the hardest parts

      Мы, пожалуй, уже с час сидели на кухне. Абсолютное молчание. Фрэнк пил, кажется, пятисотую чашку кофе. Может, он его и подливал, но я не замечал — настолько болела голова и тряслись руки, что я едва ли поднимал взгляд выше собственной тарелки. Майкл сидел напротив меня в состоянии не лучшем. Потчевали нас каким-то крем-супом. Полагаю, Фрэнк подразумевал, что даже с этой жижей нам будет не так-то просто справиться, ну, после вчерашнего. Хотелось только пить. От одной мысли о еде меня едва не выворачивало. Наверное, именно поэтому мы с Майклом тупо мешали суп, как заведенные, и смотрели в свои тарелки абсолютно глупыми глазами. Фрэнк листал газету. Иногда до меня доносился звук маркера по бумаге. Пусть он и был тихим, на данный момент он невыносимо резал слух. Голова начинала трещать еще больше.       Из последних сил я держался, чтобы не лечь на стол головой. Если бы был вариант упасть исключительно в тарелку, а не рядом, я бы и туда свалился, с превеликой радостью. Происходящее было какой-то пыткой, и я не особо понимал, какого черта Фрэнк вытащил нас сюда с утра пораньше. Он даже не думал нас распускать. У меня сложилось впечатление, что он добрый папаша, но, кажется, сегодня был не тот случай.       Мобильный на краю стола издал тихий писк, экран зажегся и учитель тут же схватил телефон. Я не успел посмотреть, кто звонит. Майкл легонько пнул меня под столом, кивнул вопросительно на телефон, на что я отрицательно покачал головой, и мы снова уставились в свои тарелки.       — Что еще ты хочешь мне сказать?       Из телефона послышался женский голос. Он что-то истерично тараторил. Разобрать не представлялось возможным. Лицо Фрэнка потихоньку вытягивалось. Мы с Майклом снова переглянулись. Он предпринял попытку захавать ложку жижи. Я поджал губы, пытаясь сдержать смешок. Лицо Майкла — это что-то с чем-то, такое опухшее и негодующее. Он сунул ложку себе в рот и, жмурясь, проглотил содержимое. Кажется, вкус его не вдохновил. Он потянулся к стакану и обильно запил. Только после этого его лицо приобрело адекватные черты.       — То есть, ты серьезно сейчас? Целый год я ебался с судом ради того, чтобы услышать именно это? Скажи мне, что ты прикалываешься.       Я всмотрелся в лицо Фрэнка — негодование, ярость. Губы были плотно сжаты, глаза бегали ходуном. Кажется, что-то произошло. Мне в колено прилетел пинок и я дрогнул, уставясь на друга. Он нахмуренно кивнул на Фрэнка. Я слабо пожал плечами. Наконец, Фрэнк сбросил звонок. Несколько секунд он сидел не двигаясь, смотрел перед собой, что-то переваривая, а после одним резким движением запустил телефон в сторону гостиной. Девайс с грохотом ударился о стену и, отскочив, упал на пол. Осколков не было, но звук был оглушающий. Передернувшись, я уставился в тарелку, чтобы не попасть под горячую руку.       откуда мне знать, на что он способен в гневе? может, здесь минимализм, потому что весь декор он уже разъебал?       — Плохие новости, — Фрэнк оперся локтями на стол и поднял взгляд на Майкла, — Для тебя.       Майкл хмуро посмотрел на отца, выгибая вопросительно бровь. Фрэнк кивнул, опуская взгляд.       — Она своего добилась.       — Что? Пап, это шутка такая?       меня кто-нибудь просветит?       Складывалось ощущение, что я здесь совсем не к месту. Я понятия не имел, о чем идет речь. Только наблюдал, как у Майкла забегали глаза, как Фрэнк прятал взгляд и рандомно двигал предметы на столе, с целью успокоиться.       — Ну вот так. Нью-Йорк ждет тебя.       — Но пап… Да как, блин? Я не хочу жить с ней! И хуй с ним с Нью-Йорком! Пап!       с кем — с ней? с матерью, что ли?       Фрэнк ударил дном стакана по столу — часть молока выплеснулась на скатерть. Мы с Майклом невольно вздрогнули. Фрэнк сомкнул веки.       — Я не представляю, что она сделала, чтобы добиться этого. У нас были все карты в руках. Мы целый год трахались с этой темой. В чем проблема — я не понимаю. Но если встретишь там судью, которая вынесла это чертово постановление — передай ей от меня любезный привет. Можешь еще нассать ей на лицо.       У меня была уйма вопросов, но я как-то не осмеливался их задавать. Фрэнк был зол, его попытки ускользнуть от выбросов агрессии оставляли желать лучшего, Майкл вообще был растерян, расстроен, да хуй его пойми, что еще. Но лезть в это мне не хотелось, хоть и было интересно.       — Может, мне выйти?..       Я неуверенно посмотрел на Фрэнка, но тот только медленно покачал головой, выражая отрицание. Некоторое время мы сидели молча, пялясь перед собой. Наконец-то. Настала идеальная тишина — даже столовые приборы не бренчали друг о друга. Телефон тихо запиликал — он так и лежал на полу у стены. Фрэнк закатил глаза, вздыхая, поднялся, неприязненно отпихивая от себя стул, прошел к стене и поднял мобильник, сразу же отвечая.       — Что еще?!       Нервно забросив ложку в рот, я даже не почувствовал вкус. Было уже наплевать, что это, хотелось только поскорее доесть и свалить куда-нибудь из поля зрения. Еще, желательно, прилечь. Фрэнк не выгонял меня домой, родители тоже не звонили…       а где мой телефон?       Сомкнув веки, я напряг мозги, пытаясь вспомнить, где я его видел в последний раз.       в послдедний раз я разговаривал с фрэнком в туалете. о, его голос тогда… так, стоп. я просто… поднял голову, и он упал, а когда я уходил из кабинки, он… смотрел я на пол?.. я мог застегнуться и не опуская головы… черт, или эта сука его стянула, или я его проебал. какой молодец.       Едва не протрезвев, я открыл глаза. Ситуация начинала меня злить. Как и всех подростков, меня не обошла эта ебучая номофобия, и мне просто жизненно необходимо было иметь телефон при себе. Бросив ложку в суп, я перегнулся через стол к Майклу.       — Старый мобильник рабочий есть?       — Нужно поискать, хуй его знает…       Он уже доедал суп, все еще пребывая в какой-то прострации. Моя же тарелка была практически полная. Рухнув обратно на стул, я принялся усиленно вливать в себя жижу. В какой-то момент я тупо выкинул ложку и, пока Фрэнк метался позади меня, что-то истошно орав в телефон, я схватил тарелку и принялся залпом всаживать в себя суп. Глаза Майкла несколько расширились. Он шикнул на меня, когда голос Фрэнка зазвучал прямо за моей спиной.       — Это-то откуда тебе известно? Ты что теперь, следишь за мной? И какого черта тебя вообще это касается? Я помогаю ребенку, что плохого, блядь? Следи за собой, паршивая ты сука!       Кажется, мобильник снова поцеловал одну из стен. Чуть дрогнув, я опустил пустую тарелку на стол, сглотнул остатки и облизнулся, оборачиваясь на учителя. От злости его брови поползли на лоб. Эти его выходки сильно напомнили мне меня. Именно таким я видел себя со стороны — такой же импульсивный.       но я-то подросток, а он уже взрослый хрен, или это не имеет значения?       Фрэнк прошел и сел обратно за стол, взял газету и несколько раз ударил ею о свою ногу.       что он делает? стол бумагой бьет? лол.       Бросив печать перед собой, он сомкнул веки. Майкл пристально смотрел на меня, я уставился на газету. Осторожно протянув чуть дрожащую от похмелья ладонь, я стянул ее со стола и пробежался по заголовкам. Не найдя для себя ничего интересного, я, сохраняя максимальную тишину, пролистал развороты и наткнулся на сводки без вести пропавших. Именно это обвел Фрэнк несколько минут назад. Прищуриваясь и делая усилия над собой, чтобы не трясти руками, я всмотрелся в фотографии: какая-то блондинистая девушка, симпатичная, но не то чтобы; одна темненькая, до боли похожа на блондинку, если бы не их фамилии — подумал бы, что они сестры; какая-то мулатка, совершенно непривлекательная и некий мужик лет… Сорока? Хуй знает. Все лица приветливо улыбались с фотографий. Все лица были мне знакомы, но я ничего не мог придумать.       