Из лучших побуждений

      Как говорил персонаж одного небезызвестного романа, беда не в том, что человек смертен, а в том, что он иногда внезапно смертен. Никак нельзя предугадать свою смерть. Особенно когда идёшь отдыхать в парк аттракционов. Не нужно забывать о том, что старая с косой поджидает вас всюду.

***

      15 июня, 2016 год       Сейчас девять утра. Я проснулся рановато, но решил встать, чтобы приготовить Дороти завтрак. В кровати её не было, наверное, принимает душ.       Не торопясь, я натянул штаны, подошёл к зеркалу и попытался пригладить торчащие во все стороны вихры. Прогресса это не дало.       Сквозь тонкие стены общежития я услышал за дверью тихие шаги, которые узнаю из тысячи. Дороти. Но зачем ей красться?.. Чёрт, сегодня же пятнадцатое! Как я мог забыть о собственном Дне Рождения?       Дверь тихонько отворилась, и Дороти заглянула в комнату.       — Ой, с добрым утром! Ты сегодня рано.       — Привет.       Я потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она отстранилась и приняла важный вид. Сейчас будет речь…       — Джонатан Смит, мой любимый муж! — ого, как официально. — Тебе исполняется 24 года, а кажется, будто только вчера ты списывал у меня задачки по математике. Спасибо, что всегда поддерживал и веселил…       Спустя минуту разглагольствований, она поцеловала меня и вытащила из-за спины небольшую прямоугольную коробочку. Там были часы, которые приглянулись мне пару месяцев назад.       — Спасибо, милая. — я чмокнул её в щёку.       Кончики ушей девушки как всегда порозовели.       — Не за что. Так что, идём в парк?       Дороти ждала похода на аттракционы словно ребёнок.       — Конечно! Выходим прямо через час.       И ровно через час мы покинули общежитие. Дороти надела новую бирюзовую блузку и лёгкие джинсы-бойфренды. На её изящных ногах красовались простенькие босоножки. Я так не заморачивался над внешним видом, поэтому вышел в мир в старых, но приличных шортах и белой футболке.       Дойдя до моего дома, мы встретились с мамой и Иеном — проведём этот день вместе.       Мама вручила мне кожаный ремень, новую рубашку (на моей уже стёрлись локти, но мне откровенно лень ходить по магазинам) и конвертик с деньгами — мы с Дороти копим на квартиру, так что любой вклад важен. А брат подарил пачку моего любимого молотого кофе и открытку, щепетильно сделанную своими руками. Бумага местами пошла волнами из-за клея, а некоторые слова поздравления написаны с ошибками, но я был счастлив, зная, каких усилий для него это стоило.       Весело болтая, мы подошли к автобусной остановке, а затем отправились к парку развлечений.       Я здесь впервые — в моём детстве отец был против подобных забав, а после у меня уже не было желания посетить это место. Но Дороти любила аттракционы, да и Иена с мамой стоило развеять и отвлечь от рутины, так что я без колебаний согласился поехать.       В парке так много людей, шумят карусели, играет музыка, всё вокруг пестрит… От такого разнообразия у меня закружилась голова.       Иен и Дороти восторженно глазели по сторонам. Как дети, ей-богу… Но мне отрадно видеть, что они рады.       — Джонни, там автодром! Поехали? — глаза брата возбуждённо блестели.       — Ну, погнали. А дамы не желают прокатиться?       Мама и Дороти отрицательно покачали головами и сказали, что пойдут к тиру.       Мы оплатили билеты и забрались в машинки.       Я впервые был на автодроме, и, стоит признать, это круто. Первые минуты ушли на то, чтобы запомнить, где газ и тормоз, а вот у Иена сразу ловко получалось управлять агрегатом. Мы устраивали гонки и стачки, весело смеясь. Но десять минут прошли, и пришла пора покидать аттракцион.       У тира, счастливые, стояли Дороти и мама. В руках у девушки уютно расположился огромный плюшевый лис с пушистым хвостом — приз за меткую стрельбу.       — Куда ещё поведёшь? — спросил я Дороти.       Она хитро взглянула на меня.       — Что насчёт «Свободного падения»?       Охх, она же знает, что я боюсь высоты больше смерти.       — Я, пожалуй, откажусь…       — А вот мне интересно попробовать. — подключилась к обсуждению мама.       Иен, как и я, не горел особым желанием испытать экстрим, так что мы отправили любительниц адреналина одних.       Это творение Дьявола выглядело устрашающе, и по своей воле я бы ни за что не прокатился на подобном. Это был высоченный столб с сидениями вокруг него. На табличке с описанием говорилось, что высота конструкции составляет сто тридцать метров. Брр.       Я проводил маму и Дороти, проследил, чтобы их хорошо пристегнули, пожелал острых ощущений и спустился с трапа к Иену, держа в руках игрушку.       Стоя внизу, мы наблюдали, как люди медленно поднимаются вверх. Дороти беззаботно болтала ногами в воздухе, а мама махала нам рукой. Когда механизм доставил пассажиров на пик высоты, тросы ослабились и карусель с визжащими от страха и восторга людьми полетела вниз. Ближе к земле конструкция снова замедлилась и мягко опустилась до предела, чтобы опять начать поднимать группу экстремалов. По лицу наших дам я понял, что они получили непередаваемые ощущения: мама смеялась, а Дороти улыбалась во весь рот.       Поднявшись на две трети высоты, механизм остановился. Странно. Он завис на несколько секунд. А потом тросы лопнули.       С характерным скрежетом металла пассажирские сидения с молниеносной скоростью приближались к земле.       Моё сердце замерло. Я видел всё будто в замедленной съёмке. Лица людей медленно сковывал ужас, а паника в их глазах была животной, нежели человеческой. Их пальцы побелели от того, как сильно они вцепились в поручни. Парень через два сидения от Дороти потерял сознание. Дороти… Ещё секунду назад её озаряло счастье. Теперь же её и мамино лица исказил страх.       — Джон! — вопль Иена вывел меня из потерянного состояния. — Они сейчас…       Жуткий грохот заглушил его крик. В моих глазах потемнело, но я скинул с себя оцепенение и бросился к месту происшествия.       — Дороти! Мама! — я зову, крича охрипшим голосом.       Кто-то оттаскивает меня от завала. Нет, нет, они живы, все живы…       — Пустите меня! — не своим голосом прорычал я. — Не трогайте! Они там!       — Молодой человек, отойдите, могут быть пострадавшие, им нужна профессиональная…       — Заткнись!       Мои руки скрутили и насильно вывели меня на безопасное место.       И тут я заметил его. Иен стоял, не двигаясь. Лишь слёзы водопадом лились из глаз. Порывом было подбежать к нему и успокоить, но нет. Не этим стоило заниматься. Мама и Дороти живы, я же знаю…       Тут подъехали машины скорой помощи, реанимации и полиции. Началась суета, но я не сводил глаз с завала.       — Есть выжившие! — моё сердце замерло. — Носилки!       Я ждал, когда уже моих родных вытащат из металлического плена.       Дороти! Они положили её, бессознательную, на носилки. Жива… Хлынули слёзы облегчения.       Теперь мама… С ней же тоже всё хорошо, так? Сейчас и её освободят…       Но этого не произошло. В реанимационную увезли четверых из дюжины пассажиров.       И всё. Выживших больше нет?.. Я не верю…       Мой маленький счастливый мирок рухнул за секунды.       Мама.       Солнечный лучик в тяжёлые дни моей жизни.       Мамочка.       Ноги подкосились, и я рухнул на колени, сбивая руки об асфальт и крича от боли, раздирающей душу на самые маленькие части.       Кажется, прошли часы, прежде чем я поднялся. Иен. Где он?.. Оглядевшись, я заметил его, говорящего с полицейским. На ватных ногах я подошёл к ним.       — Спасибо, офицер.       — Не за что, парень. Сожалею об утрате.       Иен обернулся ко мне. Его глаза наполнены вселенской печалью.       — Дороти будет в четырнадцатой больнице. — его голос дрожал.       Я обнял мальчика изо всех сил и разрыдался.       Мы пошли к дому.       Мою душу заполнила пустота. Эмоциональная батарейка села.