томь

сентябрь 2010, Томск писклявый рингтон играет уже в третий раз. у игоря в телефоне было записано всего два номера — родителей и тренера. поэтому незнакомые цифры на экране стали для него большой неожиданностью. он точно знал, что это не пацаны — с ними и так каждый день видится, зачем им. игорь мельком вспомнил о лехином вопросе, насчет менеджера «томи», но, даже если это был и он — пусть с викторычем разговаривает, не до него сейчас. игорь выключает телефон, забирается под одеяло и вновь пытается уснуть. до самолета осталось каких-то жалких 5 часов, и он потом сам себя будет ненавидеть, но как можно спать, когда в башке крутится хриплое «тянет к тебе» от парня из другой команды? игорь со злостью переворачивает подушку, взбивает ее кулаками и ложится на спину. хотя, игорь понимает, что соврет сам себе, если скажет, что ему не польстило такое… признание., но почему ему не сказала это какая-нибудь симпатичная и неглупая девчонка? правда, пока ни с кем из игоревых поклонниц ему не было так интересно, как с дзюбой. да, за ним закрепилось звание местного балагура, травящего тупые шуточки над всеми, кем можно и нельзя, но пока они три часа гуляли по городу, игорь понял, что картинка куда более сложная, чем все привыкли видеть. артема было легко и увлекательно слушать — все эти истории про бедное детство на московских окраинах, которое было так похоже на игорево, про большой теннис, в котором игорь не смыслил ничего от слова совсем, про томские достопримечательности — и акинфееву на секунду показалось, что парочку артем точно выдумал для пущего эффекта. он не боялся быть собой, но игорь замечал, как ему сложно это дается. язык у дзюбы был, конечно, оторви и брось («не, ну судейство на спартачном матче говно же было, согласись? меня там не было, я бы им там всем начисто…»), но такая прямота придавала особый… шарм? игорь скривился от подобной мысли в сторону взрослого двадцатидвухлетнего дылды, но иного слова подобрать не смог., а еще — и это не могло не подкупать акинфеева как спортсмена, — артем был хоть и не слишком дисциплинированным и трудолюбивым, но он жил футболом и готов был глотку перегрызть за своих. тяжело вздыхая, игорь переворачивается на бок. за окном уже начинает проклевываться солнце, а сна до сих пор ни в одном глазу. кому расскажешь, что он не может сейчас заснуть, потому что думает о почти двухметровом парне с кривоватым носом, веснушками на щеках и такими большими ладонями, что одной можно было бы всю голову игоря закрыть, не поверят и пальцем у виска покрутят вдобавок. акинфеев бьет кулаком по матрасу и, перевернувшись на живот, крепко зажмуривается и принимает самые крайние меры — начинает усиленно считать перепрыгивающих друг через друга барашков. мама в детстве приучила, когда он боялся спать по вечерам без прихода отца домой. детство кончилось, да и страх, вроде, прошел, а барашки продолжали иногда помогать. на задворках сознания (где-то на тридцать седьмом кудрявом баране) туманно возникает одна единственная мысль. смешная и нелепая, как кажется засыпающему игорю, но у себя в голове он же может думать о чем угодно, правда? и если бы он — игорь акинфеев, футболист, самый молодой вратарь сборной россии — был «по мальчикам», то артем дзюба — перспективный форвард московского «спартака», был бы относительно неплохим вариантом. ноябрь 2012, Краснодар Игорю снилось футбольное поле. Красивое, с ярко-зеленой травой и десятками тысяч мест на трибунах. Абсолютно пустое, правда, но менее красивым оно от этого не становится. Сам Игорь отбивал летящие в него мячи, правда, кто их подавал не было видно. Дело обычное — стойка, прыжок влево, отбить, поворот, стойка, прыжок вправо, забрать, и так по кругу. Скоро мячи начали лететь быстрее, словно ими кто-то стрелял из пушки, а прыгать становилось все сложнее. Игорь просто не успевал, и в сетке уже начали путаться мячи, один за другим, и Акинфеев даже пытался выбить их оттуда ногами, но получалось откровенно