Глава 36.
«Я думаю, что влюблен». «О? — он приподнял бровь и с любопытством посмотрел на другого. — В кого-то, кого я знаю?» Тихий тоскливый вздох покинул сереброволосого, когда он прислонился к окну совятни, тонкие пальцы рассеянно сорвали зефир с кусочка торта Виндиче: «Луна Лавгуд». Бермуда всегда будет отрицать, что подавился тортом, когда слова собеседника запечатлелись у него в голове. Луна Лавгуд? Его Хранитель Тумана? Они встретились и мир не сгорел в огне?! «И как это произошло?» «Она ударила меня за то, что я чуть не убил тебя». «...чуть не убил меня?» «В свою защиту могу сказать, что ты не был первоначальной целью. Просто несчастный случайный прохожий». «Знаешь, это объясняет, почему мои Хранители хотят насадить твою голову на пику за воротами тюрьмы». «...» «...» «... Я буду покупать тебе два пирожных каждый год до конца жизни в качестве извинения и ещё два, если ты не позволишь своим Хранителям убить меня». «Я не знаю, ты только что признался в покушении на убийство». «Четыре пирожных в качестве извинения и десять за мою постоянную безопасность, пока я остаюсь в рамках закона. Это четырнадцать бесплатных пирожных на твой выбор каждый год, пока мы оба продолжаем жить». «Джагер готовил бы мне двадцать пирожных в месяц, если бы я позволил ему насадить твою голову на пику». «...Хорошая мысль. Этот человек действительно ненавидит меня...Как насчет тридцати пирожных каждые две недели, если я не умру?»
Если честно, Бермуда не хочет знать, как его втянули в безумие, в настоящее время поглотившее всё вокруг, но почему-то — каким-то образом — Хранитель Виндиче уверен, что сможет проследить все происходящее до Вонголы. В конце концов, когда что-то шло не так, в девяти случаях из десяти была виновата Вонгола. И только безумие уровня Вонголы могло каким-то образом сжечь весь Рим за одну поездку. Боги, одна только мысль о необходимых документах по поводу катастрофы заставила желать только одного — протянуть руку и задушить застенчивого брюнета, у которого, по крайней мере, хватило здравого смысла остановиться в добрых пяти футах от кипящего бывшего Аркобалено Мрака. И всё же, каким бы сильным ни было искушение, Бермуда знал, что ничего не сделает; Джагер убьет его, если он начнёт ещё одну войну мафии из-за нескольких клочков бумаги. «Бермуда, — нерешительно заговорил источник всех его нынешних проблем, переминаясь на пятках, когда ему удалось привлечь внимание маленького Виндиче, — ты…» «Ни единого слова, Тсунаёши-кун». Какое бы оправдание не подготовил Джотто 2.0, Бермуда не хотел его слышать. Он бы предпочел просто стоять, воображая все негуманные способы, которые можно применить к Джотто за то, что посмел завести детей, — ублюдок обзавёлся потомством исключительно назло ему, хотя Хранитель Виндиче по-прежнему твёрдо верил, что Тсунаёши-кун на самом деле клоном блондина, — в то время как горел Рим и ветер кружил пепел вокруг них. «Но…» «Нет». «Это...» «Тсунаёши-кун, я предупредил тебя». «У тебя пальто в огне!» — выпалил брюнет, уходя, — как можно дальше от Хранителя Виндиче, — почувствовав непреодолимое намерение убить, разлившееся в воздухе. Медленно бывший Аркобалено Мрака повернул голову к подростку, стоящему рядом. «На случай, если ты не заметил, Тсунаёши-кун: благодаря тебе и твоим Хранителям весь Рим в огне. Поэтому: МНЕ. ВСЁ. РАВНО.». «Но...» «Если ты произнесёшь ещё хоть слово, Тсунаёши-кун, я вырву тебе язык. Другого предупреждения не будет».***
Свет. Это первое, что замечает Бермуда, когда его разум медленно выплывает из темноты, известной как сон, и одного этого достаточно, чтобы в голове Хранителя сработала тихая сигнализация. В конце концов, его спальня находилась в сердце Вендикаре, куда не мог проникнуть свет, — Джагер категорически отказался предоставить ему комнату с окном из-за страха перед убийцами и наёмниками, которые могли бы воспользоваться окном, чтобы убить его во сне, — не говоря уже о том, чтобы разбудить его. У него возникает искушение застонать от горя, — если бы он был более слабым человеком, то сделал бы это, — но бывший Аркобалено Мрака молча открыл нечеловеческие изумрудные глаза. Деревянные стены — второй признак того, что что-то не так. Вендикаре построена из камня, мрамора и драгоценных материалов; никогда не найдете деревянных полов, не говоря уже о стенах. Третьим признаком и, вероятно, самым красноречивым, была бледная кожа — его кожа — открытая для всего мира. Больше не заботясь о возможности подать в суд, темноволосый подросток рывком сел, изучая собственную кожу и отсутствие бинтов. Только два живых человека — или больше неживых — знали, что он пропитал свои бинты Пламенем, что сделало невозможным их удаление для кого-либо, кроме кого-то с определенной частью Пламени Мрака. Бермуда был одним из таких людей, а другой… «Джагер». «Доброе утро, Лорд Бермуда. Надеюсь, вы хорошо выспались?» Хранитель Виндиче медленно перевёл глаза к дверному проему — или, точнее, — к стоящему в нём темноволосому мужчине с золотыми глазами, мокрому и в одном полотенце, свободно обвивавшем талию. Дорогие боги, если это полотенце соскользнет, я прощу вас за всё, что касается существования Шахматноголового. «...