Valhalla

Уничтожь то, что уничтожает тебя.

Семь лет спустя

Сеул, наше время, главный офис компании JK Entertainment

      — Что нам делать с людьми Хосока? Чонгук устало вздыхает и томно делает пару глотков красно-прозрачной горьковатой жидкости, не убирая стакан от губ. Если бы он верил в бога, то определённо точно бы сказал, что этот вкус, несмотря на всю свою обжигающе головокружащую силу, божественен. Дорогой и первозданный. Ни с чем неповторимый. Терпкий. Как тысячи погубленных душ, унесённых смертью, в одно грёбанное мгновение.       — Сколько их там? — Со спокойной хрипотцой спрашивает альфа, всё ещё продолжая заворожено смотреть на переливающиеся искры за холодным стеклом хрусталя. Правильно пить — это тоже искусство.       — Порядка тридцати убиты, а остальные — их примерно человек пятнадцать, ранены. — Сообщает невысокий светловолосый юноша, которого обычно всегда называют Шугой. И не потому, что он сахарный, а потому, что может превратить тебя в сахар с помощью кислоты и не моргнуть. — Эта мразь слила нас фэбээровцам. Сделка не состоялась. Мы потеряли около трёх миллионов долларов и это лишь по первым подсчётам.       — Блять. — Чонгук громко ставит стакан на белоснежную тумбочку и начинает быстро листать бумаги, нахмуренно бегая глазами по ним. — Что с товаром?       — Половину пришлось уничтожить. Сбросить прямо в порту рыбкам на радость. Людей перепродать американцам. Оружие сегодня вечером будет доставлено заказчику. Только японцы недовольны. Требуют встречи. Откинув бумаги, Чонгук задумчиво облокачивается на спинку стула и размышляет. Чёрт, проблемы с японцами ему сейчас совсем не нужны, потому что эти люди крайне ненадёжные и глупые. Сегодня с ними, а завтра уже с пулей в виске. Потому что за знание нужно платить, за слова — отвечать, а за честь — умирать. Но эти собаки постоянно ищут для себя какую-то прозрачную выгоду, гоняясь за большими деньгами. Только вот все всегда забывают, что там, где водятся большие деньги, чаще всего существуют большие стандарты и большие проблемы. И любое недопонимание способно стать для тебя смертельным.       — Гао и его шайка выродков подождут до завтра. Меньше рот раскрывать будут. Сегодня же нужно встретится с Сокджином и дать ему пару поручений. Всё равно штаны просиживает, да по клубам шляется. К тому же у него должок, пора бы его уже вернуть. — Чонгук допивает свой виски одним залпом и встаёт. — А людей Хосока обезглавьте и пришлите ему на завтрак. Он оценит сюрприз. Шуга кивает и уже попутно строчит сообщение Ким Сокджину — их давнему старому партнёру, владельцу LY Company. Эта компания специализируется на разработке новых усовершенствованных моделей смартфонов и айфонов. Лучшая в этом деле. Ещё она лучшая в шифровке. За всё это время, сколько Чонгук сотрудничает с Джином, их ни разу не раскрыли и даже не заподозрили. Хотя тут, скорее, виной всему служит неописуемая красота владельца компании и по совместительству наркодилера Ким Сокджина. С помощью своей мордашки он крутит людьми, как хочет. Даже Шугой, а точнее Мин Юнги, — самым надёжным и подкованным юристом и хакером Южной Кореи, который уже как три года верно служит Чон Чонгуку, разгребая все его самые грязные проблемы и прикрывая беспредел законом. И ни капли не жалеет, потому что младшему брату Юнги должны уже вот-вот сделать операцию по пересадке костного мозга, а на всё это требуются деньги и баснословное влияние. Иначе тебя никогда не перенесут с триста пятьдесят шестого места на первое. Да, очередь бывает очень коварной. Выйдя из сияющего и белоснежного кабинета Чонгука, (у того, кажется, крышу снесло от этого цвета), Мин направляется к своему столу, чтобы изучить поподробнее документы, удостоверяющие сделку. Чонгук до безумия любит точность и всей душой ненавидит такие слова, как «возможно», «примерно», «около».       — А что будет, если я выстрелю и, возможно, не промахнусь? — Часто говорил он, услышав заветные слова. Юнги видел уже таких счастливчиков, которые от этого «возможно» давно гниют в сырой земле. И уж точно не хотел повторять их судьбу. Потому что, как бы близко ты не подплывал к акуле, ты всё равно никогда не станешь ей родным. И за каждую ошибку ты ответишь парочкой переломанных рёбер и стойким желанием всё исправить, иначе будет хуже. Юнги знал, насколько. Видел, что Чонгук делает с теми, кто его разочаровал. Что ж, сегодняшняя сделка прошла не совсем успешно, и если ущерб, причинённый фэбээровцами, не окупится, то Чонгук будет очень зол, а это значит, что не поздоровится абсолютно всем. Не то, чтобы Юнги его боялся, нет. Между ними скорее были дружеские отношения. Просто знал, что этот неугомонный и крайне жестокий юноша вновь замарает свои руки по локоть в крови. И Шуга тоже разок окунётся, а потом пойдёт в церковь вымаливать у Бога жизнь своего младшего брата. Но Бог не будет ему внимать, потому что не слышит мольбы тех, кто сам давно уже оглох.       — Блять, заранее соболезную. — Альфа откидывает листы и начинает рыться в верхнем ящике стола. — В этот раз Гао не поможет даже адвокат Дьявола. Включив небольшой серебристый ноутбук, Юнги надевает очки, привычным жестом придвигает их ближе к носу и начинает быстро печатать. Нужно закончить к вечеру, потому что переговоры с японцами всегда занимают куда больше времени, чем он предполагает.

ஐஐஐ

Ресторан Black heart, район Хондэ

Чёрная внушительная машина останавливается рядом с большим зданием, блестящая вывеска которого переливается сотнями огней и зазывает множество желающих вкусно и дорого поужинать, но попасть туда может не каждый. Лишь обладатели толстого кошелька и великих планов на жизнь могут переступить порог этой обители лжи и фальшивых улыбок. Однако Чонгук бы назвал это место просто — помойка. Хотя именно в этом ресторане чаще всего и ошиваются все сливки этого разлагающегося общества. Ходят, изображают из себя счастливых семьянинов и верных жён, а левой рукой подписывают корявый приговор о твоей смерти. Что-то типо подарка. Билет в один конец. И это чертовски забавно. Потому что на следующий день, как правило, какой-нибудь наёмник приходит к ним в гости, так, чисто на чай заглянуть, а потом их хоронят в закрытых гробах. «Смерть одного — сулит смерть оставшимся», — так часто говорил его дядя и, кажется, он никогда не ошибался. Разве что в Чонгуке, когда счёл его глупым мальчишкой. Ну, за это он поплатился. Сполна. Не спеша, закурив, Чонгук встаёт рядом с крыльцом, выдыхая дым и щурясь из-за света фар. Серый асфальт привносит какую-то мрачность и тоскливость. Словно застывшая из-за первых заморозков грязь. Альфа глубоко затягивается, раз за разом выдыхая облако сизого крепкого дыма, блаженно наполняя лёгкие этой отравой. Когда ты владелец всего этого дерьма, что в народе зовётся просто «смертью», то совершенно невозможно не упасть следом. И как бы детям не вдалбливали в их прелестные головки, что наркотики — это плохо, они всё равно вырастают и по глупости на это подсаживаются. Не все, конечно, и не всегда. Однако, как показывает практика, в смерти люди видят одно лишь спасенье и бегут за ней, сломя голову. И долго потом сожалеют об этом, оправдывая себя до невозможности важными и смертельными обстоятельствами, пытаясь вызвать жалость у дяди полицейского своими жалобными вздохами и глупыми клятвами, мол, я больше не буду, дайте мне шанс. Только вот нет. Их никто не слушает и никто не понимает, потому что давать второй шанс — это словно давать вторую пулю. Выстрел последует в любом