Кровавое наследие

— После всего, что вы натворили, вы продолжаете ее обвинять?!       Рев Лексуса заполнил зал и заставил всех задрожать. После инцидента перед зданием Магического Совета было созвано собрание всех Богоизбранных, командиров Рунных Рыцарей, советников и многих других магов, что занимали не последние должности. Самое главное — присутствовала верхушка этой самой организации. А вот Громовержцев задержали, чтобы выяснить все обстоятельства с Хартфилией.       У магов Хвоста Феи была возможность сбежать, если бы не их предводитель. Дреяр был без сознания в том самом «коконе», что должен был его оберегать. Молодой человек спал и никак не просыпался в нем, а Рунные Рыцари с Громовержцами безрезультатно пытались его вытащить. Только вот они даже докоснуться до него не могли. Само созидание Хартфилии оказалось настолько твердым, настолько мощным, что невольно заставило Громовержцев и еще нескольких магов Совета, в том числе и Лахара, восхититься. И ужаснуться.       Кровь сама по себе не твердая субстанция, а жидкая. Да, она может затвердеть. Но затвердеть так, чтобы железо об нее ломалось, она не способна. Это доказывало, насколько Люси любила своего жениха даже в образе дракона. Нет, не так. Насколько она его любила особенно в образе дракона. Хартфилия не постеснялась вложить в кокон огромное количество магии, которое осталось поддерживать конструкцию даже через день.       Поэтому Дреяра освободили только к вечеру второго дня после той битвы. Его кожа была бледна, но сам он чувствовал себя в порядке. Если не считать эмоционального плана. Стоило открыть глаза — его схватили и посадили под стражу.       И теперь Громовержцы стояли на специальной платформе и отвечали на вопросы верхушки Магического Совета, а также Богоизбранных. — Мистер Дреяр, держите себя в руках, — сквозь сжатые зубы прорычал мужчина средних лет с пурпурными волосами и острыми ушками. — Вы знаете, кем был тот человек, что забрал преступницу? — Она не преступница, сколько раз повторять?! — в глазах Лексуса искрились молнии. Некогда синий цвет постепенно сменялся на золотистый и обратно на синеватый. — Не знаем. Мы запрашивали о нем информацию у вас около полугода назад. Вы сами сказали, что такого человека нет на территории Фиора. Ни имени, ни деятельности. — Откуда вы его знаете? Зачем его искали? — Он напал на нас, — хмуро произнес на этот раз Фрид. — На Люси и на меня. Точнее… Он охотился на Люси, она ему нужна была, а я был помехой. — Вы знаете какая у него магия? — Если я вам скажу, что он способен усыпить людей вокруг себя, то это вам ничего не даст. Он может усыпить до смерти. Я не умер только потому, что ему нужна была живая Люси, а так как она стояла ближе к нему, то на меня воздействие было чуть слабее чем на нее. Но оно и так было сильным. Знаешь, Лекс… — М?.. — Весь вид блондина так и говорил окружающим, что тот всех презирает. Дракон потерял свою невесту. Свое сокровище. Он хочет вновь найти ее. А тут не дают. — Помнишь, мы пытались выведать у Люси о ее нападении? Она назвала того белобрысого Лакрицей. Сказала, что его имя похоже на это… И что-то про запах сказала… — И что нам это дает? Хотя… Вы смогли же рассмотреть его получше? На нем метки гильдии не было? — На его лбу был белый крест. Также на его левом плече была золотистая татуировка в виде какой-то маски, а ниже узоры. Думаете, это может быть метка гильдии? — какой-то председатель Магического Совета подал голос и вздохнул. — Увы, вы не правы. В Фиоре не существует гильдии с такой меткой. — Во-первых, гильдия могла появиться без вашего ведома. Во-вторых, гильдии есть и в других странах, — вступила в разговор Эвергрин. — Покажите татуировку всем. Вдруг, кто-то что-то поймет, — скучающим голосом попросил один из советников.       