Глава 23.
Lucky Guard: Хотя они знают, что Виндиче — бывшие Аркобалено, никто из них, кроме самих Виндиче, не знает, сколько им лет на самом деле. У Виндиче осталась лишь крупица их первоначального Пламени (которое никогда не было должным образом формировано или использовано в бою) после того, как Шахматноголовый забрал его. Хотя у них действительно есть магия (у некоторых больше, чем у остальных) благодаря Бермуде, разделившему собственные Пламя, Магию и Душу, прежде чем вложить их в трупы, чтобы дать им ощущение жизни. Лишь у немногих есть достаточно магии, чтобы использовать её не только для бытовых чар и зелий. Те, кто может творить магию (и научились этому за тысячелетие), едва прибегают к ней, считая магию слабостью, поэтому Виндиче, как правило, справляются со всем голыми руками и упорным трудом, чтобы вновь не стать жертвами того, что они рассматривают как очевидную яму-ловушку. Нет, Кавахира не знает, что Бермуда — Небо, он считал его исключительно Облаком и поэтому вырвал только его Пламя Облака. Что является одной из причин (другие — его магия и наследие), благодаря которым Бермуда медленно разваливались на куски, а не умер мгновенно, как другие. По сей день Кавахира всё ещё не в курсе, что Бермуда — Небо, и что Пламя Облака было второстепенным. Sakura Lisel: Если бы ритуал действительно сработал, волшебному миру не пришлось бы беспокоиться о Волдеморте, так как после прибытия Виндиче не осталось бы и следа от волшебного Лондона. Да, в некоторой степени. Благодаря пророчеству, известному из неизвестных источников — кашель, Дамблдор, кашель — волшебный Лондон верит, что только Гарри Поттер может сразиться с Воландемортом и это бессмысленно для кого-либо другого. «Незаконный, тёмный» ритуал изначально предназначался для «воскрешения» Гарри Поттера из-за Завесы (хотя, если бы он действительно умер, как они и думали, ритуал превратил бы его в не более чем тело-марионетку), чтобы он смог победить Воландеморта и ещё раз оправдать свой титул Спасителя. К сожалению для их плана, они кое-чего не учли. Во-первых, из-за древней чёрной магии Гарри Поттера больше не было за Завесой, и не было в течение некоторого времени. Во-вторых, Гарри Поттер был не Гарри Поттером, а Бермудой фон Вихтенштайн (именно поэтому кристалл показал только его статус вместо того, чтобы вызывать его к ним, как планировалось). И, в-третьих, Бермуда обладает Пламенем Мрака, способным «отменять» — уничтожать и преодолевать — (как это было с большей частью Авады, нацеленной на младенца Гарри) большую часть магии, направленной на хозяина. Честно говоря, Дамблдор никогда не хотел, чтобы Гарри пережил войну, поскольку он — или, скорее, его шрам — был крестражем Волдеморта. Теперь, когда Гарри Поттер «умер», а крестража больше нет, Дамблдор должен пересмотреть свой Генеральный план. rozielrie: Да, Джек. Это длинная история с участием довольно известной библиотеки, которая, казалось, исчезла в одночасье (теперь находится на нижних уровнях Вендикаре). Чудовищная книга о чудовищах — единственные книги, которые Виндиче не смогли забрать вовремя, прежде чем они были обнаружены и проданы как чужие творения. Видя, как книги (как и все остальное, к чему прикасается Джек) пытаются съесть все, Бермуда решил не вмешиваться и что волшебники заслужили будущие проблемы. (По крайней мере, он так утверждал. Честно говоря, Бермуда помнил, что когда-то владел одной из книг, пытающейся съесть его лицо во сне, когда он был Гарри.) bloodshound: Хотя Связь помогла, в основном найти дорогу домой помог чеширский кот, созданный из Магии и Тумана в соответствии с её желанием, так как Завеса украла и потеряла её Небо. Dark Ice And Art: Это не первый раз, когда Бермуда арестовывал Джотто и его Хранителей, однажды он продержал их в тюрьме два года после того, как им удалось нарисовать на воротах Вендикаре картину в виде поля маргариток. Большую часть срока они провели под охраной, отмывая краски зубными щетками в одних трусах.
***
«Так, когда же я смогу присоединиться к Параду нежити?» «Когда умрёшь». «О, это все?» «Луна, положи нож!»
