Valhalla

Стыдно мне, что я в Бога верил. Горько мне, что не верю теперь.

С. Есенин

Район Кандон

       — Прошу, не надо. Я не знаю, как так вышло. Клянусь. Прошу, умоляю, поверьте мне. Прошу…. Полуживой и сильно избитый бывший охранник Тэхёна громко кричит от очередного удара битой. Приглушённо стонет, когда его приподнимают и бросают прямо на грязный бетонный пол давно заброшенного завода. Истошно и задушевно рыдает, валяясь в ногах подошедшего поближе Хосока. Потому что тот собирается убить мужчину. Ведь, что ему это стоит? Всего лишь один кивок в сторону бедолаги и всё. Один взгляд и человека нет. Пустяк. Чон Хосок никогда никого не прощает. Даже собственного отца не простил, когда направил на него зияющее дуло пистолета. Не простил, когда нажал на курок. Не простил, когда услышал последний вздох. До сих пор не простил. Ведь из-за этого человека умерли его мама и сестра. Хосок же выжил. Выжил, чтобы вернуться и спросить: «За что?». Почему некоторые люди порой поступают хуже животных? Что может заставить тебя приговорить собственную семью к смерти и потом спокойно жить дальше, вдыхая этот воздух, смешанный с запахом крови твоих самых близких людей? Разве так вообще можно?       — Я ни в чём не виноват, — скулит мужчина, не понимая, почему Чон Хосок задумчиво молчит, почему ничего не говорит. Это даёт напрасную надежду, что его ещё, может быть, отпустят. Но нет. Не отпустят. Тяжесть его ошибки слишком высока. Они с напарником без разрешения увезли омегу в больницу, они по глупости его упустили. Да, в конце концов, они просто недоглядели, не выполнили свою работу, позволили Киму наглотаться таблеток. И это не просто ошибка — это смертельная ошибка.       — Если это не твоя вина, то значит, чья же? — Спокойно говорит альфа, слегка наклонив голову вправо. Однако всё это его напускное спокойствие — всего лишь фальшь. Хосок внутри кипит. Сгорает от злости и чувствует себя страшно оскорблённым. Ведь от него, полноценного крепкого альфы, сбежал какой-то сопливый омега. Значит, грош цена этому альфе. И плевать, что этот омега Ким Тэхён. Тот, кто кого угодно обдурит. Даже, наверное, самого дьявола заставит поверить, что святая вода — это просто, скажем, вкусный, полезный для здоровья сок. Ким вообще известен своей изворотливостью и странным отчаяньем. Всегда выходил из воды сухим. Даже с наркотой как-то выкручивался. Люди, привыкшие ходить по острию ножа, всегда являлись самыми опасными. И не Хосоку с ними тягаться, но он, пожалуй, попробует. Попробует, но, чёрт возьми, Тэхён неисправим. Этот омега слишком верит в свои собственные силы, ошибочно полагает, что со всем способен справиться. И пока ему в какой-то степени действительно везёт. Как новичку в играх. Наверное, именно по этой причине омега возомнил себя бессмертным. Любой бы принял такую удачу за знак свыше.       — Ты в курсе, кого вы упустили? Знаешь, кто это был? — В глазах Хосока медленно, бесповоротно закручиваясь, образуется жутковатый отблеск металлического цвета. — Ким Тэхён. Мой будущий омега. Тот, кто должен был прикрыть наши задницы. И мою, и твою — всех. А теперь, что? Теперь в любую минуту может развязаться война, в которой все погибнут.       — Не убивайте. Только не убивайте. — Мужчина тяжело прикрывает глаза и тихо шепчет молитву, что немало забавит Хосока. Альфа горько усмехается и смотрит на свои дорогие наручные часы. Кивает своим людям и вновь опускает глаза вниз, безжалостно наблюдая за душевными муками своей жертвы.       — Если бы я хотел, то сделал бы это сразу, без разговоров и выслушивания твоего позорного нытья. Да и убить тебя было бы слишком просто, поэтому я так не поступлю. — Избитого и дрожащего от шока и страха альфу грубо поднимают за воротник и ставят на ноги. Тот шугается каждого движения, каждой эмоции на лице Хосока. Боится поднять взгляд и поэтому воровато, с примесью цепкого отчаяния, шарит глазами по серому безликому полу, ощущая себя точно таким же полом под ногами Чон Хосока.       — Сейчас мы поедем на собрание Домов. В том, что они уже знают о похищении Ким Тэхёна, я не сомневаюсь. Информация туда поступает быстрее, чем мысли приходят в голову. Там ты скажешь, что выкрал омегу из его любимой квартиры. Мол, видел несколько раз, когда я с ним встречался, вот и захотел его себе. Споёшь им красивую песенку про то, как ты сошёл с ума от любви. И тогда я не стану убивать твою семью. Ты просто пойдёшь под суд. И пока будет идти разбирательство по твоему делу, я найду Ким Тэхёна и сам лично замурую его в собственном подвале.       — Они приговорят меня к смерти? — Убито интересуется мужчина, прекрасно понимая, к чему катится дело. К тому моменту, когда Чон Хосок найдёт этого проклятого омегу, его уже убьют.       — Скорее всего, — хладнокровно соглашается альфа и кивает в сторону выхода. — В машину его. Мы выезжаем. Не скорее всего, а точно. Хосок знает это. Ведь если Дому Чон будет плевать, то Дому Хван и Дому Сон точно нет. Эти Дома появились после смерти великого Чон Джимина. Хотя, если подумать, они были и раньше, но так не лидировали, как сейчас. Джимин не позволял. Однако у власти сейчас Чон Чонгук, которому совершенно плевать на всех и всё. Обгонять он себя не позволяет, а вот сзади стоять — стойте. Сколько угодно стойте, хоть всю жизнь глупо боритесь за почётное второе место. Это его уже не интересует. И именно поэтому между Домами постоянно идёт скрытая война. Все стремятся дорваться до власти. До этого дня, а точнее до дня ареста Ким Давона, Eternity Liberty Company всегда занимала второе место в стране по своим доходам. Хосок же плёлся лишь третьим, после Кимов. А благодаря Ким Сокджину вообще пришлось спуститься на четвёртое место. И быть опять же после Кимов. Джина Хосок всегда считал шлюхой Дома Чон. Ещё со времён Джимина. И поэтому понимал, что так просто его не сдвинешь. Иначе Чонгук взбесится. Видимо, этот взрослый, повидавший многое омега учит малыша альфу плохим вещам, без которых мальчишке долго не протянуть. Сдохнет от скуки. Или от того, что любимую шлюшку отобрали. У них ведь это в крови с дядей — трахать самое испорченное и использованное. Что ж, дело вкуса. Хотя Хосок и сам бы не побрезговал Ким Сокджином, да только вот проблемы с младшим Чоном никому не нужны. Вытащив беднягу из тёмной комнаты, где единственным источником света было маленькое окно в самом верху стены, все последовали к машинам. Хосок остановился возле своей чёрной ауди и жадно закурил. В последнее время он вообще слишком много курил. Этот чёртов Ким Тэхён вытрепал последние нервы. «Пристрелю», — решает Хосок мысленно. — «Когда всё закончится, пристрелю обязательно». Хотя уже через секунду он понимает, что нет, не пристрелит, потому что в Ким Тэхёна хочется не стрелять, а каждый вечер, возвращаясь домой, жёстко трахать его прямо на пороге. До изнеможения, до потери сознания. Сдирать его мягкую нежную кожу и вгрызаться в шею. Так, чтобы шрамы потом были по всему телу, чтобы каждый знал, что Ким Тэхён принадлежит Чон Хосоку, что этот сучоныш преклонил перед ним голову. Ведь что в этом такого? Разве это преступление хотеть заполучить того, кто нравится? А Тэхён Чону нужен. Даже, скорее, не для власти нужен. С этим он, так уж и быть, как-нибудь разберётся. Не маленький. К тому же, не стоит забывать, что Хосок, прежде всего, альфа, чувства которого оскорбили, и теперь вполне естественно, ему нужен этот омега, чтобы самоутвердиться. Да, он готов пустить под нож тысячи людей ради своего эго. Не ради кого-то, а ради себя.       — Со, — альфа с хмурым прищуром смотрит на своего помощника. Шин Соын вот уже на протяжении трёх лет является его правой рукой. Он выполняет абсолютно все приказы, даже если это касается самых аморальных и неправильных вещей на свете. — Я слышал, у нашего покорного слуги есть маленький сын и верный хорошенький омежка в мужьях. Избавься от них. Тела сожги. Не хватало ещё, чтобы кому-нибудь пришло в голову, что я шантажировал эту грязь под моими ногами его семьёй. Со, не задавая лишних вопросов, кивает и садится за руль. Хосок, докурив, выкидывает окурок в сторону и медленно обводит взглядом небо, где, краснея, потухает яркое солнце. Вновь щурится, потому что свет солнца невыносимо яркий для человеческих глаз. И ухмыляется. Ведь Ким Тэхён такой же яркий, также испепеляюще светит и изводит своей красотой. Режет без ножа одним взглядом упрямых прозрачно-синих глаз. Словно весенняя речка. Она постоянно в движении, сияет и манит своей чистотой и искренностью, но никогда эта речка не будет принадлежать тебе. Хоть расшибись об землю — не будет. В салоне машины, как обычно, пахнет апельсинами и сандалом. Хосок, вдохнув этот уже ставший родным аромат, блаженно закрывает глаза. Он устал. Устал быть палачом, устал бесконечно выживать и бороться. Ведь... Он так и не простил своего отца. Себя он тоже простить не может.

