томь

Краснодар, ноябрь 2012 — Балкон закрой только, чтобы не накапало, — обернувшись, произнес Игорь, почему-то шепотом. Артему пришлось отпустить его руку, тихонько захлопывая за собой балконную дверцу. В комнате горел только ночник и было очень тепло, в сравнении с улицей. Артем хотел было пройти в номер, но затормозил, виновато взглянув на свои грязно-мокрые носки. — Лови, — Игорь заметил его неловкое перетаптывание у балкона, доставая из шкафа отельные тапочки. — Ага, спасибо, — Артем благодарно улыбнулся, проходя в комнату. В тапках было тесно, но потерпеть было можно. — А у тебя уютно. — У тебя же такой же номер, — Игорь усмехнулся, закрывая шкаф. — Не знаю, Кокорин свинюха просто, а у тебя чистенько, светленько, — он с неподдельным интересом оглядывал идентичные их с Сашкой кровати, такие же темно-золотые плотные шторы, такую же олимпийку с двуглавым орлом на груди, висящую на спинке стула. — А ты с кем живешь тут? — Ни с кем, — Игорь направился в прихожую, где на тумбе стоял небольшой электрический чайник. — Ты чай черный или зеленый будешь? — Зеленый невкусный же, черный давай, — Артем плюхнулся на одну из идеально застеленных кроватей, огладил покрывало и посмотрел влево, где стояла такая же. — В смысле «ни с кем»? — спросил он чуть громче, стараясь перекрикнуть шум воды в ванной. На тумбочке у кровати почти ничего не было — простенький телефон, бутылка с водой, часы, ключ от комнаты. Любопытство взяло верх — Артем потянулся сначала к часам, старым, с потертым кожаным ремешком и крупным циферблатом в трещинах. На Игоре он их не замечал никогда, странно. На обороте была гравировка: «Верному товарищу на долгую память». — Тебя в детстве не учили не трогать чужие вещи? — Игорь выхватил часы из рук потупившегося вмиг Дзюбы и положил обратно на тумбочку. — Извини. Просто никогда не видел их на тебе, стало интересно… — взгляд из-под густых бровей буквально пригвоздил Артема к кровати. Ладони Дзюбы вспотели так, словно его застали как минимум за ограблением банка. — Да, оправдание так себе. Можешь ударить меня по рукам, — он бросил виноватый взгляд на Акинфеева. Тот дернул уголком губ в некоем подобии улыбки, у Артема отлегло. — Это дедовские, подарок на 16 лет, — объяснил Игорь, тепло глядя на часы, и сел на соседнюю кровать. — А ему их фронтовой товарищ подарил. Вроде как талисман на удачу, не знаю. Они уже не ходят даже, — Игорь усмехнулся, — но если я их с собой на игры беру, то почти всегда «сухарь». Повисла не очень приятная пауза, за которую Артем мысленно дал себе подзатыльник. Однако слышать такие откровения от Акинфеева было даже приятно. Судя по напряженной позе и упрямо сжатым губам, Игорь мало с кем делился настолько личным. — Это здорово, правда, — начал Артем, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — У меня вот такой штуки нет. Талисмана, то есть. Может, завести? — Попробуй. Может, начнешь забивать мне чаще, чем раз в полгода, — Игорь легко засмеялся, скрестив руки на груди. Артем открыл было рот, чтобы как следует ответить этому наглецу, но тут послышалось громкое бурление воды и щелчок. — Чайник, — подтвердил его мысли Игорь и ушел в прихожую. Артем проводил его взглядом, чуть дольше задерживаясь на шее, на ровной спине, на небольшом развороте плеч. Он тряхнул головой, отгоняя ненужное. — Кхм, а ты так и не ответил, кстати — в каком это смысле ты тут «ни с кем»? Игорь вернулся в комнату, подавая Артему кружку с кипятком и болтающимся в ней пакетиком черного чая. Дзюба широко улыбнулся, отвечая «благодарствую», и подул на воду. Дождь превратился в легкую морось, еле слышно стуча по балконным перилам. Тучи сгустились, знаменуя наступление совсем уж позднего вечера, из-за чего в акинфеевском номере стало по-интимному темно. Но Игорь свет включать не порывался, а Артему было и так комфортно. В свете маленькой лампы он, слава богу, видел все самое главное. — В прямом, я один тут живу, — Игорь опять сел напротив него, отпивая