Из лучших побуждений

      30 марта, 2017 год       /POV Джон/       Сегодня Дороти могло исполниться двадцать пять. К этому времени мы должны были встать на ноги, закончив учёбу и переехав на свою жилплощадь. Из этих планов мне удалось выполнить лишь последнее. Впрочем, учёба окончена, но о хорошей работе речь не идёт. Надеюсь, только пока.       Я так любил представлять нашу будущую жизнь, но сейчас стараюсь прогонять такие мысли. Питать себя ложными надеждами и мечтами, которым не суждено сбыться, — верный путь к сколачиваю себе гроба.       Потому что не всё идёт по плану, а потерянные люди… Они не появятся, будто ангелы, они не всплывут нежданно подобно новому синяку. Они невидимые шрамы, оставшиеся от психической и эмоциональной боли, которую никто не в состоянии увидеть.       Иногда я ощущаю себя котом, у которого есть девять жизней в запасе, но он планирует умереть в десятой. И самое страшное в этом то, что я медленно осознаю, что моё время пришло, но жизни ещё не закончены.       Я всё ещё здесь, и каждый час, что я здесь, каждый час, когда я выбираю не проходить через всё это, у меня находится человек, который который говорит «нет», а потом всё сначала. Этот человек — Иен. Только он и его безграничная поддержка помогает мне задержаться в этой жизни.       Может быть, я просто бесхребетный человек, который видит, как распадается его жизнь, но ему нечего сказать. Хотя, если бы у меня когда-нибудь был выбор, я никогда не выбирал бы боль.       В лучшие времена я был уверен, что ничего ужасного со мной не случится. Я не сойду с ума и не покончу с собой. А сейчас так тяжело избавиться от навязчивых печальных мыслей.       Я испортил жизнь не только, себе, но и брату. Срываюсь всё чаще из-за мелочей. Он терпит, но видно невооружённым глазом, как тяжело парню. А ему и без моих заскоков трудно адаптироваться.       Я люблю его больше жизни, но, как ни прискорбно, зачастую мы портим жизнь именно близким людям, которые совершенно этого не заслуживают.       Он говорит, что однажды наступит день, когда я снова почувствую себя счастливым, необходимо только продержаться, дожить до этого дня.       Я верю ему и, в то же время, нет.       — Доброе утро!       А вот и он.       — Привет. Что тебе на завтрак?       — Залей хлопья.       — Окей.       Этот повседневный утренний диалог вытащил меня из размышлений и вернул к реальности. Надо сделать поесть…       Скоро Иен уже сидел напротив меня и беззаботно хрустел кукурузными хлопьями.       Я люблю подолгу рассматривать чужие лица. Линия носа, силуэт губ, форма глаз, скулы, челюсть и брови. Иногда я забываю о времени, и, поймав озадаченный взгляд наблюдаемого, отвожу глаза. Неловко. Общество не позволяет смотреть на человека дольше, чем положено. Пару секунд — это норма, превышаешь её и становишься странным.       Но на брата я готов смотреть вечность, хотя мне и вечности катастрофически мало. Он этого не любит, поэтому пришлось научиться смотреть «порциями» через определённые промежутки времени.       Сонные глаза, широкий лоб, густые брови. Один. Два. Три. Отведи взгляд. Немного погодя, снова. Заспанное лицо Иена по-прежнему спокойно. Задумчивый взгляд в окно, взъерошенные волосы, спускающиеся на аккуратные уши, плавный изгиб шеи. Один. Два. Три. Смотри в тарелку. Успел.       Это странно, да. Несомненно, странно.       Но меня с детства поражала привлекательность каждого, а в Иене я вижу настоящее произведение искусства.       Но для меня непонятны мои чувства по отношению к нему. Это не та любовь, что должна быть между братьями. Это романтика. Нелепость…       Надеюсь, это изживёт себя. Я боюсь заставить его избегать близости со мной больше, чем причинить боль.       — Джон, опять ты…       — Я задумался.       Усмехнувшись, я вернулся к завтраку.       После моего срыва в его День Рождения, брат взялся за контроль моего лечения. Немного раздражает, но его забота — главное.       Беда в том, что, сколько ни принимай я эти препараты, они не избавят от наваждений. Кажется, это лишь пустышки.       Но я не хочу расстраивать Иена и безропотно пью их, каждый день разрываясь на части от боли и пугающих меня самого мыслей.       

