The Midnight Sky

«Есть вещи хуже смерти». «О, и что это?» «Попробуйте быть восемнадцатилетним парнем с бушующими гормонами, запертым в теле младенца на сотни лет». «Кекеке! Хороший вариант». «...» «Ты серьезно. Что боги имеют против тебя?» «Если бы я знал».

Бермуда почувствовал на себе взгляд тёмных расчётливых глаз, пока Хранитель Виндиче медленно ел, устроившись на коленях Джагера. Он знал, что у Алехандро что-то на уме, — не нужно быть легилиментом, чтобы понять — очевидно, что-то беспокоило синеволосого мужчину, хотя Бермуда не мог понять, что именно. Джек вел себя довольно хорошо — настолько хорошо, насколько мог — в последнее время, и он позволил Алехандро оставить одного из акромантулов — он не мог расстроиться из-за расправы над остальной частью колонии, верно? Бермуда полагал, что мог бы заглянуть в разум другого, чтобы выяснить причину его беспокойства, но, честно говоря, это всегда оставляло у чиби с изумрудными глазами ощущение жульничества — конечно, когда дело доходило до еженедельного покера, таких мыслей не возникало — на каком-то личном тестировании. В конце концов, они были его Хранителями и должны чувствовать себя комфортно, рассказывая ему всё, что угодно. Заметив, что вилка приближается к его рту, Джагер по какой-то причине настоял на том, чтобы кормить его с рук. Бермуда был наполовину уверен, что это отвлечёт другого от убийства Джека и Алехандро за их последний трюк — Аркобалено Мрака открыл рот и легко принял еду. «... Лорд Бермуда, вы и Джагер, кажется, довольно близки…» О, так в этом дело? Честно говоря, неужели они думали, что он откусит другому голову за то, что спросил об их странных отношениях? Проглотив еду — так как в противном случае Джагер лично вбил бы в него манеры, — Хранитель Виндиче с изумрудными глазами открыл рот для объяснения, когда другой голос прервал его. «Мы женаты». Джагер не мог не испытать садистское удовольствие, наблюдая, как синеволосый мужчина подавился напитком — он надеялся, что ублюдок задохнётся в качестве компенсации того количества неприятностей, которые он и Ураган доставляли, — когда изумрудные глаза встретились с золотыми. Честно говоря, разве Джагер не мог подождать, пока он закончит есть? Теперь в его еде был только виски.

***

«Мы должны спрятать Бермуду в торте»». «Что?» — два голоса слились в один, когда Алехандро и Бермуда подняли глаза от того места, где они разрабатывали планы вечеринки-сюрприза. «Что? Не то чтобы мы могли поместить туда женщину, и, поскольку он технически женат на нём, я сомневаюсь, что Джагер будет возражать». «Ты не запечёшь меня внутри торта, Джек», — Бермуда позволил голосу стать глубже, отложил перо и повернул голову так, чтобы казалось, что он смотрит на рыжего Виндиче. Он должен быть твёрдым, когда имеет дело с выходками Джека, по крайней мере, другой находил возможности в «случайных недоразумениях». «Почему нет? — Багровые глаза невинно моргнули, остановившись на Хранителе Виндиче: — Джагер уже хочет тебя съесть». «И он хочет убить тебя, но ты не видишь, как я помогал ему с этим». «Ах, но он не захочет убивать меня, если ты будешь ждать его внутри торта». «Нет, но я захочу». В конце концов, каннибализм был противозаконным. Было бы обидно арестовывать Джагера — потому что, очевидно, садизма было недостаточно для верного человека — потому что Джек решил, что хочет помочь ему в исполнении незаконных желаний. Что касается Джека, ну, рыжий не удержит Бермуду, если он действительно попытается его приготовить. Позже, когда новости доходят до Джагера, изумрудноглазый чиби с небольшим удивлением обнаруживает, что Джек пропал без вести, хотя ему и неловко, но все же приятно, что мужчина с золотыми глазами делает все возможное, чтобы доказать, что он не скрытый каннибал, замышляющий сожрать Бермуду каждый раз, когда тот поворачивается спиной. По крайней мере, теперь Аркобалено Мрака знал, что ему больше не нужно спать с открытыми глазами, хотя он по-прежнему оставался настороже: на всякий случай.