свой зеленый чай. — Ты прости, у меня к чаю нет ничего, я сладкое не очень. — Ниче страшного, диетологи наши спасибо скажут, — они хохотнули, после чего Артем продолжил: — Ну охуеть у тебя привилегии, и с чего бы? — он с ногами (тапки пришлось скинуть) забрался на кровать, пружиня на матрасе и поворачиваясь к Акинфееву всем корпусом. — Колись, че ты за это Капелло подогнал? — Да ничего я не подгонял вовсе. Попросил просто, — Игорь вновь сделал глоток обжигающе горячего напитка, наблюдая за тем, как Артем морщился, пытаясь сделать его не таким горячим — в итоге Дзюба просто отставил кружку на тумбу до лучших времен. — А че, так можно было? Мне просто Кокорыча бы спихнуть, задолбал со своими носками вонючими уже, просто пиздец, — Игорь улыбнулся, смотря на смешного возмущенного Артема, — нет, серьезно, у него их тыща наверно!.. Тихий стук в дверь прервал эмоциональный монолог Дзюбы про кокоринские носки — в проход влезла голова, а затем в прихожую вошло и остальное тело Березуцкого. — Здрасьте, я ваша тетя… О, Игоряш, а вы че тут делаете, — Вася с прищуром взглянул на по-турецки сидящего Артема, чье недовольное лицо можно было различить даже в полумраке номера. — Еще и при свечах. — Да собственно нич- — На дискотеке танцуем, не видно что ли? — перебил Игоря Дзюба, взяв кружку и с мерзким, слышным на всю комнату хлюпанием отпив из нее чай. Вася негромко усмехнулся. — Игоряш, а может этого дерзкого к нам, а? Мячики нам потаскает, пивко поносит… Спесь посбиваем, ткскзть. — Сбивалка сломается, — с каким-то даже вызовом ответил Дзюба, на что Игорь презрительно шикнул «Артем!» и выразительно на него посмотрел. Тот в ответ сделал выражение лица а-ля «а я че, я ниче» и продолжил пить чай. — Так, ясно, — Вася первый прекратил эту странную совместную перепалку, оперся на косяк и вновь обратился к Акинфееву: — Я че пришел, Игоряш. Зубную щетку не находил мою? Мы все обыскали, может у тебя завалялась. Игорь поднялся с кровати с тихим «ща посмотрю», оставив кружку с чаем на тумбочке, и открыл дверцы шкафа, чтобы выудить сумку. Свет он включать не стал принципиально — взгляд Березы поочередно на него и на Дзюбу и без этого был слишком выразительным. Порывшись пару минут в сумке, посмотрев на полу и даже на всех полках в шкафу для надежности, Игорь обратился к Васе с прискорбным «извини, не нашел ничего» и развел руки в сторону. — Ну, на нет и суда нет. На ресепшен пойду попрошайничать, — Игорь нервно ухмыльнулся, понимая нелепость и комичность ситуации. Артем прожигал его спину почему-то не очень добродушным взглядом, а Васю это все только забавляло. Но об этом он попозже переговорит с Игорем тет-а-тет, так сказать. — Сладких снов, мальчики, не засиживайтесь допоздна, — елейным голосом попрощался Березуцкий-старший, хлопнув друга по плечу. Дверь толком не успела закрыться, как Артем спросил: — А с чего бы это его щетка должна оказаться у тебя в сумке? Игорь замер в проходе между кроватями, с одной из которых на него в упор смотрел Дзюба. Вопрос прозвучал, конечно, так себе. — Да они блин… — Игорь всплеснул руками, кивнув головой в сторону двери, — братья, в смысле, постоянно теряют все — карточки, щетки, станки, я просто решил все к себе складывать, потом отдавать, так удобнее. А сейчас, видимо, совсем потеряли, — Акинфеев нервно хохотнул, почесывая затылок. Это он сейчас оправдывался что ли? — Яяяясно, — протянул Артем, допивая чай. Он еще раз попружинил на кровати, прежде чем встать и оказаться нос к носу с Игорем. — До сих пор не понимаю, кто из них кто, кстати. Номера с футболок набили бы себе на лоб, было бы удобнее, не считаешь? — Сейчас Вася был. — Хорошо. Вася так Вася. Дождь стих совсем, чай закончился в обеих кружках, а тишину, повисшую между рослым форвардом и смотрящим на него слегка снизу вверх вратарем можно было не то что ножом резать — разделывать бензопилой «Дружба». Игорь напрягся, от испытующего взгляда Дзюбы было невозможно спрятаться, даже