томь

игорь кидает таксисту пару скомканных купюр — держал в кулаке всю дорогу. водитель счастливо охает, игорю слышится что-то вроде «да куда столько», но в горле ком стоит, и он выходит из машины даже не попрощавшись. он рывком забегает на свой четвертый этаж гостиницы, слышит голоса в холле — до отбоя еще минут двадцать, — но пробегает мимо. карточку удается вставить правильно только с третьего раза. игорь заходит в ванную и умывается холодной водой. правая щека до сих горит так, словно к ней приставили раскаленный утюг. в голове вертится только одно слово: пиздец. тот факт, что артем вроде как «по мальчикам» акинфеева совсем не трогает. сплетни и слухи он распускать никогда не любил, как и лезть в чужую жизнь, потому и не пускал в свою кого попало. а вот тот факт, что артем вроде как «по игорю» — очень даже. он заходит в комнату и тут же, как был, в одежде, валится на кровать, накрываясь подушкой. ему второй раз подряд удается обыграть пацанов в су-е-фа и жить на выезде в одноместном номере, за что игорь сейчас особенно благодарен. — тук-тук, милый, а где ты был? — писклявый голос лехи режет повисшую в воздухе тишину. игорь мысленно матерится. — бегал? но футболка сухая и совсем… эй, игорян, ты чего? леша присаживается на кровать и переворачивает вратаря на спину, трогая ладонью лоб. — заболел что ли? викторыч голову открутит. — не, нормально все. устал просто, — бесцветным голосом отвечает игорь. леша в упор смотрит на него, отчего акинфееву становится неуютно. — ладно, допустим, я поверил. — я спать собирался, ты что-то хотел? — да нет, так, проверить — ты на ужин не пришел, — игорь подумал, что лучше бы он три раза на ужин остался, чем был там, где был эти несколько часов. — ну, спать так спать. спокойной ночи. леха встает с кровати, игорь следует его примеру — включает ночник, начинает стягивать куртку. уже у двери березуцкий разворачивается: — а ты кстати нам ниче рассказать не хочешь? игорь замирает, с торчащей в одном рукаве рукой и полным ужаса взглядом на лице. — т-ты о чем? — томский менеджер твой номерок сегодня просил у васьки. никаких мыслей по этому поводу? игорь чувствует, как на сердце становится чуть легче, но в мыслях остается все та же кутерьма. он хмурится, в самом деле не понимая, зачем кто-то просил его номер телефона. — че, провинция думает тебя к себе переманить? — усмехается леха, на что игорь отвечает «денег не хватит» и тот смеется уже громче. — не, лех, я правда не знаю, зачем, — добавляет игорь, снимая олимпийку и вешая ее в шкаф. — ну ладно, не знаешь, так и хрен с ним. давай, самолет не проспи, — он треплет акинфеева по голове и выходит из комнаты, закрывая дверь. и, как по волшебству, у игоря звонит телефон. Артем извивается как уж на сковородке. 18:57. Он торчал у стадиона уже минут пятнадцать, каждые две смотря на часы. По ходу, участь у него такая — каждые два года ждать Игоря Акинфеева. Шутка тупая, но Артем легко смеется, думая, что доля правды в ней резко повышается. В отличие от шансов на то, что Игорь сегодня приедет на встречу. Не лезть на стену помогает лишь сухое «давай» в ответной смске, которая пришла ночью. — И где же ты, наш пунктуальный, — бормочет Артем себе под нос, в который раз смотря на часы. Солнце начинает садиться. — Ну мы же в семь договаривались, — Дзюба подскакивает от услышанного за спиной голоса и оборачивается. Приехал. — Наконец-то я тебя напугал, — Акинфеев приветливо улыбается, протягивает руку, — привет, Артем. — Привет, — Артем резко забывает, что вообще хотел сказать, он вообще-то полночи речь придумывал, но вот, Игорь тут — а во рту опять хурма. — Кхм, да. То есть, привет, Игорь. Он трясет его руку, порывается обнять, но тут же одергивает себя. Не хватало повторных побегов. — Кружок вокруг стадиона, да? Че на месте-то стоять, — предлагает Артем, чтобы хоть как-то унять себя, на что Игорь молча кивает. Дзюба