро не смог сдержать страх, который охватил его, когда цепь материализовалась в забинтованных руках самого высокого Виндиче. Только чистый инстинкт позволил синеволосому чиби вовремя упасть на пол, избегая удара цепи, превратившей стену в щебень, а не его шею. Медленно тёмные глаза посмотрели вверх — если Алехандро спрашивали, он всегда клялся, что видел багровое сияние, исходящее из-под бинтов, — прежде чем Виндиче сделал к нему на шаг, снова замахиваясь цепью. Алехандро не был трусом и всегда считал, что лучше противостоять страху лицом к лицу, но он также не был дураком. Поэтому Аркобалено Грозы сделал единственное, что мог: бросился бежать, как будто Гончие Аида преследовали его по пятам. Джагер, не колеблясь, последовал за убегающим, когда Аркобалено оставил Бермуду в одиночестве в разрушенной комнате. Аркобалено Мрака потребовалось мгновение, чтобы точно определить, что произошло, и изменить свой голос. «Джагер! Не убивай моего Хранителя!» Бермуда бросился за ними, надеясь помешать Джагеру убить своего недавно обнаруженного Хранителя Грозы, прежде чем у него когда-либо появится шанс познакомиться с ним. Эхо смеха Джека не помогало.

***

Алехандро уверен, что если бы кто-нибудь из других Аркобалено видел его в этот момент, — съежившегося в темноте маленькой уборной, — они бы никогда больше не воспринимали его серьёзно. Если бы они сразу не — высмеяли его — отреклись от него. Не тот момент, которым он может гордиться, — что синеволосый мужчина признавал, учитывая, что Виндиче, намеревающийся разорвать его на куски, бродил по залам Вендикаре, — но у Аркобалено было не много вариантов. Не было ничего постыдного в признании того, что кто-то был превзойден и нуждался в тактическом отступлении, даже если был вынужден прятаться в чулане. У него всё ещё были гордость и жизнь, — Аркобалено Грозы сомневался, что он бы ушел, если бы этот «Джагер» поймал его, — так что он не потерял ничего важного. До тех пор, пока никто никогда не узнает об этом моменте, — и, следовательно, никогда не сможет о нём рассказать, - с ним всё будет в порядке. «Кекеке, я вижу, ты встретился с Джагером». Синеволосый чиби всегда будет отрицать крик, сорвавшийся с его губ, когда повернулся к источнику голоса только для того, чтобы обнаружить рыжего Виндиче. Боги ненавидели его, не так ли? «Успокойся, маленький Аркобалено, я не кусаюсь... Часто». Повязки на лице Виндиче, казалось, слегка сдвинулись — ровно настолько, чтобы Алехандро был уверен, что под ними прячется убийственная улыбка, — когда Аркобалено Грозы почувствовал, как вся жизнь утекает с его лица. «Кекекеке, — смех Виндиче звучал так, словно принадлежал сумасшедшему, отчего волосы на шее Аркобалено Грозы встали по стойке смирно, услышав его. — Добро пожаловать в Вендикаре, маленький Аркобалено. Оставайся. В конце концов, — убийственная улыбка, казалось, превратилась в ужасающую, когда голос рыжего Виндиче потемнел, — ты никогда не уйдешь». Джек не мог не услышать треск, когда внезапно оказался в одиночестве в чулане, дверь которого резко распахнулась в том месте, откуда маленький Аркобалено сбежал со скоростью, которую можно было бы назвать только «скоростью света». «Кекеке!» Алехандро — слыша смех, доносящийся из пустых залов позади — не может не задрожать, пока спасался бегством; в его уме нет никаких сомнений, что он добровольно сошёл в ад, и что он должен освободить себя и своё небо как можно быстрее, иначе в конечном итоге они окажутся в ловушке на всю вечность. Бермуде потребовались некоторые усилия — и много алкоголя — чтобы успокоить другого Аркобалено на достаточно долгое время для полноценного объяснения, чтобы синеволосый чиби мог принять информацию. Тем не менее, Алехандро настороженно косился на Джагера и Джека краем глаза — и отказался проживать в пределах десяти футов от обоих — в ближайшие месяцы. Аркобалено Мрака хотел бы сообщить Алехандро, что тому не о чем беспокоиться, но... «Я не должен лгать», а произнести эти слова было бы не чем иным, как наглой ложью. Им требуется время, но Джагер в конце концов прекращает попытки убить Алехандро каждый раз, когда другой поворачивается спиной — только для того, чтобы щит Пламени Мрака Лорда Бермуды защитил другого, — и, когда у золотоглазого мужчины немного больше времени, он действительно наслаждался компанией Хранителя Грозы. В конце концов, появился кто-то не только умный, но и умеющий должным образом заботиться о его Лорде. Хотя Джагеру потребуется немного больше времени, чтобы привыкнуть — не говоря уже о том, чтобы принять, — к «пряничным куклам».

***

Они опоздали. Несмотря на всю их осторожность и тщательное планирование, Шахматноголовый победил — решил нанести удар в тот момент, когда они отвернулись, — в конце игры. Медленно Бермуда передвигает ноги вперёд, пока проходит мимо обугленных трупов, бывшие «I Prescelti Setteof» этой эпохи. Джагер не издал ни звука, — хотя его разум с ужасом понимает, что это не первый раз, когда его Лорд вблизи и лично наблюдает за подобной сценой, — пока тот шёл к одному конкретному трупу с тёмно-синими волосами. Ужасающее зрелище — плоть, лишённая костей, оставившая всё, от мускулов до органов, видимыми миру, и широкие остекленевшие глаза, смотрящие на них, — но всё же, несмотря на обезображивание, Джагер узнает Алехандро с поразительной лёгкостью. Как он мог не узнать? Бермуда безмолвен, как могила, когда опускается на колени рядом с трупом, маленькая рука легла на то, что осталось от груди Грозы, прежде чем Аркобалено Мрака снова разрывает собственные Пламя, Магию и Душу. Джагер не мог не смотреть в упор, когда бушующий ад разгорается в мертвых глазах. Так вот как его Лорд вернул их. «Джагер, понесёшь его. Мы наложим бинты в Вендикаре». Разрыв закрывается всего за несколько мгновений до того, как туристы натыкаются на шесть из семи обугленных тел, когда-то образовавшие «I Prescelti Setteof». Несмотря на все усилия, ни один из трупов так и не удалось идентифицировать должным образом. Мафия потратила годы на поиски пропавших Аркобалено, но так и не смогла обнаружить надёжных зацепок — хотя появилось множество теорий тайного заговора — того, что случилось с Семью Сильнейшими. В затемненных залах Вендикаре Алехандро проспал неделю, прежде чем внезапный крик возвестил о пробуждении синеволосого мужчины.