«Джагер». «Да, Лорд Бермуда?» «Я приказываю тебе застрелить меня», — твёрдо произнес Хранитель Виндиче, не в силах оторвать взгляд от сцены, разворачивающейся перед ним. Слишком похоже на наблюдение за крушением поезда: вы знаете, что нужно отвести взгляд, но вы просто не можете. Что было просто ужасно, и, о боже, ему придется стереть последний час, чтобы образы не преследовали его, едва он закроет глаза. «Прошу прощения, Лорд Бермуда, но если я вынужден терпеть, то и вы тоже». Предатель. Глубоко вздохнув, бывший Аркобалено Мрака посмотрел на скупо одетых женщин, — они, вероятно, были бы красивы в глазах других — улыбающихся ему, прежде чем сообщил твёрдым тоном: «Я подумываю выпотрошить тебя, если мне не нравится ответ». «Тсунаёши-кун, не мог бы ты сообщить, почему ты и твои Хранители одеты как проститутки?» «Как… — испугалась брюнетка, прежде чем прочистила её - Его? Как можно называть мерзость? — горло: — Боюсь, ты ошибаешься. Я не знаю Тсунаёши-куна. Почему бы тебе не пойти со мной, я помогу тебе расслабиться, красавчик». Действительно? В настоящее время он принял облик двухлетнего мальчика, одетого в форму Виндиче. Не было видно ни единого пятнышка кожи! Хотя другой не мог увидеть, Бермуда бросил на того, кто, как он был уверен, был Дечимо Вонголой, невозмутимый взгляд. «Педофилия противозаконна…» «Я уверен, что ты старше, чем выглядишь». Этот негодяй только что его перебил? Хранитель Виндиче почувствовал, как его глаз начал подергиваться, когда рука нежно — вероятно, соблазнительно — коснулась его забинтованной щеки. Бермуда почувствовал желчь в глубине горла — жест был неправильным, неправильным, неправильным. Рука была слишком маленькой, слишком мягкой, слишком нежной, — он почувствовал, как плечи Джагера напряглись. «Тсунаёши-кун, — чиби с изумрудными глазами позволил зазвучать ледяным ноткам в собственном голосе, ставшему глубже, — я женат». «ХИИИИИ!» Было ли естественно, что чей-то тон достиг такого уровня? Может быть, кто-то из потомков дерзкого мальчишки женился на банши? Что объяснило бы крик «я могу как разбить стекло, так и повредить барабанные перепонки» Дечимо. Тем не менее, шум в ушах того стоил. Бермуда ухмыльнулся, глядя на невменяемых Ураган и Грозу Дечимо. Дождь смеялся, его всегда веселая улыбка стала шире, когда он поздравил Хранителя Виндиче, в то время как у двух Туманов нервно дёргались брови. Единственным признаком тревоги Реборна была его слегка опущенная челюсть и расширившиеся на дюйм глаза, что было быстро скрыто. Только Облако выглядело так, словно ему было всё равно — он, вероятно, не беспокоился, — реакция Дечимо стоила всего. Карие глаза Тсунаёши, казалось, превратились в обеденные тарелки, а челюсть попыталась встретиться с землей. Брюнет схватился за волосы, сжав руки в кулаках, и бегал кругами, словно цыпленок без головы, крича, чтобы услышал весь мир. «ХИИИИИ!» «Джагер, пожалуйста, скажи мне, что ты записываешь происходящее». Ведь не каждый день такой шантаж падает на голову. «Записываю с самого начала, Лорд Бермуда». «ХИИИИИИ! — Тсуна внезапно затормозил, указывая трясущимся пальцем на двух Виндиче: — Кто бы вышел за тебя замуж?!» Была ли идея о женитьбе на нём настолько плохой?.. Нет, этого не может быть. Прежде чем Хранитель Виндиче успел ответить, золотоглазый мужчина заговорил первым с легкой обидой в голосе. «Я». «ХИИИИИ!» Бац! Медленно нечеловеческий изумруд и расплавленное золото посмотрели на Дечимо, потерявшего сознание из-за перегрузки мозга множеством мысленных образов, которые он хотел бы никогда не видеть. Когда Тсунаёши очнулся, то обнаружил, что он, его Хранители и Реборн заперты в камере в Вендикаре по обвинению в попытке проституции, вторжении, взломе и проникновении. И снова мир мафии был озадачен, когда Дечимо Вонгола, его Хранители и величайший наёмный убийца в мире бесследно исчезли на целый год.***