плохо. Когда мячи начали буквально закидывать вратаря, Игорь замер на месте, закрывая лицо руками, и начал кричать. — Эй, ты там не охренел? — он не знал, к кому обращается, потому что никак не мог разглядеть, но почему-то был уверен, что это «он». — Хватит уже! Убить меня хочешь? — Игорю показалось, что он услышал смех, но мячи продолжали лететь в ворота с той же скоростью. — Все, сдаюсь, сдаюсь! — Акинфеев выставил перед собой руки, тяжело выдохнул — и мячи, словно по щелчку пальцев, упали на газон. Игорь прошептал «спасибо» и поднял ладонь «козырьком» над глазами, чтобы наконец-то увидеть своего «мучителя». Но увидеть ничего не удалось, потому что в ту же секунду стадион уменьшился в размерах, а перед ним возник огромный океан — и поднявшаяся гигантская волна накрыла Игоря с головой. Акинфеев открыл глаза, глянул на часы — почти шесть, самое время, чтобы проснуться. Газон, океан, футбольные мячи — сон незамысловатый, и даже нестрашный, несмотря на то, что в конце Игорь каждый раз вроде как тонет. Сниться эта чушь начала ему примерно неделю назад, и здравый смысл упорно подсказывал Акинфееву, что это было все-таки как-то связано с его вызовом в сборную на товарняк с США. Игорь поднялся с кровати — с нормальным сном уже точно можно было попрощаться, — и, накинув олимпийку, вышел на небольшую лоджию. Надо было проветрить голову. Свежий воздух успокаивал. Крас все же не Москва — в ноябре тут еще плюсовая температура держится, небольшая, правда. Игорь выдохнул облачко пара и поежился, застегнув ворот олимпийки до самого подбородка. Вчера он приехал одним из последних — не рассчитал пробки. Так что, команду увидит только на сегодняшней тренировке, которая, учитывая его слишком ранний подъем, начнется часов через пять. Фабио любит экспериментировать, и Игорь уже читал, что вызвали новичков из молодежки — Смолова, Григорьева, Черышева. Артема тоже вызвали, кстати. За эти больше чем полгода они редко общались — концовка чемпионата, перерыв на сборную, отборочные матчи, потом долгожданный отпуск, потом опять тренировки. Хотя, Дзюба писал ему пару раз (Игорь добавил номер в телефонную книгу), ничего такого — «привет», «как настроение», «хорошего дня». О весеннем разговоре никто и не вспоминал даже. Летом Артем поздравил «армейцев» с третьим местом, Игорь в ответ поздравил «спартачей» со вторым. И Акинфеев был искренне рад за Дзюбу — парень старался, стал одним из лучших бомбардиров в сезоне, его не могли не заметить. — Игорь! — его имя приглушенно крикнули слева, и Игорь, повернув голову, увидел не кого иного, как Артема Дзюбу собственной персоной, стоящего через балкон от Акинфеева. Он следит за ним что ли? — Щас бы Капелло тебя видел, матом бы покрыл, отвечаю! — Кхм, в смысле? И тебе привет, — Игорь подошел к левым перилам, чтобы лучше слышать. — Плюс три на улице, а он на балконе в одних шортах стоит, — ответил Артем, опершийся на правые перила своего балкона. Сам он был полностью экипирован — штаны, кроссовки, куртка, даже шапку натянул. Игорь закатил глаза. — Привет, да. Точнее, доброе утро. Не спится? — Есть такое. А ты?.. — Приучаюсь к режиму, бегать вот ходил, — Артем показательно переминался на месте с ноги на ногу, будто без этих движений Игорь бы не поверил, что он встал пораньше на пробежку. — Это мы с тобой вроде как почти соседи? — Получается так. Почти, — улыбнувшись, ответил Игорь. — Поздравляю с вызовом в сборную, кстати. Ты молодец. — Спасибо, спасибо. Ну, не первый раз, во второй уже, но да, приятно. Начало светать, Игорь чуть сощурился, глядя на солнце, Артем неотрывно смотрел на него, не зная, как продолжить разговор. Игорь начал первым. — Ладно, увидимся на тренировке, — он махнул рукой в прощальном жесте, собираясь было уйти, но Дзюба его задержал. — Ага, да, давай. Слушай, ну в гости хоть вечерком заглядывай? — прозвучало странно, но как есть. — Ну. мы с Кокорычем живем, у нас весело, — Игорь добродушно улыбнулся, ответив «я подумаю», и скрылся за