Многие запротестовали. Словно, то что Магический Совет прошерстил все метки темных гильдий, ничего не говорит. Мало кто хотел на это время тратить, только вот не все председатели эту татуировку видели, не то что обычные советники. И тут благодаря лакриме и чьим-то воспоминаниям показали изображение белобрысого молодого человека с голой Хартфилией в обнимку. Некоторые мужчины сглотнули, а Дреяр зарычал. Но больше всего удивились председатели. И их удивление было отнюдь не от Хартфилии. — Это не знак темной гильдии… — прошептал Дракулос. Председатель сглотнул. — Это принадлежность Империи Арболес.       Некоторые председатели нервно вздрогнули. У них пару раз были поездки в данное место. И у Фиора с Арболесом не совсем дружелюбные отношения. И хоть председатели ни разу не видели императора, мощь, исходящая от места его обитания, потрясала и ужасала. — Что это за Империя? Никогда о ней не слышали… — Она находится, если добираться по морю, в десяти днях от Фиора. Достаточно большая страна, но больше имеет сухопутных границ. Она славится суть ли не сильнейшим Императором. Имя неизвестно нам, его просто называют Императором Арболеса или Императором Спригганом при переговорах. Хотя и на переговорах его почти никогда не бывает, обычно его советник приходит. Как его там… Инбер Юра. — То есть этот белобрысый состоит в армии этой Империи? — прорычал громовой дракон. — Не просто состоит. Он один из сильнейших. Но имя его не знаю, вряд ли его зовут Спригган. В Империи сильнейших воинов так называют… Черт, — председатель, что чаще всего ездил на переговоры в Арболес яростно ударил кулаком по поверхности стола перед собой. — Магический Совет постарается разузнать про них. А пока… Почему вы ничего не говорили про особенность Хартфилии? Разве обычный убийца драконов способен без магии обращаться в обезумевшего дракона? — Как это не рассказывали?! — взревел на этот раз Макаров. — Она сама на допросе говорила, что ей нельзя, потом мы об этом говорили. Ее наставница даже целую лекцию прочитала! К тому же, она обращалась несколько дней. И вы якобы увидели ее обращение только на последний. Напрашивается вопрос — почему? — Я соглашусь с мастером Хвоста Феи, — четко и серьезно проговорил Джура Некис. — По правилам, заключенных, в том числе и заключенных во временные камеры, обязаны кормить два раза в день. Солдат не входит в камеру, но подходит к двери, чтобы передать еду. Рунные Рыцари должны были видеть Хартфилию. — На самом деле мы видели, — подал голос один из Рунных Рыцарей, что охранял камеру Люси. Его, как и всех, кто был при битве, позвали на данное «собрание». — Но нам говорили, что все нормально и нет смысла обращать на это внимание. Говорила целительница, поэтому старались к ней прислушаться, но… — Но? — Мы сами понимали, что для обычного человека это ненормально, тем более с антимагическими наручниками. Мы слышали ее рычание за решеткой и тихий шепот мольбы. Мы даже попытались обратиться к другому целителю и советнику, что отвечали не за наши камеры, но за это с нас взяли штраф.       Как выяснилось, Акеми специально не поддавалась проблеме. Она тянула, чтобы Хартфилию признали виновной, а лучше и вовсе казнили как особо опасную. Об этом рассказали до жути испуганные подруги покойницы. Они поведали об их плане: продумали историю, выведали некоторые факторы, а после сделали из себя пострадавших, чтобы Лексус отвернулся от Люси и примкнул к одной из них. На их историю половина людей просто прикрыли глаза рукой и застонали, а Дреяр чуть ли не рванул им мстить. — Вы там говорили про шепот, вы слышали что именно она шептала? — Что-то было слышно, что-то