У него были галлюцинации. Это было единственном, что имело смысл. Когда Джагер услышал крик своего Лорда, — чистый неподдельный ужас. Когда в последний раз он слышал, столь напуганного Бермуду? — он предполагал худшее. Он также сломал шесть стен и три двери в слепой панике, прежде чем, наконец, прорвался в кабинет Лорда, готовый сражаться до смерти против всего, что пыталось навредить младшему. Воин Виндиче ожидал многого. Вражеский мафиози, каким-то образом проникший в Вендикаре. Что могло случиться, хотя золотоглазый мужчина сильно сомневался, что кто-то сможет победить его Лорда. Бывшие Аркобалено, жаждущие мести. По какой-то причине они, казалось, верили, что у Бермуды есть лекарство от их нынешних форм, которое тот скрывает. Несомненно, Шахматноголовый каким-то образом стоял за этим, снова пытаясь вызвать проблемы. Дечимо Вонгола, недавно полюбивший врываться в тюрьму и беспокоить Лорда. Дошло до того, что их имена были выгравированы на памятной дощечке над их камерами. Чёрт возьми, Джагер даже был готов противостоять самому Шахматноголовому. Это будет не первый раз, когда существо ворвалось в Вендикаре, чтобы атаковать Лорда. Возможно, на этот раз он нашёл способ нейтрализовать Бермуду. Да, золотоглазый Виндиче был готов ко всему, по крайней мере, так он думал. Тем не менее, в тот момент, когда он распахнул дверь кабинета своего Лорда, Джагер почти почувствовал, как его мозг замёрз. Может быть — после всего — что-то не так с его глазами? Ибо в офисе был Лорд, бегавший вокруг стола с разорванными бинтами на правой стороне лица, пока его преследовала красивая белоснежная сова — которая, как клялся Джагер, смотрела с обещанием смерти на спину Лорда, нападая, Хранитель Виндиче с трудом мог уклониться от ударов, — с кровью на когтях. «…я собирался вернуться за тобой, клянусь, Хедвиг!» Если бы Джагер не знал лучше, он уверился бы, что сова послала Бермуде недоверчивый «О, правда?» взгляд. В какой из девяти миров ада он только что попал? Он, должно быть, произвел какой-то звук замешательства, — или радар «Джагер» Лорда сработал, — потому что нечеловеческие изумрудные глаза смотрели в его сторону с облегчением и надеждой. «Джагер, помоги!» Бермуда будут вечно благодарен навыкам Казановы Джагера, которые, по-видимому, работали так же хорошо на разгневанных совах, как и на бесчисленных мужчинах и женщинах, попавшихся на чары старшего. Прошли месяцы, прежде чем Хедвиг захотела простить Бермуду за то, что он так долго не забирал её, а до тех пор Хедвига обычно ездила верхом на свободном плече Джагера, нахохлившись, или с Луной. Бермуде понадобится месяц, чтобы найти письмо, которое принесла Хедвиг и которое потерялось в стопках документов. После прочтения офис наполнился ледяным холодом, мертвенно бледное Пламя Мрака распространилось по залам Вендикаре. «Джагер, приведи мне Невилла Лонгботтома. Сейчас же».***
Невилл Лонгботтом знал, что навлечёт неприятности на свой дом, как только закончил писать письмо. Он почти умолял об этом, если честно. Ведь Виндиче никто не писал. Они были самыми тёмными из существ, — единственная причина, по которой люди боялись тьмы ночи, — обитатели худших кошмаров. И все же он просил аудиенции у одного из них. Он, должно быть, сошёл с ума. Не было никакого другого объяснения безумию, которое он приглашал в свою жизнь и дом. Тем не менее, безумие или нет, он должен это сделать. Он должен довести происходящее до их внимания, это его долг не только как гриффиндорца, но и как друга. Итак, даже когда перед ним открывается тёмная бездна, — рука с бинтами хватается за край, грохот цепей заполняет комнату, когда существо, покрытое бинтами и одетое как старомодный джентльмен, вылезает наружу, — гриффиндорец нервно сглатывает и укрепляет свою решимость. Медленно — или, может быть, его разум просто замедлял разворачивающееся действие из-за едва сдерживаемого ужаса — существо, возвышаясь над ним, заговорило глухим бесстрастным голосом. «Невилл Лонгботтом. Вы должны сопровождать меня в залы Вендикаре». Звучит как смертный приговор, но, если честно, Невилл хотел именно этого, поэтому потянулся к протянутой ему перебинтованной руке. Лучше взяться за руку, чем позволить цепями утащить его в ад. Бездна должна ужасать, Невилл признавал это, но в тот момент, когда он оказался внутри, всё, о чём мог только думать: красиво. Была ожидаемая темнота, но и кое-что ещё. Туман — красный, оранжевый, фиолетовый