Sayonara girl

Я лежала на кровати и осваивалась с телесными ощущениями. Где-то в мозгу завывала аварийная сирена, сигнализируя, что у нас авария, сопоставимая с Чернобылем. Мозг – тот еще паникер. Я все еще жива, и ничего особенно не болит, а легкий дискомфорт не считается. Зря боялась или ура прикладной магии? А кто его знает… Кто знал в это время что-то напевал в ванной комнате просторного номера, в который притащил и сноровисто сгрузил меня после ланча с шампанским. Коварная штучка! Я не про шампанское, кстати, оно-то было отличное, без всяких фокусов. Я сползла с кровати и еще раз прислушалась к своим ощущениям. Полный порядок. Фантастика. Можно дошлепать до ванной и непринужденно присоединиться, раз уж так получилось. Я толкнула незапертую дверь, оценив дизайнерскую плитку, пушистый влажный коврик и запотевшее зеркало во всю стену. Полусветская жизнь продолжалась. Что там у нас еще? Стилизованные под старину краны и навороченная сантехника. Предсказуемо и пошло. Уютненько. - Понравилось? – усмехнулся Нефрит, вылезая из ванной и целуя меня. – Оценила подарок, крошка? Подарок? Тревожная сирена усиленно взвыла. Нефрит щелкнул пальцами, заставив исчезнуть конденсат с зеркала. Я обернулась и ахнула. Мое тело снова было привычного ранее размера. Никакой недоразвитой полудетской тушки, созерцания которой в подобном интерьере я немного страшилась. - Ух ты! – восхищенно проронила я. – У этого тела неплохой потенциал. - Достойно реализованный в настоящем, - подмигнул мне Нефрит в отражении. – Я был бы не против повторить. Полагаю, ты тоже. Контракт? - Вот бы сразу взрослым стать, отдохнуть от детства, - я все еще таращилась на свое отражение. – Какой еще контракт? Воображение подкинуло образы пергамента с готическими письменами и пера, с остро заточенного наконечника которого стекала кровавая, зловеще поблескивавшая капля. - Регулирования наших дальнейших отношений, зайка, - пояснил Нефрит. – Допустим, я по твоему запросу предоставляю тебе взрослое тело, которое ты, в свою очередь, предоставляешь мне по моему запросу. Все просто, - он ободряюще улыбнулся. - И никаких сносок внизу мелким шрифтом и кабалы по умолчанию? – не поверила я. - За кого ты меня принимаешь? – фальшиво возмутился Нефрит. - За демона, охотника на заблудших душ? – я рассмеялась, хотя на сердце было тревожно. – Все ведь сходится, - я изобразила азарт первооткрывателя. – А теперь еще и контракт. - Объясни, пожалуйста, - вроде бы и легко сказано, но взгляд пристальный, внимательный. - А как же иначе? - я широко распахнула глаза. – Ты меня искушал? Было такое, бал с Францией и феями я отлично помню. В итоге соблазнил? Соблазнил. Околдовал? Судя по отражению в зеркале, не без того. Теперь вот контракт, после подписания которого моя бедная душа навеки отправится в твою мрачную преисподнюю. - Стоп, детка, не все так ужасно, правда, – он шутливо щелкнул меня по носу. – Сама подумай, вот зачем мне твоя душа? Живу я долго, что бы в перспективе я стал делать со скопившимися душами? В бочках, как селедку, солить? Под вино с сырами закусывать? Соблазняют, опять же, того, кто ни ухом ни рылом или особо устойчив. А тебе я культурно предложил провести досуг, и ты сама согласилась, отлично понимая, куда ветер дует. Это сделка на договорной основе, а никакое не соблазнение. Контракт, Нару, такая же формальность, дань традиции, как все эти реверансы и извинения не по делу. Только в отличие от человеческих финтифлюшек, он прикрывает тебя от воздействия моих коллег. Они не станут сразу, хм, тебя обрабатывать, как, к примеру, старина Джедайт сегодня утром в центре программирования. А задумаются, стоит ли хапать чужое или можно огрести. Плюс я продлеваю тебе возраст активности и красоты. Разве не щедрое предложение, Нару? - Полагаю, себя ты тоже не обделишь, - заметила я, беря на заметку информацию о «немце». - Не без этого, - кивнул Нефрит. - Но все-таки, ты демон? – пытливо воззрилась на мужчину я. - Конечно, сейчас вылезут когти и клыки, и я утащу тебя под землю, - прорычал Нефрит. «Хватит кочевряжиться, а то сейчас кому-то не поздоровится», - практически высветилось в пространстве неоновыми буквами. Игнорировать столь явное