сливалось в единое рычание и болезненные стоны. «Нельзя расслабляться, они придут, дура не смей» что-то такое было. А еще она говорила: «отец, помоги». — Отец? Точно? — Да. Она это даже не прошептала, а прорычала. — Насколько мне известно, Джуд Сердоболий уже давно мертв. Вряд ли это считается за подсказку, — подал голос самый молодой председатель и вздохнул. — У меня такой вопрос к Громовержцам: что не так с магией убийц драконов Хартфилии? Очень сомневаюсь, что элемент ее магии настолько поменял ее свойства. — Мы сами не знаем, — покачал головой Фрид как самый серьезный и здравомыслящий. — Но ей гораздо сложнее контролировать натуру дракона. Возможно из-за пробуждения в уже более взрослом возрасте. И сразу говорю, это не лакрима. Она относится предположительно к первому поколению. — Предположительно?       Громовержцы переглянулись и кивнули своим мыслям. — У нее магия убийц драконов в крови. Ее предки не сталкивались с ней, всегда магия заклинателей проявлялась. Но у Люси магия драконов проявилась больше. По итогу, ее мать, Лейла, запечатала магию убийц в ней. Поэтому и предположительно, потому что ее не воспитывал дракон, разве что наставница последние месяцы, да и лакримы в ней нет. В ней магия течет по крови. — Хотите сказать, что у нее в роду был убийца драконов? Кто? — Не знаем. Или она не говорила, — вся команда решила промолчать про Акнологию.       Магический Совет еще долго выпытывал информацию у Громовержцев и их мастера. Увы и ах, ее не было много. Да и после огромнейшей дискуссии по поводу битвы, заключения невиновной, ее способностей, ее тренировок с Громовержцами и многого другого, большинство Богоизбранных, а также председателей и пару магов из «Десяти Святых Магов», среди которых был Бог Серена, смогли все же понять, что девушка была невиновна. Но они почти собственноручно взрастили в ней монстра.       Многие уже поняли всю степень опасности данной ситуации, ведь Хартфилия почти что стала настоящим драконом, прям как Акнология. Учитывая неконтролируемый разум и ее жажду крови, она могла стать опасным противником. И если Акнология купался в крови драконов в свои времена, то Хартфилия бы купалась в крови людской.       И это всех пугало. Если бы они поняли всю ситуацию раньше, то стали бы контролировать блондинку гораздо больше. У некоторых членов верхушки Совета закралась мысль, что можно сделать из Хартфилии живое оружие. Увы, теперь этот шанс был упущен.       В это время Бог Серена, который решил чисто из интереса посидеть на данном собрании, усмехался и хитро обводил всех взглядом. Особенно его ехидство останавливалось на членах гильдии Хвоста Феи.       По итогу усталых и озлобленных Громовержцев отпустили обратно в Магнолию. Макаров решил остаться в Магическом Совете для следующего разбирательства и последующего собрания всех мастеров светлых гильдий. Совет решил обсудить с ними информацию и на всякий случай принять некоторые меры, которые позже огласят в самих гильдиях.       Поэтому по приезде в родной дом, первым делом маги собрались в гостиной со стаканами и бокалами. Эвергрин пила вино с Фридом, когда как Бикслоу с Лексусом решили выпить что по-крепче. Все время поездки обратно, не смотря на тошноту, Дреяр держал в руке кулон в виде кровавой капли. Тот самый кулон, что забрали Рунные Рыцари у Хартфилии. Громовержцам выдали конфискованные вещи, и именно этот кулон напоминал Лексусу о его невесте. Он ощущал в нем что-то странное для себя. Что-то неуловимое и непонятное. — Они же ее не убьют?.. — шепотом спросила Эвергрин с разбитым видом. — Мы так и не выяснили ничего про эту Империю… — Они не хотят ее смерти. Скорее в их интересах сделать из нее оружие, — с серьезным видом