Думаешь, тебе все позволено?

POV Canaan Зачем я делаю это? Почему здесь? Почему с ней? Сколько раз я спрашивала себя, только без толку. Я до сих пор в поисках ответа. В какой момент все пошло не так? Я не заключенная и не рабыня, но она держит меня крепко. Я постоянно ощущаю ее пальцы на своей шее, даже когда сплю. Нет, она не душит. Она лишь насмехается над моим бессилием, наслаждается моей растерянностью и упивается собственной властью. Я ненавижу тебя, Альфард. — Одевайся, — она кидает мне одежду и садится на подоконник. Закуривает сигарету. А я представляю, как пускаю пулю ей в лоб, и молча сгребаю шмотки. — Свари кофе, — слышу очередной приказ. — Тебе надо, ты и вари, — огрызаюсь в ответ. Я, конечно, понимаю, что одной рукой обходиться тяжело, но ведь раньше у нее как-то получалось. Она сама выбрала этот путь. Затянувшись и выпустив дым, лидер «Змей» устремляет свой взгляд на меня. Ее темно-серые глаза полны гнева, а на губах застыла кривая улыбка. — Похоже, ты не понимаешь, Ханаан. Ты не в том положении, чтобы указывать. Сделай кофе, я говорю! Стерва. Какая же ты стерва! Набираю в грудь воздуха, крепко сжимаю кулаки и подхожу ближе. Зачем? Тоже не знаю. Возможно, мне просто хочется увидеть ее глаза, нахальные и жестокие. Хочется хлебнуть презрения, почувствовать ее голодные поцелуи, не приносящие ни боли, ни блаженства. Хочется заглянуть глубоко в ее душу, чтобы окончательно решиться. И я решаюсь… POV Alphard Продолжай злиться, Ханаан, продолжай ненавидеть. Твоя ненависть — мой воздух, твоя боль — мое наслаждение. В моей жизни не осталось больше никого, кроме тебя. Поэтому ты еще дышишь. Не забывай, Ханаан, это я сохранила тебе жизнь и теперь она принадлежит мне. — Долго будешь издеваться? — вопит она, стоя передо мной в чем мать родила. Оделась бы, а потом уже права качала. — Что? — давлю в себе смех, иначе рискую закашляться. — Хватит! Застрели меня, наконец! Застрелить тебя — слишком скучно. Я хочу видеть, как ты мучаешься, как ломаешься… Как проклинаешь меня, когда я беру свое. Я доведу тебя до отчаяния… Однако даже не думай о самоубийстве. Не позволю. Ты умрешь лишь от моей руки. — Мне надоело, — она продолжает возмущенно бубнить, взрывая мне мозг. — Скажи, кому ты мстишь? Не себе ли? Догадливая сучка. Себя я ненавижу больше всех. Вернее, ненавидела бы, если бы мне не пришлось плевать на чувства. И на споры мне плевать, пускай читает мораль хоть до вечера. — Надоело? Так уходи. Я тебя не держу. Напомню только, что случится с заложниками. Ты же вроде бы ради них пошла на сделку со мной? Умница, она все понимает. Прячется за груду мусора, некогда бывшего шкафом, и впопыхах одевается. Выходит через пару минут. Злится. Злость читается в каждом ее движении. Правильно, Ханаан, злись на меня, воспылай гневом. Обожаю эту лютую обреченность в твоих глазах. — Замок в дверях хлипкий, — откровенно глумлюсь над ней, выдыхая дым в потолок. — Здесь четыре окна, без решеток. Всего третий этаж… — Я остаюсь. — М-м-м… Желаешь продолжения банкета? Я не против, детка. Ублажи меня. — Сделка в силе. Я сделаю все, о чем попросишь. Хочешь кофе? Ладно, будет кофе. Но любить себя ты не заставишь. — Любить? — не выдерживаю, начинаю смеяться. — Дорогуша, никакой любви! От тебя мне нужен исключительно секс. Вижу протест в ее взгляде. Отвращение или страх? Как странно. А прошлой ночью она сладостно извивалась подо мной, стонала и сама насаживалась на мои пальцы. Нет, я не хочу лишать ее жизни, я хочу владеть ею. Жестко и грубо. Прямо сейчас. Выбрасываю окурок в разбитое окно, спрыгиваю с подоконника и стремительно приближаюсь к ней. Настолько стремительно, что она не успевает ни отвернуться, ни пискнуть. Целую яростно, глубоко, поглощая ее и подчиняя себе. Она сопротивляется, безуспешно пытаясь вырваться из моей хватки. Глупая. От меня еще никто не сбегал. Хватаю сучку за волосы и запрокидываю ей голову. Напоследок оставляю бонус в виде прокушенной губы. Должно быть я спятила, однако вкус ее крови воистину прекрасен… — Зачем? — она кривится, будто съела что-то кислое. — Чтобы помнила. Украдкой смотрю на старые настольные часы: кофе можно не ждать, мне пора. Вернусь, когда утрясу кое-какие дела. Вечером или ночью — не знаю, но вернусь. Ухожу, не оглядываясь, надежно запираю дверь. Хотя это лишнее, она не покинет свое заточение. Она как собачка будет выполнять мои приказы, пока не найдет способ обойти шантаж. Что ж, как говорится, флаг ей в руки! Надо бы придумать для малышки забаву на ночь. Может, заставить ее ползать на коленях? Или разок-другой трахнуть пистолетом? Разряженным, разумеется, зато она сразу поубавит свою спесь. Или вот, еще вариант… О, да! Я испорчу тебя, принцесса. Усмирю. Принужу к повиновению. И буду трахать снова и снова, когда и как захочу. Потому что ты теперь моя собственность…