для школы все они слишком взрослые, ну, а в других местах я и не бывал… разве что, вчера., но тогда как бы они так быстро попали на полосу газеты?       Я перевернул бумажное издание и выискал дату — сегодняшнее число.       наверное, я что-то путаю. почему фрэнка интересует эта колонка?       Внезапно в голове как-то покачнулось, фрагментами я увидел расчлененку с телками, на которую недавно дрочил. Появление в ней какого-то небритого старпера вызвало во мне волну негодования, и я невольно помотал головой, тут же каясь в этом — меня нехуйски затошнило.       Пока я не долистал газету, Фрэнк молчал, но стоило мне ее отложить, он повернулся к Майклу.       — Тебе придется собираться уже сейчас. Начинать собираться. На днях ты должен будешь быть у нее, иначе ко мне будет еще ряд вопросов. Не знаю, каким хуем они не учли твое мнение по этому поводу, да и… — он тяжело выдохнул, потер рукой свой затылок и сомкнул веки, — В конце концов, через три года ты снова будешь здесь, если сам этого захочешь.       Майкл молча кивал, пялясь в тарелку. Кажется, перспектива переезда его нисколечко не прельщала. Наоборот, он как дерьма наелся. В глубине души я надеялся, что Майкла не тошнит, как меня, и он блеванет прямо на стол. Очень надеялся. Выглядел он нездорово.       — А… О каком ребенке шла речь?..       Потянувшись, я взял стакан с молоком и сиюсекундно осушил его. Фрэнк молча кивнул на меня. Замерев, я уставился на него. Молоко норовило стечь с моей верхней губы, но какое-то время я не мог заставить себя облизнуться. В конце концов, опустив пустой стакан на стол, я слизнул белую жидкость с губ.       — Я? Ты…       не ты, а вы.       -…Вы что-то делали?       Фрэнк не смотрел на меня, только таранил стол взглядом. Его лоб покрылся испариной, лицо раскраснелось. Наверное, это не то, о чем я должен был знать. Но почему не знал Майкл тогда? Или это и не его дело тоже? Мне казалось, между ними полное доверие.       — Я… Я наводил справки по поводу твоих родителей и собирал некоторые документы, чтобы, в случае повторения той ситуации, сразу передать их в органы опеки, чтобы тебе не пришлось находиться в опасном для тебя месте.       — Но стоп, а меня ты спросить не забыл?       — Не ты, а…       — Нет, ты. Не забыл?       он вздумал решать за меня, где и с кем мне находиться? нет, моя «семья» — то еще дно, но отказываться от отца я не собираюсь. если бы вытряхнули кристу-крысу — флаг в руки, но отец мне не чужой человек, он просто сошел с дорожки, ему всего-то нужно помочь.       ему не поможешь, он такой же, как она.       — Да что ты говоришь-то такое?! — я ударил руками по столу, на что Майкл аж отшатнулся, затыкая рот стаканом с водой. Фрэнк скрестил руки на груди.       — Чего такого я сказал, м? Давай ты сначала вырастешь, посмотришь на ситуацию со стороны, а уже потом будешь говорить мне, что мне делать, окей?       — Может я и не дорос, но с уверенностью могу сказать, что трахать своих учеников — не то, что стоит делать учителю!       сам допёк, теперь и хавай.       мне хватает ума не выдавать такие фортели в общественных местах, и, тем более — при майкле.       У Майкла аж челюсть отвалилась. По телу прокатилась волна адреналина, виски запульсировали. На фоне похмелья это несколько угнетало организм, но сейчас было не до лирики. Огонь пошел. Фрэнк заскрежетал зубами.       — Тоже самое я могу сказать ученику, который пытается затащить своего учителя к себе в постель.       — Стоп, стоп, стоп. Вы что, типа… — Майкл обвел нас охуевшим взглядом, все еще держа у рта стакан. Фрэнк закатил глаза, откидываясь на спинке стула.       — Нет, конечно.       — Но тогда…       — В смысле — нет?! — перебил я Майкла, уставившись на Фрэнка. Тот скрестил руки на груди.       