засовывает руки в карманы джинс, оттягивая их вниз. — Тепло сегодня так. Солнышко, птички… — Ты о погоде меня позвал поговорить? — вопрос резко бьет по ушам. Артем поворачивает голову — Игорь смотрит вдаль, щурится на солнце и, кажется, не дышит вообще. С места в карьер, значит, Игорь Владимирович. Окей, мы тоже не лыком шиты. — Нет. Ты сам знаешь, о чем. — А как ты вообще мой номер вспомнил? — Игорь, наконец, смотрит на него, правда взгляд нечитаемый совершенно. Его этой «роже кирпичом» на тренировках научили, что ли? — На цифры память хорошая. Вообще, я знаешь, думал, написал какой-нибудь тете Люсе — а вот, нет, повезло. Тебе получилось. Они идут неспешно, приминая траву и мелкие камешки. Артем смотрит вниз, ухмыляется — они идут в ногу. — Насчет этого всего… — начинает Игорь, и Артем чувствует себя как будто сейчас прыгнет с парашютом. — Я и тогда не особо понял, да и сейчас, не догоняю. И ты только не обижайся, хорошо? Ты… гей? Парашют не раскрылся. — Я просто не по этим делам, совсем, знаешь, — Игорь продолжает на удивление размеренным голосом, как будто он сейчас не интересуется ориентацией Артема, а лекцию по гидравлике в универе читает. — У меня девушка есть, у тебя тоже, я слышал? И мне плевать, если ты сейчас ответишь «да» на мой вопрос — это твоя жизнь. Главное, ты вроде неплохой парень, да и в футболе ты хорош. Тяжело с этим жить, конечно, но надо продолжать просто и… — Игорь. Ты мне нравишься. Вроде как. Свободное падение, до приземления примерно нихуя метров. Акинфеев тормозит на месте, Артему приходится его обойти и встать прямо перед хмурым и, чего уж скрывать, охуевшим взглядом. — Ну то есть, да, в том самом смысле. Но я не гей, ты не подумай, — Игорь смотрит на него с вполне закономерным удивлением во взгляде. — Бля, звучит очень тупо, согласен, но это как-то вот так. То есть, я не смотрю на других мужиков. На тебе только система сбой дала, знаешь… — Артем почесывает затылок, смотря под ноги, на собственную длиннющую тень, которая нервно покачивается из стороны в сторону. Тень, что рядом, на полголовы поменьше, и стоит, как вкопанная. — Артем, ты уверен… — Да я сам не знаю, че это такое! — Дзюба картинно взмахивает руками, широко открывая глаза. — Я, я серьезно, клянусь тебе — никогда по мужикам не был, то есть, не, объективно есть красивые парни, там, ухоженные, но все это, не ко мне, точно, а с тобой оно само как-то. Особенно, после того вечера, ну в Томске, помнишь. Сам не знаю, как тогда решился, зачем… Вооооот, — Артем заканчивает на выдохе, по-дурацки протягивая эту «о», и не знает, что говорить дальше. Игорь молчит. — Слушай, ну скажи уже что-нибудь, или в рожу дай и разойдемся, я пойму. Дзюба смотрит на него в упор, силясь понять, прочитать мысли Игоря, но тот, по ходу, представил, что Артем — мяч, и ему его надо ловить, поэтому весь напрягся. Хотя, Артем тоже бы напрягся, услышав такое. — Если ты не забыл, я вратарь, мне этими руками работать еще. — Что?.. — Не буду я тебе в рожу давать, Артем, — Дзюба заметно расслабляется, услышав некое подобие шутки в словах Игоря, но потом напрягается вновь. — Чего ты от меня хочешь? — Честно? — Артем набирает в грудь побольше воздуха, думая, что сейчас-то вот, он скажет правду-матку, как на духу выпалит. Но вся решимость сдувается непонятно куда, выливаясь в глухое: — Да не знаю я, Игорян. Выговориться, наверное? Типа, знаешь, терапия бесплатная. «Ну самому себе-то не ври». — И как, полегчало? — Не особо. Артем замечает, что Игорь смотрит на него с сочувствием — ему его не жалко, он над ним не смеется и не злорадствует. От этого становится не так стремно. — Может, тебе и правда к кому обратиться. К специалисту, я имею в виду. Конечно, Артем думал о сеансах с мозгоправами, и не раз. Но это было слишком личное, свое, настолько неизведанное и непонятное, что делиться с незнакомым человеком было и неловко, и