the hardest parts

      буцк.       Болью разразился мой затылок, в глазах резко потемнело. Я слышал над собой раздражающий звонкий мужской хохот, до боли знакомый. Шаги отдалялись и пропали в паре метров. Утерев выступившие слезы кулаком, я открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Неподалеку стоял Фрэнк, согнувшись пополам в приступе смеха. Его футболка чуть задралась и теперь я отчетливо видел поясницу, сплошь покрытую татуировками.       что происходит? и… сколько у него татуировок-то?       Предпринимая максимум усилий, я медленно поднялся, нахмурился и огляделся — белые стены, плитка, голый потолок, диван, камин, кухня.       понятно.       Я дотронулся до затылка и взглянул на руку — крови не было. Это радовало. С нескольким облегчением я выдохнул и уставился на без устали гогочущего. Его смехуечки начинали бесить. Как вообще можно так долго ржать с того, что человек упал и ушибся затылком?       — Ты долбоеб? Чего смешного ты нашел в этом?       Он аж раскраснелся. Я не понимал, что я должен предпринять, потому я тупо поднялся с пола, доковылял до дивана и рухнул на него. Мягкая обивка обволокла мое тело со всех сторон и я расслабленно выдохнул, смыкая веки и мирясь с ноющей головой. Придурок потихоньку пришел в себя, после чего подошел, оперся руками на спинку дивана и навис надо мной. Я приоткрыл один глаз и уставился на него — подкачанные плечи, волосы, уже успевшие каким-то образом отрасти на пару миллиметров, на месте пластыря — свежая татуировка, и главное — крайне самодовольная нахальная улыбка во все лицо.       — Ты еще мало чего понимаешь, но скоро поймешь. Лучше бы книжек почитал, чем дурью маяться.       Голова и так болела, а от этих внезапных нравоучений начала просто раскалываться. Хотелось потянуться и заткнуть ему рот чем-нибудь, я готов был пожертвовать даже собственным кулаком, лишь бы избавить себя от этих дотошных «вырастешь-поймешь», «лучше то, чем не то», «я то умный, я то знаю, а ты нет», тра-та-та, бла-бла-бла, тоси-боси, хуй на тросе…       почему я вообще здесь? почему я упал?       — Потому что ты мудак.       Я открыл второй глаз. Фрэнк пристально смотрел на меня. Я закачал отрицательно головой. Он громко шмыгнул и закатил глаза. Внезапно порыв ветра распахнул одно из окон. Дернувшись от хлопка рам, я уставился на шторы, гуляющие ходуном, после чего медленно перевел взгляд на Фрэнка. Воспоминания о приключениях с этим окном пластом легли на мое сознание. Сердце сделало неприятный кувырок. Фрэнк пожал плечами, делая невинный вид.       — Это же не я сделал, чем я могу тебе помочь?       — Ты прикалываешься? Что вообще происходит?       — То и происходит.       — То есть?       — То и есть. Иди и закрой ебучее окно лучше. Это порядком надоело.       что происходит? что за резкая смена хохота на вот это? я в безопасности? это опять какая-то игра, или что?       Сердито зашипев, я рывком поднялся с дивана и, обогнув кресла, подошел к окну. Шторы захлопали по моему телу, от чего я взбесился еще сильнее и, не думая, дернул их в разные стороны. На подоконнике сидела Криста на своих сломанных ногах, по прежнему напоминая паука. Ее волосы превратились в какую-то паклю, зубы были сточены. Я ожидал, но все равно нервно сглотнул, крепче сжимая шторку в руке.       раз       два       три       четыре       Она молча смотрела на меня. Ее тело как-то видоизменилось — на щеках появилась еще одна пара глаз, были какие-то проблемы с конечностями, но рассмотреть их я не осмелился — казалось, их стало в два раза больше. Ее ноги чуть покачнулись и мы оказались настолько близко друг к другу, что одно неловкое движение, и я бы ее коснулся. Раздались шаги позади меня. Фрэнк остановился прямо за моей спиной, его дыхание обожгло мне шею и я покрылся мурашками, чувство от которых определить не мог. Стало чуть спокойнее, но все равно прошибало на холодный пот.       