предчувствие было глупо, поэтому я быстренько закивала: - Да я согласна, не кипятись. Просто интересно, кто ты по видовой принадлежности. Но раз вопрос столь интимный, то я его снимаю, без проблем. Давай, где расписаться по-особенному? - Как это, по-особенному? – снова прибалдел Нефрит. Удивительно несообразительный демон мне попался. - Кровью? – я растерянно моргнула. - Я тебя сейчас распишу. Сам, прямо по телу, – злодейским тоном пообещал Нефрит, извлекая откуда-то кисточку для каллиграфии и принимаясь водить ею по моей коже. - Перестань, щекотно, - попыталась отбиться я, но куда там. - Ты первая начала, Нару, и заслуженная кара настигнет тебя, - со смешком поведал Нефрит. - Ладно, доставай уже контракт. - Ага, кто-то боится щекотки, - довольно заключил Нефрит, материализуя плотный лист, похожий на бумагу. - Я приличная девушка и не хочу, чтобы патологоанатом гнусно ржал над моим бедным телом, заполняя графу «Причина смерти», - притворно обиженно ответила я. - Какие продуманные планы на будущее, - похлопал мне Нефрит. – Подпись? - А на сколько? – уточнила я срок действия контракта. - Пока не будешь готова завести серьезные отношения с человеком, - куртуазно сформулировал Нефрит. «Пока не надоешь», - замигали воображаемые неоновые буквы. - Прекрасно, – улыбнулась я, подмахивая любезно поданной мне кисточкой, на которой тут же появились чернила. «Осака Нару», - влажно заблестели на листе буквы. Я так и не привыкла воспринимать это имя, как родное. Но не писать же «Светлана Стрельцова».

***

Мелодию любви напевало сердце Эммануэль, которое бьется в растерявшемся теле. Мелодию любви напевало тело Эммануэль, которое живет с разочарованным сердцем. Ты мечтаешь о любви для сердца, а находишь любовь для тела. После этого мы заскакиваем в милое местечко выпить пару бокалов, и тут я все порчу, брякнув глупость, наподобие: «Я тебя люблю». Шутка. Такую глупость никто из нас двоих не брякнул бы. Но романтичные песенки прошлого я тихонько напевала себе под нос всю неделю. В школе на переменках или шагая с Усаги домой. - Что с тобой, Нару? Ты стала такой рассеянной, - как-то сказала Банни. - Мы растем, Усаги. Иногда хочется просто помечтать о будущем, - я мягко улыбнулась подруге. – Вот ты, что бы ты хотела делать, когда повзрослеешь? Конечно, она не ответила в духе, мол, буду продолжать спасать Землю от злобных темных созданий, выскочу за принца и рожу дочку, которую назову в свою честь. - Я бы хотела встретить свою любовь, - Усаги прижала руки к своей волшебной брошке. Лунной призме, если я не путаю. – А ты, Нару? Я бы хотела, чтобы ты и твои подруги не убивали в скором будущем моего любовника. Потому что вырасти я теперь могу практически по щелчку, и в свежеобретенном размере очень хотелось бы смотаться и в Париж, и в Венецию с ним на пару, поцеловаться на вершине горы, глянуть на Рим с высоты птичьего полета и расслабиться на горячих источниках. Знаешь, Сейлор Мун, он классный, хотя и работает против тебя. И не врет, что не демон, просто многое недоговаривает. В нашем контракте наверняка есть свои подводные камни, острые для человеческой стороны. И мое приподнятое настроение наверняка из той же серии, а не только один результат гормональных и прочих скачек. Но я не лыком шита и тоже кое о чем помалкиваю, а происходящее меня вполне устраивает. У меня никогда раньше не было такого парня. Пусть мы не любим друг друга, а он так точно никогда и не полюбит меня. Не обламывай мне малину, подружка. - Я хочу не потерять то, чем пользуюсь сейчас, - прошептала я. - Нару? – не расслышала меня за уличным шумом Усаги. - Я говорю, что не верю в огромную любовь всей своей жизни, - рассмеялась я. – Все эти романы века, вздохи при луне и вещие сны… Нет, я буду развлекаться и путешествовать, а потом найду себе кого-нибудь, вроде нашего Юмино. - Юмино? Этот смешной очкарик, все время предлагающий тебе шоколад? – фыркнула Банни. - На самом деле, он умный, просто не умеет подкатывать, - просветила я подругу. – А тесты как орешки щелкает. Вот увидишь, вырастет респектабельным служащим с безупречной репутацией. После тридцати решит, что по статусу пора бы и супругу заиметь, а тут вот она я. Идиллия! – я закатила