Глава 16: Тысячи километров
2 марта 2019 г., 19:52
19 июля, 2017 год
К переезду Иен готовился недолго: закинул в потасканный чемодан только вещи первой необходимости: пару шорт и футболок, зубную щётку и полотенце.
Не было бы лишним встретиться с друзьями, но парню меньше всего хотелось контактировать с кем-либо, а уж тем более — выслушивать грустные слова прощания. Куда проще оказалось отправить им сообщения.
Джон не ночевал дома, лишь пришёл утром, чтобы проводить брата в аэропорт.
Эти пару дней он жил в мотеле на окраине Тусона — его пребывание в лечебнице должно начаться только через четверо суток, но он не хотел или, вернее, не мог оставаться рядом с Иеном. Из чувства стыда или боязни причинить ему боль снова — он не знал. Но был совершенно точно уверен в том, что мальчику лучше побыть одному, ведь его присутствие пагубно сказалось бы на его спокойствии.
Не передать словами, как Джон винил и презирал себя. Ненависть к самому себе — одно из самых тяжёлых и противоречивых чувств. Самоотрицание, невыносимое ощущение, что в мире просто нет для него места и одновременное чувство, что выхода нет… Мало кто говорит вслух о таком: что толку, если в ответ наталкиваешься либо на агрессию и осуждение, либо на насмешки и циничные замечания?
Но он понимал, что со всеми этими чувствами нужно как-то жить. Но бороться с ними в одиночку крайне непросто, и Джонатан надеялся на профессиональную помощь. На помощь не только с осознанием себя, но и с отсутствием контроля своих действий и «шизой», как мужчина пренебрежительно называл свою болезнь.
Главную проблему он видел в незатухающих чувствах к брату. Ладно, если бы они были исключительно нежными, но приступы агрессии вгоняли Джона в ужас.
***
Перелёт до Энн-Арбора прошёл гладко — без докучающих разговорами соседей-пассажиров или крикливых детей. Путешествовать по воздуху для Иена в новинку, так что всю дорогу он посвятил созерцанию медленно удаляющихся пустынных пейзажей, а затем, когда самолёт поднялся выше, облаков, сияющих белизной под лучами солнца. Через пару часов после вылета диспетчер объявил о посадке. Парень медленно выдохнул, морально готовясь к встрече с бабушкой. Какой она окажется? Консервативной или с радостью принимающей новое? Строгой или мягкой? А в прочем, если задуматься, для него это не было важным. Он не глуп — про посттравматическое стрессовое расстройство наслышан и начитан. Иен понимал, что с ним происходит: астенический тип расстройства. Об этом свидетельствуют апатия, слабость и вялость. Парень почти неделю безразличен ко всему: как к окружающим, так и к самому себе. Прошло не много времени, но ощущение собственной несостоятельности и невозможности вернуться к нормальной жизни оказывает гнетущее действие на его психику и эмоциональное состояние. Снизилась физическая активность, иногда Иену было непросто вставать с кровати по утрам. Конечно, всё может измениться — не факт, что это «тот самый» диагноз, который он приписывает сам себе. Но сейчас мальчиком овладевают только апатия или отрицательные эмоции, и о позитивных перспективах думать не представляется возможности. По прибытии мальчик забрал багаж и вышел на улицу. Прохладный воздух — редкость для жаркого засушливого района Аризоны — нежным прикосновением растрепал Иену и без того непослушные волосы. Парень прищурился от слепящего солнца и потянулся. Окинув взглядом местность, заметил группу людей, стоящих у аэропорта с табличками в руках. Сделав глубокий вдох, он попытался улыбнуться, репетируя встречу с бабушкой Ингрид, но вышла лишь кривоватая усмешка, так что он скоро оставил попытки, взял чемодан и уверенно двинулся по направлению к встречающим. Когда Иен подошёл достаточно близко к скоплению людей, им овладела лёгкая паника: дыхание стало прерывистым, по телу пробежала противная мелкая дрожь. «Да возьми себя в руки наконец!» Почти сразу он заметил женщину, озирающуюся по сторонам, на чьей табличке крупным аккуратным курсивом выведено: «Иен Смит». Парень неуверенно помахал ей рукой. Лицо женщины озарила сияющая улыбка ровных жемчужных зубов, она быстро сложила большой лист и распахнула руки, приглашая в объятия. Этот ответный жест вдохновил Иена, подбодрив и добавив уверенности. Он двинулся навстречу даме. Она была полновата, но одета с иголочки: чёрный брючный костюм и ярко-жёлтый жакет хорошо дополнены крупными очками в чёрной роговой оправе и стильным клатчем. По мере их сближения, мальчик узнавал черты отца: высокий лоб, пересечённый парой