Star & Golden rose

Гарри Поттер шёл по заснеженному кладбищу Годриковой Впадины под руку с Гермионой Грейнджер, слабо улыбнувшись, когда где-то вдалеке зазвучал бой курантов, означающий, что Рождество дало о себе знать. Но Поттера отвлекает толчок в бок от Гермионы и тот возмущенно шикает на неё, но девушка на это никак не отреагировала, в замешательстве рассматривая каменную стену. — Что такое, Миона? — наконец озвучивает свой вопрос Гарри, повернув голову туда же. — Этого быть не может, — поникшим голосом бормочет Грейнджер, осторожными шагами подойдя ближе, проведя кончиками пальцев по слегка затертой надписи, которая определённо повидала время, но казалось до боли знакомой своим почерком. И это вызывало кучу вопросов в разумах друзей. — «Мы увидимся совсем скоро, когда год подойдёт к концу, а история изменит своё предназначение. С любовью, ваша Леони Маргарет Снейп.» Гермиона дрожит, едва сдерживая слёзы. Эта девушка каждый божий день посылала письма своей дорогой сердцу подруге, но каждый раз сова возвращалась назад с письмом гриффиндорки, что не теряла надежду. Как она могла не понять все сразу? Это же очевидно, не правда ли? Но похоже нет, ведь спустя столько времени Гермиона не разгадала тайну исчезновения Леони Снейп. — Ленни! — закричал Гарри, осматриваясь по сторонам, будто вот вот их подруга выберется из укрытия, подойдёт к ним и подарив свою солнечную улыбку, крепко обнимет. Тогда Гарри будет в порядке. Но этого не происходит и им остаётся только ждать. ****

Pov. Sirius

Март стремительно подходит к концу, давая апрелю вступить в равноправие. Снег уже давно покинул земли Хогвартса, поддаваясь тёплым лучам горящего солнца, будто готовя нас к жаркому душному лету. Джеймс с Лили решили отправиться в эти пьянящие благоуханием весенних ароматов, на свидание в Хогсмид. И я прекрасно его понимал, наслаждаясь присутствием моей золотой розы. Римус отдался на попечение книг и скорым экзаменам, которые меня мало волновались. Мы с Сохатым уже готовы на этот счёт, поэтому никаких волнений в помине не было, в отличие от нашего пушистого друга. Питер присоединился к Люпину, что было лишь в радость. Не хотелось находиться с ним в одном обществе, он бы мешал отдаваться в плен Ленни. Мэри была во власти прибывшим в школу одному из братьев-близнецов Пруэтт, которых я не различал, да и не особо стремился. Правда Леони стала мрачнее от новости, что эти рыжие близнецы будут помогать в оформление выпускного бала. Хотел бы я знать, сколько тайн таится в этой девчушке, но в то же время было страшно от подобных откровений. Я не готов их познать. Марлин собиралась в поездку к родителям на пару дней по семейным обстоятельствам, куда отправится уже вечером. И это вновь заставило мою розу зарыться в свои мрачные мысли, будто что-то идёт не так, но она не в силах предотвратить это. Было любопытно, прав ли я в своих теориях, хоть и продолжал молчать. Возможно чуть позже, не сейчас. Не хочется портить момент. Хочу запомнить её такой свободной, умиротворенной. Освобожденной от оков груза спасти всех и вся. Она просто Леони Маргарет Снейп. А ещё её волосы пахнут травами для зелий, мне нравится перебирать пряди оттенка корицы, смотря, как Ленни недовольно морщит нос. Ей не нравится, когда кто-то трогает её волосы, но мне она позволяет. Она позволяет мне покрывать мелкими поцелуями её шею, вздрагивая каждый раз, когда мои ладони касаются её плеч. Позволяет долго болтать перед сном лежа на её кровати, я рассказываю ей о том, что после Хогвартса мы отправимся в Париж, будем гулять по узеньким европейским улочкам и целоваться у всех на виду, в то время как она рассказывает о том как жила там раньше и до сих пор хранит некоторые воспоминания о тех далеких днях. Она смеётся, а в глазах игривый блеск. — Ты обещаешь, звездочка? — а я закрываю глаза и обещаю подарить ей весь мир, потому что она стала для меня всем миром за такой отвратно короткий срок. Я не хочу потерять её так же, как потерял брата. В этом не было её вины, она лежит на мне. Я давно закрывал глаза на наши отношения с Регом. Пускал все на самотек, плевав на последствия самой сути проблемы. Это я все испортил. Не Ленни. И страх потерять это сокровище так же овладевал всем телом, сковывая. Я не могу допустить этого. Только не её.

