the hardest parts

      Я остановился только тогда, когда наткнулся ногой на кресло позади себя. Фрэнк резко обернулся на место, в которое я пялился, после чего поспешно перевел на меня взгляд, полный непонимания.       — Что-то не так?       Царапая ладони ногтями, я все еще в оцепенении пялился на площадку у лестницы, в немом ожидании каких-нибудь разъяренных громких шагов, реплики, не знаю, чего угодно.       с чего бы я вообще решил, что майкла это взбесит? почему мне так ссыкотно вводить его в курс дела? какая ему вообще разница? мы уже касались этой темы, и, если честно, складывалось впечатление, что такие вбросы у его отца уже не первый раз, и… и не все ли равно?       Сомкнув веки, я принялся усердно тереть лицо. От скакнувшего пульса голова начала кружиться с новыми силами, лицо — неимоверно болеть, но тереть глаза я не переставал. Наверное, пытался выдрать с себя самого те стыд и страх, которые испытал, и которые не мог объяснить даже самому себе.       — Джерард, ты мне что-нибудь скажешь?..       Обождав несколько секунд, Фрэнк прошел до лестницы, пристально рассматривая все вокруг и, ничего не обнаружив, с тихим вздохом вернулся назад. Мне хватало цепляться сквозь пальцы взглядом за его шаги, чтобы предполагать его мысли. Когда он подошел ко мне, я уже опустился в кресло и хмуро смотрел перед собой. Тогда он расположился на диван напротив и принялся ждать от меня какого-то ответа.       впервые сидишь на диване, а я в кресле. комфортно ли тебе, дурачок?..       — Так что? — Фрэнк прокашлялся, сбивая хрипотцу в голосе и продолжая пилить меня взглядом.       — Я бы покурил. — сфокусировав взгляд на его лице, я тяжело выдохнул.       — При условии, что расскажешь — покуришь.       да чертов ты манипулятор, я просто хочу покурить перед тем, как оповещать тебе, что теперь твой сын в курсе. и как ты его не заметил? когда живешь в одном и том же помещении, ты можешь слышать шаги, спокойно ориентируешься, откуда они идут. ладно я, но как ты этого не услышал, дурачок?       Я кивнул.       все равно не отвяжешься.       Фрэнк поднялся и ушел куда-то за лестницу, откуда принес пепельницу и сигареты, протянул их мне, выудил зажигалку из кармана толстовки и подкурился сам, после опустил ее на кресло рядом со мной. Последовав примеру учителя, я выдохнул раскаленный дым, откинулся в кресле и принялся смотреть на него, подыскивая слова. Он опустился, закатал рукава, обнажая татуировки, убрал сигарету изо рта и, наконец-то, выдохнул.       — Внимательно слушаю.       фрэнк, это глупо. все, что происходит сейчас — это какая-то тупость. ты только что сам полез к несовершеннолетнему со своими недетскими пристрастиями, и это увидел еще один несовершеннолетний, по совместительству — твой сын. и как вот? что вот с этим делать? только ты просишь, чтобы я рассказал тебе очевидную вещь, хотя на твоем месте я бы стыдился происходящего. впрочем, я и так стыжусь, хоть и забавляюсь этим периодически.       Я заметил, что волосы Фрэнка прилично так отросли с момента, как он сбрил их. Человеку может идти любая длина волос? Сомнительно. Но ему идет.       Натыкаясь на разъяренный уже взгляд, я выдохнул дым и закрыл глаза. Почувствовав, как мир вращается вокруг меня — как вертолеты у пьяных — я задумался о том, насколько же крепко мне пизданули. Давно такого не было.       ну, погнали, нахуй.       — Майкл.       — Что — Майкл?       — Там стоял Майкл. — махнув ладонью, я указал на лестницу.       — Вот оно что. И?       Я широко распахнул веки.       — Что «и»?       — Ну, там стоял Майкл. Он в этом доме разве что на потолке еще не стоял. И?       — И все видел.       ну не прикидывайся придурком ты, очень тебя прошу, мозги и так еле работают.       — Что видел?       да ты издеваешься, что ли?!       — То видел.       — Что «то»?       