проговорил Джастин, просматривая документы. Эти бумаги он выпросил у Совета, чтобы некоторые сведения просмотреть лично. — Помните рассказы о ее снах? К тому же, она сама говорила, что им она нужна живой. — Они могли ей все, что угодно наплести. А она могла поверить… — хриплый бас блондина заставил всех вздрогнуть. Он же ни на кого не обратил внимание. Его взгляд был направлен на кулон. — Я вот все смотрю на эту побрякушку… Как будто она сделана из ее крови. Но при этом внутри этой капли словно жидкие письмена… А ведь на блондинке не было этого кулона раньше. Он появился у нее перед играми. Эв, где вы его успели купить? — А? Мы же даже не ходили по магазинам. Ей вы выходить не давали, я одна с Биксом ходила. У нее и так было платье, а когда мы покупали его мне, то в ювелирный мы не заходили. Люси вообще тогда ничего не покупала. Хотя вроде, когда я собирала ее вещи, его среди них не было… — Жидкие письмена говоришь, — теперь заинтересовался Фрид. Он быстро поставил бокал с вином и отложил документы, чтобы придвинуться к своему предводителю. — Дай посмотреть… Честно, впервые такое вижу. Этот кулон точно зачарован, но что скрыто в нем — не пойму.       Теперь интересно стало и Бикслоу с Эвергрин. Все Громовержцы прижались к Лексусу, чтобы поближе взглянуть на чудо украшение и только Эва удивленно воскликнула. — Ух ты! А ведь такие же узоры были на ее платье. Только более витиеватые, красивые. Но и здесь тоже ничего. — Узоры? Это же письмена! — взревел Фрид, которого расстроило такое отношение к его специальности. Но тут же тот замолк. — Платье? Где там они были? Эва! Черт, притащи платье, — теперь мага письмен прошиб холодный пот.       Эвергрин испуганно посмотрела на взволнованного друга, а после без лишних слов побежала в свою комнату, где лежала сумка Люси. Именно из нее она вытащила то самое платье, что надевала ее подруга на бал в честь открытия ВМИ. Только вот вместе с платьем она заметила небольшой пакет, который до этого она не видела. Любопытство взяло верх, и не важно, что лазить по чужим вещам — плохо. Эвергрин нашла боевой наряд Хартфилии, на котором были едва заметные письмена, такие же как и на платье. Только не переделанные под узоры. Они были вышиты черной нитью, пропитанной магией. — Эва, ну ты где?!       Девушка не видела таких нитей на обычной одежде. Да и такое облачение она ни разу не видела на своей подруге. Тем более от этого костюма исходила сильная магия, что заставляла трепетать сердце от страха.       Не сомневаясь, она взяла вместе с платьем и этот боевой наряд. И от этого парни были в шоке. Они с трудом смогли разглядеть письмена среди узоров, который Эва с легкостью заприметила своим зорким глазом. А вот на боевом обличие было легче его увидеть. Но вновь остался вопрос: откуда у их подруги эта одежда? — Никогда не видел такие символы. Хотя что-то напоминает… Я посмотрю среди своих записей, — зеленоволосый быстро перерисовал символы на блокнот и побежал в свою комнату, где было множество разнообразных книг. — Плюс одна загадка к Хартфилии, — скучающим голосом сказал Дреяр и отпил с горла крепкого пойла. — Может, нам отправиться в эту Империю Арболес? Нам же сказали, что этот белобрысый один из сильнейших воинов… — Лекс, ты не в себе… Сначала подождем, что мастера скажут, потом уже решим. Вдруг, этот Арболес нападет на нашу гильдию. — Не тебе говорить мне, что я не в себе! — Лекс, успокойся ради Люси. И Бикс прав, и ты. Пока мастера выбирают решение проблемы, они уже что-то могут с ней сделать. Но есть же вероятность, что они как раз ее направят в Фиор как оружие… Точно! — Эвергрин посмотрела на своего парня с широко раскрытыми глазами. — Бикс! Помнишь, Лексу выдали бумаги с какими-то