the hardest parts

      Меня покачивало, будто на волнах. Я не страдаю морской болезнью, но ощущения все равно неприятные. Я чувствовал, как мои руки свободно болтаются, голова стала ужасно тяжелой. Казалось, я ни за что не смогу ее поднять. Знакомая туалетная вода била в нос сильнее прежнего. Спине было неудобно.       Не без усилий приоткрыв веки, я попытался уловить хоть какую-то деталь. В кромешной темноте было невозможно что-либо разобрать, тем не менее я без труда разобрал потолок, абсолютно гладкий, мимо проносились белые стены. Это было мне знакомо. Если бы не картины и светильники, я бы подумал, что меня убаюкивают, как ребенка. Попытка сжать руки в кулаки сломалась едва не на самой идее это сделать. Дыхание над ухом было ровным и спокойным.       По проему над головой я понял, что меня занесли в комнату. Догадывался, кто занес. Руки опустились и я оказался на чем-то нежном, но менее мягком, чем диван. Мои ладони заскользили по ткани, схожей с шелком, но более толстой.       Фрэнк навис надо мной, заглядывая мне в лицо. Я отчетливо видел его поблескивающие глаза и татуировку на шее — она сильно играла на контрастах в темноте. Он был совершенно не заспанный, и теперь загадочно улыбался. Это побуждало интерес.       — Ты ведь знаешь, почему ты здесь?       Прилагая все усилия, я приподнялся на локтях, всматриваясь с интересом в его лицо, которое теперь было довольно близко. Он был спокоен, как и обычно, но мне не нравился подобный тон. В нем проскакивали какие-то странные нотки, как при том разговоре о мести. Я протянул к Фрэнку руку, но он быстро перехватил ее и отвел в сторону, внимательно смотря мне в глаза.       — Думаешь, я не знаю, что было тогда в туалете?       Зажмурившись, я рухнул обратно на постель.       само собой, ты это знаешь. я чуть не выпалил этот факт тебе прямо в лицо.       В попытке оттянуть время, я приоткрыл глаза и облизнулся, ловя его взгляд на своих губах. Это продолжалось недолго. Лучше было начать говорить, иначе вопросов поприбавится, и я уже не выпутаюсь из этого.       — Ты все равно не даешь мне к тебе подступиться. Играешь со мной и доволен.       Фрэнк рассмеялся, после чего резко приблизился и разгневанно зашипел:       — Потому что мне хватает ума не выдавать такие фортели в общественных местах, и тем более — при Майкле.       Он закатил глаза, отодвигаясь. Медленно сев на постели, я принялся следить за его скудными движениями. Фрэнк недовольно пофыркивал себе под нос, видимо, размышляя, стоит ли продолжать, или проще забыть эту тему. В конце концов он пододвинулся ближе ко мне, нагнулся к уху и прошептал:       — Я устал объяснять тебе самые логичные на свете вещи. Спасибо, что послушно не трогал Майкла. И огромное «спасибо», что дал отсосать этой суке.       Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Его зрачки бегали, желваки не находили места, я отчетливо слышал хруст его пальцев — он сжал кулаки. Растерявшись, я шумно сглотнул.       ревнуешь?       — Кайфанул?       раз       два       три       Я продолжал смотреть ему в глаза, не в силах сдвинуться. Мне было непонятно такое внезапное чувство собственности по отношению ко мне. Угрожающий вид Фрэнка не вызвал во мне ни малейшего чувства паники. Исключительно злость, которая накатывала во мне сшибающей с ног волной.       четыре       пять       Кому я вру. Я так-то обосрался.       — Какая тебе, нахуй, разница, в конце-то концов?       Выпрямившись, Фрэнк принялся хрустеть шеей. Паника обступила меня со всех сторон.       раз-два-три-четыре-шесть-раз-два-три-блядь-раз-два-сука-сука       Я пристально наблюдал за его движениями, вслушиваясь в неприятные звуки ломающихся суставов. Наконец, он выдохнул и расслабился, отворачиваясь от меня. Я глубоко выдохнул, ощущая, как гора спала с плеч.       ты это специально сделал.       — У меня было достаточно времени, чтобы проанализировать то, что я вырыл из твоей головы на досуге. Прежде чем я начну выкладывать и задавать вопросы, хочешь что-нибудь сказать мне?       