неглубоких морщин, широкие брови и водянистые голубые глаза, крупный нос с горбинкой и полные губы идеальной формы, которые Ингрид подчеркнула помадой оттенка красного сафлора. А её светлые длинные волосы были уложены в аккуратную толстую косу. Она заключила было Иена в тёплые объятия, но тот виновато отступил на шаг. Близость пугала. В её глазах мелькнуло непонимание, но женщина быстро взяла ситуацию под контроль. — Ну, Иен, ты меня вряд ли помнишь, так что давай знакомиться заново. Ингрид. Она протянула ему руку. Парень замялся на секунду, но пожал её. — Здравствуйте. Ингрид цокнула языком и драматично закатила глаза. — Что же это? Ты же не на встречу к президенту прибыл, давай-ка на ты. — Хорошо… бабушка. — А бабушку заменим на имя, идёт? Это заявление порадовало Иена: обращаться к ней по имени для него было бы гораздо проще. Он улыбнулся. — Без проблем, Ингрид. — Вот и чудесно! Дай-ка на тебя посмотреть… Она приподнялась на носочках и заглянула ему в лицо. Из глаз женщины, в отличие от отца, лилась безграничная доброта. К радости обоих, они быстро нашли общий язык. От женщины исходила такая позитивная энергия, что настроение мальчика, незаметно для него, тоже приподнялось. Покинув аэропорт, Ингрид поинтересовалась, не устал ли внук после перелёта. Получив отрицательный ответ, она предложила не вызывать такси до её дома, а пройтись пешком, заодно проведя небольшую экскурсию по городу, на что Иен с удовольствием согласился. Сначала их окружали лишь зелёные долины и холмы, цветущие поля, но, по мере продвижения к городу, всё чаще появлялись небольшие домики, бары и магазинчики. Это место совсем не походило на засушливую Аризону с её пустынными пейзажами и вечной изматывающей жарой: Иен наслаждался прохладой и влажным воздухом, отсутствием пыли, от которой хотелось закрыть лицо влажной тканью. Скоро Иен своими глазами увидел небезызвестный Мичиганский университет, куда и сам планировал поступить после окончания школы. По сути, Энн-Арбор — это студенческий городок, но таких масштабов парень не ожидал. Вузовская площадка оказалась необычайно широкой, а по словам бабушки, у университета есть собственные клиники и больницы, поля для гольфа, особняки для приема высоких гостей и других торжеств, Ботанические сады Мэттаей. Кроме того, это место располагает многочисленными лабораториями по обработке видео, звука, мультимедийными рабочими пространствами и комнатой 3D виртуальной реальности. — Ты училась здесь? — И даже больше — я тут работаю почти тридцать лет. Иен присвистнул. — Так, дома холодильник пуст. Не против, если заглянем в Керри Таун? На непонимающий взгляд мальчика она ответила: — Местный рынок. — Да, конечно. Ингрид не была поклонницей здорового питания, поэтому, помимо овощей, свежей курицы и огромного арбуза, они спустили приличную сумму на вафли и шоколадное молоко. — Давай вещи, а ты тащи арбуз. Парень медлил. — У меня с рукой проблемы… Не совсем могу управлять. Бабушка с виной и жалостью посмотрела на него. Как она могла забыть? Джонатан предупреждал… Но она быстро вернулась в позитивное русло: — Ничего, вызовем такси. Через десять минут Иен уже наслаждался проплывающими мимо видами из окна автомобиля. Дом Ингрид оказался не таким, как представлял его парень. Увидев женщину, он предполагал, что она живёт в таком месте, которое напоминает её саму: озеленённый участок, небольшой уютный домик с резными окнами и отремонтированным под ещё одну комнату чердаком, простая мебель и пастельные оттенки, возможно, лёгкий беспорядок. Но его бабушка жила в доме стиля минимализм: строгие формы и практически полное отсутствие декора. Войдя внутрь, Иена поразило количество пространства и максимум света. — Экскурсию проведём попозже, я пока разложу продукты, а ты обустраивайся в новой комнате. Ингрид провела мальчика до светлой берёзовой двери. Иену понравилось отсутствие лишних деталей: белоснежные стены, панорамное окно, небольшая кровать, шкаф из чёрного дерева и письменный стол. Присев на кровать, он принялся раскладывать вещи, размышляя о том, как изменится его жизнь после переезда.***