новостями иностранными? Мы тогда просили информацию у Хибики, а он был заинтересован в тех новостях? Ну там… Блин… На какой-то островное королевство было совершенно нападение ни с того ни с сего. Гражданских не трогали, только королевскую стражу и семью, но жители видели человека, единственного, что справлялся со стражей в столице. — А? А! Точно… Некоторые страны пытались замять эту новость, чтобы люди не волновались о войне. Но при чем тут она? — Ну… В том, что война уже началась. Не знаю почему, но когда вспоминаю описание, которое читал нам Хибики, я представляю нашу Люську в бешенстве. — Что именно там было написано? — вмиг протрезвел Лекс. — И когда было совершено нападение? — Ммм… Вроде в ночь между первым и вторым днем Магических Игр. Так что вряд ли она была, блин, сморозила глупость. — Нет. Вспомни ее состояние! Она в последующие дни была словно зомби. Эта ситуация с зельем неизвестного происхождения, странные шрамы, а ведь перед той ночью она была явно взволнована! Черт! У вас есть бумаги про нападение на ту страну?! — А? Нет, у нас не было причин их брать. Но можно попросить у Хибики.       Весь следующий день Громовержцы собирали всю имеющуюся у них информацию. Империя Арболес, маг крови Кейн, нападение и захват неизвестной Громовержцам страны за одну ночь, белобрысый маг Лакрица и многое другое, все что могло быть связанно с их Хартфилией подвергалось поиску информации. — Вы уверены? — хмурый взгляд Хибики через лакриму не мог сдержать грозного рычания Дреяра. — Точнее, как это может быть связано? Я, конечно, слышал, что произошло у Магического Совета, но… — Просто прочитай. — Ох, ладно… Кхм… Страна Син, расположенная на полуострове в южной части континента Ишгар, пала за одну ночь от рук неизвестных магов. По данным гражданских лиц, маги сражались по одному. В столице страны неизвестная фигура с помощью магии крови и физической силы ликвидировала всех из королевской стражи. Люди видели как когти этого человека пронзали солдат. Некоторые сдавались и их связывали какие-то маги, что шли вслед за фигурой, но бился лишь один маг. Также было и в других городах данной страны. Каждый город подвергся атаке одного-двух магов, но столица пала лишь за несколько часов и лишь от одного мага, которого солдаты назвали монстром. И вы думаете это чем-то вам поможет? Зачем это вам? — Лекс, — Эвергрин взволнованно посмотрела на своего предводителя. — Ты ведь понимаешь, что это могла быть она? — Но ведь в кровати всю ночь она лежала, сама же говорила, — Дреяр бродил кругами по гостиной, но уже не прикасался к алкоголю. — А если не она, а какая-то другая блондинка? Вдруг… А вдруг она в туалете с ней поменялась?! — Эв, заканчивала бы ты со своими романами. Как за пять минут она могла ее подменить и при этом из двери выходил лишь один человек? Вторая же не пряталась все время под ванной? — Переместилась, проявилась, создалась кукла, еще что-то. Думаешь маги, что ее крали, не могли этого продумать?! Да хотя бы Риока! Она сзади немного похожа на нашу Люси. Ну да, она повыше нее будет, да концы волос алые. Только вот концы волос в темноте и под одеялом не видны, как и рост. — Она же без нее обращается. — За несколько дней — да. За несколько часов — нет.       Эвергрин яростно пыталась убедить Дреера в причастности Хартфилии. В это время Хибики, лакриму которого не отключили, грел ушки и в изумлении все шире и шире раскрывал глаза. До Синего Пегаса, как и до других гильдий, уже дошли вести о битве перед Магическим Советом, а также о неадекватном аресте Хартфилии. И всех эти вести привели в неописуемый ужас. Никто не смирился с мыслей о кошмарном элементе новой магии солнышка, как Хибики начала открываться новая правда о блондинке.       