очередной прием у психотерапевта. если я снова что-то ему расскажу, я свихнусь.       Помотав отрицательно головой, я откинулся на спинку постели. Фрэнк смотрел перед собой, его скрещенные пальцы были абсолютно расслаблены. Кажется, он успокоился. Не то чтобы мне было до этого дело, но размеренный тон мне нравился гораздо больше.       — Меня волнуют твои сексуальные предпочтения. Почему такие?       Встрепенувшись, я принялся попеременно пожимать пальцы на ногах — то на правой, то на левой, пытаясь изобрести какой-то адекватный ответ, коего у меня не было и априори возникнуть не могло.       мы серьезно будем обсуждать это?       — Я не знаю. У всех разные, вот и у меня свои. Я же никого не убиваю, только смотрю порно. Будешь меня отчитывать за это?       Фрэнк улыбнулся, прикрывая веки. Теперь его пальцы поочередно соприкасались друг с другом. Меня чуть кольнула такая реакция.       — Помнишь, как на кухне я создал тебе экземпляр для твоего больного воображения?       — Угу.       — Почему ничего не смог сделать? Вседозволенность, как ты говоришь, и все такое?       Я сомкнул веки и пожал плечами. Ладони стали влажными и холодными. Неприятна была сама идея об этом разговоре. Это слишком личное. Туда пускают очень и очень ограниченный круг. А с предпочтениями такого рода — не пускают никого, а кто и попадает — те долго не живут.       Он повернулся ко мне. Я поднял растерянный взгляд и снова пожал плечами.       откуда мне знать?       — Полагаю, я, скорее, сторонний наблюдатель. Как футбольный фанат, который сам в футбол не играет, понимаешь?       — И с каких пор ты начал думать, что играть — это не твое?       — С… Самого начала?       Фрэнк выдохнул, забрался с ногами на постель и сел рядом со мной, облокачиваясь на спинку кровати. Теперь ситуация напоминала мне разговор на диване, когда мы также сидели и смотрели куда-то перед собой. Это было некстати. Слишком уж намекало на то, что мне придется распиздеться. Этого мне хотелось меньше всего, по крайней мере сейчас. Складывалось впечатление, что я отчитываюсь.       — У тебя очень сильные эмоции относительно боли к тебе. Но гораздо большие чувства у тебя вызывает боль других людей. И не когда кто-то ее наносит, а когда это делаешь ты сам. Разве нет?       Я скрестил руки на груди, недовольно всматриваясь в темные очертания.       — Почему ты копаешься в этой теме?       — Хочу кое-что попробовать.       — Что?       Фрэнк тихо сглотнул, сцепляя пальцы в замок. Занервничал? Впервые. Его туалетная вода доносилась до меня еле-еле, так что я не терял самообладания. Голова ныла, но это казалось мелочью по сравнению с теми проблемами, которые подогнал мне этот разговор. Очень неприятно, когда из тебя выкручивают самое сокровенное, а ты даже поделать ничего не можешь.       Внезапно прямо на мои ноги рухнул груз, настолько неожиданно, что я чуть не взвизгнул. Это была девушка, смуглая, длинноволосая. Она была обмотана какими-то тряпками и веревками таким образом, что практически не могла двигаться. Максимально оголенным было туловище, на конечностях же было столько обмоток, что не разберешь, где какая рука или нога. Я слышал ее вскрики, но Фрэнк практически сразу вырубил звук. Мне все еще было интересно, как он проворачивает подобную хрень, но, как подсказывал опыт, ответов я не добьюсь.       — Смотри, она еще живая. Как верещит. Хочешь?       Он помотал перед моим носом ножом. Я отрицательно покачал головой. Девушка шмыгала носом и заливалась слезами. Когда они стекли с ее лица и упали на мои голые ноги, я невольно поморщился. Это не вызывало возбуждение. Это вызывало отвращение. Хотелось сломать ей шею, чтобы она перестала пускать свои нюни на меня и орать в кляп, как ошалелая.       — Все равно придется.       Нож появился в моей руке. Только сейчас я понял, насколько нелепо это выглядит со стороны, и это мне почему-то понравилось. Мы с моим учителем обществознания сидим ночью у спинки его кровати с вытянутыми ногами, на которых лежит связанная визжащая девушка, в руках у нас по ножу и мы испытываем друг к другу сексуальное влечение.       