Pov. Leonie

От теплого утреннего солнца не осталось и следа. На его место встали угрюмые оттенки затянувшихся серых туч и мелко накрапывал проливной дождь. В Большом Зале было непривычно тихо, все перешептывались, обсуждая последние нападения Пожирателей Смерти на деревню волшебников, что отказали вступить к Волан-Де-Морту. Пожалуй, только Слизеринцы чувствовали себя в своей тарелке. В нашей компании тоже было тихо, Джеймс крепко держал руку бледной Лили, ведь нападение было не так далеко от проживания её семьи. Это было чистым везением, да и только. От осознания, что в другой раз такого больше не повторится, живот скручивает спазмами. Откидываю вилку, положив грузно голову на ладони, потирая лицо. Ощутив горячую руку на спине, приподнимаю голову, взглянув на Сириуса, который неуверенно улыбается уголками губ, но улыбнуться ему в ответ не выходит даже через силу. Рядом приземляется Марлин, а её вид выражает изнуренность. Как стало ясно, к семье Маккиннон наведывались Пожиратели и ни один раз. Было бы безопаснее оставить свою дочь в Хогвартсе, но те решили забрать Марлин на неопределенный срок. Возможно до самого конца этого безумия. Почувствовав напряжение витавшее вокруг нас, она непринужденно заговорила о скорых экзаменах и каникулах, на которых мы будем обязаны посетить все уголки мира. Вскоре это подействовало и мы на перебой участвовали в беседах и спорах. Говорили буквально обо всём, не затрагивая однако серьёзных тем и этого было вполне достаточно. Совершенно не заметив, как переглянувшись, Мародёры ускользнули из-за стола, мы обсуждали платья на выпускной. БАБАХ! Я, Мэри Лили и Марлин буквально подпрыгнули на месте, по всему Залу повалил серебристый с примесью мишуры дым, следом за ним влетела очумевшая саламандра и, извергнув последний плевок блестками, эпично плюхнулась в тарелку Мэри. Откуда они её вообще взяли? — Я. Их. Убью, — после секундного шока произнесла Лили. Быстро обтерев руки от еды, что попала на неё из тарелки Макдональд, она побежала за Мародерами под общий заразительный смех, Марлин встряхнула за хвост саламандру, которая покачиваясь, поползла прочь из замка. — Мне уже пора, — вдруг говорит Маккиннон, встав со скамейки, как и мы с Мэри, и взяв её под руки, в тишине плелись до выхода. — Ты уверена, что это хорошая идея? — неуверенно спрашивает Мэри, будто желая отговорить подругу. В какой-то степени я согласна с Макдональд. Не хорошее чувство чешет где-то в затылке, но поделать с этим ничего не могу. — Я с родителями, все будет хорошо, Барашек, — ласково улыбается Марлин. Навстречу из темноты вышел Питер, выглядел он абсолютно несчастным и куда более дерганым нежели всегда. И вновь предчувствие даёт о себе знать. Игнорирую его, зная, что с Питером я полностью изменила всю линию событий. Он не сможет этого сделать. Ведь не сможет же? Правда? — Ты уже уезжаешь? Марлин кивнула. — К родителям, — подтверждает, взяв в руки чемодан и клетку с совой. К нам на всех парах бегут Мародёры и Лили, крепко обнимая в дорогу подругу. Питер испуганно осматривается, сглатывает, зажмурившись. Сириус с вопросом смотрит мне в глаза, на что я пожимаю плечами. Кажется он так же чувствует неуверенность в Петтигрю. — К родителям? — зачем-то переспросил он, — Может побудешь ещё день или... — Нет, я поеду, — отрезает Маккиннон и вновь обняв нас по очереди, подходит ко мне. — Я буду в порядке, дорогая, ты же знаешь, — погладив меня по волосам, умиротворенно уверяет меня Марлин, ласковым и уверенным тоном, что и мне передается это. — Я люблю тебя, Марлз, — крепко обнимаю её, уткнувшись в шею и вдыхая до чертиков ставший родным парфюм с запахом цветов. — И я тебя люблю, дорогая. Она в последний раз окидывает нас взглядом и выходит за пределы Хогвартса. Пожалуйста, Марлин, будь в порядке. *** Пожелав Лили и Мэри спокойной ночи, я переворачиваюсь лицом к стене, натянув одеяло до шеи, прижав к себе подушку Марлин, что я незаметно забрала к себе. Так я чувствую себя