Из спора феи и дракона парень почерпнул не мало информации для себя. Открывшаяся правда пугала, но также заставляла задуматься. Пока Громовержцы орали друг на друга, он стал искать новую информацию в своей базе данных.       Так Хибики Лейтис стал помогать Громовержцам.       Поиск же каких-нибудь подсказок насчет письмен длился у Фрида дольше чем поиск информации о нападении на Син. В конце концов он нарыл записи о древних символах, что использовались более четырехсот лет тому назад. Пару примеров тех символов и не более. Эта задачка была крайне трудна для мага письмен, хоть и Фрид был особенно умен.       В конце концов зеленоволосому Громовержцу потребовалось три дня головой боли и многочисленные записи, которые мало чем смогли помочь. Увы, многие источники, что хоть немного содержали «темную магию», уничтожались «светлыми магами». — И откуда они могли здесь взяться? Лекс, я не знаю, что они значат дословно, — помотал головой Джастин, ходя с блокнотом вокруг одеяний Хартфилии. — Лишь примерно… Что-то связанное с защитой, поэтому оно не должно навредить тому, кто носит. Даже наоборот. Но на этом тупик. — Тс… Только Хартфилия может с такой регулярностью находить приключения на свою задницу! — Эй… Лекс, — в гостиную зашел Бикслоу. Его отправляли в Хвост Феи, чтобы узнать новости. — В гильдии сейчас тихо, но новостей нет. Ну кроме того, что завтра мастер сделает объявление.       Младший Дреяр раздраженно зарычал и прикрыл глаза. Все его планы полетели к чертям, которых он поминает недобрым словом уже больше недели. Только его отношения с Люси начали налаживаться, только они пошли на более тесный контакт, как все разбилось. Он полночи любовался блондинкой под лунным светом. Удовлетворение от проделанной работы по сотворению метки пришло незамедлительно. Теперь это была только его женщина, только его возлюбленная и только его сокровище. И это все пропало.       Сначала он не мог ничего сделать с заключением под стражу. Никто не слушал доводы невиновной и свидетелей, что не отходили от нее. Да Лексус даже с трудом ее отпускал одну в ванную комнату, не желая оставлять без внимания. Своего внимания.       Потом эта проблема с драконьей магией. В душе Лекс надеялся, что Риока просто пугает всех. Но умом ведь понимал, что это слишком серьезная проблема. Наставница Люси бы не стала водить за нос магов Совета. Она и вправду была раздражена их поведением. — Дреяр, ситуация критическая. Если ничего не предпринять, то будут жертвы. Много жертв. Пока на ней антимагические цепи, я не смогу ей помочь. Даже если она взбунтует и вырвется наружу, то большая вероятность, что она потеряет разум. В такой момент я тоже не смогу помочь. Только если силой. Но сам понимаешь — я не хочу убивать ученицу. Прости конечно, но придется прибегнуть к помощи со стороны.       Вот что сказала Риока, когда Громовержцы вышли из здания Магического Совета в день сдачи показаний. Только Лексус слышал эти слова, так как все остальные ушли чуть вперед в расстройствах. — К чьей помощи? — К помощи тех, у кого твоя блондинка была полгода назад. Не бойся, это не Кейн. Но там есть маги, которые способны вернуть блондинке ее человеческий вид, не повредив при этом ее разум. При всем моем уважении, в Хвосте Феи, как и во всем Фиоре, вы не сможете помочь ей, когда трансформация достигнет пика. Вы просто получите нового Акнологию. — Они же хотят сделать из нее… — Дреяр, у них нет причин ее убивать или травмировать. Пытать причин тоже нет. Даже если она начнет сопротивляться, ее просто запрут из-за нестабильного состояния. Если она травмируется в будущей битве, ее излечат. Поверь, никто не знает ее лучше чем маг, который за этим всем стоит. — Тс… Выбора и впрямь нет? — Ты хочешь доставить своему сокровищу страдания? — Ты сначала говорила маги. А теперь это один маг… как его хоть зовут? — Увы, имени не могу сказать. Магия препятствует. Главный маг заповедует другими магами. Он способен им дать свиток с магией своей, или их самих ей наделить. Честно, не понимаю как он это делает.       