пять       шесть       — Выброси ее отсюда.       Я хотел развернуться к нему лицом, но он схватил меня за плечи и крепко сжал, вынуждая смотреть на Кристу. Она разулыбалась еще шире, довольно клацнула зубами пару раз. Из ее рта потекла вязкая слюна. Нас разделяла пара миллиметров и мои колени предательски задрожали.       сука сука сука       Я зажмурился и сжал руки в кулаки. Ногти с легкостью вошли в давным давно не заживающие раны. Сердце принялось колотиться с такой силой, что я покачивался при каждом ударе. Фрэнк, наконец-то, отпустил меня и сделал пару шагов назад. Я снова начал чувствовать себя уязвимым. Конечностей этой твари хватило бы, чтобы сделать из меня фарш в один присест.       выбросить? вот так просто? да я не представляю, как это сделать. чего ты хочешь от меня? ее ногти, о боже, какая мерзость… она тянет их ко мне свои пальцы… свои хреновы, ломанные, непропорционально длинные, синие пальцы! черт!       Не придумав ничего лучше, я тупо пинком вытолкнул нечто за окно. Шлепок от падения раздался мгновенно — лететь ей далеко не пришлось. Я облегченно выдохнул, пытаясь прийти в себя. Фрэнк хохотнул.       очень, блядь, забавно.       — И ты думаешь, что это — всё?       Я приоткрыл веки и медленно поднял взгляд на окно. На раме сидела Криста, только теперь еще и в крови. Она принялась щелкать шеей, улыбка была уже не такой широкой и довольной.       щелк.       щелк.       Отдаляющиеся шаги тряхнули мое сознание. Я чуть воздухом не задохнулся. Нельзя же так оставлять людей с… Вот с этим, правда? Я всматривался в глаза, налитые кровью, рассматривал руки, которые, казалось, были в полной готовности вцепиться мне в глотку. От нечто исходил такой смердящий тошнотворный запах, что я еле удерживался, чтобы не закрыть нос рукой. Казалось, она гниет и разлагается, и еще момент, и на ее «аромат» слетятся мухи со всего города. Рвотный рефлекс волнами накатывал на меня.       Я слышал, как Фрэнк ходит у барной стойки, наливает себе что-то, гремит стаканами… Даже неважно, чем он там занимался. Я не понимал, почему он меня вот так опрокинул сейчас. Почему до этого он спокойно выдворял эту тварь, а теперь она сидит передо мной, а он занимается своими делами? Что я сделал-то?       — Ты же понимаешь, что если отойдешь, тебе беды не миновать?       Кивая, я уставился в пол. У меня не было ни одной идеи, ни малейшего понятия, что именно я должен сделать. Внезапно голову застлала боль. Это был точно не затылок, которым я успел приложиться ранее. Кто-то звал меня. Я согнулся пополам, не в силах держаться на месте, и отшатнулся назад. Фрэнк громко устало вздохнул. Ледяные руки мгновенно обвили мою шею мертвенной хваткой, но тут же пропали. Окно с грохотом закрылось, шторы прекратили свое буйство. Боль как рукой сняло. Не разгибаясь, все еще держась за виски, я посмотрел на дурачка. Он спокойно сидел на барном стуле, тянул какой-то алкоголь и рассматривал этикетку на бутылке. Я окончательно запутался.       — Что ты помнишь, Джерард?       Размяв шею, я медленно подошел к стойке и сел через стул от собеседника. Тот, в свою очередь, отодвинул стул между нами и развернулся ко мне лицом, лишая меня возможности пребывания в зоне комфорта. Он толкнул ко мне стакан с какой-то красной жидкостью. В напитке болталась черная тонкая трубочка.       — Я помню, что ты тот еще козел, раз так поступаешь, как поступил сейчас. — я отхлебнул напиток, игнорируя трубочку. Алкоголь.       — Оу, да ладно? Ну хорошо, если тебе от этого полегчает. Вернемся к теме. Что ты помнишь?       