ஐஐஐ

Квартира Пак Чимина, район Каннам

      — Какие новости? Ты что-нибудь узнал? Тэхён поворачивается и вопросительно смотрит на Чимина усталыми и покрасневшими из-за долгих слёз глазами. Ловит недовольный и встревоженный взгляд Пака и неосознанно впивается ногтями в спинку широкого красного дивана. Не сводит с друга глаз, из-за чего тот хмурится и резко отворачивается, уходя на кухню. Реакция Чимина понятна. Он переживает и бесится, потому что ничего не может сделать, никак не может помочь. Лишь приносить плохие новости. И такая роль парню не по душе. От того ходит чернее тучи.       — Насколько сильно тебе нужна эта борьба с волной под тридцать метров? — Омега приносит сделанный второпях чай и ставит дымящуюся чашку на стеклянный небольшой журнальный столик.       — Что? — Тэхён до сих пор находится, будто в прострации. Слишком спокойно сидит и лишь изредка шмыгает носом. Каждую секунду размышляет, что ему теперь делать с отцом, как его вытащить. И самое главное: как до этого времени не попасться Чон Хосоку. И от этих нелёгких дум, кажется, голова сейчас взорвётся.       — Я говорю, насколько сильно тебе, идиоту, нужна эта ёбаная борьба, которая похоронит нас всех к чёртовой матери? — Слишком эмоционально вновь задаёт свой давно наболевший вопрос Чимин, отчего Тэхён усмехается и делает вид, что его слишком занимает идущий из чашки чарующими зигзагами пар. Он неосознанно подставляет руку, грея ледяную ладонь приятным теплом.       — Если я отступлюсь, то проиграю. Тогда он найдёт меня и добьёт, потому что Чон Хосок ничего не забывает. Если ты не боец, то ты либо шестёрка, либо труп на местном кладбище. Очень простая политика. Шестёркой Ким Тэхён быть не желал, ведь при всём уважении — это не его место. Осталось только лечь в гроб. Однако он и с этим был не согласен. Посему выходит, чтобы выжить, нужно быть бойцом. Идти по полю боя с высоко поднятым подбородком и улыбаться своим врагам так, чтобы они ещё больше захотели тебя убить. И, если честно, омега думал, что сможет, сейчас же начал серьёзно так сомневаться.       — Я пойду за помощью к Совету и расскажу всю правду про Чон Хосока. В том, что другие Дома за меня заступятся, я не сомневаюсь. Мне нужно лишь туда добраться. В этом-то и беда. Люди Хосока не дадут мне этого сделать. Меня могут остановить даже около здания. — Тэхён аккуратно отпивает из чашки, прикрывая глаза. Его любимый, с мятой. Чимин знает своего давнего друга на все сто процентов и всегда понимает, что ему нужно в данный момент.       — Слишком опасно, Тэхён. Тебя могут убить уже при выходе из подъезда, — недовольно качает головой Чимин, тоже задумчиво потягивая из своей небольшой чашки.       — Нет, не могут. Я Ким Тэхён.       — А я Пак Чимин и что? Тэхён замирает. Понимает, что друг прав, просто чертовски прав, ведь его имя теперь ничего не значит. Хосок всё разрушил. Компания теперь принадлежит ему, отца через несколько дней осудят, и никто так и не вступится за Ким Давона. Как будто его никогда и не существовало. Даже те, кому он помог, сейчас отворачиваются и боязливо прикрывают глаза ладонью, в надежде где-нибудь переждать бурю и спокойно продолжить жить дальше. Однако для многих людей всё в один момент остановилось. Новый владелец EL Company уволил всех работников, а тех, кто знал хоть какую-то секретную информацию о подпольной деятельности компании (а это половина рабочего персонала), просто вывезли за город и застрелили. Хосок лично отдал на это приказ. И что теперь делать их семьям, как продолжать жить после такого? А ведь многих из этих людей Тэхён знал лично, особенно секретаря отца Кан Джонвона. Этот добрый дядечка лет пятидесяти всегда прикрывал его перед отцом, относился, как к своему сыну, в детстве, часто незаметно давал маленькому омеге конфеты, припрятанные во внутреннем кармане его чёрного огромного пиджака. Господина Кана убили одним из первых, да он и не скрывался. Столько лет в этой компании всё-таки. Дело всей его жизни. И пулю в лоб. Спасибо за работу.       — Я справлюсь, Чимин, — как можно уверенней говорит Тэхён, хотя Пак чувствует, насколько сильно волнуется друг. Видит это по дрожащим ладоням и искусанным в кровь губам. — Я должен доказать им. Мой отец не виновен. Компания не принадлежит Хосоку. Это всё фальсификация чистой воды. «А кого это волнует?», — мысленно усмехается Чимин и громко ставит чашку на столик. Ким заигрался. Решил, что у него девять жизней и ему всё нипочём. Но это глупость. И Пак Чимин ни за что не потеряет своего единственного друга из-за этого идиотизма. Не сейчас.       — О, боги, где мой спрей от дебилов?! — Выдыхает омега и по привычке пропускает пальцы сквозь волосы, зачёсывая их назад.       — Давай хоть сейчас обойдёмся без твоих шуточек, — нервно шипит Тэхён, но Чимин не обращает на это внимание, потому что за столько лет привык к такому поведению друга. Тот обожает сидеть и психовать из-за всякой фигни. Настоящая истеричка.       — Хосок подкупил Дома Хван и Сон. Ты всё ещё хочешь туда пойти и что-то там пиздеть про справедливость и мирное небо над головой?       — Но ведь остался…       — Дом Чон, — вздыхает Чимин, а Тэхён вздрагивает. Дом Чон. Чёртов Чон Чонгук. Его голос перечеркнул бы все голоса всех собравшихся, но этого не произойдёт. Слишком много чести. Тэхён нанёс ему такие раны, которые даже если и забывают, то больше никогда не хотят вспоминать. К тому же Чонгук ясно дал понять своим гробовым молчанием в прошлом, что идти на контакт с ними не собирается. Ему плевать и на Тэхёна, и на его отца, и на их компанию. Хоть сгори всё синим пламенем, он даже не обернётся.       — Ты же знаешь, что это исключено, — слегка хрипло шепчет омега, натыкаясь на каменное лицо Пака.       — Но не значит, что невозможно. Во всяком случае, у тебя ещё есть вариант сбежать из страны. Я бы мог помочь с документами. Есть у меня один знакомый юрист…       — Нет! — Резковато выкрикивает Тэхён, сжав кулаки. — Я не брошу отца. К тому же у меня больше никого не осталось, кроме тебя и него. Я не…       — Блять, заткнись! — Не выдерживает Чимин. — Слышишь? Хватит. Хватит изображать из себя крутого. Ты не герой, Тэхён. Ты мой друг. Чон Хосок, чтоб ты знал, открыл на тебя охоту. Этот мудак заявил, что обеспечит полное покровительство тому, кто тебя приведёт. И в этом заинтересованы сейчас абсолютно все. Так что пиздуй из Кореи нахуй, пока я тебя сам лично не закопал.       — Запахло керосином, — усмехнувшись, изрекает Тэхён и опускает тёмные (не до линз) глаза. Чувствует нарастающую истерику, которая постепенно всё сильней начинает рвать грудную клетку. Вот оно, счастливое будущее самого успешного человека. Столько ошибок, столько глупостей и ни одного сожаления. Что может быть лучше? Все старые дороги уже давно поросли мхом, птицы больше не поют, и синеющие морские волны больше не морские, — это бесконечные литры слёз тех, кого Тэхён уничтожил. Ему теперь в этом захлёбываться. Мучительно медленно идти ко дну, взбивать прозрачную воду до последнего вздоха, без надежды на чью-то помощь. «Потому что все, кто тебя любят, рано или поздно умирают». И если у тебя нет сердца, не стоит притворяться, что оно всё ещё есть. Это не приведёт ни к чему хорошему. Один шанс, чтобы либо всё потерять, либо со всего этого выбраться. Ведь так уже было. Тэхён попадался с наркотиками, но всё равно как-то выпутывался. Чёртова жизнь всегда забирает всё самое любимое. Сейчас к нему словно привязали взрывчатку и установили секундомер. И дали всего лишь час, чтобы смириться и со всеми попрощаться. Точнее, с кем осталось. Один час, чтобы приготовиться к смерти или как-то освободиться. Слишком мало времени и слишком страшно принимать какое-либо решение. Вдруг оно окажется неверным и прогремит взрыв. А может, лучше и правда взлететь в воздух, чем пробивать кулаками бетонную стену чьей-то лжи?       — Я… Я не знаю, что делать, Чимин. Впервые.       — Не уходи вот так, Тэхён. Не заставляй себя бороться в одиночку. Тэхён лишь пожимает плечами. Ему нужен ещё один шанс. И на этот раз последний.