несмотря на почти полную темноту в комнате. Артем шумно вдохнул, наконец, отводя взгляд и смотря куда-то в пустоту над игоревой головой. Акинфеев отшатнулся от него, не до конца понимая, что сейчас вообще было. Картинка событий почти трехлетней давности никак не хотела уходить из головы, поэтому Игорь подошел к стене и включил свет — может, это поможет. — Блин! — Дзюба поморщился, прикрыв глаза рукой. Игорь остался стоять у стенки. — Ты б хоть предупреждал, че так резко. — А ты в курсе, что мы у меня в номере и я могу тут включать свет когда захочу и без всяких… — Акинфеев прервался, потому что уже на середине фразы Артем закрыл уши ладонями и кричал в пустоту «бла-бла-бла-зануда». — Перестань, дите малое, — он не мог не улыбнуться глядя на дурачества взрослого, в общем-то, молодого человека. — А я, кстати, знаю твой маленький секрет, — Артем показательно усмехнулся, нагнетая обстановку. Игорь непонимающе уставился на него, даже примерно не представляя, о чем идет речь. — Мне Дзага тут растрепал, — он понизил голос для пущего эффекта, — что ты, — сделав драматическую паузу и прислонив ребро ладони ко рту, Артем, наконец, закончил, — слушаешь «Руки Вверх!», — он громко расхохотался, на что Игорь лишь закатил глаза. — Слушай, а ты в театральное не пробовался случайно? С ногами наверное оторвали бы. — Там таких и без меня хватает, тут интереснее, — Артем отмахнулся, напялив кое-как тапки, и начал делать небольшой круг по комнате. Провел пальцами по шкафу, затем по столу, подошел к балкону, чуть приоткрыв штору — небо было почти черным и с кучей звезд. Красота. Он обернулся. — Так че, слушаешь реально? — А что в этом такого? — Игорь ответил чуть резче, чем надо было. Артем заметил вмиг покрасневшие кончики ушей вратаря, хохотнул в ладонь и притворно откашлялся. — Ну не знаю, это ж все такое… девчачье? Юбчонки, ручонки, восемнадцать мне уже… — Дзюба подошел ближе, снимая со спинки стула олимпийку, сжав ее в руках на несколько секунд. Игорь, привалившись к стене, с удивлением наблюдал, как Артем, точно пес в новой квартире, принюхивался к его вещам, не переставая трогать и разглядывать. — Странно. — Странно? Это говорит мне человек, забравшийся ко мне через балкон на седьмом этаже? Артем на это лишь пожал плечами, заканчивая свой мини-тур по гостиничному номеру, и вновь подошел к Акинфееву. — Окей, 1:1, — ответил он каким-то уж слишком вкрадчивым по мнению Игоря голосом. — А мы разве ведем счет? — несколько игриво, по мнению Артема, ответил вратарь. — Возможно. Назовем это соревнованием «по самой глупой херне, которую мы делали», — они одновременно улыбнулись. — Ну тогда у тебя очков десять форы, — Артем непонимающе посмотрел на Игоря, вынуждая того продолжить: — За ту прогулку в Томске. И Игорь понял, что сморозил глупость, потому что Дзюба в ту же секунду словно стал ниже сантиметров на пятнадцать, весь сжался и, изобразив подобие улыбки, ответил: — Ладно, засиделся я чет тут, пойду проверю, Смол там не жилец уже наверное, — он оглянулся на дверь, почесывая затылок, не давая Акинфееву даже и слова вставить. — Спасибо за чай. Спокойной ночи, завтра увидимся. — Да, и тебе… — Акинфеев не договорил, потому что был прерван щелчком закрывшейся двери. Стало как-то чересчур тихо. Ну Игорь и правда думал, что они проехали эту тему, что они взрослые люди, что все превратилось в очень несмешной анекдот. Артем, видимо, так не считал. Это ведь его проблемы, так? Это ведь он к нему, к Игорю, в друзья набивался, чаи гонять пришел, и про свои поползновения, оказывается, не забыл. — Да и хер с ним, — Игорь выругался вслух, начиная расстилать кровать. Ситуация была странной до абсурда, как и Артем, как и их что-то вроде дружбы, и не дружба вовсе, и посиделки эти, и как он на Васю смотрел, что это было вообще. Акинфееву вообще сейчас было не до этого всего — завтра матч, пусть всего лишь товарняк, но готовым и сконцентрированным нужно быть всегда. А мысли об Артеме Дзюбе были