Я исступленно уставился на Фрэнка, разгоняя трубочкой странную жижу. Его татуировки постоянно заставляли меня думать, что он в вещах с длинными рукавами, так плотно они были расположены на его коже. Я сомкнул веки, устало выдыхая.       что ты хочешь от меня? что я должен тебе сказать? что ты хуев танцор, или что ты странный, или что? или спасибо-тебе-большое? или что ты материализуешь телок в веревках?       Фрэнк снова тяжело вздохнул, достал пачку и закурил. Похоже, его выводило мое непонимание. Меня этот долбоебизм трахал не меньше. При виде сигареты внутри всё заныло — я слишком давно не курил. Кажется, он это заметил и самодовольно усмехнулся, делая еще одну затяжку и выдыхая едкий дым мне в лицо. Я еле сдержался, чтобы не закашлять.       — Чего ты хочешь, Джерард?       — То есть?       — От меня. Чего ты хочешь от меня?       Я вглядывался в красную жидкость, непрерывно помешивая ее соломинкой. Откуда я знал? О чем, нахуй, речь-то вообще? Тем временем этот кретин продолжал наседать.       — Когда я поцеловал тебя, я увидел кое-какие детали, которые ты тщательно пытался от меня скрыть, — он снова затянулся, — Ты — полная бездарность в этом, на самом-то деле, так что я не ожидал увидеть какой-то потайной ларец. Но прятал ты его уж слишком на поверхности, что в очередной раз говорит о твоей недалекости. Не пришлось копать даже.       окей, видимо, ты имел в виду поцелуй., но какой ларец-то? ты же читаешь мои мысли? какой к хуям клад ты там нарыл, долбоеб?       Я нервно сглотнул. Есть многие вещи, которые я хотел бы скрыть, такой уж я, ничего не поделать. Никто и не добивался никогда полной самоотдачи от чужого человека. Это априори нереально. Есть мысли, которые нельзя оглашать. Отцовские тумаки меня отлично выдрочили по этому поводу.       Затушив сигарету, дурачок поднялся со стула и развернул меня к себе лицом. Я еле успел отодвинуть стакан, моя спина уперлась в барную стойку и это вынудило скривиться от боли. Я чувствовал его дыхание у своей щеки. Меня передернуло.       — Ты серьезно думал, что я ничего не узнаю про Майкла? — шепот был угрожающим. Я поднял голову и заглянул Фрэнку в глаза. Мы едва не столкнулись носами. Это было слишком близко.       если я не пойду сейчас в атаку, он меня задавит.       — Что именно тебя так взбесило? Что я-то сделал? В отличие от Майкла, я не издеваюсь над людьми.       — Ты попутал берега, Джерард. Я вытряхну из тебя всё дерьмо, если ты еще хоть раз выдашь в своей глупой репе что-то подобное.       ты поехавший?       — Да о чем ты, нахрен, говоришь-то?! Что выдать?! Какого хуя ты несешь?!       — О твоем способе мести ему, идеальном, в твоем понимании. Прекрати строить из себя невинную овцу, Джерард. Если ты не твердишь об этом налево и направо, это не значит, что этого нет. У тебя голова кишит подобными идеями — хрен с ним, но это… Это тебе с рук не сойдет. Не трогай Майкла.       — Какая, нахуй, идея?! Какая месть, блядь?! Ты ебанутый?!       Несколько мгновений мы молча смотрели друг другу в глаза. Фрэнк играл желваками. Его руки опустились на стойку по бокам от меня. Я оказался заперт в этом нелепом квадрате и не имел представления, что предпринять. Руки и ноги взмокли от нервов. Наконец, он прервал тишину.       — Не понимаешь по хорошему — будет по плохому. Я не хотел, но, видимо, придется. Потом не скули.       Он грубо схватил меня за шею и впился в мои губы. В голове мгновенно помутнело, послышался шорох страниц. Кажется, это происходило внутри меня. Его губы были горячими настолько, что мне показалось, что я хлебнул кипятка. Я оттолкнул Фрэнка и резко отпрянул, ударяясь локтями о стойку и шипя, зажмуриваясь. Секунды, в которую он отшатнулся, хватило, чтобы соскочить со стула и проделать пару шагов от стойки, но все оказалось не так просто. Сукин сын схватил меня за челюсть и снова притянул к себе. Я попятился назад, путаясь ногами в длинном ворсе ковра, на что Фрэнк грубо дернул меня за футболку с такой силой, что я попросту впечатался в его тело. Заскрипев зубами, я ударил его по плечам. Он разулыбался моим жалким попыткам.       — Если ты не прекратишь сопротивляться, я тебя отключу. Я все равно все узнаю, рано или поздно.       Я почувствовал, что заплутал в ковре и начал терять равновесие. Наверное, в этот момент я проебал остатки бдительности. Естественно, чертов мудак этим воспользовался. Сжав мою челюсть, он вынудил меня открыть рот. Протиснув свой гладкий, горячий язык, он жадно провел им по моему, стараясь подцепить и вынудить на ответ. Я силился увернуться, в крайнем случае — укусить его. Второе у меня вышло, но, по-моему, Фрэнка это только сильнее подкупило. Он отмахнулся от моих рук и крепко сжал мои ребра. Я снова уловил этот удушающий запах туалетной воды, и перед глазами все заплясало. Я чувствовал, как в моей голове насильно перебираются воспоминания. Словно опарыши в трупе, все мои памятные моменты зазудели под подкоркой.       ты специально… это делаешь…       а ты думал, случайно? не догадывался, что так тебя будоражу.       ты мне противен.       расскажи это своему стояку.       Я чуть не подавился его языком. Схватив Фрэнка за волосы, я резко дернул его назад, но это не принесло никаких плодов. Настолько глупая попытка, что хотелось дать себе по лбу от недоумения. Он, продолжая блуждать языком по моему рту и перелопачивая мою память, запустил ладонь в мои пряди и сделал то же самое. Мои ноги подкосились и я зажмурился, оседая на пол, еще сильнее растеривая свою внимательность. Рука не выпускала моих волос, пока я не оказался прижат лопатками к ковру. Внизу живота побежали мурашки.       почему, если тебе подобные выходки приятны, то меня они должны остановить?       прекрати.       а если нет?       Я схватил его за лицо и поцеловал так глубоко, что он аж отшатнулся. После, жадно захватив воздух, резко выдохнул его в подонка. Это сработало, и он отпрянул, закашлявшись. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы остановить головокружение, утереть губы и восстановить дыхание. Уняв кашель, он навис надо мной и усмехнулся.       — Поганец.       — Мне есть, с кого брать пример.       — Научись целоваться, дурень.       — А ты научись не лезть не в свое дело.       и в тело.       — Это моё дело.       и тело.       — Вот уж нет.       Облизнувшись, Фрэнк закусил губу, схватил меня за шею и сжал так, что я не мог втянуть в себя ни капли воздуха. Я уперся в его руку, пытаясь оттащить, но ни хрена — хватка была настолько сильной, что, казалось, он может поставить меня обратно на ноги одним только махом. Кислорода критически не хватало, в голове начало мутнеть, ощущение ковыряния чайной ложкой на задвижках моей памяти только нарастало. Я ударил его по лицу, но слишком слабо — расстояние было неподходящим для битья, не было места размаху, да и сил практически не было. Он улыбался. Похоже, это доставляло ему удовольствие.       — На что ты только надеешься, когда в очередной раз брешешь мне?       Я почувствовал на боку его теплые пальцы и вздрогнул. Попытки отвернуться, мотать ногами, елозить по полу оказались нулевыми. Я только выбивался из последних сил. Он сильнее сжал мое горло и наклонился прямо к моим губам. Его дыхание невыносимо жгло. Я покрылся испариной, вместо вдохов выходили только хрипы, сменяющиеся на сип, перед глазами все с концами потухло. Пальцы медленно опускались, одновременно задирая футболку, и я невольно вздрагивал, все больше покрываясь мурашками. Из-за нехватки воздуха меня начало прошибать на дрожь. Я зачертыхался в последний раз, и рука резко надавила на низ живота. Меня мгновенно прошибло волной, конечности забились о пол. Фрэнк растянулся в улыбке, после чего отстранился, оставляя, наконец, мое бренное тело в покое.       