а может, только я испытываю.       — Предоставляю тебе эту возможность.       Я хотел было сказать, что я не хочу, но я хотел. Мне было, как минимум, любопытно. Как максимум — это была неплохая возможность доказать, что я чего-то стою в этом плане.       Я аккуратно провел лезвием по коже девушки, оставляя красную, едва кровящую царапину. Ее живот постоянно вздымался и опускался, будто всё в ее грудной клетке являлось легкими. Где-то я читал, что мужчинам свойственно дышать животом, а женщинам — грудью, но эта баба была какая-то сломанная. Да и неважно. Важно было то, что резать неудобно. После Саммита у меня были навыки, но сейчас мне не хватало размаха. Простой нож — не скальпель, им просто так не ткнешь. Еще я несколько неудобно сидел — передо мной находилась грудная клетка, а живот располагался как раз перед Фрэнком. Двигать девку мне не хотелось, но приметил я для себя как раз таки брюхо. Я мог бы и в грудь, но ее сиськи как-то оттолкнули меня. Плюсом, я понятия не имел об остроте наших с Фрэнком ножей.       тебе хватит этого ножа, поверь мне.       Провертев несколько раз свой инструмент в руке, я опустил его острием на кожу в район желудка девушки и аккуратно нажал. Кожа не поддалась. Девушка забрыкалась, живот начал ходить ходуном.       она так бесится, что сейчас сама себя заколет.       Сомкнув веки, я сжал нож обеими руками и с усилием протолкнул его в тело. Девушка как-то неприятно дернулась, ее пальцы неразумно выгнулись — это напомнило мне Кристу, глаза широко распахнулись. Я не мог слышать, но предполагал, что она больше не кричит. Она больше походила на парализованную. Это несколько удивило меня, потому я повертел нож в ране, предполагая, что она таки начнет выдавать какие-нибудь фокусы типа конвульсий. Она все же чуть подергалась, поводила взглядом, но совсем недолго. Может, с минуту, может, еще меньше. Кровь ручейком потекла из раны по направлению к Фрэнку. Достигнув края, она медленно перегнула изгиб тела, стекла по боку и принялась сливаться на ноги Фрэнку. Останавливать не имело смысла, да никому и не хотелось. Мое дыхание чуть сперло, когда я представил горячие струи на своем животе, ногах, в паху. Теперь это было приятно, и я пожалел, что не перетянул девушку ближе к себе. Я сомкнул веки, проворачивая нож внутри тела, вырывая еще больше крови. Пульс возрос, дыхание никак не сходилось, перед глазами поплыло. Фрэнк пристально смотрел мне в лицо.       — Даже не помучил.       Его голос был хриплым. Я облизнулся, медленно приоткрывая веки.       — А надо было?       Фрэнк пожал плечами, усмехнулся, и убрал нож на прикроватную тумбочку, отдавая мне все полномочия. Внутри меня заиграло довольство собой. Аккуратно вытащив лезвие, я отбросил нож куда-то себе в ноги и присмотрелся к дыре в животе — кровь с чавканьем выходила оттуда. Это показалось мне похожим на извержение вулкана. Отчасти, так оно и было. От возбуждения начинало потряхивать.       Потерев ладони друг о друга в предвкушении, я медленно ввел пару пальцев в рану. Внутри было мягко и горячо. Рана оказалась откровенно маленькой, хотя нож был далеко не карманный. Сжав зубы и сомкнув веки, я протолкнулся пальцами глубже, чувствуя, как они скользят по какому-то органу, задевают всякую странную дрянь. Моим стояком можно было потолок пробить, но стыда я не ощущал. Не без усилий я протолкнул еще один палец. Я намеревался залезть в девушку всей ладонью, но не удавалось. Кровь начала подсыхать, кожа живота стала липкой. Согнув пальцы под кожей, я попытался дернуть рукой, но тело никак не поддавалось.       — Не медли, пока теплая.       Я посмотрел на Фрэнка, его глаза были заволочены пеленой, пальцы пожимали внутреннюю сторону бедра девушки.       он одурманен тем же, чем и я?       