полностью противоположны концентрации. Он стянул футболку и спортивки, по-быстрому сходил в душ, выключил свет и забрался в кровать, с головой накрываясь одеялом. На тумбочке справа осталась стоять кружка с намотанным на ручку пакетиком черного чая. *** — Я в твоих тапках вчера ушел. Игорь накладывал себе омлет, когда за спиной прозвучал негромкий голос Артема. Как Акинфеев не выронил из рук тарелку — непонятно. — Кхм, и тебе доброе утро, — он аккуратно повернулся к Артему, крепко держа блюдо. Судя по мешкам под глазами, спал тот плохо. Ничего, щас на тренировке проснется. — Да они ж не мои, отельные. Оставь в номере. — Точно. Да, хорошо. Дзюба внимательно изучал содержимое игоревой тарелки, носков своих кроссовок, пола — все, лишь бы не смотреть на Акинфеева. Когда пауза затянулась больше, чем на тридцать секунд, Игорь решил, что в этот раз неловкое молчание придется прерывать ему. Он отошел от раздачи, давая остальным ребятам протиснуться к своему завтраку, и направился к дальнему столику, у окна (чем вызвал до охерения удивленный взгляд на лицах Березы и Сереги). Судя по шаркающим за спиной ногам, Артем пошел следом. — Я вчера не то что-то сказал, извини, — начал Игорь, устраиваясь за столом. Дзюба мялся на месте, теребя завязки на толстовке. — Да садись ты, не съем же я тебя. У меня для этого вот, — Игорь взглядом указал на тарелку, — омлет есть. Артем по-доброму рассмеялся и опустился на прохладное сиденье стула. — Да не, нормально все, это я перегнул чет, — он впервые посмотрел на Игоря за эти пару минут неловкого разговора — посмотрел виновато и беззлобно, как щенок, случайно опрокинувший вазу с цветами во время погони за игрушкой. На такого Артема нельзя было злиться, обижаться — да даже смотреть серьезно, хотя, по сути, вчерашний его уход был вызван достаточно серьезным поводом, царапавшим игорево подсознание полночи. — Мир, дружба, жвачка? — Вроде ж не ссорились, — Игорь улыбнулся в ответ, начиная разделываться со своим омлетом. — Ты есть-то собираешься? — Конечно, — уверенно ответил вмиг повеселевший Дзюба. — Не придумал просто еще, что брать буду. Омлет не хочу, каша надоела, че там еще у нас… — Ну, как придумаешь, яблоко мне возьмешь? А то я забыл тут с тобой. — Эээ, да, возьму, базара ноль, — Артем немного опешил, глупо хохотнул, продолжая смотреть на Игоря. — Ну так иди, — тот улыбнулся в ответ, кивая головой в сторону раздачи. — Иду, иду, — Дзюба со скрипом отодвинул стул, ударяясь коленом об стол в попытке вылезти, но увидев насмешливый акинфеевский взгляд из-под бровей состроил хитрую мину. Он обошел стол и, вновь подойдя к Игорю из-за спины, тихо прогундосил на ухо: — Ай-яй-яй, откуда ж ты такая, такая делова-а-я… К раздаче он пошел только лишь убедившись в пунцовом цвете кончиков ушей Игоря и резкому отсутствию скрежета вилки по тарелке. *** Игра, по мнению Игоря, шла как-то уж слишком нервно и агрессивно, и была вообще не «товарищеской». Федька красавчик, первый выход за сборную — и забил почти в самом начале, но из-за травмы его поменяли, Комбара вон сбили, а еще тайм играть. Он не мог не переживать, потому что на своей шкуре это прочувствовал, и не один раз — хотя, казалось бы, он даже по полю не бегает. Да и все на скамейке переживали, что уж говорить — заканчивать травмами гол не хотелось никому. Игорь сидел у самого пластикового ограждения, чуть поодаль — недалеко Глуш с кем-то (вроде с Артемом и Дзагой) обсуждали вчерашний смоловский посвят, тихо посмеиваясь и перешептываясь, но замолкая при каждом зорком взгляде Капелло в их сторону. Акинфеев внимательно следил за игрой, за Володькой больше смотрел, конечно, за Васькой. И жалел, что не надел шапку — к вечеру на стадионе похолодало так, что уши отваливались, хорошо, хоть перчатки взял да плед дали. — Ну-ка, булки в себя вжали! Дайте пройти, бля, — Игорь глянул направо — к нему, склонившись в три погибели и негромко матерясь, пробирался Дзюба. Через пару секунд он плюхнулся