***

Время не имеет значения для Виндиче. Если честно, Бермуда не может вспомнить, когда в последний раз покидал тёмные залы — лет десять, может, двадцать, — опять же, это действительно не имело значения. Джагер более чем способен справиться с любой Семьей, которая выходила за рамки дозволенного, хотя немногие были достаточно храбрыми для этого... «Лорд Бермуда, в Магической Англии произошли изменения». …к сожалению, глупость волшебников намного перевешивала их инстинкты выживания и была неизлечима. «Говори, Джагер». Мафия и Магический никогда не должны смешиваться, поскольку оба мира страдали комплексом превосходства из-за веры в то, что их «дар» был исключительным. Редко можно было родиться и с Пламенем, и с Магией, но ещё реже два мира добровольно смешивались, и когда подобное происходило, последствиями были только предательства (п/п: удары в спину), разрушения и смерть. Хотя он не озвучивал мысли вслух, Бермуда был на грани принятия Закона, согласно которому двум мирам будет запрещено взаимодействовать, если только не посредством рождения человека с Пламенем и Магией — он был должен Сэмюэлю Лонгботтому после всего. «Волшебники, называемые «Невыразимцами», похищали детей с активным Пламенем для экспериментов. Одному из детей удалось сбежать и принести нам веские доказательства». И вот главный пример почему: если это не Семья Эстранео, то Невыразимцы. Бермуда и его Хранители получали огромное удовольствие, уничтожая и сжигая обе организации каждый раз, когда получали достаточно веские основания. «Джагер, думаю, я буду сопровождать тебя. Есть новый Закон, который нужно распространить». И много «чистой» крови только и ждёт, чтобы её пролили. Бинты на лице Джагера слегка сдвинулись, когда под ними расцвела убийственная улыбка — такая же, как у самого Аркобалено Мрака. Движением, слишком быстрым для большинства людей, Бермуда переместился с трона на плечо Джагера. Мужчина даже не моргнул, открывая червоточину, и хотя они еще не вошли, оба Виндиче услышали искаженную колыбельную криков, наполняющую ночной воздух. Похоже, другие Виндиче начали без них. Это было неуместно. Бермуда движется стремительно — исчезает с плеча Джагера, когда цепь высокого Виндиче оборачивается вокруг горла ближайшего Невыразимца — только для того, чтобы снова появиться через мгновение, рукой пробивая грудь Невыразимца. Бинты, покрывающие его руки, багровые, но Аркобалено Мрака, не обращая на данный факт внимания, вырывает руку из груди Невыразимца и переходит к другой жертве. Спустя десятилетия эту ночь помнили как одно из самых кровавых убийств волшебников в истории Магии. Если бы кто-нибудь действительно заглянул в старые книги, он бы обнаружил записи той ночи с подробным описанием отсутствия выживших и кровавого сообщения, — предупреждения, — оставленного на стене в форме того, что станет знаменитым: негласный Закон. Несмотря на различия, Магический мир и Мафия имели одно сходство: оба боялись существ, скрывающихся во тьме — которые всегда были там, всегда наблюдали, всегда ждали, — получивших название Виндиче.

***

«Джа — *ик* — гер». Тихий вздох покинул золотоглазого мужчину, когда он уставился на своего пьяного Лорда — кто бы ни дал Лорду алкоголь, умрёт медленной мучительной смертью — который спрятался на нижних уровнях Вендикаре. К счастью, Лорд выбрал пустую камеру, однако сам тюремный блок не был пуст, и множество глаз наблюдало за тюремщиком Виндиче и пьяным ребёнком Виндиче — Джагер мог почувствовать неодобрение в испуганных глазах, пытающихся прожечь дыру в его спине. «Лорд Бермуда, что я говорил о том, что нельзя пить всё, что предлагает Джек?» «*Ик* Не знаю. Не слушал. *Ик*. Слишком занят, наблюдая, как Джек *ик* издевается над тобой за твоей *ик* спиной». О, вот как? Вздохнув, Джагер подавил желание схватить цепь и вбить информацию в голову его Лорда. В любом случае, сейчас это не принесет особой пользы. Тем не менее, он преподаст урок Лорду Бермуде, когда тот протрезвеет, а Джек будет похоронен на глубине шести футов; желательно в виде миллиона микроскопических частей. «Всё в порядке, Лорд Бермуда. Я могу научить вас завтра». Забинтованное лицо, казалось, взглянуло на него еще до того, как раздался обнадеживающий голос Лорда: «Правда?» Что ж, если раньше он не был уверен, что его Лорд сошел с ума, то теперь Джагер был более чем уверен в этом. И всё же он не смог остановить одну из своих знаменитых улыбок, которая, как утверждал Бермуда, могла «обратить дьявола в бегство». «В самом деле, Лорд Бермуда. Это будет прекрасный долгий урок». Джагер мог поклясться, что под бинтами Лорда скрывалась улыбка. «А почему бы мне не помочь тебе лечь в постель? В этой камере определенно не может быть так комфортно». Войдя в грязную камеру, Джагер осторожно поднял своего Лорда с пола и прижал к груди маленького Аркобалено, который моментально прижался в ответ и невнятно пробормотал «Ночи, Джагер». «Спокойной ночи, Бермуда». Теперь ему следует уложить Лорда в красивую теплую постель — в конце концов, чем раньше Лорд уснет после выпивки, тем скорее он будет готов присутствовать на уроке — а после убить Джека. Бесшумно повернувшись на каблуках, Джагер открыл червоточину прямо к спальне Лорда. В тот момент, когда Виндиче ушёл, шепот ужаса наполнил смертельно тихую камеру. «Боги, помилуй, они размножаются». Большинство заключенных чувствовали потребность рассказать кому-нибудь — кому угодно — но этого никогда не случится: никто не покинет нижние уровни Вендикаре живыми, поскольку каждая душа в этом тюремном блоке была приговорена к пожизненному заключению. В тот момент, когда Джек увидел идущего в его сторону Джагера — ад пылал в этом одиноком видимом глазу — рыжий Виндиче попытался сбежать. Ему с трудом удалось сделать три шага, когда цепи пронзили его ноги, как горячий нож масло, отбрасывая тело на мраморный пол. Возможно, подмена напитка Бермуды была не лучшей идеей, даже если другой, очевидно, нуждался в помощи, чтобы расслабиться. «С-сейчас, Джагер, конечно, мы могли бы поговорить как разумные люди». «Мы могли бы, — признал темноволосый Виндиче, и на мгновение Джек почувствовал, как в его груди зарождается надежда, — но я бы предпочел услышать твой крик». Помогите. В тепле своих одеял Бермуда спал под пронзительные крики, наполнявшие залы Вендикаре, и опасности дожидались его пробуждения. Когда Аркобалено Мрака осознал опасность, было слишком поздно.