я уже не то, чтобы играю с огнем. я уже горю заживо. хорош. у тебя ведь нет никаких пруфов. ты сам вчера наморосил.       — Я гетеросексуален и не страдаю педофилией, Джерард.       — Тогда у меня для тебя новости — я слабо похожу на совершеннолетнюю девушку.       В комнате снова воцарилось молчание. Мы с Фрэнком жгли друг друга взглядом, Майкл растерянно хлопал глазами. Кажется, Фрэнк меня просто ненавидел. Таким рассерженным я его еще ни разу не видел. В мозги вклинились непонятные мне обрывки порнографического содержания.       а точно ли не было?.. в любом случае, хватит рыть себе могилу, джер.       — Мало того, что эта сука, — Фрэнк махнул рукой на телефон, — вытрахала мне только что все мозги, одним предложением перевернув всю мою ебанную жизнь вверх дном, так еще и ты начал выдавать какие-то фортели, пытаясь натянуть свои ебучие фантазии и додумки на реальность. Отлично. Завтрак окончен.       В ту же секунду я соскочил со стула и побежал наверх. Майкл побрел за мной, я слышал его тихие кошачьи шаги. Фрэнк ходил совсем по-другому, различить было нетрудно. Распахивая дверь за дверью, я нашел комнату Майкла, прошел и свалился на ковер у его постели. Он был с таким же длинным ворсом, как у покрытия на первом этаже, потому я зарылся пальцами меж волокон и закрыл глаза.       хренов подонок. если я бухал, это не значит, что мне совсем отбило память.       Майкл медленно зашел в комнату и закрыл дверь. Опустившись на пол, он растянулся рядом со мной на спине, обращая взор в потолок. Приоткрыв веки, я посмотрел на него — его лицо не выражало ничего. Абсолютно никаких эмоций. Щетина неравномерно вылазила по подбородку. Я сомкнул веки, тяжело выдыхая.       — О чем шла речь на кухне, Джер?       Мне не хотелось вдаваться в подробности такого плана. Какое-то время назад я понял, что у нас с Фрэнком есть определенная связь, никак не вяжущаяся с реальным временем, но помнил события только урывками, далеко не все, и толковать не мог. Однако этого хватило, чтобы сделать определенные выводы. На кухне он не воскликнул «я тебя не ебал», он кинул стрелку, не более того. Это тоже говорил о многом. Медленно облизнувшись, я приоткрыл глаза.       — Я не знаю, что тебе ответить.       Майкл лег на бок ко мне лицом и свернулся калачиком. Его глаза чуть блестели. Полоска света выбивалась из-за штор и падала ровно на его лицо.       — У вас что-то было?       и что ему сказать? да я сам не знаю, такое ощущение, что да, а вроде бы только поцелуй, я не знаю, черт… все как во сне., но я прямо на своей коже ощущаю его прикосновения. фантазии — это здорово, у меня с ними тоже все в порядке, но блядь. это не тот случай. многовато ощущений для простых выдумок.       Я медленно покачал отрицательно головой. Майкл выдохнул, смыкая веки.       он не поверит мне теперь.       — Мне кажется, вы с отцом что-то от меня скрываете. Но смысла спрашивать нет, да?       ну вот.       Приоткрыв один глаз, он посмотрел на меня. Я неловко кивнул, разворачиваясь и опускаясь на ковре на спину. Лежать лицом к лицу становилось невыносимо. Немного погодя, Майкл тоже перевернулся на спину. Его плечо касалось моего, но это не было проблемой. Гладкий темно-синий матовый потолок, казалось, давил на нас. Прямо над столом у стены было несколько встроенных лампочек. Я закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от ситуации. Откуда-то послышалась вибрация, и Майкл выудил свой телефон. Пробежав взглядом по экрану, он тяжело выдохнул и отбросил мобильник.       — Переночуешь сегодня здесь? Отец скинул — мать уже схватила билеты мне на завтра. Видимо, это действительно не терпит отлагательств.       — Хорошо, только мне нужно будет сходить домой. Можешь сходить со мной, в принципе.       Мы переглянулись и тихо кивнули друг другу. От вчерашней радости не осталось и следа. Дерьмо нас затягивало со всех сторон. Я все еще не мог собрать мысли в кучу.