более спокойно, ощущая хоть какую-то толику её нахождения рядом. Страх мурашками прошелся по спине и я съеживаюсь, закрыв глаза, пытаясь побороть желания уйти к Сириусу. С ним было легче от одного только присутствия юноши, но я обязана справиться с этим одна. Гриффиндорская упрямость иногда берет свое, что поделать. Давай же, Ленни, прекрати быть ребенком. С. Марлин. Все. В. Порядке. Это я твержу себе с тех самых пор, как девушка покинула стены школы. Вздохнув, пытаюсь расслабиться, и наконец заснуть. В голове начинает гореть, будто кинули в чан с раскаленной водой. Из горла рвется крик, но я почему-то не слышу свой же голос. Крик чей-то другой. Тело парализует, когда я узнаю обладателя воплей боли. — Марлин! Я бегу изо всех сил, но будто не сдвинулась ни на метр. Дверь незнакомого дома была взорвана, острые щепки валялись даже на расстоянии. В гостиной был хаос, громкий отвратный для слуха смех Пожирателей. — Марлз… Зеленый луч пронзает её тело и было чувство, что я ощутила как это заклинание проходит через меня. Все холодеет и в ярких голубых глазах потухает жизнь. — Марлз, пожалуйста, нет, ты не можешь… — Как больно терять родных людей, не правда ли? — раздается над ухом холодный голос со змеиной ухмылкой. — Ты получишь своё за это. За каждого, — мой голос звучал ровно, жёстко и хладнокровно, я не испытывала перед ним ни капли страха. Во мне пылала месть и желание прикончить его. — Но хватит ли у тебя сил на это, дитя? Так мало времени осталось, — разочарованно выдыхает, будто сочувствует мне, — Ты парадокс, Леони Снейп. А вселенная их не терпит, желая избавиться как можно скорее. Твоё тело будет разлагаться с каждым днём сильнее, если ты не покинешь это время. С сокрушением перевожу взгляд на свои запястья рядом с венами. На них прожженная кожа, которую я пытаюсь скрыть уже в течение нескольких дней, и она выжигается все больше и больше. Так мало времени. Том прав. Если я буду тянуть до самого конца, сил мне свергнуть Реддла не хватит. — Мы увидимся с тобой совсем скоро. Все изменится, Леони. В грудной клетке жгёт и я тяжело дыша, подрываюсь с кровати, увидев Дамблдора, Мадам Помфри, Макгонагалл, Лили с Мэри и Сириуса, тяжело хватая воздух. — Марлин… Она… — Да, Орден уже прибыл к дому Маккиннон, — прервал Альбус, угрюмо смотря на меня, — Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Сил спорить с ним катастрофически не было сил и желания. — Может ли Сириус остаться со мной? — слабо прошу, чуть отодвигаясь, давая ему места лечь рядом. Мадам Помфри открывает рот, дабы возразить, но директор прерывает её, согласно кивнув и женщина не смеет возразить, лишь поджимает губы, уходя прочь. Когда все уходят, Сириус осторожно ложится рядом, прижав меня к себе так аккуратно, что создавалось чувство, будто я хрустальная. Хотя, в свете последних событий, это вполне можно считать таковым. Примостив голову на груди Блэка, сосредотачиваюсь на размеренном дыхание и биение его сердца. — Мне так жаль, Сириус, я должна была её спасти, это моя обязанность, — с дрожью шепчу, смаргивая слёзы. Блэк чуть напрягается, но тяжело выдохнув, берет подбородок пальцами и заставляет меня посмотреть на него. — Прекрати это. — Что? — растерянно бормочу, не ожидая такого стального ответа от него. — Прекрати взвешивать на себя все проблемы, прекрати пытаться спасти этот мир и забить на себя. Прекрати винить себя в том, чего ты не совершала. Прекрати наконец сражаетесь за всех, кроме себя. — Если я не стою за себя, то кто же встанет за меня? Или если я только за себя, то кто я? Кто я такая, Сириус? — Ты — это та, кто должна стоять за себя, ведь то что ты так любишь, к чему стремишься, это отражение тебя самой. Du coeur*, — Сириус берет мою руку в свою и прикладывает к месту, где бьется сердце и через пару минут ладонь перемещается на его грудь с бьющимся сердцем, — Au coeur**. Потому что я здесь для тебя — значит, ты тем более должна быть здесь для себя. Это все ещё ты, и это прекрасно.