дверью на балкон. *** С центра поля раздавался неистовый ржач, и Игорь был на двести процентов уверен, что виновником была эта новоявленная парочка друзей — Кокорин и Дзюба. Первый пошло шутил, второй подхватывал, в итоге все катались по газону от смеха, а Капелло орал так, что слышно было на весь Краснодар. Товарняк товарняком, но дисциплину и тренировки никто не отменял. Это был последний матч в сезоне, и им было особенно важно хорошо его завершить. Ну, Акинфееву уж точно. — Игоряныч! — Володя окрикнул его, показывая на мяч у своих ног. — Я может пробью уже? Игорь согласно кивнул, поплевал на перчатки и встал в стойку. Габа не очень хорошо пробивал штрафные, — точнее, довольно предсказуемо, и манекены не помогали, — но полевые были заняты «квадратом», других вариантов не оставалось. Минут двадцать Игорь ловил и отбивал, был предельно сосредоточен, даже несмотря на покалывание в левой ноге. Он был на восемьдесят процентов уверен (и они даже с Фабио говорили об этом), что в старте будет Володя. Обидно, но с другой стороны, его вообще могло не оказаться в заявке. И, глядя на взъерошенный затылок спартаковского нападающего, Игорь думал, что, может, и не стоило ему приезжать. Игорь тряхнул головой. Он непростительно часто отвлекался на Артема. — Давай меняться? — Володя кинул Игорю мяч, направляясь к воротам. Акинфеев пошел к точке, на ходу стягивая перчатки. — Давай только без фокусов, я тебя знаю, — усмехнулся Габулов, на что Игорь показал ему большой палец и приготовился бить. Первые несколько ударов пришлись по центру, и Володя с ними, естественно, справился. Потом была пара «нижних девяток», которые влетели точно в сетку, и один мяч прошелся прямо под перекладиной — Игорь затормозил перед ударом, глядя в угол, такое бы мало кто вытянул. Володя тихо выругался. — Ну ты пушка! — раздалось над ухом, и Игорь аж подпрыгнул на месте, хотя, видимо, должен уже был привыкать к таким внезапным подходам от Дзюбы. Артем стоял за ним, почесывая затылок, видимо, тренировка потихоньку шла к концу. — Игорь, может у нас ты пенальтистом будешь, а? — Ага, а ты на ворота встанешь? — подколол его Игорь, на что Артем рассмеялся, отвечая «а че, я могу, наверное, я большой же». Акинфеев не мог не улыбнуться на эту реплику. — Не, правда, у тебя здорово выходит, на самом деле. Ну, ладно, мужики, пошел я, — Артем хлопнул ему по плечу, слегка приобнял, помахал рукой Володе и направился к выходу со стадиона. — Странный парнишка все-таки, — Габа дошел до Игоря, отпивая воду из бутылки. — Пялился на нас, будто делать нечего больше, вон, бегай лучше, да, Игорян? Игорь, пытаясь игнорировать горящие щеки, согласно кивнул, провожая сутулую спину взглядом. *** Вечером в коридоре было шумно, и Игорь даже через две стенки слышал неуемный галдеж. Приглашение Артема он не принял, потому что хотел еще побегать перед отбоем (а вовсе не потому, что не знал, как себя с ним вести), но на улице пошел дождь, а в слякоти возиться не очень-то и хотелось, поэтому Игорь валялся на кровати и слушал веселое бормотание. зануда В висках резко застучало — Акинфеев решил выйти на балкон, подышать, может, пройдет. Дождь был несильным, но мелкие капли неприятно залетали на крохотную лоджию и мочили перила. Минуты через три слева послышался грохот — на балкон Артема вывалилась куча мала, явно не рассчитанная на мелкий гостиничный балкон. Как он одного Дзюбу-то выдержал, интересно, а тут сразу трое — на форварде висел (буквально) Кокорин, сзади плелся Смолов и Алан-то что тут забыл. Игорь скрестил руки на груди, наблюдая за этим безобразием. — Ой, бля, дождь что ли? — Нет, снег! — Пацаны, пацаны, там Ещ по ходу Теме покрывало порвал… — Я ему щас кое че другое порву… — О, а эт кто? — Алан, вглядываясь в темноту, чуть не вывалился с балкона. –Игореш, ты что ли? Если бы здесь стрекотали сверчки, Игорь был уверен, что услышал бы каждого из них — такая тишина вдруг повисла на седьмом этаже краснодарской гостиницы. Артем оттолкнул