***

      — Джон! Джон, хватит!       Иен, прикрывая рукой нос, отходил в угол. Между пальцев сочилась кровь.       Что?       Меня снова переклинило?       — Ч-что случилось?       Я подошёл было к нему, но он быстро ретировался в ванную. Раздался щелчок. Он заперся.       — Иен, давай поговорим!       — Придёшь в себя, тогда и поговорим.       Я не стал допытывать его и вернулся в кухню.       Полный кавардак. Тут будто ураган прошёл…       Я не помню, что произошло, и не имею понятия, что сделал брату.       Выпадение из реальности — частая моя практика, но мне казалось, с этим покончено. Давно не было такого.       Нужно собрать осколки тарелки с пола…       

***

      /POV Иен/       Раньше я искренне не понимал, почему люди уходят при малейшем сдвиге эмоционального состояния близких.       С каждым днём становится яснее.       Мне доставляет ужасную боль видеть, как Джон перестаёт быть собой.       Кажется, так просто вернуться домой одному, забыв о проблемах. И Джон это поддержал бы, даже высылал бы деньги. Я вижу, как неловко и печально ему от того, что я чувствую и делаю в попытках помочь ему.       Но нельзя.       Мы живём в постоянно страхе одиночества, когда полночь уходит, и рассвет длится всего несколько минут. Кто остаётся рядом, когда наступает темнота? Лишь убивающие, грызущие душу изнутри мысли.       Такого я не желаю никому. И брату в первую очередь. Оставить его одного в таком состоянии равносильно убийству.       Я пытался узнать подробнее о способах справляться с его болезнью. Даже звонил отцу, но тот минимум несколько месяцев не берёт трубку.       

***

      17 июля, 2017 год       /POV автор/       — Джон?..       С очередной ночной смены тот вернулся раньше обычного. Мальчика смутило состояние брата. Он был пьян или, скорее, под кайфом.       — Всё нормально?       Джон молча оттолкнул Иена и прошёл в квартиру, пошатываясь.       — Где ты был?       Он игнорировал вопросы младшего, и Иен решил оставить допрос до лучшего момента.       — Ясно, пойдём спать…       Взгляд Джона принял более осмысленное выражение. Он посмотрел на брата с раздражением.       — Опять главным себя возомнил? — спросил он заплетающимся языком.       Иен грустно вздохнул и повёл его в постель, поддерживая за пояс.       Настроение Джонатана сменилось молниеносно. Уже через секунду он прижал брата к стене.       — Да что ты…       Жадный поцелуй не дал Иену закончить свой весьма резонный вопрос.       Сердце мальчика заколотилось, а дыхание перехватило от неожиданности.       Быстро отвернув голову, он прервал брата, чем ещё больше разозлил его. Или возбудил: в состоянии аффекта эмоции смешивались.       — Отпусти меня!       Но Джон силой удерживал его, не девая улизнуть.       В глазах брата Иен увидел то же, что и во взгляде отца в тот вечер. Впервые в жизни он почувствовал, что боится его.       — Не нравится, да?! — голос Джонатана прозвучал отчуждённо.       Он, резко замахнувшись, ударил брата по лицу. Тонкая струйка крови побежала из разбитой губы по острому подбородку.       Джон разворачивает брата и пинает под колени, от чего тот непроизвольно падает на четвереньки.       Даже не пытаясь встать, Иен отползает от него. Мысли в его голове путаются, но дикий животный страх пропитывает каждую из них.       — Джон! Возьми себя в руки! — голос мальчика дрожит как никогда.       Но тот уже не властвует над собой.       Наклонившись над худеньким телом парня, он хватает его за волосы и долго смотрит в глаза, упиваясь его испугом.       Чувства любви и неизвестно откуда взявшейся ненависти сплелись воедино.       — Ты заслужил это.       Не отпуская Иена, он быстро стянул с себя джинсы, а с брата лёгкие шорты.       Последнее, что почувствовал мальчик перед отключкой, — адская боль в промежности.       

***

      Он очнулся в кровати.       Открыв глаза, Иен долго смотрит в потолок.       Насилование никогда не бывает таким же для изнасилованного. Насильник всегда улыбается, и улыбается, и улыбается…       Но, возможно, единственный насильник здесь — это тот, что сидит глубоко внутри него. Каждый делает выбор своей жизни. Он сам решил остаться с братом. Конечно, нельзя было предположить такой исход, но всё же…       Мы рождаемся из пыли и в конце вновь становимся ею. И правда в том, что никто не выигрывает в этом состязании жизни.       Сегодня мальчик осознал это.       Его мир рухнул, но только затем, чтобы из кусочков старого собраться во что-то новое. В глубине души Иен понимает это, но между произошедшим и будущим стоит он, смотря на разрушения. На падающие надежды, рвущиеся отношения, погибающую жизнь вокруг и внутри.       Шок от происходящего — единственное, что сдерживает его взрыв чувств.       В квартире тишина. Скорее всего, Джон спит.       Маленькая часть разума кричит Иену бежать как можно дальше, кричит, что оставаться здесь опасно.       Но он продолжает лежать, сверля взглядом потолок.       Построенный за всю жизнь образ самого существования разбился в пух и прах за пару мгновений.