случае. Ведь с этой ямы один выход — в красивый красный гроб, а после — в холодную землю и желательно поглубже. Прямиком в ад. Сделав последнюю затяжку, Чонгук выкидывает окурок в урну (потому что ненавидит, когда люди мусорят) и уверенной походкой направляется в раскрывающее свои объятия здание, даже не удостоив взглядом побледневших охранников у входа. Двое телохранителей, оба по два метра ростом, беззвучной тенью проследовали за альфой, по привычке уже оглядывая все углы и завороты, ведь смерть главного мафиози Южной Кореи Чон, Его Святейшество, Чонгука слишком шикарный подарок для этой страны. А баснословные деньги, что он им платит, слишком заманчиво шелестят, чтобы терять такую выгоду. Хотя если остановиться и на секундочку призадуматься, то Чон Чонгук — никто. Он никто, ставший кем-то. И надо же, какая ирония, его отец — народный герой. А сын — наркобарон и торговец оружием и людьми. Не лучшее сочетание, не так ли? Случайный поворот событий или подлая насмешка судьбы, чёрт его знает. Однако Чонгук всегда был уверен, что это именно насмешка и никак иначе. Ведь он до сих пор помнит ту переламывающую боль, когда через несколько лет после трагической гибели отца на службе убили и папу. Просто несчастный случай. Сбила машина. Смерть на операционном столе. И виновные вроде бы наказаны, только… Ему было тогда всего семнадцать и десятилетний младший брат на руках. Ни работы, ни профессии и лишь одна перспектива: детский дом. Прекрасное положение. Долго скрываться от органов опеки не получилось, и тогда он обратился за помощью к своему дяде — Чон Джимину. Только вот Чон Джимин был мерзавцем, каких свет не видывал, а Чонгук глупым парнем, которого загнали в угол. И уже спустя полгода юноша попытался от него сбежать, захватив с собой брата, но не вышло. За эту ошибку альфа тогда заплатил самую горькую цену в своей не менее горькой жизни, навсегда запомнив, что пути назад нет. Всё-таки в жизни есть такие ситуации, с которых не выбираются. Окинув зал хитрым прищуром, юноша направился в ВИП-зону, туда, где его уже давненько ждал Ким Сокджин, давний партнёр и старый друг по несчастью. Они знают друг друга, наверное, уже целую вечность. Ещё с тех самых пор, когда старший являлся шлюхой дяди Чонгука и всей душой хотел освободиться от этого бремени.       — Надо же, какая честь! Господин Чон, вечно занятая задница, Чонгук, наконец, почтил нас своим присутствием. Надо бы запомнить этот день. — Скалится Сокджин, как только альфа появляется на пороге небольшой и уютной комнатки в пастельных тонах. Непривычно яркий свет бьёт по глазам и Чонгук снова слегка хмурится, подходит к круглому небольшому столику и садится напротив счастливо улыбающейся омеги.       — Как дела в борделе? — Насмешливо хмыкает альфа, сложив руки перед подбородком. Да, у Ким Сокджина лучший во всей Корее бордель, а Чон Чонгук никогда не упускает возможности ему об этом напомнить.       — Да уж лучше, чем у тебя с твоей наркотой. — Джин закатывает густо подведённые глаза и чуть ли язык не показывает Чонгуку. За столько лет общения и сотрудничества омега привык, что наследник клана Чон всегда напоминает ему его место, тыкает носом, словно маленького, нашкодившего котёнка. И, наверное, Сокджин бы уже давно смертельно на него обиделся, если бы это не было правдой. Да, он шлюха, да, он дорогая шлюха. Однако это не мешает ему весьма успешно руководить своей компанией и просчитывать такие стратегии, что всеми любимое ФБР до сих пор ломает голову, что к чему и как.       — Именно поэтому мы сейчас с тобой и разговариваем. — Спокойно пожимает плечами Чонгук и подзывает к себе выглянувшего из-за шторок официанта — молоденького паренька лет восемнадцати. — Не хочешь кофе?       — С кем на этот раз? — С деланным равнодушием интересуется Джин, провожая глазами официанта. — Только не говори, что с каким-нибудь стариканом. Я тогда брошусь под твою же машину, ибо заебало. Чонгук усмехается и пару секунд интригующе молчит, специально выводя Джина ещё больше. Тот недовольно прищуривается и чуть ли кулаком по столу не стучит.       — Вот что ты вечно скалишься? Я серьёзно. — Эмоционально говорит омега, всё ещё продолжая беситься из-за молчания Чонгука. То, что он назначил встречу, чтобы опять подложить Кима под какого-нибудь нужного человека, Джин понял сразу.       — Я думаю о том, что даже если ты бросишься под мою, да и вообще под любую машину, то я тебя, суку, с того света достану, и ты пожалеешь о том, что так сделал, — это я тебе обещаю. — От серьёзного, с ноткой стали и власти, голоса Чонгука, омега покорно опускает глаза, однако уже через секунду на его пухлых, накрашенных коралловым тинтом губах расцветает робкая алеющая и мягкая улыбка, и он лукаво смотрит на Чонгука, стрельнув глазами в сторону принёсшего кофе паренька.       — Ну уж нет, я лучше умру от молоденького и красивого фэбээровца. Вот эта смерть даже в какой-то степени благородная и…       — Захлопнись. — Раздражённо бросает Чонгук, не спеша отпив крепкий чёрный кофе. — Такие, как ты не умирают. Джин тут же пожимает плечами и замолкает, потому что жизнь научила: если говорят заткнуться, значит, молчи. Ведь если омеги — чаще всего течные истерички, то альфы — совершенные идиоты с раздутым до самых небес эго. Любят отдавать приказы и когда подчиняются этим приказам. Напор и отстаивание своих прав в этом случае дело глупое. Куда легче просто прийти, обольстить и победить.        — Кстати, о фэбээровцах… — Чонгук обращает свои блестящие и тяжёлые, словно ртуть, глаза на Сокджина. — Это ты весьма удачно вспомнил.       — Только не…       — Да. Мне нужно, чтобы ты соблазнил одного фэбээровца. Эти мрази сорвали мне очень крупную сделку. От них вообще в последнее время слишком много проблем. Роют, где не надо, что-то ищут, статейки подозрительные сочиняют. Никакого покоя от них нет. Хуже журналистов.       — Мы же с ними уже договаривались. — Припоминает Джин, безразлично смотря на свой остывающий кофе, к которому даже не притронулся.       — Та старая продажная крыса на днях ушла с поста. На его место поставили молодого и самонадеянного парня. Он-то и начал портить всем жизнь. Видимо, думает, что он супер-герой или что-то в этом роде. Юнги скинет тебе всю информацию. Просто держи этого щенка на коротком поводке, чтобы в случае чего можно было дёрнуть и нацепить на него намордник. Джин ядовито усмехается, прищурив глаза. Молодой самонадеянный парень, звучит не так уж и плохо. Но будь он хоть трижды шлюхой, связываться с этими людьми, — это сверх долбоебизма.       — Вы, мистер Чон Чонгук, я вижу, решили, что являетесь потомком великого Гудини, раз хотите дважды завербовать человека из ФБР. Только им ваши фокусы, как коту пятая лапа — ни тепло, ни холодно. — С важным видом замечает Джин.       — Это уже не твоё дело, ясно? Я думаю, тебе без разницы, кому отсасывать. Так что не забивай свою головку лишней информацией и делай то, что должен. — Чонгук встаёт из-за стола, смотря сверху вниз на хмыкающего омегу. И вот кто из них старше? Хороший вопрос. И последний раз, бросив пустой взгляд в сторону Джина, альфа уходит. Когда по твоей вине каждый день гибнет множество людей, ты перестаёшь с кем-либо церемониться. Да будь это хоть собственное отражение, ты не пойдёшь на уступки, потому что нельзя. Слабость ещё никого к успеху не приводила. Остановившись рядом с машиной, Чонгук вновь подкуривает и раздражённо смотрит по сторонам. Приходит сообщение от Юнги, что все документы были просто