на свободное рядом с акинфеевским кресло, замотался в плед и, сияя, как отмытая сковородка, повернулся к Игорю. — Привет. Игорь не хотел отвлекаться от матча, но, глядя на Артема, не спросить просто не мог: — Ты чего счастливый такой? — А я с Аланчиком поспорил на то, забьет сегодня Смол или нет. И после игры Аланчик тащит меня на спине до автобуса, — заржав в конце, ответил Артем, на что Игорь закатил глаза, ворча «детский сад». — Да ладно тебе, давай я с тобой тоже поспорю на че-нить. — Не люблю я это дело, не азартный. — Так мы ж не про деньги. Так, на интерес, — он игриво поводил бровями. — Не хочу, Артем, у нас тут игра вообще-то, — Акинфеев потер замерзшие даже в перчатках ладони друг о друга, пытаясь согреться. — Смотри лучше, чтобы потом на теории не просесть. — Че ж ты за ворчун такой. Не, Глуш, ну скажи? — Дзюба, насупившись, повернулся к Денису. — Ворчит, как дед старый. — Ха, дед и есть, — усмехнувшись, ответил тот Артему. — Орет на всех, ворчит, и за сборную играет чуть ли не с детского сада. Игорь, хоть и немного обиделся, но все же улыбнулся на это прозвище. Блин, доля правды в этом была — он и правда себя иногда вел как старикашка на лавочке у подъезда. Даром, что двадцать шесть. — Эй, — он слабо пихнул Артема в бок, который с потухшим лицом уставился на поле, — Артем. — М? — Давай. — Че «давай»? — даже не обернувшись, спросил Дзюба. Господи, как пятилетка. — Спорить давай, че, — Денис рядом заржал, а Дзюба, казалось, только это и хотел услышать. — На что и о чем? — Давай на. — Пацаны, там Фабио коршуном на вас смотрит, ща придет и пиздец котяткам, — шепнул Глуш, на что Артем лишь отмахнулся, а Игорь заметно напрягся. — Быстрый! Быстрый, але! — Артем потянулся правее, дергая Вову за плед. — Прикрой нас! — Быстров одними губами спросил «че бля?», на что получил ответ «плед дай на пять сек». Получив заветное, Артем отдал один конец Денису, второй впихнул в руку Игорю. — Держи. — Ты сдурел что ли? — ахнул вратарь, пока Глуш с Артемом смеялись, но последний вдруг шикнул. — Ну щас же он нас не заметит, Игоряш? — Бля, а ярко-зеленая тряпка в воздухе это пиздец как незаметно? — шепотом возмутился Игорь. Но плед, все же, растянул. — Короче, — Артем присел ближе к нему, соприкасаясь чуть ли не всем телом с акинфеевской курткой. Дышать стало немного затруднительно. Зато тепло. — Давай так: спорнем, что я забью сегодня? — Ты на скамейке торчишь, ты в курсе, — Игорь даже посмеялся, смотря в какие-то слишком серьезные ярко-голубые глаза напротив. По ходу, для Артема это было не просто забавой. — В хуюрсе, — съязвил Дзюба, — вызвать же могут, еще кучу времени играть. — Ну, допустим, — Игорь деловито взглянул на него, чуть свысока, что было достижением, учитывая, что Артем был его на голову выше. Он был процентов на сто двадцать уверен, что выиграет — Капелло нравился Кокорин, он редко его менял, особенно в конце тайма, если только не травма. — На что спорим? — На желание, естественно, — Артем улыбнулся, хитро-хитро, смотря Игорю прямо в глаза, а тот и не смел их отводить. Повелся, как пацан повелся. — Идет? — Дзюба протянул руку в черной перчатке, шумно выдохнув. — Идет, — Игорь ответил на рукопожатие, замечая на пледе тень. — И к нам пришел, — он быстро убрал руку, кивком указывая на Быстрова, уже тянувшего за собой свой плед обратно. Денис смеялся как ненормальный, пока Фабио не крикнул ему идти переодеваться, и тот не соскочил с кресла, как ужаленный. Через пару минут прозвучал свисток на перерыв, сгоняя всех футболистов в раздевалки. Игорь поднялся со скамейки, аккуратно свернул плед, уложив его в специальную сумку, и хотел было обсудить с Артемом детали их дурацкого (и заведомо проигрышного, как считал Игорь) спора, но обернувшись, он увидел лишь пустое кресло — Дзюба уже о чем-то без умолку трещал с Сашей, много жестикулируя и взъерошивая его волосы. С мыслью о том, что нужно захватить на второй тайм шапку, Игорь молча побрел в подтрибунку.