томь

артем понимает, что несет чушь, когда внезапно видит игоревы глаза – темно-карие, охуевшие и, черт побери, очень красивые. он глупо улыбается, не зная, что сейчас лучше сделать – стоять и не дышать или все же сказать что-то еще, и пока артем думает, игорь все решает за него – резко толкает кулаками в грудь, шарахается, словно от огня, и бежит, что есть сил. от него, от артема бежит. дзюба на всю улицу орет его имя – редкие прохожие оборачиваются, кто-то ржет, кто-то смотрит вслед убегающему парню. артем хрипит и замолкает, понимая, что не докричится. начинает накрапывать дождь. артем со злости пинает скамейку ногой – та чуть пошатывается, - и плетется домой пешком. - Теемыыч! Акинфею забить, ну ты охуенный, нет?– Дима Комбаров наваливается на него сверху, остальные следуют его примеру и запрыгивают, как обезьяны на пальму, тормошат во все стороны, орут, поздравляют. Артем в ответ обнимает парней, пытаясь дотянуться до всех сразу, но сам смеется чисто для проформы. Он отмахивается от парней, отходит в сторону шкафчиков, в самый конец, стягивает футболку и на пару секунд прикрывает глаза. Забил. Ты ему забил, блять. А потом еле заметно улыбается, чувствуя, как по рукам идут мурашки, и причина их не только в таком нужном для «спартаковцев» голе. Причина того, что сейчас на лице Дзюбы красуется выражение влюбленной школьницы – Игорь, мать его, Акинфеев, который на него всего лишь посмотрел и подал бутылку с водой. Докатились. И времени же сколько прошло, и жизнь уже совсем другая, с Кристиной – Крис, - эффектной, открытой и веселой девушкой бывшего лучшего друга, которая начала встречаться с Артемом на четвертый день их знакомства. Крис ему и правда нравилась, с ней было легко и интересно, он как в зеркало смотрелся, настолько узнавал в девушке себя. Но навязчивая идея о том, что не хватало чего-то, ковыряла мозг Артема изнутри все это время. Чего-то, или кого-то, человека, который мог бы сказать нет, который бы притормозил. Противоположности, которая бы притягивалась. (артем, какие к чертям чебуреки, артем, стой, там же красный) И, конечно, Артем видел Игоря еще до начала матча. Напряженного, сосредоточенного на разминке, пытающегося скрывать последствия травмы – а Артем уверен, последствия там были далеко не только физические. Когда у Игоря случились «кресты», Артем понимал, что может не увидеть его ближайшие пару месяцев, а то и больше. Про худший вариант развития событий и думать не хотелось. Игорь мог проебать свою карьеру в клубе и сборной, а Артем вместе с этим начал осознавать, что тоже мог проебать кое-что очень важное. Хотя это он начал понимать еще в Томске. - да не, не расстроенный я. ну мам, да нормально все, - артем удерживает трубку плечом у уха, заваривая чай. – проиграли, так проиграли, потом выиграем, ну. выходной завтра, ага. да, купил, да, теплую, - артем закатывает глаза, садясь на кресло. – так мам, все, мне по второй звонят. ага, я напишу, как билет куплю. все, мелкую поцелуй, отцу привет, люблю. пока-пока. артем всеми правдами и неправдами вытащил из менеджера «томи» телефон человека, который знает телефон человека, который лично знает одного из братьев березуцких (артем так и не научился их различать), которого можно развести на то, чтобы узнать номер акинфеева. артем правда надеялся, что у игоря есть мобильный – с этого недоделанного армейца станется только голубиной почтой общаться. он был уверен на двести процентов – сейчас, игорь доедет до гостиницы, придет к своим и очень красочно расскажет о том, что дзюба – пидорас. а завтра его вышвырнут в фнл газоны подстригать. отца удар вообще хватит. слишком закапываться в мыслях о том, что с ним происходит, артем не очень хотел. и его как-то не особо смущало, что игорь, на секундочку, парень. он ему просто нравился, сначала, как отличный вратарь, потом как человек. правда артем пропустил тот момент, когда список его мысленных комплиментов игорю акинфееву а-ля «профессионал своего дела, серьезный, ответственный, сосредоточенный» пополнился словами «красивый» и «притягательный». дзюбе нравилось, что игорь - единственный, кто дослушал весь запас артемовых анекдотов; дзюбе нравилось, как игорь орал на бугаев вроде игнашевича и берез – кажется, мальчишка совсем, в форме этой идиотской как мешок картошки выглядит, но слушаются его, как по струнке ходят, а матерится так иногда еще и похлеще артема. дзюбе нравилась его редкая солнечная улыбка, его смущение при каждой похвале, его упрямство на поле и скромность в жизни. акинфеев для артема был тем самым пресловутым тихим омутом. но на водящихся там чертей он бы с удовольствием посмотрел. обо всем этом артем думал уже засыпая. тихий шум дождя немного успокаивал, хотя на душе кошки скребли. про вторую линию маме он конечно соврал, потому что звонили не ему – это как раз артем пытался достучаться до игоря, в который раз натыкаясь на «абонент временно недоступен». Орава в красно-белых майках свистит им вслед – «Спартак» опять проебал. - Да ладно тебе, не грузись, - Дилияр хлопает его по спине, утешает, а Артем молчит, даже не смотрит в сторону сокомандника. Артем хочет с ним поговорить, ему нужно поговорить с Игорем. Тянуть кота за яйца – это не про него. Артема бесит неловкое молчание это, потому что молчать он не умеет от слова совсем. Он даже душ не принимает – схватив вещи, пулей вылетает из раздевалки, летит к черному, огалтело смотря по сторонам и боясь пропустить знакомый затылок. Нет, вон он, еще не успел уйти. - Привет! Мы, это, так и не поздоровались – а уже прощаться, - Артем чуть ли не напрыгивает ему на спину, отчего Игорь испуганно дергается, а обернувшись еле заметно улыбается. Дзюбу немного коротит – вот они, опять рядом совсем, как будто и не было этих почти двух лет - он не может не прикасаться к нему, некрепко обнимает, хлопая по плечу, запоминая, впитывая. – Поздравляю, молодцы. Глаза игоревы такие же красивые – с две тысячи десятого ничего не поменялось – только чуть-чуть повзрослевшие. И взгляд Игорь больше не отводит. Потом Артем спрашивает про дела, про ногу, несет какую-то чушь несусветную, на самом деле. Вроде так много хочется сказать – так много нужно сказать, - а на языке вязко, словно кило хурмы съел. Пара минут – и Артем уходит. Точнее, позорно сбегает. Это у них, что, в порядке очереди теперь будет? И только в такси до Артема доходит, что вот же, они оба тут, в Москве, и завтра скорее всего выходной будет, у победителей еще и празднование. Пальцы сами набирают текст, отправляя смс на заученный наизусть номер. Дзюба нажимает на «отправить», тут же хлопнув себя ладонью по лицу. А если он сменил телефон? Все-таки, два года прошло почти. Щас там какой-нибудь Вася Пупкин прочитает и охуеет. тянет до сих пор И следом, пока не передумал: завтра в семь на спартаке?