Глава 15: Стой там
18 февраля 2019 г., 17:01
17 июля, 2017 год
/POV автор/
Близится рассвет. Иен, наконец, заснул. Уж лучше провалиться в неспокойный сон, чем прокручивать в голове воспоминания о произошедшем и думать, думать, думать…
Казалось, вместе с мальчиком спал весь мир: не слышно щебета птиц за окном или весёлых криков местной ребятни, а солнечный свет еле пробивается сквозь плотные занавески. Это утро обещает быть пасмурным. Символично.
Желтоватые лучи блекло освещают непримечательную спальню, единственным украшением которой были статуэтки обезьян: одна с закрытыми ушами, а другая прикрывает рот. Не хватает лишь одной.
Всем известно, что эти обезьяны — символ философии отказа от зла этого мира. «Я не вижу зла, не слышу его, не говорю о нем, а значит, полностью от него защищён» — это стало жизненной позицией многих. Забавно, что третья фигурка стала орудием самого страшного деяния — убийства.
К слову, Иен не раз думал о возможности такого сценария, да и у него хватало оснований: необдуманное решение Джона о переезде и его странное поведение, лопата с пятнами крови… К тому же, отец не выходит на связь больше года.
Но мальчик не рвался к правде. Его устраивала спокойная жизнь с новыми друзьями и обстановкой. Хотя, несомненно, ему стоило побеспокоиться об этом.
Шумная сигнализация автомобиля заставила Иена подскочить от неожиданности.
Очнувшись от сна, он замер и прислушался. В квартире царила гробовая тишина.
Медленно приподнявшись, он поморщился от сверлящей виски головной боли.
Как ни странно, его мысли не бушевали. Мальчик будто… умер. Нет чувств. Нет эмоций. Лишь режущая мигрень.
Иен сел на краю кровати и резко вздохнул от острой боли в промежности. Но в его взгляде всё ещё царила пустота.
На автомате он протянул руку к прикроватной тумбочке и взял шорты. Движения были заторможены, будто Иен ещё пребывал во сне.
Мальчика подташнивало.
Выйдя из спальни, он огляделся. Квартира пустует, а обуви Джона нет на месте. Облегчение разлилось по телу приятной волной — есть время побыть наедине с собой и обдумать ситуацию.
Умывшись ледяной водой, Иен смотрит на своё отражение в осколке зеркала, который не отвалился от стены.
Отвращение.
Всё, что он может чувствовать сейчас — лишь отвращение. К себе, к своей жизни.
Прошла ни одна минута, прежде чем его нижняя губа дрогнула, и эмоции вырвались из-под контроля, дав волю безудержным надрывным рыданиям.
Забившись в угол, мальчик обхватил колени руками и уткнулся в них головой. Он плакал, срываясь на крик. Всё тело била противная дрожь, а дыхание перехватывало ощущение в груди, которое было не знакомо ему до этого момента.
Он непроизвольно сжимал кулаки, и капли крови катились по ладоням от давления ногтями.
Боль немного отрезвляла.
Скоро Иен «перегорел». Сидя на холодной плитке ванной, он сверлил стену ничего не выражающим взглядом. Внутри будто что-то сломалось.
Медленно поднявшись, он на дрожащих ногах подошёл к шкафчику.
Маленькие ножницы приковали его взгляд.
Раскрыв их, Иен приложил лезвие к запястью.
Слегка надавил, и на загорелой коже уже выступили тёмно-бордовые пятна.
Сейчас ему плевать.
Одно движение, и кровавая полоса украшает руку.
Мальчику доставило странное удовлетворение видеть, как кожа медленно расползается под его нажимом, а боль пьянила сознание.
Следующий порез был глубже предыдущего.
Уголки губ Иена судорожно подрагивали, но он продолжал полосовать запястье, упиваясь ощущениями: физическая боль притупляла душевную.
В его глаза ударил луч света из маленького окошка под потолком. «Хватит». Мальчик прикрыл глаза и оттолкнул от себя ножницы. Те проскользили до противоположной стены и ударились об неё, звякнув.
Крови было достаточно, чтобы Иен испугался. Пересилив себя, он поднялся с пола и отправился искать аптечку.
Показавшееся из-за облаков солнце освещало опустевшую ванную комнату. Небольшой душ, унитаз за желтоватой ширмой, относительно чистая раковина — совершенно обычная обстановка. Но вид кровавых разводов на полу и осколка вместо зеркала, которое они так и не заменили, заставлял почувствовать ком в горле.
Но солнечному свету, который стал спасительным для Иена, конечно, безразлично, что происходит здесь, на Земле.
Ведь что такое Солнце?
В сущности, это всё. Там — энергия, там — созидание, там — центр жизни нашей Солнечной системы.
Мы просыпаемся. Мы переезжаем на новые места, снова опаздываем на работу, влюбляемся, расстаёмся, стареем с каждым днём. За окном дождь, снег, туман, буря… Неизменно только одно: каждое утро на небо восходит Солнце и роняет свои лучи сквозь силикатные линзы окон на наши спины. Роняет, чтобы мы сощурили сонные глаза, наслаждаясь последними минутами пробуждения. Чтобы снова опаздывали, расставались, влюблялись, мыслили и двигались вперёд.