24 - 28 июля, 2017 год — Диагностическую лабораторию прошли? Миловидная девушка с документами в руках изучающе смотрела на Джонатана. — Да. Мне назначено. — Согласие на госпитализацию подписывали лично? — Да. — Ограничительное? — А вы читать не умеете? — резко спросил он: глупые допросы раздражали. Блондинка поджала губы. — Проходите в тридцать шестой. — Спасибо. Дождавшись своей очереди, мужчина вошёл в кабинет, где его обыскали и вручили специальную одежду, душевые принадлежности и полотенце. — А телефон?.. — На втором этаже есть автомат. Клиника была не из лучших, но финансовых возможностей хватало лишь на такие условия. В первый день ощущения были довольно необычные. Это уже потом Джонатан понял, что ничего особенного нет, и весь основной контингент — хронические алкоголики с кучей вытекающих отсюда последствий. Кто–то избивал жену, и она его отправила лечиться, кто–то просто загремел сюда по глупости. Настоящих психов было немного — со всего отделения он насчитал семерых, но, конечно, Джон не был профессионалом. Ему предстояла первая ночь в психиатрической больнице. Палата, куда его проводила заведующая отделением, оказалась общей: на пятерых пациентов, но соседей оказалось только трое. Судьба решила, что для усиления эффекта он будет спать рядом с самым странным из них — Иваном, имя которого говорило само за себя. Парень явно не местный. Впрочем, как выяснилось позднее, того не нужно опасаться, ведь всё, что он делает целыми днями — лежит на кровати, перебирает пальцами окружающее пространство, мычит, похрюкивает и пронзительно смотрит в глаза. Остальные двое — Эдгар, который получил менингит вместе с дипломом окончания вуза и отправился на неопределённый срок в лечебницу. Он постоянно причёсывается перед зеркалом, может ударить человека или кинуть в раздражающий фактор, а зачастую — в докторов, табуретом. При Джоне такого не было, но рассказов было достаточно. Второй — человек с длинными чёрными волосами и неестественным кривым выражением лица. Он особенно приметился Джонатану при первом впечатлении. Но зачастую оно бывает обманчивым, и, встретившись с ним лицом к лицу и понаблюдав за его походкой, Джон пришел к однозначному выводу — с этим человеком ему не по пути. День подходил к концу, и, конечно же, был ужин, от которого Джон отказался, за что ему грозились написать в личном деле «отказ от приема пищи», что, видимо, означало что–то очень плохое. Ужин мужчина пропустил по нескольким причинам: во-первых, его подташнивало весь день, а, во-вторых, по рассказам соседей, пища в этом месте оставляла желать лучшего. Но завтрак на следующее утро был неизбежен так же, как визит в туалет. Самое страшное, о чем Джонатан наслышан — это туалеты в психбольницах. В его голове даже была мысль о том, чтобы ничего не есть, дабы не ходить туда, но она была слишком безумной. Там было три унитаза, разделённых небольшими стенками. Без дверей. Туалет очень маленький, а большинство пациентов — курящие, поэтому сортир забит круглые сутки, за редким исключением. Странно и неприятно, что курение не пресекается. И, представьте, каково это — ходить в туалет, когда на тебя внимательно смотрят шесть человек? Кто–то даже разговаривает о жизни и всяком таком во время дефекации, покуривая сигаретку — наслаждается процессом, но, видимо, для этого нужно иметь достаточно опыта. К сожалению или к счастью — Джонатан этого опыта так и не получил. Первые дни были самыми трудными: это был период наблюдения за новым пациентом. Врачи внимательно следили, чтобы Джонатан адекватно вёл себя в окружении, не проявлял агрессии и принимал препараты. Из развлечений ему пока были доступны только книги и шахматы, что удручало. Больше всего Джона вводило в тоску отсутствие Иена. Километры, тысячи километров разделяли братьев. А в первую неделю запрещалось звонить кому-либо. Глупое правило… Мужчина искренне надеялся, что братишке будет хорошо с Ингрид. В этом он не ошибся, но не мог знать наверняка, и червячок сомнений грыз его изнутри. Джонатан подолгу не мог уснуть, вспоминая и коря себя за то, как жестко и отвратительно разрушил отношения с братом. А что он говорил в те моменты… Что Иен заслужил такое, сломал жизнь Джону…***
Казалось бы, слово — всего лишь единица речи, но за этой единицей скрывается способность разворачивать людские жизни на 180 градусов. Одно «привет», и у тебя новый друг. Одно «ненавижу», и ты разбит. Одно «люблю», и на душе тепло. Одно «улыбнись», и ты улыбаешься. Одно «прости», и снова мир. Ведь действительно, одно слово способно на многое. Вчера был родной человек, а сегодня его уже нет. Он исчез. Навсегда. Тот, кто был злейшим врагом, внезапно становится твоим другом. Слово может изменить твои мысли, планы, чувства, взгляды, и, если честно, это слегка пугает. Задумайтесь, прежде чем сказать что-либо, потому что, возможно, от сказанного зависит ваша жизнь.
