Star & Golden rose

— Кто-нибудь, достаньте брауни из духовки! — кричит Макдональд на весь дом, от чего Блэк, который украшал задний двор гирляндами, громко ругнулся, упал с лестницы, оступившись, от неожиданности, на дощечке, слава Мерлину, в снег. — Мерлин великий, — воскликнул испуганный Люпин, оставив нож, которым нарезал овощи для курицы, что я должна разложить на противень, бросился к Сириусу, стонавшему от боли. Мэри поджала губы, виновато пожав плечами, хотя уголки её губ приподнялись вверх. Покачав головой, Лили достала злосчастный брауни из духовки, при этом подпевая музыке из проигрывателя, что так удачно настроил Джеймс. Со дня похорон прошло двое суток, прошедших через хандру, истерики, глупых ссор, обид и редких моментов смеха, искреннего счастья. Сейчас же все встало более или менее на свои места. — Ленни, как там курица? У нас всего три часа до Рождества, мы еле укладываемся в срок, а нам ещё приводить себя в порядок, — осведомляет родительским тоном Марлин, которая, как и Мэри, смогла вырваться к нам на пару дней из-под крыла родителей и брата, заглядывая ко мне через плечо, одобрительно улыбнувшись. — En ce moment, chérie, * осталась картошка, — рассмеявшись от вида недоумевающих ребят, продолжаю раскладывать нарезанные Ремом овощи на противень около курицы. — Dois-je commencer à être jaloux de vous, ma rose d'or? ** — усмехается Сириус прямо в ухо, положив свои ледяные руки на мою талию и тело содрогается от такого контраста изменения температуры, я неодобрительно зыркаю на юношу, в то время как тот заливается лающим смехом, уткнувшись мне в шею. — Il n'y a aucune nécessité d'un astérisque. Je t'appartiens entièrement, ***- с любовью проворковала я, вырвавшись из хватки Блэка, взяв противень с курицей и овощами, отправив его в духовку. — Я ничерта не понял, но меня тошнит от вас, ребята, — хмыкнув, проворчал Поттер, наигранно подавляя рвоту. Маккиннон и Макдональд усмехнулись; Римус, оторвавшись от нарезки салатов, неодобрительно взглянул на Джеймса, хотя в его глазах промелькнула слабая грусть, от чего самой стало тоскливо. Похоже у них с Нарциссой ничего не сдвинулось с мёртвой точки. Не знаю, стоит ли мне лезть в это, ведь их отношения совершенно меня не касаются. Отбрасываю угнетающие мысли, пытаясь влиться в атмосферу Рождества, которая так и лилась во всю в нашем доме. Мы действительно были похожи на настоящую семью. ****

[Frank Sinatra — Magic Moments]

— Не разлейте огневиски на стол! — Поттер, какие к Мерлину огневиски? — Сохатый, ты нас спалил. — Пять минут до Рождества! — Блэк, да я на тебя летучий сглаз пущу, ты вкурсе сколько стоит это платье? — Прости, Марлз. Вокруг происходило столько всего, что голова кружилась, мы перебивая друг друга, говорили о совершенно разных вещах, смеялись, переругивались, желали поздравления и было чувство, словно никакой надвигающейся войны снаружи не было, реальность дала сбой и осталась эта непоколебимая оболочка умиротворения, безмерного счастья, улыбок до ушей, что прямо челюсть сводит. Настенные часы пробили на весь дом и мы хором заорали, Римус даже засвистел, звучит звон бокалов, а за окном грохотали салюты. На мгновение промелькнула мысль, как же сейчас проводят Рождество моя золотая троица и Драко. Улыбка сразу померкла, я полностью углубилась в себя, просчитывая оставшиеся для меня здесь дни. Почему же я перестаю верить в удачное завершение моей миссии? Или почему она растянулась на такой большой промежуток времени? Альбус и я прекрасно знали местонахождение каждого крестража, так почему мы медлим? А стоит ли мне задать все эти вопросы Дамблдору? Голову опять заполняют миллиарды вопросов ответы на которые я никогда не смогу найти или же мне запрещено знать на них разгадку. Подозрения, что директор Хогвартса темнит от меня многое, началось с самого начала этого путешествия, но мой рассудок на столько опьянел скорой встречей с живым Сириусом Блэком, что я откинула любые сомнения на намерения старого волшебника. Мне пора вернуться в саму суть данного прихода в это время, как бы не хотелось забыться и всей душой получать