Лексус не желал обращаться за помощью к похитителям Хартфилии. Но ситуация требовала обратного. Только вот стоило увидеть беловолосого гаденыша, который дал испить свою кровь дракону, он понял, что они и вправду могут ей помочь. Ярость возлюбленной, когда та увидала врага, блондин видел. И в некоторой степени понял что к чему. Но вот в том «гнезде» он не мог нормально двигаться, а его запах усыплял. Последнее, что видел Дреяр перед отправкой в царство Морфея, это ясный взгляд красных глаз Люси, который был наполнен крайним ужасом.       И хоть Лекс понимал, что ничем не мог помочь, он продолжал корить себя за то, что дал той Лакрице забрать его Хартфилию.       Три дня поиска информации не давали его голове остудиться. Боль в перемешку с отрезвлением и душной яростью не давали покоя. Он ругался с Громовержцами, кричал на Хибики, материл согильдийцев, но все понимали — дракон так печется о своей любимой. За считанные часы он многое узнал о той самой Империи Арболес. И мало что из это информации могло ему помочь.       Ну и что, что через неделю состоится фестиваль в честь возвращения дочери императора. Ну и что, что там замок охраняют несколько сотен солдат высшего порядка. Ну и что, что там боготворят императора, информации о котором почти нет ни на каких источниках. Даже примерного изображения нет. Единственная информация о нем — молодой красавец, который и основал эту Империю. За короткое время молодой человек заставил маленькую нацию разрастись в огромную империю. Нужной информации нигде не было. Никакого упоминания про метки. Лишь мимолетное упоминание про особых солдат императора, которые считаются сильнейшими. Но Дреяр отбросил мысль, что метка принадлежит им. Скорее организация должна быть более… мелкой. — Лекс, как насчет того, чтобы поехать туда на этот фестиваль? Веселые люди охотнее расскажут об устройстве их страны. Тогда и можно спросить и про эти метки, и еще про что-нибудь. Я так и не поняла, что ты еще там ищешь, — в уме Эва пыталась представить себе принцессу какого-то заморского государства. В ее воображении дочь императора выглядела как восточная девочка в длинном открытом платье со множеством украшений. — А точно ли стоит туда ехать? А если они вернуться? — Белобрысый ведь сказал, что Люси теперь их собственность. Вряд ли они собираются ее возвращать. — Да ладно тебе, Лексусончик, — смеясь протянул Бикслоу. — Это ведь идея. — А тебе лишь бы повеселиться…

***

— Дети мои, увы, наступили тяжелые времена, — низенький старичок стоял на барной стойке своей гильдии и вздыхал. — Наше солнышко, Люси, была ложно приговорена к заключению. Да, от многих скрыли ее новые силы. На это были свои причины. Именно из-за них в этом году она не участвовала в играх, именно из-за них она была вместе с Громовержцами. И именно из-за этих сил ею заинтересовались те маги. Они ее похитили полгода назад и вернули, чтобы она развилась в магии. Теперь же они вновь ее забрали. Ребята, Люси- часть нашей семьи. А членов семьи принято защищать. Готовы ли вы встать на защиту своей семьи?!       Громкое «да» было слышно по всей Магнолии, если не по всему Фиору. Люси помогала многим в гильдии, многие ее ценили и восхищались ей. И за эти полгода многие соскучились по ней. Новости заставляли всех волноваться, ведь ответов не было. Как заклинательница стала убийцей драконов, как их солнышко могло насолить тем магам и многое другое. — Мастер, зачем тем магам Люси? Они мстят так?       