***

      Собрав кое-какие вещи Майкла, мы, все еще мучаясь от похмелья и отчаянно пытаясь выпить все жидкости в доме, медленно собирались ко мне. Идти-то всего ничего, но мы возились так долго, будто это была подготовка к запуску ракеты. Майкл, по большей части, отмалчивался, я за словом в карман тоже не лез, Фрэнка вообще не было видно — кажется, он куда-то свинтил. Меня все еще морозил этот разговор. Я-то прекрасно помнил его стояк, упирающийся в мое бедро вчера.       ебанный олень.       Запихнув шнурки в кеды, я выпрямился и посмотрел на Майкла. Тот мельком кивнул, открыл дверь и мы вывалились на улицу. По сравнению со вчерашним днем, сегодня было прохладно. Я вытащил сигарету и тут же подкурился. Майкл тупо смотрел на мой дом.       — Как думаешь, мы в полной заднице? — его голос был чуть хриплым. Я выдохнул дым, щурясь.       — Думаю, хуже только подохнуть. Хотя, Нью-Йорк — это неплохо, разве нет? — я посмотрел на него. Майкл опустил взгляд на мокрое от талой воды крыльцо.       — Матери мое присутствие только для галочки. Когда они с отцом затеяли развод, она сразу завыебывалась. В суде я давал показания против нее. С отцом мне гораздо комфортнее жить, но, как оказалось, всем похуй, и даже то, что он сам — адвокат с херовой тучей связей, его не спасло. С дележкой имущества они сразу раскидались, а меня год из стороны в сторону мотали, и теперь это вылилось в этот ебучий билет в один конец.       Затянувшись крепче, я тоже уставился на свой дом. Солнце светило прямо в окна, блики резали глаз, рассмотреть что-либо было невозможно. Соседи поубирали всякую новогоднюю поебень, так что теперь дом не выбивался из ряда одинаковых зданий.       — Мне кажется, ты справишься. Извини, но, как мне показалось, кроме отца тебе нечего терять.       — Как и тебе.       Слабо кивнув, я затянулся и выбросил окурок за крыльцо. Взяв Майкла под руку, я принялся аккуратно спускаться по скользкой лестнице. Майкл не отставал. Преодолев расстояние до моей входной двери, мы мельком переглянулись. В воздухе витала какая-то нервозность. Я нервничал по понятным причинам — встреча с родителями частенько кончалась для меня грустно. Майкл же был совсем растерянным. Будто его задница чувствовала какие-то идеи, которые априори не предвещают нихуя хорошего.       Отрыв в кармане ключи, я осторожно открыл дверь. Дома было тихо. Мы медленно прошли в прихожую. Дома было, на удивление, тепло. Майкл кивнул на обувницу, я отрицательно замотал головой в ответ. Проходя к лестнице, боковым зрением я заметил какое-то движение. Обернувшись, я встретился взглядом с отцом. Он был пьян в стельку, и все еще пребывал в процессе потребления.       сектор «позор» на барабане.       — Вот и моя дочурка-поблядушка явилась, да еще и хахаля притащила. Не стыдно, Джерри?       чего, блядь?       Для разгона мне нужно мало, поэтому неприятное буханье уже настигло мою грудную клетку. Я сделал пару решительных шагов к отцу. Почувствовав, как Майкл сзади дернул меня за пальто, я отмахнулся, подходя еще ближе. Отец не вязал лыко. Его волосы были собраны в высокий хвост, лицо конкретно опухло.       сколько он уже пьет?..       — Где Криста? — я убрал челку за ухо, делая заинтересованный вид. На деле мне просто нужен был вменяемый человек, в данный момент сошла бы и Криста-Крыса, если она хоть чуток трезвее сия подарка.       — С каких таких пор тебя начала волновать Криста? Или ты все еще не можешь нарадоваться скорому прибавлению в семье? Решил здоровьем поинтересоваться?       