Везде нас сопровождает солнечный свет. Он, наверное, так же важен для человека, как воздух. Весной это тёплое жёлтое молоко, осенью — оранжевое мерцание листьев, зимой — жгучая снежная синева, летом — одуванчиково-веснушчатая теплота. Мир выглядит прекрасно благодаря свету. И только полная темнота — отсутствие света — не выглядит. Её просто не существует, как не существует наших мыслей без нас. Но и людей не существует без их мыслей.
Значит ли это, что без абсолютной темноты не существует света? Ответ — нет.
Мы думаем, что это просто свет. Но свет — это начало всего. Или конец.
***
— Так… Когда вы проходили обследование? — Почти год назад. Врач неодобрительно покачал головой. — И в своём решении вы уверены? — Абсолютно. — Подпишите это… Джон вышел из клиники. Сегодня он принял решение, которое может в корне изменить его жизнь. В лучшую сторону или же наоборот — он не знает. Но он наверняка уверен в том, что Иену без него будет безопаснее. После произошедшего этой ночью, Джонатан не мог поверить, что совершил подобное. Уложив брата в постель, он несколько часов бродил по окраинам города, окутанным густой темнотой. В это время он впервые серьёзно задумался о том, чтобы пройти реабилитацию в психиатрической лечебнице. На этот период он планировал отправить Иена к бабушке, которая, правда, живёт на другом краю страны. Но так будет лучше для всех. Немного помешкав, он достал телефон и набрал номер, который помнил наизусть. Трубку не поднимали. Джон уже не надеялся на ответ, как гудки прервались, и послышалось дыхание. — Иен? Лишь тишина. — Иен, я… ладно, об этом позже. Я могу прийти домой? Нужно обсудить… — Да. Возвращайся. — последовал короткий ответ. — Спасибо. И… Но Иен уже положил трубку. Джон обречённо вздохнул и двинулся к дому. Он не знал, как вести себя при встрече, и как отреагирует брат, но уверенно повернул ключ в замочной скважине. Иена он обнаружил на кухне, стоящего, облокотившись спиной о подоконник. Взгляд, что он бросил на Джона, был настороженным, изучающим. Когда Джон двинулся к нему, тот резко отошёл. — Стой там. Вид мальчика больно резанул по сердцу: опухшее от слёз лицо, воспалённые глаза, глядящие на брата с опаской, нервно подрагивающий уголок рта… А перевязанную руку Джон заметил не сразу, но скоро страшная догадка озарила его разум. В этот момент он полностью уверился в правильности своего решения — своим состоянием он скоро доведёт Иена до ручки, если уже не сделал этого. — Я не подойду ближе. Свой тон Джонатан старался сделать максимально убедительным, дабы мальчик успокоился. Успокоился... Нелегко представить. Но, хотя бы, для того, чтобы он смог выслушать его, не думая над тем, каким путём бежать при возможной угрозе. Джон немного подождал и продолжил, держа руки перед собой ладонями к брату: — Прошу, выслушай меня. В ответ лишь тишина. — Потом я уйду, если хочешь. Ну, ты хоть кивни… — Говори. Иен бросал короткие фразы, но Джонатан уловил особые незнакомые нотки в его голосе. Он стал чужим. — Я… я такой идиот, братишка. И если бы я мог исправить всё… — Давай ближе к делу. Не извиняться же ты пришёл? — Вообще-то, за этим… Поймав взгляд Иена, тот запнулся. — Да. Прости. Я решил, что мне необходимо лечение. Ложусь в стационар. На лице мальчика промелькнула заинтересованность. — Это хорошо… А деньги?.. — Всё рассчитано, не беспокойся. Но тебе придётся уехать к бабушке. Помнишь Ингрид? Иен отрицательно помотал головой. Конечно, он не мог вот так запросто вспомнить её, для этого ему пришлось бы пройтись по далёким закоулкам памяти: бабушка Ингрид нянчилась с Иеном в самом раннем его детстве, дабы помочь сыну и его жене, Лане. Были все шансы на то, чтобы продолжить поддерживать общение, но конфликт с отцом мальчиков оборвал все связи в одно мгновение. С того злополучного дня весны две тысячи четвёртого года она не навещала ни Стефана, ни внуков, ведя закрытую от семьи жизнь в Мичигане. Джонатан был вынужден позвонить ей, объяснив ситуацию. Естественно, без всех подробностей. Женщина смогла понять их положение, ввиду болезни её сына, которая, неудивительно, передалась в какой-то мере и старшему из братьев. Та, немного посетовав на то, что ребята не звонили раньше, согласилась принять у себя Иена и даже помочь с деньгами. — Ну… Придётся вам познакомиться при встрече. — Мне обязательно уезжать? Джона поразил этот вопрос. Он и не предполагал, что, после всего пережитого мальчиком из-за него, он захочет остаться рядом с ним. Пусть даже в одном городе. — Да. Квартиру придётся сдавать. Уже всё решено, даже билет куплен… Глаза Иена забегали, на лице читалась неопределённость. — Я… Да… Наверное, так лучше. Джон было поддался порыву обнять брата, но остановился, увидев, как тот шарахнулся в сторону от него. Невозможно передать боль и тяжесть на душе Джонатана при осознании того, что он собственноручно разрушил их доверительные отношения, которыми так дорожил. Хуже этого может оказаться лишь возможность нанесения брату моральной травмы, чего трудно будет избежать после произошедшего инцидента. — Прости меня… Иен молча смотрел в стену. Джон вздохнул, выложил на стол билет до Энн-Арбора, где живёт Ингрид, деньги и вышел из квартиры, оставив мальчика наедине со своими мыслями.