Опустив руку с сигаретой, я зло уставился на собеседника. Он был спокоен, просто, видимо, решил доебаться. Меня же такой расклад не устраивал. В последнее время я вообще плохо понимал Фрэнка. От слова, совсем не понимал. Он стал жестче, чем когда мы познакомились. Не то, чтобы я чувствовал это на себе, это словно витало в воздухе и как-то давило. Но ощущение защищенности не пропадало. А вот логические мои умозаключения терялись на фоне его действий. Или он с горсткой перерос мое умственное развитие, чем не забывал кичиться, или я отупел, или я его бешу, или он что-то скрывает, или…       — «То» самое, блядь.       — Что, блядь, «то самое»?       Чуть не подорвавшись от злости, я махнул на Фрэнка рукой, давая понять, что разговор бессмысленный. Дотянувшись до кресла, он потушил свою сигарету и продолжил пялиться на меня. Я молчал. Дыхание участилось.       еще я в одни ворота не говорил.       — А что такого произошло-то?       действительно, ничего. ну, может для тебя это и похуй, но не думаю, что для майкла, которого ты так любишь и бережешь, это заебись, как бы он к этому ни относился.       — Джерард, так и будешь молчать?       что толку тебе отвечать? икалка, блядь, ебаная. с тобой нормально — ты мозги трахаешь.       я не трахаю тебе мозги.       — А что ты делаешь, по твоему?       — Да что я делаю? Ты можешь нормально отвечать? И вообще, не «ты», а…       — Да-да, ваше величество.       Теперь лицо тер уже Фрэнк. Откинувшись на диване, он, закатывая глаза, вздыхал.       что, не нравится, когда с тобой так говорят? ясное дело.       — Хорошо. Дай правовую оценку тому, что произошло, и даже если Майкл там был, в чем я очень сомневаюсь, то почему это должно вызывать подобную твою реакцию.       — Sweet ho-o-o-ome Alabama! — недолго думая, я растянулся в улыбке, закусывая нижнюю губу. Фрэнк нахмурился.       — То есть?       ты же юрист, ну, ебать тебя за ногу, какой же ты тугодум…       — Алабама, что. Как-то раз там старик на 14-летней девочке женился. Только вот мы не в Алабаме. А еще там разрешен инцест.       — М-м-м. Вот ты к чему.       — Ну ты же уже подал документы на изъятие меня из семьи, не так ли? И переезд, пожалуй, не за горами, педофил.       Фрэнку разговор не нравился. Естественно, он прекрасно понимал, что это всё это из себя представляет. А мне хотелось куда-то вылить свою злость. Я понимал, что хожу по лезвию, но, почему-то, жопа моя полыхала, при этом я был уверен, что он это как-нибудь переживет, и не будет выгонять меня или доламывать мне нос, сродни моему отцу.       — А ты уже собрался на меня заявление писать? Может быть, мне бы стоило писать на домогательства с твоей стороны?       — А кого послушают? Старпера или малолетку?       — Именно — кого послушают, малолетнего алкоголика или человека со связями?       Взглядом я рвал его на части. Он же, довольно ухмыляясь, достал еще одну сигарету и снова закурил. Я опустил взгляд, туша свой бычок. Повисло долгое молчание, которое прервал не я.       — Почему ты так рьяно лезешь ко мне, Лолита? — он стряхнул пепел. Я закатил взгляд и растекся в улыбке.       — А ты почему ведешься, Гумберт?       — А я хочу посмотреть, как низко ты падешь со своим спермотоксикозом, например.       — Воу, даже так! А если я тебе скажу, что дело не в нем?       — Тогда интересно будет послушать, чем же тебя привлек тучный низкий мужчина в хреновых кроссовках и с мерзким парфюмом.       От неожиданности я аж закашлялся, но сделал вид, что дело вовсе не в том, что у меня только что угнали половину козырей, а это дым меня нещадно провоцировал. Конечно же, мне никто не поверил, и Фрэнк прыснул язвительным смехом.       всё-то ты знаешь, падла.       — Так я тебе и рассказал.       — В твоих интересах, между прочим. Малолетний…       ну все, раздраконил, пошел на хуй.       — Ну хватит, а! А ты, блядь, старый, и что теперь? Чего прицепился-то?       не хочу я с тобой разговаривать, ты, сука, ебучий долбоеб. может, ты мне и нравишься, но только не когда ты играешь эту ёбнутую роль, в которой зашелся сейчас не пойми с чего.       — Я не старый, я взрослый, а вот ты малолетний придурок, втюрившийся в этого самого взрослого и пытающийся переложить ответственность на кого-нибудь еще. Все-то у тебя виноваты, и родители плохие, и друзья-то тебя бросили, и с учебой-то у нас все грустно, и ебальник нам разбили, и вообще все плохо, и мужик еще какой-то, — он указал на себя пальцем, — доебался, да. Не так что-ли?       Закрыв глаза, я сглотнул. Достаточно громко, чтобы это услышал Фрэнк. Это начинало напоминать разговор с отцом. А он все продолжал. А нервы кончались.       — Разве отец не говорил тебе, что трон тебе купит, м? Пора бы уже.       да это-то откуда…       — Все, хватит.       — Нет, не…       — Хватит, я сказал.       Рывком поднявшись с кресла, я, не без шатания, поплелся в коридор.       нахуй такие разговоры, только время трачу. че вообще доебался? только целовал, тут на тебе. ебал я такие подарки. не на того нарвался, нахуй. кретина кусок, блядь.       Выскочив на крыльцо, я поспешно захлопнул дверь. Было уже достаточно тепло, так что обморожение мне не грозило. Это радовало. Но зябко было все равно. Я слышал голос Фрэнка позади, но мне было плевать. Хотелось уйти от гнета хоть куда-нибудь. Остановившись, я вперился взглядом в свой дом.       вот ирония. не так давно я сидел с другой стороны. может, дело действительно во мне?       Внутри что-то стремно заныло. Признаваться в собственных несовершенствах было очень болезненно для меня. Но здесь всё решило мое нутро, хоть разум и стучал в виски о том, что правда за мной, но во рту пересохло, а глаза конкретно защипало.       Заслышав шаги, приближающиеся к двери, я, недолго думая, рванул с крыльца и побежал в сторону леса. Я не размышлял о том, куда я там понесся, и что мне делать, и как. Все, чего я хотел — побыть в одиночестве. Не слушать ничьих моралей, не находиться под постоянным осуждающим взглядом. Но вниз по дороге я бы не успел убежать — хрен его знает, вдруг этот кретин за мной понесется? За домом меня было бы слышно или видно в окна. А в свой дом я даже под прицелом не пойду. Хотя…       нет.       Когда дверь открылась и голос Фрэнка окатил всю округу, я с разбега залетел среди первых деревьев, сразу же царапая лодыжки о какие-то ветки.       блядь, ну… ну, блядь!       Мысленно я благодарил себя, что не успел разуться. Иначе было бы совсем грустно. Раздвигая ветви, я херачил вперед, не думая о том, как буду выбираться отсюда. На свет, не иначе. Больше ориентироваться было не на что. Голос Фрэнка снова раздался позади меня, но сил продираться дальше не было. Слишком уж ебучий лес — дерево на дереве, ветки вокруг, труднопроходимая территория, я бы сказал. Я остановился и, оперевшись спиной на дерево, тяжело выдохнул. Здесь было влажно. Насекомые облепили меня со всех сторон, и я принялся смахивать их со своих рук.       отвратительно.       Фрэнк снова звал меня, его голос, кажется, был ближе. Но бежать глубже в лес смысла не имело. Он и здесь меня не найдет.       брюхо сквозь деревья не пролезет.       Усмехнувшись своему злорадству, я лишний раз выдохнул и переминулся с ноги на ногу. Заслышав чавкающий звук, я нахмурился. Медленно опустив взгляд себе в ноги, я поднял ногу и снова опустил ее обратно. Снова чавкающий звук.       что за…       Хмурясь и кусая губы, я вспомнил, что телефон Майкла все еще у меня в кармане. Выудив его, я включил фонарик и посветил себе в ноги. Какая-то коричнево-черно-серая нелицеприятная жижа, какие-то слизистые шмотки.       гадость… не представляю, что это может быть…       Жижа уходила куда-то глубже в лес. Заслышав очередной зов Фрэнка уже совсем близко, я, тяжело выдохнув, уставился на размазню под ногами и побрел глубже, но не успел и пары шагов сделать, как в нос мне ударило с такой силой, что меня невольно затошнило.       может, лучше не стоит ходить дальше?.. пошутили и хватит?.. потеряюсь еще, в пизду…       Но глаза боятся, руки делают. В моем случае, ноги. Заткнув нос, я представил, как сильно здесь воняет, если привести сюда человека с целой носоглоткой, а не как у меня. Спустя еще пару шагов я задумался о том, что я, наверное, уже потерялся, но потом мое внимание привлекло нечто другое. Сначала я подумал, что это, типа, шелк, или какая-то такая ткань, но присев, я понял, что это волосы. Темные, густые волосы. Целая копна.       