Мне понадобилось какое-то время, чтобы переварить услышанное. Если бы Майкл снова не ткнул меня в спину, я бы простоял так целую вечность. Мысли копошились в моей голове с ужасающей быстротой, но ни за одну из них я не мог зацепиться. Голову давило. По пальцам рук пошли неприятные колики.       — Чего?       — Того. У тебя будет братик, или там, сестренка, хрен его ети… — отец допил содержимое стакана даже не зажмурившись.       — То есть… Как?       — Джерард, ты — последний в этом доме, кого стоит просвещать в тему секса. Не забыл о своих похождениях в Саммите, м? — он кивнул на меня, — То то и оно.       каких нахуй похождениях? все, допился до белки, старик? я девственнее ребенка, которого твоя крыса носит, если это вообще правда.       — Тебе следовало бы перестать пить, прежде чем заводить потомство. — на последнем слове меня невольно передернуло.       — Ну, если на трезвую голову у меня получилась такая мерзость, то, может, хоть на пьяную жизнь одарит меня нормальным ребенком?       Отец усмехнулся. Я закипел. Водя подушечками пальцев по своим ладоням, я силился не сжать руки в кулаки и не повредить кожу в очередной раз. Удавалось хреново. Майкл не подавал ни единого шороха.       — Где Крыса твоя, блядь?       Отец поднялся со стула и отошел от острова, который за это время стал конкретным пристанищем алкоголиков в нашем доме. Его шаги были неуверенные, но шел он достаточно ровно. Предвкушая какой-то пиздец, я сжал-таки руки в кулаки. Чувствуя ногти, елозившие в мясе, я пристально смотрел на отца. Сократив расстояние между нами, он остановился в метре от меня.       ну все, пошла пизда по кочкам.       Запах алкоголя забил в нос пуще туалетной воды Фрэнка. На время эта мысль выбросила меня из сосредоточения, и, наверное, именно поэтому я пропустил удар. Перед глазами молниеносно потемнело, лицо стало ватным, будто вся голова затекла, даже похмелье перестало ощущаться. Я почувствовал, как крепкие руки схватили меня сзади за пояс пальто и рывком потащили на улицу. Холодный воздух обдал мое лицо и я, проморгавшись, начал потихоньку приходить в себя. Поддерживая меня за талию, Майкл поспешно подталкивал меня к своему дому. Позади слышались разъяренные шаги. Пришлось прибавить шагу. Опустив взгляд на свои руки, я отметил ядовито-красные капли, которые быстро усеивали мои ладони и рукава пальто. С хрипом выдохнув, я запрокинул голову, от чего сразу же захлебнулся. Рука толкнула мой затылок вперед и я склонился, давая крови чуть не ручьем течь перед собой. Как только мы ввалились в дом, Майкл судорожно закрыл дверь на всевозможные защелки. Я глупо смотрел на ковер под ногами, который теперь не был таким уж белоснежным. Облизнувшись, я почувствовал металлический привкус на губах и сомкнул веки, чуть покачнувшись. Не успев насладиться, я зажмурился от боли, которая одним ударом обрушилась на мою голову. Нос просто разрывало. Во входную дверь начали колотить. Схватив меня за локоть, Майкл отошел от двери, боязно посматривая то на нее, то на меня.       — Нужно вызвать скорую…       — Не надо скорую, у меня нет с собой документов…       — Но он мог сломать тебе…       Я отрицательно покачал головой, ловя руками горячие капли. Мне уже ломали нос, и я знал, что это — ушиб. Плюсом, отец слишком пьян, чтобы нанести сильный удар. Если бы я не клевал носом, то и не получил бы в него.       Несколько секунд повертевшись на одном месте, Майкл убежал куда-то. Страдая от накатившего головокружения, я сел на пол и уперся спиной в стену.       