пустышкой, а это значит, что Гао попытался их надуть. Развести, как лохов на базаре. Что ж, с этой мразью он разберётся сегодня же. Размажет его мозги по стенке. А семью Гао пустит на корм любимым акулам. Это мысль немного приподнимает настроение, и он оборачивается, чтобы подойти к мусорке, и… тут же застывает на месте. Напротив, громко смеясь, идёт Ким Тэхён с каким-то слегка подвыпившим альфой. Чонгук физически чувствует, как бледнеет его лицо, а глаза заполняет непроглядная чернота. Он до крови сжимает кулаки и выкидывает недокуренный окурок прямо на мокрый после дождя асфальт. (И плевать ему сейчас на свою любовь к порядку). Тяжело дышит и еле справляется с желанием подойти и голыми руками оторвать голову этим двоим. Тэхёну за то, что из примерного, но жестокого лучшего ученика превратился в не менее жестокую, но уже не примерную блядь, а этому незнакомому альфе за то, что покусился на такой сладостный запретный плод. Чонгук столько лет старательно избегал Кима, никак не шёл на контакт с его отцом, отклонял все его предложения о сотрудничестве. Проще говоря, притворялся столбом, лишь бы только ничего не слышать про Тэхёна и его семейку. Потому что знал, что не сможет с собой справиться, когда вновь увидит это распутное творение природы. Тэхён за эти годы слишком сильно изменился. Бог дал ему прекрасную внешность, однако теперь, кажется, к нему присоединился ещё и сам дьявол, чтобы создать этот убийственный коктейль ангельской чистоты и самого распутного во всём мире желания. Эти черты Чонгук выучил наизусть, эту улыбку всем сердцем возненавидел и проклял уже тысячу раз, однако тянет. Его всё равно тянет к этому моральному уроду с лицом самого красивого во всей вселенной недоангела, недодемона. Любят не за что-то, а просто так. Любят, вопреки всему — своей совести, чёртовым принципам. Да так, что в душе, независимо от тебя, зарождается удивительный прекрасный цветок, который потом обречён на вечное гниение либо из-за самой любви, либо из-за её отсутствия. Но только вот Чон Чонгук не любит. Потому что больше некого. Потому что уже больше незачем. Ему хорошо и замечательно и без всего этого. Сделки, смерть, глупый риск и неугасаемое желание жить так, чтобы о тебе помнили ещё хотя бы ближайших лет триста точно, а то и больше. Сейчас, смотря на наследника клана Ким, Чонгук, словно возвращается назад в уже забытое давнее прошлое. В свои несчастные пятнадцать, когда жизнь казалась точно таким же дерьмом, что и сегодня, а любимые однокласснички заставляли прятаться по углам из-за страха. Эта школа и сейчас стоит на том же месте. И, наверное, там и сейчас есть какой-нибудь такой же глупый паренёк с синдромом жертвы, над которым издеваются все, кому не лень. Всё возможно. Чонгука это больше не волнует. И даже имея такую большую власть, он не стал никому мстить. Ведь мстить — это значит признавать себя слабым, значит, соглашаться с тем, что ты козёл отпущения. Да и это совершенно не нужно. Эти выродки и так ответили по заслугам. Кто-то сдох, не дожив и до двадцати, кто-то пошёл по рукам, продавая себя за новую дозу какого-нибудь дешёвого кокаина, а кто-то женился по расчёту и сейчас тенью былой шальной молодости доживает свой век, задыхаясь от скуки и внутренней черноты. Проводив глазами Ким Тэхёна, Чонгук силой заставляет себя повернуться и сесть в машину. Потому что сказки — сказками, а реальность по расписанию. И этот внутренний вулкан всё равно скоро потухнет, галактика прекратит своё существование, а сердце… А сердце вообще пошло на хуй, ибо нечего вносить смуту в ясность ума. Пожалуй, достаточно боли. И только по пути в офис Чонгук, устало прикрыв глаза, признаёт, что лжёт сам себе. Ему необходимо увидеть Тэхёна. Хотя бы хоть разок. Только один раз.