от себя Саню и улыбнулся во все тридцать три зуба. — Привет. — Добрый вечер. Судя по всему… Игорь вовсе не хотел звучать как мама, застукавшая сына и его друзей с сигаретой в руках — блин, да он сам был не прочь подурить, ему ж еще не 32, в конце концов. Просто перед матчем он себе такого не позволял и, возможно, немного завидовал тем, кто мог. — А ты чего не у нас? Мы ща Смолову обряд посвящения проводить будем, да, Федь? — Алан, смеясь, потрепал Федю по лохматой голове, на что тот воскликнул «аккуратнее, волосы!». — Примешь участие? — Традиции чтить, конечно, надо, — Игорь помнил свой «обряд» на первых сборах с основной сборной — тот флагшток он еще не долго забудет, — но у меня голова разболелась, так что, давайте без меня. — Ну может заглянешь все-таки? — попытался уже Артем, смотря на него этими своими щенячьими глазами. — Тем, слышишь? — Кокорин боднул его плечом. — Голова у него болит, погнали обратно, холодрыга, — он для пафоса поморщился и забрался носом под воротник. — Ну? — Кральку гну, — Артем отмахнулся, указывая на Федю. — Ребенка застудишь, Коко, дуйте в комнату, я ща приду. Алан был уже наполовину в номере, утаскивая за собой Федю с криком «поехали!», и Саша, показушно отмахнувшись от Артема, ушел вслед за парнями. Игорь уставился на Дзюбу, думая, что и он присоединится к сокомандникам, но тот лишь оперся на перила, глядя на него в ответ. Дождь чуть усилился — капли падали на волосы и за шиворот футболки, и Артем смешно отряхивался, как промокшая насквозь собака. Выглядело мило. — Ну, ты как сам вообще? — начал Артем, и ему даже громко говорить не приходилось, между балконами было всего метра полтора расстояния. — Как колено? — Живой вроде, — усмехнулся Игорь, понимая, что и сам не хочет отсюда уходить. Да и голова вроде прошла. — Болит иногда, но, я думаю, оно болеть еще долго будет. Главное, третьего раза не отхватить. — Сплюнь, дурак что ли, — Артем округлил глаза, — я вот ни разу не ломался еще, только нос, и то не очень приятно, а тут… ну нахер, — Акинфеев кивнул головой, подтверждая, что и правда — нахер, — когда Артем вдруг спросил: — Слушай, ну раз гора не идет к Магомету, может ты меня на чай пригласишь? Присвистнуть от такого предложения Игорю помешала врожденная вежливость и крайняя степень удивления под названием «ахуй». И все, на что оказался способен его мозг в тот момент, был вопрос: — Аммм… не знаю, ты чая хочешь? — Ага. А то холодно чет. — Я думал, у вас в номере что погорячее найдется, — Игорь скрестил руки на груди. — Ну там так, вроде было чет у Дзаги припрятано, но это для Федьки в первую очередь, — они оба легко рассмеялись, — я не по этим делам, не на сборах так точно. Ну так что, на чай пустишь? — Ну приходи. И все. Так просто. Игорь хотел было уйти в комнату, чтобы открыть входную дверь, но потом увидел, что Артем, улыбнувшись, начал перелезать через балкон. — Ты совсем сдурел?! Седьмой этаж! — Игорь метался по своему крохотному балкончику, не зная, что делать и как реагировать. — Если ты что-то сломаешь… — Да мы близко ж совсем, не ссы, — это Артем ответил уже будучи на втором, соседнем с Акинфеевым балконе, — ща у тебя буду. — Идиота кусок, — Игорь не мог не поворчать, но руку, все же, протянул. Ухватившись за его предплечье, Дзюба шумно приземлился на бетонный пол, очутившись прямо перед Игорем — места было совсем мало. — Ну вот, пойдем чай пить, — Артем стоял перед Акинфеевым как ни в чем не бывало, словно это не он сейчас перелез через балкон на высоте семи этажей. Футболка была чуть влажной от дождя, на руках виднелись мурашки. — Ты вообще, блять, ненормальный, а если бы упал? Соскользнул — и все? Фабио бы тебя прикончил! — Так я бы уже мертвый был, как бы он меня прикончил. — Блин, не знаю, нашел бы способ, — Игорь, чуть отдышавшись, вроде успокоился. — Ладно, пойдем уже. Он, что-то бубня себе под нос, развернулся к выходу в комнату, так и не заметив, что артемовы пальцы до сих пор некрепко сжимали его запястье.