и розовый, смешанные вместе, — немного напоминающие наблюдение за восходом солнца в ранние утренние часы — с миллионами маленьких огоньков вокруг них. Он встречал подобное раньше, где-то в книге. Но, прежде чем успел понять, где именно, он внезапно оказался перед троном в затемнённой комнате. На троне сидит ребёнок, к тому же довольно жуткий. Сразу по прибытии Виндиче отпустил его руку и опустился на колени. Решив, что так для здоровья будет лучше, Невилл следует его примеру. «Невилл Лонгботтом, — существо на троне — ибо такой голос никогда не мог исходить от настоящего ребенка — заговорило глубоким голосом, от которого по спине побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, — у тебя хватило смелости пытаться шантажировать меня». «Виндиче забрали Невилла!» Мгновенно все звуки прекратились, тишина наполнилась ужасом, и широко распахнутые глаза уставились на потрепанного, тяжело дышащего Ремуса Люпина. Тишина была удушающей, — полная страха и скорби — пока шоколадные глаза метались с одного бледного изможденного лица на другое, прежде чем брюнетка, известная как Гермиона Грейнджер, наконец, в замешательстве спросила: «Кто такие Виндиче? И почему они забрали Невилла?».***
В воспоминаниях Бермуды Невилл — коренастый, застенчивый ребёнок, на которого постоянно оказывалось давление ожиданиями отличных результатов, связанных с постоянными попытками бабушки превратить его в его отца. Блондин только начал выходить из раковины — решив побороть страх и поверить в друга — когда Гарри «умер». В воспоминаниях застенчивый гриффиндорец был совсем не тем человеком, который сейчас пристально смотрел на него — как если бы он плюнул на могилу покойной матери — в безмолвном вызове. «Меня заботит не моя собственная судьба, а действия моего четырежды прадедушки: Сэмюэля Лонгботтома; у вас есть Долг Жизни перед моей семьёй, Бермуда фон Вихтенштайн, и я увижу, как он будет погашен. Я знаю, что он у вас, Вихтенштайн. Вы скажете мне, где Гарри Поттер, вы позволите мне увидеть его, и вы поклянётесь жизнью, что будете защищать его от любого, кто попытается причинить ему вред». Да, это был не тот брат по духу, которого он оставил. Изумрудные глаза внимательно наблюдали за волшебником перед ним, пока его разум размышлял над некоторыми вопросами. Хранитель Виндиче не знал, откуда у Невилл подобная информация, — хотя подозревал семейную магию — Бермуда понимал, что не может позволить другому уйти с такими знаниями, по крайней мере, не дать ему попасть в чужие руки. «Хорошо, Невилл Лонгботтом, я позволю тебе увидеть Гарри Поттера…» «И дашь мне Обет». «…и дам тебе Обет, если ты пожелаешь этого после встречи с ним, но, в свою очередь, ты больше никогда не покинешь залы Вендикаре». Бермуда не спрашивал, — и это не было необязательным — по твердому взгляду глаз цвета земли было ясно, что Невилл тоже это понимал. Согласиться он или нет, Невиллу никогда не позволят уйти. «Тогда отведи меня туда, где Гарри. Я хочу его видеть, сейчас». «Тогда очень хорошо». Бермуда почувствовал резкий всплеск магии, когда его форма начала меняться, — разрывая ограничивающие его бинты, — прежде чем позволил ухмылке появиться на лице, а нечеловеческим глазам ярко вспыхнуть. Было увлекательно наблюдать, как этот серьезный взгляд «Я убью тебя, если ты попробуешь обмануть меня» постепенно исчезает, землистые глаза расширяются до размеров тарелки; челюсть Невилла, казалось, отвисла, прежде чем заикаясь, словно влюблённая школьница перед объектом своих симпатий, спросил. «Г-г-гарри?» Ах, снова показался застенчивый лев, которого помнил Бермуда, хотя можно было подумать, что блондин увидел привидение, так сильно он побледнел. Хранитель Виндиче ухмыльнулся шире, — показывая слишком много зубов, чтобы казаться дружелюбным, — нечеловеческими изумрудами следя за другим, как будто он был пухлой и сочной добычей перед голодным хищником. «На самом деле, Невилл, я Бермуда. Бермуда фон Вихтенштайн». Бермуда с удивлением наблюдал, как Невилл несколько раз открыл и закрыл рот, — пытаясь сформулировать слова, которые не мог произнести, — прежде чем глаза собеседника закатились. Бац!