Лорд Бермуда?» Издалека Бермуда мог уловить беспокойство в тоне Джагера, но в данный момент его разум был немного отвлечен, наблюдая, как полотенце слегка сдвинулось вниз, когда мужчина подошёл ближе. Хорошо. Я прощу вам и существование Шахматноголового. К несчастью для Бермуды, в этот день Боги, похоже, не искали прощения, поскольку полотенце осталось на бедрах мужчины.Солнце сияло на небе без единого облачка, когда мягкий ветерок целовал землю, а теплая вода мягко плескалась о белый песок. В общем и целом, это был прекрасный день, подумал Бермуда, прислоняясь к груди Джагера, когда пара сильных рук обвила его талию, а подбородок другого лег на его макушку. На их острове было тихо и спокойно, так как не было Вонголы, мафиози, или его проницательных Виндичи — главных причин невыразимой головной боли. Не было никаких документов, стихийных бедствий типа Джотто/Джотто 2.0, никаких «инцидентов с Джеком» за углом, никакого мифического существа, вырвавшегося из лап Алехандро только для очередной попытки сожрать ничего не подозревающего Стража Виндиче. Вместо этого, если бы был только он, Джагер в компании с самой природой. В общем, всё было идеально. «Я должен позволить тебе чаще уговаривать меня поехать в отпуск». Бермуда прямо отказался признать тот факт, что был похищен и неведомым образом вывезен контрабандой из Вендикаре его всегда верной Правой Рукой. С его точки зрения, это был просто «уникальный» способ Джагера попросить отпуск, потому что таким образом бывший Аркобалено Мрака не мог отказать, — поскольку уже был на острове, — даже если бы захотел. Глубокий смешок эхом разнесся у него над головой, руки сжались так, что Бермуда почувствовал себя плющевой игрушкой, которую обнимает большой ребенок: «Так и должно быть, мой Лорд». Тем временем тёмные залы Вендикаре погрузились в хаос, поскольку жители Вендикаре обнаружили, что их Лорд и его Правая Рука отсутствуют. Это стало началом всемирной охоты на мафиози, которая разорвала мир мафии на части и продлилась восемнадцать месяцев, прежде чем двое, наконец, снова появились на пороге Вендикаре, как будто они никогда и не исчезали.
***
«Реборн-кун». Мне нужна лучшая охрана. Как ни странно, это единственная мысль, промелькнувшая в голове Бермуды, когда Хранитель Виндиче оторвал взгляд от бесконечной пытки, известной как бумажная работа, и посмотрел на киллера размером с ребёнка, стоявшего в дверях. Если быть честным, то первым признаком того, что что-то не так, было отсутствие обычной дерзкой реакции киллера, — бывший Аркобалено Солнца никогда не упускал шанса показать, насколько он на самом деле умный, — которую заменил лёгкий прищур чёрных как смоль глаз. Тихо вздохнув, Бермуда осторожно отложил перо, — Джагер безжалостно разрушил все надежды бывшего Аркобалено Мрака на приобретение настоящей ручки в этом столетии глупым оправданием о сохранении традиции, — решив сосредоточиться на киллере. «Могу я тебе чем-нибудь помочь, Реборн-кун?» «Ты», — слово, сорвавшееся с губ наёмного убийцы, больше походило на рык, чёрные глаза зловеще засветились и убийственное намерение наполнило воздух между двумя бывшими Аркобалено. «Я?» — в голосе Хранителя Виндиче прослеживался намек на невинность, когда забинтованная голова бывшего Аркобалено Мрака слегка наклонилась в сторону в том, что большинство сочло бы правдоподобным замешательством, но не Реборн. Что касается бывшего Аркобалено Солнца, ему это показалось издевательством. «Ты, ублюдок...» Никто не насмехался над ним. Щелчок. Одни только рефлексы позволили Хранителю Виндиче увернуться, когда град пуль разнес его стул в клочья. «Если речь идет об эспрессо, я хотел бы отметить, что встречный удар — честная игра. Ты украл мой торт, поэтому будет справедливо, если я украду твой эспрессо». БАМ! БАМ! БАМ! Честно говоря, Бермуда не мог не вздохнуть тихо, покачав головой, снова уворачиваясь от пуль, временами Реборн-кун такой ребёнок. Позже Джагер вошёл в офис, неся ещё одну стопку документов для своего Лорда, только чтобы найти комнату полностью разрушенной и связанного «Величайшего киллера в мире», лежащего без сознания на полу, со стикером-запиской на лбу, гласящей: Джагер, я знаю, о чём ты думаешь, так что просто для ясности: это сделал Реборн-кун. С любовью, Бермуда Самого Бермуды нигде не было видно. В маленькой кондитерской в Намимори забинтованный чиби на мгновение замер, когда слабый крик, — это звучало замечательно, очень похоже на то, как он всегда представлял себе Реборн-куна, если бы он родился женщиной, — эхом разнесся по Пламени Мрака. Слегка склонив голову, Бермуда позволил себе минуту молчания для своего бедного несчастного Солнца — с надеждой, что ему не понадобится новое, как только Джагер закончит с киллером. Он очень любил Ренато, хотя и не чувствовал вины за то, что оставил другого на «нежную заботу» Джагера, — прежде чем снова сосредоточился на своем любимом торте.