страшно одновременно. Хотя, наверное стоило. Игорь начинает идти вперед, задевая Артема плечом, и того ожидаемо коротит. Он ничего не отвечает на это, шагая вслед за Игорем, через минут пять молчания понимая, что они уже прошли круг и вернулись в начальную точку. — Ну, если ты все сказал — то я, наверное, поеду? — Игорь разворачивается к нему лицом, слегка ежась — на улице поднялся ветер. — Тренировка завтра, выспаться надо, сам понимаешь. — Я? А, это… Ты прости, у меня просто башка кругом, херня какая-то, — Дзюба нервно смеется, от былого красноречия ни следа. Игорь протягивает ему руку на прощание, Артем тупо смотрит на нее, но не отвечает. — Игорь, а можно вопрос напоследок все же? — Игорь, хмурясь, опускает руку и отвечает негромкое «валяй». — Почему ты тогда пошел? — кэп, с победой! айда к нам! — в раздевалке стоял гвалт как будто они только что лигу чемпионов выиграли, а не среднячковый провинциальный клуб. игоря облепили со всех сторон, трепали по волосам, тискали за уши. конечно, он радовался со всеми, правда, куда сдержаннее. ребята списали на усталость, хотя на самом деле голова игоря просто была занята мыслями о грядущем вечере. «и черт меня дернул согласиться?» — думал акинфеев уже в номере гостиницы. он же сама дисциплина и ответственность, а из-за дзюбы он даже победный ужин пропускал! слышали бы его леха с васей, ушам бы не поверили. но что-то его потянуло к этому чудаковатому, веселому парню. игорю нравились такие открытые люди, с хорошим чувством юмора и подвешенным языком — не мудрено, что он с березами болтался постоянно. и он был наслышан от обаянии артема от спартаковских знакомых, но никогда бы не подумал, что придется испытать его на себе. о явно смущенном взгляде дзюбы в подтрибунке он предпочел не вспоминать. может, именно сегодня игорь обретет еще одного хорошего друга, кто знает? «ага, или он сейчас меня долбанет молотком по башке, зароет в кустах и поминай как знали вратаря сборной россии», — игорь вслух рассмеялся бредовым мыслям, надел ветровку, взял на всякий случай перчатки и вышел из номера. — Мне стало интересно, — начал Игорь, — мы никогда не общались особо, а тут ты вдруг как черт из табакерки выпрыгиваешь, — Артем смеется на это сравнение, понимая, что лучше и сам бы не сказал. — Ну и я, не знаю, решил ответить тебе взаимностью, — Игорь разводит руками в стороны, думая, как закончить. — Я кстати сначала думал, что ты со мной что-нибудь сделаешь, а потом мое имя в некрологах томских окажется. — Серьезно что ли? — сказать, что Артем офигел только что — ничего не сказать. — Ну ты и параноик, Акинфеев. — А что я мог подумать? Нападающий из команды соперника зовет меня вечером в чужом городе «погулять», — Игорь делает пальцами кавычки в воздухе, это движение кажется Артему дико нелепым, но милым. — Было подозрительно. — Да уж… — Но вместо этого ты просто попытался поцеловать меня на остановке. Пауза, которая повисает между ними в этот момент, была не просто длинной — бесконечной. Артем не находит ничего лучше, чем спросить: — Не прокатило? Игорь беззлобно улыбается. — Счастливо, Артем, — он шагает прочь от Дзюбы, через секунду оборачиваясь: — Кстати, я слышал, тебя хотят в основную команду взять, — лицо Артема словно освещает прожектор, — только ты никому, это врачебная тайна. Так что, увидимся еще. Только целовать не пытайся больше — ребята не поймут. Артем ждет, пока Игорь скроется из виду, и с силой пинает лежащий рядом небольшой камешек. Он не понимал, почему злился — ведь разговор какой-никакой, а прошел нормально, Игорь не обозвал его пидорасом и извращенцем и не послал на три буквы. А осадочек, как говорится, остался. Честно говоря, Артему хотелось выть. Если он так реагировал на человека, с которым общался раз в два года, то что будет, если (когда?) они будут играть с ним в одной команде? А в том, что что-то да будет, он не сомневался.