глаза. - Фу, Нару, ты не можешь так гадко думать, - Усаги улыбнулась. – Ты ведь шутишь? - Шучу, - легко соврала я. Хотя почему соврала? Вдруг королевой ты станешь в следующей жизни, до которой я не дотяну, и не сосватаешь мне никого при своем дворе. Тогда Юмино и ему подобные – вариант. Переполнявшая меня радость плавилась, как шоколад на языке, оставляя легкое миндальное послевкусие. Сумасшедшие дни, огни города и ты, играющий со мной, как с ребенком. Будешь ли ты меня любить, когда я перестану быть юной и прекрасной? Ах, я все время забываю, что мы друг друга не полюбим. Но тогда не о чем и беспокоиться. Досаждала необходимость ходить в школу и тратить время на внеклассные мероприятия. Залу игровых автоматов я объявила решительный бойкот, сократила забеги по магазинам и посиделки в кафе. Но времени все равно катастрофически не хватало. Тщетно Усаги передавала приветы от Мотоки и даже от Мамору. Будущий принц всерьез решил, что я чересчур серьезно восприняла его слова, и теперь сожалел о своей резкости. Хотя и принялся ставить меня в пример неунывающей Усаги. Мол, смотри, как Нару усердно учится. Нару сбегала от себя. Я возвращалась к себе, прятала в прическе артефакт, похожий на жемчужину, который про себя именовала овзрослин. Надевала специально купленные Нефритом для моей взрослой версии брендовые женские шмотки, и только вперед. Его тусовка гадала о происхождении новой любовницы Масато Санджоина. Наиболее ретивые справлялись о возможном поставщике лохматого золота. Никто и представить не мог, что это он сам и есть. Мне была предоставлена конспиративная квартира и документы на другую фамилию, включая школьный аттестат. Так новая личность обрела реальную опору. Я с искренним пылом благодарила Нефрита всякий раз, когда он того хотел. Полагаю, он получал куда больше удовольствия от своего розыгрыша, открыто выгуливая школьницу и глядя на реакцию человеческих знакомых. Но и сам процесс благодарения весьма и весьма одобрял, дополняя и внося разнообразие. Утром я с трудом отрывала голову от подушки и понуро плелась в школу, подумывая о «тяжелой длительной болезни, требующей стационарного лечения». Порой Усаги с воплем: «Опаздываем!» - бодро проносилась мимо меня, а я не могла заставить себя быстрее переставлять ноги. Баллы мисс Осака снизились. Мать Нару волновалась, что это результат хронического переутомления и не узнавала свою обязательную идеальную девочку. Мне было все равно. Если бы я попросила Нефрита устроить Нару Осака фиктивный капут, интересно, что бы он ответил? Но я не решалась бросить Усаги без пригляда. Тем более, теперь. Уж если наступив на бабочку можно изменить тонкий процесс истории, что говорить о моем случае? Я лелеяла мысль не допустить расправы сейлоров над Нефритом. Банни – добрая девчушка. Если её подружка Нару в слезах и соплях загородит собой раненого Нефрита, лепеча, что он раскаивается и тому подобную чушь, неужто Сейлор Мун не дрогнет? В конце концов, порой исход поединка решает пара нескольких мгновений. У Нефрита точно есть аналог волшебных порталов, как-то же он попадает на Землю из своего измерения. Лучше я такую штуку попробую заранее выпросить, вместо освобождения от школы. Если Сейлор Мун просто поколеблется, взяв минуту на раздумье или споря по данному поводу с прочими воинами, я эту минуту использую на всю катушку. Потом, все так же утопая в слезах, я всегда смогу заявить, что коварный демон меня обманул, исчезнув в неизвестном направлении. И Усаги мне поверит. Даже если старшие подруги-сейлоры засомневаются, я верю, что Банни будет на моей стороне, поддержит и пожалеет. Подло? Очень может быть. Но меня в будущем не ждет принц и корона. Почему бы не устроиться получше в настоящем? От сейлоров не убудет, если один противник уйдет живым. Я же не Землю со всем населением темным собираюсь сдать, а защищаю свое… Хм, счастье? Комфорт? Воображаемые отряды инквизиции сурово щурились, а я зябко ежилась, стоя на полу с подогревом в квартире Масато. «Я просто хочу быть свободной и счастливой, как умею», - шептала я в пустоту. «Умеешь, будь счастливой, – вспыхивал в голове ответ. – Вот только свободной тебе уж не быть». И я принимала такой вариант.