наслаждение в компании новообретенной семьи. Но я противоречу себе, выбрав второе, самое лёгкое, вместе того чтобы взять все силы и выбрать первое. Пойти на бой с храбрым сердцем, взять топор войны и самой разрубить его начало. Но это только слова, а не действия. Порой нам сложно решиться на какие-либо поступки, уступая трусости и «а что если». Так поступаю я. Может я и Гриффиндорка, но я далеко не храбрая, как лев. **** На часах застыло около четырёх утра. В доме стоит гробовая тишина, кроме, пожалуй, похрапывания из комнаты Поттера. Усмехнувшись этому, осторожно ступаю по лестнице вниз, боясь разбудить кого-то и тем самым сдать свою персону. Я понятия не имею, как решилась совершить такой поступок, но от этой идеи чувствовалась ободренность. Поэтому, выскользнув из кровати, к великой удаче не потревожив сон Блэка, я направилась к своей цели. — Ты куда собралась так рано? — хриплый сонный, но обеспокоенный голос Марлин отрезвил меня и чертыхнувшись, поворачиваюсь к ней с лицом нашкодившего котёнка. — Мне нужно сходить по делу, скоро вернусь, — уклончиво отвечаю, пытаясь небрежно надеть пальто, но на мои действия Маккиннон хмурится, скрестив руки на груди, — Ложись спать, Марлз, — упрямо прошу, взглянув прямо в глаза блондинке. — Я с тобой, — отрезает девушка, тоже начав собираться. А мне остаётся лишь тяжело вздохнуть, не пытаясь спорить с ней. **** Проходя мимо могил, пытаюсь вспомнить отрывками памяти, где же находится то самое место. Мы находимся на Годриковой Впадине, где через четыре года должна произойти трагедия. Каким-то шестым чувством я ощущала, что Гарри должен оказаться здесь, а я обязана дать маленький намёк о своём скором возвращении. А нужна ли я им до сих пор? Остановившись около пустой местности, прожигаю их глазами, а воображение прорисовывает две плиты с именами «Лили и Джеймс Поттер». Марлин останавливается рядом, молча смотря туда же, куда и я, поняв, что здесь должно быть в скором времени. Даже не понимаю, когда начала так говорить, будто не собираюсь менять историю. А может, это так и есть. Я, честно говоря, уже ничего не знаю. — На сколько жутко стоять здесь, когда ничего нет и знать, что совсем скоро в этом месте будут два гроба? — осипшим от нервозности голосом осведомляется Маккиннон. Хмыкаю, проведя рукой по рыхлому снегу, сморщившись от того, как пару комочков снежинок попали под пальто, охлаждая теплую кожу. — Достаточно жутко от того, что почему-то привыкаешь к этому, — устало произношу, поднявшись с корточек и направляясь к каменному забору, вытащив из кармана маркер чёрного цвета, нацарапав на нем послание, которое, я надеюсь, выдержит годы. Марлин угрюмо проводит пальцами по буквам, а на её лице читается обида с пониманием значения данных слов, и поворачивает голову ко мне. — Почему ты молчала об этом? — с укором вопрошает она. — Не хотела огорчать вас. Особенно его. Марлин, мне осталось мало и я совершенно без понятия, что мне делать дальше. Какие поступки совершить, а какие нет. Я опустошена. Я не знаю, что правильно, а что плохо. Я потеряла саму суть себя и своего предназначения. Я каждый божий день задаю себе вопрос: «для чего я живу?». И каждый раз растерянно отвечаю: «я не знаю.» Думала, что найду его здесь, но стало лишь хуже. Я не знаю, кто я такая, Марлз, — слезы градом текут по лицу, поэтому не могу понять, как реагирует Маккиннон на мои слова, но когда моё тело прижимается к её, то отдаленно стало чуть легче. Я так долго держала это в себе, что если бы не Марлин, то взорвалась от изобилия проблем, угнетающих меня так долго. — Все будет хорошо, ты справишься, — тёплым тоном шепчет Марлин, поглаживая меня по спине. Иногда ложь во благо. И сейчас она была нужнее всего. Я знаю, что Марлин врёт, но она говорит это так правдоподобно, что в итоге и я верю. Все будет хорошо. **** Морозный февраль как-то быстро перенес нас в слякотный март за время которого не произошло никаких изменений. Дамблдор стал чаще меня игнорировать, подобно с Поттером на пятом курсе. Северус и Маргарет как можно больше проводят времени со мной и это была как отдушина в этой кутерьме. Мародёры