Лучше бы я дальше не смотрел.       Передо мной лежало голое тело. Женское. Какого-то сине-серого мерзкого цвета. Живот навыворот. А мазня, по которой я шел, оказалась вывороченными кишками. Тело было какое-то дутое. Я отскочил на шаг назад, тяжело дыша.       раз.       два.       три.       четыре.       пять.       шесть.       семь.       восемь.       девять.       десять.       Сощурившись, пытаясь не терять самообладания, я нагнулся ближе и присмотрелся к животу. Когда я осознал, что там просто рой ебучих личинок, я чуть было не заорал. Руки взмокли, телефон едва не выскользнул в эту гнилостную кучу, ноги автоматически потянули меня назад и я врезался спиной в очередное дерево, будучи все еще не в силах оторвать взгляд от этого… Этого. Будто только с опарышами ко мне пришло осознание, где я, что происходит, и что именно лежит передо мной.       Тишина резала слух. Кожу начало покалывать, будто по мне снуют насекомые. Тактильные ощущения были настолько реальными, что хотелось пуститься в пляс и скидывать эту гадость с себя, и я бы рад, если бы не ступор, который мною овладел. Дыхание леса приходилось прямо мне в затылок, хотя до этой секунды я не ощущал ни малейшего ветерка.       чего ты испугался? трупа? сколько ты их уже видел? ты в своем уме?       я их не видел…       нет, ты их видел. хватит отворачиваться от фактов. ты совсем забыл, кто ты.       Через силу делая вдох, я развернулся и ринулся по направлению из леса. В этом мне помогали все те же размотанные по земле кишки. Ноги перестали слушаться, головокружение все еще давило, но адреналин в какой-то момент перебил все неприятные ощущения, подменяя их гребаной потерей пространства и времени. Огибая очередное дерево я поскользнулся, тараня коленом измазанную землю. Подобного рода близость с чужими внутренностями дала очередной пинок под дых, и я понесся с новой скоростью. Когда я вывалился из леса на асфальт, я невольно потерял равновесие и разверзся посреди дорожной полосы. Автомобилей не было, звуков не было, небо светлело, хотя я знал наверняка, что за четыре утра еще не перевалило. Приподнявшись на локтях, тяжело дыша я смотрел на лес, всматривался меж веток, словно ждал какого-то нечто, которое обязательно должно выйти и затащить своё по призванию обратно. Когда мой взгляд уперся в фигуру в плаще, я, даже не думая о том, чтобы разбираться в происходящем, с силой оттолкнулся от асфальта и дал деру до дома. Обернувшись на крыльце, я узнал в силуэте свою мать. Часть ее лица была черная, будто обугленная, она сердито качала головой. Яро постучав в дверь, я снова уставился в лес, но никого уже не было. Дверь открылась практически мгновенно. Я ввалился в дом, толкая Фрэнка в плечи и запинывая дверь ногой. Он невольно попятился, пытаясь удержать мой порыв. Это получалось хреново, его кроссовки проскальзывали по гладкому полу. Наконец, сжав мои предплечья, он всмотрелся в мое лицо.       — Ты где был? Зачем так делаешь? Я что, мальчик, чтобы за тобой бегать?! — Фрэнк с силой дернул мои руки, и я выронил телефон, на котором все еще был включен фонарик.       — Там… Там!.. Там… — мне потребовалось несколько попыток, чтобы окончательно убедиться, что сказать я не могу. Мысли прекрасно формулирую, но не могу сказать. Заикаюсь. Словно что-то меня обрывает, словно мне затыкают рот ладонью, как только я начинаю.       раз два три давай давай       — Что там? Где ты был? Прошло минут двадцать, что стряслось-то? — он все еще непонимающе смотрел на меня, а я так и порывался сказать, но не выходило.       — Труп… Там… — я указал пальцем в сторону леса, руки мои все также были скованы учительской хваткой.       — Где? Ты головой ударился?       сука!       — Труп! Там! Кишки! — я истерично затряс руками и, наконец-то высвободив их, не совладал с равновесием и впечатался в дверь спиной. Вытянув перед собой ладони, я отметил тремор и сомкнул веки.       — Раз, два, три, ч…ре, пять, ш… ш… — глаза начало щипать. Фрэнк не подходил. Только непонятливо смотрел. Нагнувшись, он всмотрелся в мое загаженное колено.       — В лесу, что-ли?       Я закивал. Нервно сглотнув и мирясь со своим неконтролируемым поведением, я попытался сжать руки в кулаки, но не выходило. Поднявшись, Фрэнк задумчиво посмотрел на меня, взял куртку с вешалки, натянул ее, набросил на меня какую-то кожанку и, отодвинув меня от двери, вышел на крыльцо.       — Пошли, покажешь.       — Нет… Я туда… Н…       Сердито поджав губы, Фрэнк схватил меня за руку и выволок на улицу. Он семимильными шагами дотащил меня до леса. Мне не нужно было видеть его лица, чтобы понимать, насколько он зол.       — И если это — какая-то стремная шутка, я клянусь, от пряника я перейду к кнуту, и мало не покажется. Понял меня?       Я нервно закивал, дрожащей рукой указывая на место, где еще несколько мгновений назад лежал на земле.       это какой-то гребаный фильм… так не бывает в жизни… зачем я вообще пошел в этот лес…       Идя впереди, Фрэнк тащил меня за руку за собой. Он не особо понимал, куда идти, поэтому то и дело оборачивался, вопросительно смотря на меня. Я пожалел, что выронил телефон, на котором был единственный источник света, и на тотальный страх наложилось опасение, что я не найду то место, но сомнения рассеялись с реакцией Фрэнка.       — Фу, блядь, какая вонь…       Когда он обернулся в очередной раз, я по прежнему указал идти вперед. Мы шли так долго, что мне начало казаться, что мы не дойдем. Или что я больной, и все это мне привиделось. Или что я не туда увел Фрэнка. Или что мы потерялись. Но, учитывая фуканья Фрэнка, я верил, что мы на верном пути. Меня то и дело дергало оборачиваться, складывалось впечатление, что кто-то следит за нами, кто-то идет за нами, кто-то охотится на нас. Что мы — марионетки в чужом пространстве, на чужой территории, что нами манипулируют с помощью шорохов, запахов…       — Ох ты ж, блядь… - Фрэнк повернулся ко мне, закрывая рот ладонью, да так резко, что я врезался в него. Несколько секунд мы глупо смотрели друг на друга, после чего он молча повел меня из леса. Почти также поспешно, как я и сам отсюда выбирался.

***

      Мы с Майклом сидели на диване. Утро было темным, небо заволокло тучами, и если бы не экран мобильного, оповещающий о времени, я бы думал, что ночь отобрала у дня его права на существование. Друг сонно рассматривал свои ладони, пытаясь совладать с желанием отрубиться, а я до сих пор ежился, до сих пор в обуви, до сих пор в чьей-то кожанке. Только сейчас я понял, что это — вещь Майкла — из-за размера и запаха. От Фрэнка пахнет совершенно иначе, и от его вещей, разумеется, тоже. За нами ходили полицейские, Фрэнк перебрасывался с ними какими-то фразами, все было как в замедленной съемке. Переведя на меня сонный взгляд, Майкл выдохнул.       — Что произошло-то?       — Труп в лесу нашел.       Майкл, кажется, проснулся. Подняв на него взгляд, я отметил, что он в полном негодовании. Я понимал, что вопросов уйма, а ответов ни на долю. Я только что раз с десятый рассказал полицейским, как всё было, меня обтрясли со всех сторон, после этого Фрэнк, не без дотошности, вынудил их отстать от меня. Я и не представлял, какую залупу это все за собой понесет. Полицейские начали интересоваться тем, почему чужой ребенок здесь и где его родители, начали вызванивать отца, дозвонились только до Кристы, которая уже топталась где-то на пороге, неся про меня какую-то дичь, о которой ее никто не спрашивал. По ее выкрикам складывалось ощущение, что она пытается обвинить меня в чем-то.       может, она выгораживает своих идиотов? может, это вообще какая-то подстава? именно это место, максимально близко к этому дому, может… может, это вообще она?..       Перед глазами появился образ Кристы в рваном фартуке, ног по количеству как у паука, зубы, там, клацают… Я усмехнулся самому себе, как тут же в виски ударило, и я снова нахмурился, терпя боль.       — И что теперь?..       Я понял, что до сих пор смотрю на Майкла. Он, кажись, был несколько напуган. Позади нас послышался женский голос.       — Ты едешь в Нью-Йорк в экстренном порядке, вот что.       Перед нами нарисовалась какая-то девушка. Изначально мне показалось, что это Криста, но нет. Она была какая-то… Она была рыжая, коротко стриженная, достаточно высокая. Я хмуро всматривался в ее лицо, в фигуру, отмечая про себя, что, наверное, я выглядел бы именно так, будь я женщиной. И ее лицо… Было очень схоже с моим, разве что с какой-то детской припухлостью, несвойственной мне, по большей части, из-за худобы. Майкл закатил глаза, скрещивая руки на груди.       — Что ты здесь делаешь?       — От Нью-Йорка до Ньюарка не такое уж и большое расстояние. С моими связями оно становится в два раза меньше. Впрочем, это уже неважно. Собирайся, прямо сейчас. У меня тут личный авиатранспорт, он тебя несколько дней ждать не будет.       На слове «авиатранспорт» я невольно издал смешок.       этакая пизда важная, блядь.       Майкл же был и растерян, и зол, и непонятно что еще. Но желваками играл отменно.       — А ты, видимо, Джерард. Что ж, очень приятно. — нос девушки нахально вздернулся, от чего я невольно поморщился. Неприятный осадок от одного ее нахождения здесь свербил у меня внутри.       — Господи, тебя здесь не хватало! — Фрэнк, огибая диван, вырулил к девушке и подошел к ней вплотную, но это было вовсе не дружеское приветствие, и уж далеко не любовное. Он пилил ее взглядом исподлобья и что-то шептал. Что-то, чего мы с Майклом не слышали, но Майкл, похоже, выдохнул.       — Это твоя мать, да?.. — чуть нагнувшись к Майклу, поинтересовался я. Тот, только кивнув, продолжал наблюдать за происходящим перед нами. Мой взгляд упал на кресло, на котором до сих пор стояла пепельница, и я, не без нервной дрожи в ногах, которая так и не прошла, дотянулся до желаемого объекта, увлекая его себе на колени и тут же подкуриваясь. Майкл усмехнулся и тоже вытянул сигарету. Завидев это, у матери Майкла появилось еще несколько аргументов, которые тут же были высказаны Фрэнку. Лицо Фрэнка было бесценным. Ярость. Это был первый момент с нахождения трупа, когда я позволил себе расслабиться. Чуть скатившись на диване, я развалился и расслабился, опуская голову на плечо Майклу. Полицейские так и сновали за нами, собирали какую-то фигню, в общем, сообразили некий штаб в доме. Фрэнку, казалось, это было до фени. Мы же с Майклом наблюдали за цирком перед нами, и даже успели войти в раж и нервно похихикать. Внезапно он нагнулся ко мне.       — Тебе дали успокоительное или что-то в этом роде?..       — Да, и предлагали одеяло…       Майкл смерил меня взглядом и только сейчас понял, что я в его куртке. Скандал за креслом разгорался. Дыма я в своих легких почти не чувствовал, все еще находился под впечатлением от происходящего, и не мог понять, какого черта, но… Складывалось ощущение, что всё это уже было. И еще было впечатление, что я подставляю Фрэнка этой находкой. Почему — я не мог понять.       — Как думаешь, кто это мог сделать?.. — Майкл, явно имея в виду труп, затянулся.       — Думаю, что…       — Вы записали в протокол, что у трупа нет ноги? — послышалось откуда-то сзади, и тут произошло что-то странное. Что-то очень странное. Боль пробила мне виски с такой силой, что я согнулся пополам, роняя пепельницу на пол и рассыпая все содержимое. Майкл тут же подхватил меня за плечи, пытаясь выпрямить.       — Джерард, ты чего?..       Я еле слышал его слова, во рту появился отчетливый вкус жесткого подванивающего запеченого мяса, перед глазами мелькали видения, как Фрэнк отдавал мне ногу, как я рвал ножом сухожилия, как стесывал мясо с костей… С силой болтая головой, чтобы отогнать непонятную дичь, я застонал от снова ударившей боли.       — Пап, Джерард…       Перед моими глазами мгновенно появилась пара ног, и я, силясь, разогнулся и всмотрелся в глаза Фрэнка. Он отрицательно качал головой.       не говори.