Свернувшись, я принялся жадно глотать воздух, одновременно пытаясь унять кашель в саднящем горле. Руки все еще подрагивали. Тело стало тяжеленным. Зрение постепенно вернулось ко мне и я поднял взгляд на мерзавца. Он тянул чеширскую улыбку, довольно потирая ладони.       — Доволен, старый хрен? — голос сильно хрипел.       Он рассмеялся и медленно облизнулся, продолжая меня рассматривать, не говоря ни слова.       — Чего, блядь, смешного? Ты меня только что чуть не угробил!       Он, молча улыбаясь, отрицательно покачал головой, после чего кивнул куда-то в район моих ног. Приподнявшись на локтях, я посмотрел в указанное место и тут же рухнул обратно, закрывая глаза рукой.       да провалиться мне под землю.       Дурачок поднялся, отряхнул колени, молча набадяжил себе новый коктейль, взял трубочку и ушел в другую комнату. Я остался лежать на полу в мокром нижнем белье, силясь не завыть в голос, не сорваться и не пришибить самодовольного мудака.

***

      Холодный ветер обдал мое раскрасневшееся лицо. Конверсы немного терли ноги. Джинсы висели мешком. Я завязал пальто, пытаясь спастись от мороза, и взглянул на свой дом — входная дверь оказалась открытой нараспашку, света не было, а в проеме на корточках сидела Криста. Когда мы пересеклись взглядами, она завертела шеей.       щелк       щелк       щелк       щелк       Меня передернуло, когда я снова услышал чей-то зов. Голова снова заныла. Гонимый стальным, знакомым мне голосом, я спустился с крыльца и пошел в сторону перекрестка, стараясь не смотреть в сторону Кристы. На перекрестке стояла уже знакомая мне фигура в черном плаще. На этот раз она была с фонарем в руке.       — Джерард… Джерард…       Я чуть ускорил шаг. Мать металась из стороны в сторону. Складывалось впечатление, что перекресток окружен какой-то невидимой пеленой, за которую она не может выйти. Ее подбрасывало из стороны в сторону, и мне стало жутко. Это напоминало предсмертную агонию отравленного насекомого. Из-за тусклого света фонаря в ее руках, лес казался теперь выше и гуще. Зловещей. Стоило мне ступить на перекресток, как мать резко развернулась и в доли секунды оказалась передо мной. Ее лицо было взволнованным.       — Что ты делаешь, милый?       — Мам, о чем ты? Почему ты снова пришла?.. Ты еще тогда…       — Джерард, ты выбираешь не тот путь… — она оказалась настолько близко, что я невольно сделал шаг назад.       — Мама, прекрати волноваться, я только умудрился наладить отношения с… — я почувствовал вкус чужой слюны на губах и нервно сглотнул.       — Ты ошибаешься, сильно ошибаешься, милый.       — Я тебя не понимаю, мама. Ты приходишь второй раз и…       — Не совершай ошибок, выбери…       — Прекрати перебивать меня!       -…правильный путь, мальчик мой.       Я схватил мать за плечи, но мои руки прошли сквозь нее. Пораженный, я уставился ей в глаза. Казалось, она постарела. Ее глаза застилала пелена слез.       — Мама, объясни хоть что-нибудь!       — Береги себя, Джерард.       Не успел я предпринять еще попытку схватить мать, как она растворилась прямо передо мной. На момент ветер стал чуть более холодным, чем обычно. Я снова стоял на чертовом перекрестке, полный непонимания, только теперь в одном доме меня ждала клацающая зубами сука, а во втором извращенец с непонятными затеями. Вспоминая, практически ощущая блуждание его языка внутри меня, я почувствовал разливающееся тепло внизу живота и безвольно выдохнул, отбрасывая голову и утыкаясь взглядом в небо.       ни одной звездочки.