были самими собой. Девчонки тоже. С Блэком полнейшая, слегка надоедливая, идиллия, редко разбавленная незначительными ссорами. В учёбе одни положительные оценки. Все казалось однообразной надоедливой пластинкой, которую хотелось выбросить куда подальше, но она будто намертво приклеена, поэтому остаётся только терпеть и свыкнуться. Водя ложкой по тарелке с овсяной кашей, которая была поперек горла, лениво смотрю на очередную шалость Мародеров, заключающаяся в том, что когда кто-либо брал заколдованный хлеб в руки, то тот превращался в хаотичный напиток и обливал людей. По большей части Слизеринцев. Довольно забавное зрелище, но моя зимняя-весенняя хандра берёт вверх, поэтому губы не могут выдавить и слабое подобие улыбки. Отвратительное чувство, должна заметить. — Да ладно, хватит вести себя как чёрная тучка, выйди хоть на минуту из своего кокона, — раздраженно просит Сириус, пальцами приподняв кончики моих губ, создавая нечто похожее на улыбку, но стоило ему убрать пальцы, как все возвращается на круги своя, на что Блэк закатывает глаза, — Я сдаюсь. — Как хорошо, что по средам уроки будут начинаться с 9:00, — бормочет Лили, рассматривая выданное Макгонагалл расписание. — Это приглашение на свидание, Эванс? — игриво ухмыльнувшись, сладко осведомился Поттер. Маккиннон фыркает, демонстративно закатив глаза, но кажется Джеймса её реакция мало волнует, тот полностью поглощен рыжеволосой. — Нет, вообще-то нет, — красноречиво отрезает Лили, покачав головой, откликая Алису, направляясь с ней на руны. У меня в это время должны стоять дополнительные зелья, но Слизнорт уехал на съезд великих и известных зельеваров до конца этого месяца, так что я свободна, в отличие от остальных. Люпин как и я, ходит на эти занятия, но решил провести время за учебой в библиотеке. У меня такого желания не проявилось, поэтому как только ученики покинули большой зал, коридоры замка немного опустели, решаюсь прогуляться, уйдя в свои мысли. Завернув к углу в женский туалет, слышу знакомые голоса, остановившись и прислушиваясь к разговору. Блэки решили заключить перемирие или же наоборот ещё сильнее разругаться? Подслушивать не очень хорошо, но любопытство всегда было моим главным минусом. — Что ты пытаешься сделать? После всего того, что ты наговорил, ты ещё смеешь спрашивать, как я?! Не напомнишь свои же слова? «Разочарование — это чувствовать, что ты действительно мой брат.» Ты не можешь говорить мне это и притворяться, что ничего не случилось. Ты сделал что хотел, избавился от своей отвратительной семейки и, после твоих слов, меня, не так ли? А теперь сделай то, что всегда делал, оставь меня в покое. — А что ещё мне оставалось говорить? Как ещё мне себя чувствовать? Ты трахнул мою девушку! Рег, черт, прошло уже много времени, все изменилось и я смог простить тебя, т-ты все ещё мой брат. Я… — голос Сириуса надломился и казалось, что он едва не плачет, но старательно держится. — Нет! — возражает холодно Регулус, прикрикнув, — Ты перестал быть моим братом в тот момент на квиддичном поле. — Что?! Нет! — истерично кричит Блэк-старший, пытаясь взять брата за запястье, но тот вырывался, отступая от парня, — Ты не понимаешь! Рег! Регулус! Пожалуйста! Позволь мне все объяснить.! Звучала пронзительная угнетающая тишина. Слезы градом текли по лицу, как и у Сириуса. Я ощущала всю боль Блэков, ведь в этом была полностью моя вина. — Больше не желаю с тобой общаться, — цинично, с предупреждением произносит Регулус, поворачиваясь к брату спиной, уходя от того прочь. Он заворачивает в мою сторону и наткнувшись на меня, растерянно рассматривает, сделав шаг, невесомо вытирает слезы с щёк, виновато улыбнувшись краешками губ, и все так же стремительно покидая нас. — Долго ещё будешь там стоять? — нервозно спрашивает Сириус, застав меня врасплох. Неуверенно выйдя из угла, скрывающего меня от шанса быть увиденной, натыкаюсь на стеклянные глаза, не выражающие абсолютно ничего. — Мне жаль, — подавленно тихо произношу, опустив голову, боясь смотреть ему в глаза. Сириус молча кивает, идёт куда-то прочь, слабо задев меня плечом. Я облажалась.