ஐஐஐ

Ночной клуб Red carpet

Тэхён, смеясь над очередной похабной шуткой рядом сидящего парня, роется в кармане своей белой кожаной куртки, нащупывая одни лишь смятые купюры, и развязно улыбается мимо проходящим альфам. Куда-то он сунул свой телефон, а куда и не помнит. Ну, в принципе, всё как обычно. Чувствуя себя главным героем из фильма «День сурка», он каждый чёртов (или божий?) день забывает свою бесполезную мобилу в машине, где-нибудь на заднем сидении. Ибо нечего его беспокоить, названивая по всяким пустякам. Тэхён занят. Для всех и всегда. «Твою ж мать», — проносится в его голове, когда методично снюханная с помощью купюры очередная дорожка белого волшебного порошка тормозит мыслительный процесс, заставляя долго залипать по сторонам и не чувствовать собственного тела. Фантастически. Невероятно. Губительно. Встряхнув светлыми волосами, омега пытается сфокусировать взгляд на мелькающих огнях и криках, что обволакивают и растворяются в крови вместе с кокаином. Тяжело дышит и встаёт, бесцельно куда-то направляясь. Просто в толпу, где его радушно принимают, и уже через пару секунд Тэхён начинает двигаться под такт мощной, вышибающей лёгкие музыке. Что-то кричит, совершенно себя не контролируя, и смеётся. Умело двигается, заставляя людей расступаться и с восхищением замирать, не в силах отвести глаз от белокурого и синеглазого взбалмошного юноши, который способен своим телом свести с ума любого, включая даже омег. Ритм, скорость, опьяняющее веселье и сумасшествие — всё это Ким Тэхён. Всё это наследник одного из ведущих кланов Южной Кореи. Сын чуть ли не самого богатого человека страны. Поэтому он везде лучший. Поэтому всё ему можно. Поэтому он всё себе и позволяет. Самые дорогие и качественные наркотики, сжигающий горло крепкий алкоголь в прикуску с лимоном и приторно сладкий разноцветный дым, что витает в каждом закоулке этого клуба. Разврат. Похоть. И желание, что из-за своей неестественности и неправильности стало чем-то запретным и сладким. Но достигаемым. Ведь если у тебя есть деньги, то тут ты герой. Победитель, которого все любят и уважают. Как будто завтрашнего дня уже не существует. Тэхён сладостно облизывает нижнюю губу, чувствуя, как разливается космос под белоснежной и гладкой кожей. Видит, как кружат вокруг огни, делая его похожим на огненно-блестящую комету, что с невозможной скоростью пронесётся над твоей головой, заставляя уверовать в бога, в волшебство, в рай. И ты поверишь. Побежишь, пытаясь догнать этот краткий и яркий миг озарения, но не успеешь. Ведь эта роскошь не для многих. Этот танец, таинственный и жаркий, не для людей. Он предназначен богам. Он для тех, кто не боится смерти и ни о чём не сожалеет. Чтобы попасть в ВИП-зону, нужно иметь открывающую все двери золотую карточку, которая так же как и телефон, благополучно осталась в машине. Только вот Ким Тэхёну она не нужна. Его и так все знают и вежливо кланяются, когда омега, слегка пьяно (нет), покачиваясь, идёт по тёмному с красной подсветкой коридору. А если и задают вопросы, то на следующий день ищут себе новое место работы, стараясь случайно не выхаркать отбитые почки. Потому что главный принцип самого элитного клуба Южной Кореи «Red carpet»— знать клиента в лицо. Ввалившись в небольшую, такую же тёмную