Схватив девушку под руки, я рванул ее на себя. Теперь она располагалась так, как было удобно мне. Все еще подтекавшая кровь залила моё нижнее белье, от чего по ногам пронеслись секундные приятные судороги. Перегнувшись через тело, я дотянулся и взял нож, без мешканий ткнул его в рану и остервенело рванул по направлению к пупку. Никогда бы не подумал, что расправляться с телом так тяжело. Не сложнее, чем резать замороженное мясо, но куда проблематичнее, чем разделывать курицу. Кожа поддалась. Отбросив нож, я протиснул руку в расширившуюся рану. На этот раз ладонь прошла целиком. Я невольно глухо застонал. Попытки скрыть наслаждение были бессмысленны. Я сжимал в руке какие-то органы, чувствовал, как они норовят выскользнуть из моей хватки. Сердце бешено бухало. Разжав пальцы, я вытащил кисть и рассмотрел ее — обволоченная кровью, она казалась мне совершенством. Приблизившись, я протяжно провел по ней языком, отмечая соленый металлический привкус с примесью чего-то гадкого, но никак не портящего ощущения.       Не прошло и пары секунд, как Фрэнк схватил меня за шею и жадно впился в губы. Казалось, он не соображает, что делает. Это было взрывом, сумасшествием. Он играл с моим языком, кусал и оттягивал мои губы, впиваясь снова и снова. Его руки хватали мои плечи, крепче прижимая к себе. От трепета внизу живота я едва сидел на месте. Дыхания ужасно не хватало, от этого атмосфера становилась еще более накаленной, тело — более горячим. Оборвав, он всмотрелся в мои глаза — теперь его губы были в крови, как и мои. Он медленно поднял бровь, рассматривая мои глаза. Я прекрасно понимал этот немой вопрос, но нарочно временил. Кажется, он это понял. Его ладонь медленно опустилась с шеи на мою грудь, легонько прошлась по животу, выводя меня на вздрагивания, наровя опуститься еще ниже, и я кивнул, закусывая губу. Сдался.       конец игре.       Фрэнк бесцеремонно столкнул труп девушки с наших ног, поднялся с кровати и поманил меня к себе. Тяжело дыша, я, повинуясь, подполз к нему. Ткань совсем не терлась о колени. Выдохнув и смыкая глаза, пытаясь сохранить самообладание, о котором можно было бы уже и не думать, он описал пальцем круг, намекая, чтобы я развернулся к нему спиной. На подрагивающих от возбуждения коленях, я выполнил просьбу. Мою ногу приподняли и швырнули через девушку, от чего я едва не распластался на ней. Теперь я нависал над ее трупом. Мои ноги чувствовали холодок, исходивший от ее кожи. Блеклые глаза все еще смотрели куда-то перед собой. Мой член подергивался, нижнее белье было влажным, и я с трудом понимал — это только кровь, или еще смазка, или я вообще уже кончил. При данных обстоятельствах я бы ничуть не удивился, если бы узнал, что кончил раза три за последние полчаса.       Наконец, я почувствовал, как постель позади меня продавливается. Горячая рука уперлась в мои ягодицы, вынуждая проползти чуть дальше, после чего пальцы сомкнулись на нижнем белье, с силой дергая, окончательно обнажая меня. Ладонь опустилась на поясницу, с усилием прижимая меня к трупу. Я понимал, на что он намекает, но не мог до конца поверить, что кто-то такой же больной, как и я.       Я опустился на труп девушки. Было несколько неудобно — головой я утыкался в постель, под животом находилось ее жесткое плечо, но я игнорировал эти мелочи. Я почувствовал, как теплые пальцы проделали себе путь, обхватили мою плоть и ввели в рану. Меня пробрала приятная дрожь, возбуждение крыло волнами. Чувствуя, как истекаю смазкой, я сомкнул веки и сжал постель руками.       Дыхание Фрэнка было быстрым и сбитым. Он медлил, но от этого меня потряхивало еще больше. Он растер по мне скользкую холодную жидкость и я невольно поежился. На один палец я молчал. На второй принялся мычать в постель, за что получил шлепок по ягодице. Нагнувшись ближе к моему уху, Фрэнк прошептал:       — Постарайся молчать.       