пиздец, приехали…       Стук в дверь все не унимался. Это охуительно било по голове. Каждый удар в дверь был равносилен удару молотком по моим вискам. Сначала я увидел перед собой полупрозрачный белый чемодан с крестом, после в поле зрения появился Майкл. Он очень нервничал. Сложилось впечатление, что он не встревал в подобное ни разу в жизни. Распахнув чемодан, он неуверенно уставился в его содержимое. Майкла нехуйски трясло.       — Что делать?..       Снова облизнувшись, я посмотрел в чемодан, но там было столько всяких коробочек и мешков, что разобраться чужаку было невозможно.       — Мне нужно остановить кровь… Типа, засунуть вату в ноздри… Хуй знает…       Наверное, выглядел я не слишком прозаично, потому что паника Майкла только усиливалась. Я чувствовал эту гадкую теплую дорожку от ноздрей до подбородка. Он рылся в чемодане, потом что-то вертел в руках, потом пихал мне в нос, слушая мой скулеж. Все его руки теперь были в моей крови. Может, он окончательно растерялся, а может, до него дошло, что говорить для меня — та еще пытка, потому что, наконец, он заткнулся. Воспользовавшись моментом, я задумался о том, что зря нагнал на Фрэнка утром. Возможно, он все делал правильно, ведь то, что произошло, было уже из ряда вон выходящим. У них с Майклом у двоих, наверное, какой-то нюх на хуйню. На фоне эмоций и бухающего сердца у меня проскользнула мысль, что, возможно, с отцом меня не так уж и много связывает теперь. И что мне нужно будет извиниться перед Фрэнком. От последнего умозаключения мне похеровело еще сильнее. Стук в дверь прекратился, послышались удаляющиеся шаги и я облегченно сомкнул веки, расслабляясь.

***

      — Майкл? Майкл! Что у вас произошло?!       С первого этажа послышались шаги. Сидя на кровати Майкла, укутанный в одеяло, я наблюдал, как он закрывает третий чемодан. Казалось, он и сам не верит, что всё это происходит. Взгляд его был задумчивый и отстраненный. Пятна от моей крови, которую он не удосужился смыть со своих рук до сих пор, теперь тянулись по всем его вещам. Шаги за дверью нарастали, и, наконец, в проеме показался учитель. Его клетчатая рубашка была чуть помята, джинсы сидели как-то нелепо. Наверное, после сегодняшнего утра он тоже чувствовал себя не комильфо. Пересекшись взглядами, мы замерли, смотря друг на друга. Половину дня я продумывал его реакцию, когда он увидит засранное крыльцо и ковер. Сделав глубокий вдох ртом и тут же выдыхая, я отвел взгляд.       — О Господи…       В комнате повисла тишина, в миллионный за сегодня раз. Я смотрел в пол, размышляя о том, что он скажет дальше, но идей не было. Что вообще человек может сказать в подобной ситуации?       Медленно пройдя к кровати, он потянул меня за подбородок и всмотрелся в мое лицо. В свою очередь я старался не пересекаться взглядами снова. Было стыдно, что я в очередной раз доставляю неудобства. Еще ни перед кем в этой жизни мне не было так стыдно. Отпустив, Фрэнк тяжело вздохнул.       — Отец?       Слабо кивнув, я посмотрел на ноги Майкла. Он стоял лицом ко мне. Мне стало еще более некомфортно, чем до этого. Фрэнк сжал руки в кулаки.       — Сука!       Кажется, он даже притопнул. Я чуть вздрогнул от подобного восклицания, невольно крепче зарываясь в мягкое одеяло. Поспешно выходя из комнаты, Фрэнк бросил:       — Собирайтесь, нужно снять побои и дать показания. И никаких «но».       Неуверенно подняв взгляд на Майкла, я тихо сглотнул. Он сомкнул веки, силясь сохранять спокойствие. Хотелось провалиться сквозь землю.       — Прости, что ты так проводишь свой последний день здесь. Это все из-за меня…       Майкл покачал отрицательно головой, так и не одарив меня взглядом. Развернувшись, он застегнул до конца чемодан, потер руки, стряхивая засохшую кровь, и тяжело вздохнул, смотря в стену.       — Давай собираться.