комнату, только уже с синей, менее яркой подсветкой, Тэхён падает прямо на мягкий кожаный диванчик и хохочет от вида недовольного лица Чон Хосока, который зло смотрит на пьяного и обкуренного парня с небрежно растрёпанными светлыми, отливающими синим, как и глаза, волосами, и подозрительно прищуривается, томно и медленно, с наслаждением, вдыхая сладковатый дым кальяна. Серые глаза Чона зловеще отливают, на чёрных локонах, точно так же, как у Тэхёна блестит тёмно-синий цвет, делая кожу ещё бледнее обычного. Он пускает небольшую струйку заполняющего помещение дыма сквозь слегка приоткрытые полыхающие красным губы.       — Наследник клана Ким, да? — С сарказмом произносит альфа, откровенно рассматривая Тэхёна. Жадно впитывает глазами картинку открывшихся острых ключиц омеги, чувствуя внутри тяжёлое порхание крыльев сотни бабочек. Хищно улыбается. — А я думал, что это очередная шлюха решила порадовать меня своей красотой.       — Ха, ха, ха. Пойду убьюсь об стену. Это же так, блять, обидно. — Закатывает тонко подведённые глаза Тэхён. Когда матушка природа наградила тебя по-девчачьи густыми ресницами и нежной светлой кожей, много косметики тебе незачем. Так, почти незаметная линия чёрной яркой подводки, красный вишнёвый тинт и белая пудра — делают лицо идеальным. Словно маска. Да чёрт возьми, это и есть маска. Трусливое желание скрыть от всех грусть в глазах с помощью голубых линз, синяки под глазами с помощью тоналки, бледность бескровных из-за такого образа жизни губ с помощью красной помады. Всё это ложь. Лишь напускной пафос. Желание блистать и быть любимым. И именно поэтому Тэхён ненавидит себя за это. Да вообще всех ненавидит. Всех, кроме своего отца. Потому что он единственный человек, который его действительно любит. Остальные, такие вон как Чон Хосок, хотят лишь только трахнуть. Воспользоваться его телом, а потом хвастать направо и налево, мол, я вставил Ким Тэхёну. Однако нет. Так дело не пойдёт.       — Чё надо? — Грубо бросает омега, даже не взглянув в сторону Хосока. — Что за срочное дело? Заебали меня твои эсэмэски.       — Советую тебе сбавить обороты, Ким. Ты же знаешь, как я не люблю, когда со мной так разговаривают. — Ледяным и невозмутимым тоном говорит альфа, вновь затягиваясь и на секунду прикрывая глаза.       — Ну, это, конечно, грустно на самом деле, но мне тоже, скажем, очень не нравится, когда три мои телефона ежесекундно ебут мне мозги своим труньканьем из-за твоих долбанных сообщений. Я тебе что, подружка? Советую прекращать просмотр сопливых дорам для двенадцатилетних идиоток. А то мне как-то не комильфо.       — Знаешь, я бы уже давно вырвал тебе твой поганый язык и засунул в твою шлюхастую задницу, да ты сдохнешь не от этого. — Усмехается Хосок, зло прожигая повернувшегося на его тираду Тэхёна. Тот хмыкает и кивает.       — Руки коротки, — звонко смеется омега, с озорством и надменностью смотря в глаза Хосоку.       — Отправляя демона в ад, помни о том, что он всё равно вернётся. И это и есть суть нашего разговора. — Сообщает Хосок и белокурый юноша недовольно хмурится. Что ещё за бред?       — Кальян тоже переставай долбить, он влияет на тебя ещё хуже, чем дорамы.       — В скором времени кое-что произойдёт. — Чон, совершенно игнорируя все колкости Тэхёна, сделал серьёзное лицо, заставляя омегу отворачиваться и рассматривать мелькающие синие огоньки. — И тебе следует определиться: с кем ты.       — В свои собственные шлюхи меня зовёшь? — Усмехается омега, заранее зная ответ.       — Да хотя бы и так, тебе разве есть разница, с кем спать?       — А давай так: я дарю тебе свою фотографию, а ты её вешаешь у себя на стеночке перед кроватью и хоть всю ночь на неё дрочи, окей? Омега окидывает Чон Хосока дерзким и смелым взглядом, замечая, как у альфы темнеют зрачки глаз и сжимаются плотно губы.       — Ну, ладно. Могу ещё и расписаться, если ты… Тэхён вздрагивает и дёргается, когда его хватают за волосы грубым и сильным движением. С опаской смотрит вверх, сквозь свои длинные ресницы и замирает, внутренне сжавшись и ожидая удара. Хосок чуть ли не дрожит от ярости. Потому что хочется задушить этого омегу, голыми руками задушить. А перед этим разложить прямо на этом столе и выебать. Без разрешения и согласия, слыша его жалкие стоны и крики, чувствуя бесполезное сопротивление. Сломать Тэхёна. Свернуть ему шею и повесить над камином, в качестве трофея.       — С этого дня советую тебе начать оборачиваться, потому что смерть уже стоит за твоей спиной, Ким Тэхён. Гордого из себя корчишь? Но давай посмотрим, что с тобой станет, когда ты лишишься всего, что имеешь. Хосок раздраженно тянет за волосы и откидывает Тэхёна себе под ноги. Омега вскрикивает от неожиданности, но продолжает сидеть, пока альфа уверенным шагом идёт к выходу. Слышится хлопок закрывающейся двери и Тэхён, мелко дрожа, сжимает кулаки. Жмурится и еле терпит, чтобы не заплакать. Потому что он испугался, потому что он чертовски испугался этого психа с сумасшедшими глазами, в которых сам ад обосновался, пугая своими вспышками. Чон Хосок может всё. Он убийца и насильник. Он самый плохой человек, которого Тэхён только знал. Хосок подсаживает на наркотики ещё практически детей и подростков, которые находятся в детдомах, под видом благотворительности. Спит с четырнадцатилетними маленькими мальчиками, причём не всегда по их согласию. Может, не моргнув, застрелить кого угодно, даже собственных родителей. И этот ублюдок только что пообещал Тэхёну «прекрасное» будущее. Так оно и будет, потому что Чон Хосок никогда ничего не забывает. Что ж, теперь следует заказывать гроб?       — Пошёл ты на хуй, — всё ещё дрожа, шепчет Тэхён. «Вытащи меня из этого ада. Я не могу освободить себя от этой лжи. Папа, прошу».

ஐஐஐ

      — Чимин, девять часов утра! Какого, блять, хрена ты звонишь мне в девять часов утра?! — Тэхён приподнимается и сонно смотрит по сторонам в поисках хоть капли воды, потому что пить хочется неимоверно.       — Ты новости видел? — Слышится мягкий, но взволнованный нежный голос парня.       — Это что новый вид издевательства? На какой чёрт мне новости? К тому же что там? Чон Хосока наконец кто-то пришил?       — Нет, Тэхён. Твоего отца арестовали и обвиняют в незаконном хранении оружия, распространении наркотиков и взятках. Это подстава, Тэхён. Это подстава. Но это ещё не самое страшное. Чон Хосок собирается выкупить вашу компанию и уже объявил охоту на твою голову. Ким Тэхён, тебя собираются убить, а ты говоришь «что там», серьёзно?!       — Что?

___________________________________________