Я смотрел в постель перед собой, когда почувствовал, как меня просто разрывают. Было впечатление, будто мне раздвигают кости таза. Я стиснул зубы, тяжело прерывисто дыша. Возбуждение поумерилось, от еще большего охлаждения трупа я покрылся мурашками. Когда крепкие пальцы впутались в мои волосы, сжали их и потянули на себя, вынуждая приподняться, я понял, что нежности закончились. Фрэнк принялся яростно вдалбливать меня в труп без всяческих подводок к разгону. С цепи сорвался. Было и больно, и приятно, я не мог разобрать, но как только мои руки натыкались на холодное тело, я чувствовал, как меня приятно обволакивает возбуждение. Болевые ощущения никуда не уходили, но со временем стали восприниматься, как более приятные. Рывки Фрэнка были настолько сильными, что я не мог напрячь ног. Если бы ткань была хоть чуть-чуть грубее, колени бы сильно пострадали. Мой член ходуном ходил в ране, трение о гладкие стенки органов выносили мне голову, срывали с моих губ слишком громкие выдохи, за что я тут же получал удары по пояснице и ягодицам.       Внезапно фрикции замедлились и я тяжело вдохнул в попытке хоть капельку восстановить дыхание, но не успел выдохнуть — пальцы сжались на моей шее. Я закашлялся, пытаясь мотнуть головой и убрать руки Фрэнка, но это было бессмысленно, да и хотелось ли на самом деле? Теперь толчки были настолько быстрыми, что я не мог напрягать мышцы совсем. Я обессиленно болтался на руках и на члене учителя, частично увязнув в трупе, и, понимая это, еще больше сходил с ума. Очередной удар удовольствия подкосил мое сознание. Воздуха откровенно не хватало, перед глазами чернело. Еще волна. И еще одна. Я зажмурился, сжимая зубы и неосознанно пытаясь заскулить. Дрожь снова пробрала мои колени, я почувствовал, как из моего пульсирующего члена бьет вязкая белесая жидкость, растекается меж органов, греет головку. От этого мой разум окончательно помутился.       Фрэнк не останавливался ни на секунду. Отпустив мою шею, он переминулся с колена на колено, полностью вышел и снова вошел до упора, навлекая на меня очередную порцию наслаждения. Будто почувствовав, что я растянулся в улыбке, он сильно ударил кулаком по моей пояснице и принялся насаживать меня с новыми силами. Его член окаменел во мне. Фрэнк вилял и я понял, что он подыскивает угол. В какой-то момент я издал тихий приглушенный стон, и он еще раз толкнулся туда. Мой стояк снова буравил разверзнутые, уже оскверненные мною внутренности. Я зашелся в стенаниях. Заслышав сдавленный рык, я подвергся вколачиванию в труп с новой силой, но на этот раз ощущения были другими. Меня будто выворачивали изнутри, и мне это нравилось. Это заставляло ехать с катушек еще больше. Я не мог держаться и с очередным толчком закричал что было сил, повторно кончая в уже синевшее тело. Спустя пару толчков с громким рыком излился Фрэнк. Я почти не чувствовал его семя внутри себя. Он сразу вышел и свалился рядом, крепкой хваткой утаскивая меня через себя от трупа. Тяжело дыша, мы опьяненно разглядывали друг друга. Его лицо было обильно покрыто потом, истатуированная кожа местами поблескивала от влаги. Дрожащими пальцами он коснулся моей щеки и я тяжело выдохнул, смыкая веки.       Мы просто лежали и наслаждались друг другом. Дыхание медленно восстанавливалось, пульс успокаивался, конечности переставали дрожать. Постепенно наступало расслабление. Его теплая рука слабо сжимала мою. Мы оба прекрасно понимали, что именно совершили, и ни капли не сожалели. Он спокойно моргал, я поглаживал большим пальцем костяшки его руки.       — Тебя что-то беспокоит?       Его голос был тихим и мягким. Я медленно облизнулся.       — Нет. Ну, разве что…       Приоткрыв один глаз, я неуверенно посмотрел на него. Фрэнк потянул мою руку и нежно припал к пальцам губами. Я потер тыльной стороной ладони о его подбородок и медленно глубоко выдохнул, ощущая, как кожа горит от соприкосновения с щетиной.       — Криста, точнее, это ее… Амплуа.       Фрэнк медленно кивнул, смыкая веки и чуть прикусывая мою ладонь. Если бы не запекшаяся кровь вокруг его губ, я бы даже не задумывался о том, как выгляжу сам. Я снова облизнулся, в надежде избавить себя от пятен, хоть это и было безнадежно.       — Не волнуйся, мы разберемся с этим.