Многие помнили ситуацию и с Фантом Лордом. Но и многие знали, что у самого Хвоста Феи достаточно много врагов среди темных гильдий. И многие считают заклинательницу слабым звеном. Только вот это не вяжется с ее новой магией. — Увы, мы не можем быть теперь уверны, что это проделки темной гильдии. Тем магам нужна именно новая сила нашей Люси. Как вы поняли из описания той битвы при Совете, у нее достаточно много силы. Очень. Единственная наша зацепка — эти маги могут принадлежать Империи Арболес. Команда Громовержцев вызвалась поехать туда на разведку, но… Но я хочу, чтобы к ним присоединилась еще одна команда. — Мы пойдем за Люськой! — подскочил Драгнил. — Прости, Нацу, но нет. Я понимаю твои чувства, но твоя команда одна из сильнейших в гильдии. Если две сильнейшие команды уедут — Хвост Феи потеряет много силы. Возможно, будет война. Плыть до той империи десять дней. Пока вы будете передвигаться — может случиться все, что угодно. Но Магический Совет уже готовиться к нападению. И он рекомендовал всем гильдиям также готовиться. — Мастер, — тихий голос разрезал гнетущую атмосферу. Леви встала со своего места, держа за руку Гажила. — Позвольте мне с Гажилом поехать с Громовержцами. — Думаю, идея неплохая. Люси ведь твоя лучшая подруга.       В это время Нацу сначала впал в осадок, а после разозлился. Ему казалось нечестным то, что за эти полгода Люси отдалилась от него, да от всей команды, на огромное расстояние. Они не разговаривали, не виделись. Громовержцы с ней даже в гильдию почти не заходили. А когда Драгнил пытался сам к ней прийти, то его выгоняли. Он даже через письмена не мог пройти.       В конце концов Нацу начал думать, что Люси его боится. Но это только усугубило желание оказаться рядом с ней. Тем более, ее новый запах не оставлял его в покое. Драгнил желал, чтобы Хартфилию выбрали в играх в качестве участника. Даже с Макаровым по этому поводу поссорился, но ничего не вышло. Люси словно пряталась от всех и вся. Особенно от убийц драконов.       Когда Люси стала сокровищем громового убийцы драконов, Драгнил не находил себе места, но позже пришел в выводу, что это довольно неплохо. Лексус — хороший и сильный парень, который может позаботиться о блондинке. Нацу питал к Люське нежные чувства как к сестре, не как к возлюбленной. И со стороны он видел, как блондины смотрели друг на друга. Тогда он и решил больше не искать встречи с подругой.       И это было зря. Ее обвинили. Нацу заверял себя, что если бы он был рядом — такого бы не случилось. Он был зол на Дреяра, который ее не защитил, был зол на мастера, который разрешил остаться Громовержцам подольше в Крокусе, был зол на Совет. И если бы не Эрза, Нацу бы сорвался и стал бы драться с Лексусом. В голове огненного мага Лекс был тем, кто не оправдал доверия. Предал его подругу, отдал ее в лапы мага.       На разъяснение ситуации Эрзе, Грею и Венди понадобилось два дня. Они узнали подробности ситуации у Громовержцев и даже немного попытались помочь. Увы, безрезультатно. Зато команда Нацу перестала конфликтовать и взялась за мозги. Точнее сам Драгнил перестал бунтовать и стал рваться на поиски Люси.       И, конечно, новость о запрете выезда на ее поиски серьезно разозлила розоволосого. Сам Нацу не считал гильдию слабой без своей команды и без Громовержцев, поэтому не понимал решения мастера. Только вот спорить было бесполезно.       И пока вся гильдия сидела и внимательно слушала Макарова, который хотел защитить своих ребятишек, Нацу придумывал свой собственный план. И, к несчастью, мнение мастера и его же команды в этом плане не учитывается.