ஐஐஐ

Люди — лживые эгоистичные создания. Тэхён понял это ещё в детстве, запомнил, как сын одного из партнёров отца при всех открыто и дружелюбно ему улыбался, а когда все взрослые ушли, толкнул Тэхёна в кусты шиповника, позавидовав его красивому лицу. Но ведь он так искренне улыбался! Так же просто невозможно улыбаться и так правдоподобно играть свою роль. С тех пор на запястье омеги красуется небольшой неровный шрамик, ободрал руку об кусты. Хотя Тэхён нисколько и не жалеет об этом. Не тот случай, чтобы о чём-то сожалеть. Отец всегда учил омегу: дай сдачи и никогда не опускай глаза. Поэтому Тэхён и тогда, в детстве, сжал кулаки и встал, ударив своего обидчика по лицу. Потому что никогда Ким Тэхён не позволит кому-то быть лучше себя. Но чёртов Чон Хосок. Этот урод оказался самым искусным палачом, самым страшным проклятием, которое съедает тебя изнутри, словно раковая опухоль. Этот альфа без ножа смог вспороть всё нутро, заставив истекать кровью и ползти к выходу.       — Извини, но тут я бессилен. Тэхён громко усмехается, вспоминая слова фэбээровца. Незаметно проскакивает в подъезд невидимой тенью. Последний разговор с Чимином окончился лишь слезами Пака и его отказом от этого «ебучего представления». Потом друг совсем распсиховался и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Тэхён же черканул ему записку и быстро слился из квартиры, захватив с собой предварительно газовый баллончик. Ему нужно было добраться до отдела ФБР, чтобы поговорить с их новым начальником — слишком молодым для этой должности парнем двадцати пяти лет Ким Намджуном. Ким его выслушал, даже изобразил заинтересованность, однако в конечном итоге лишь пожал плечами: мол, сами поразводили тут один криминал, а теперь жалуетесь. Нечего было лезть, куда не следует, и жить такой жизнью, от которой сейчас хочется бежать и не оглядываться. Его и так сорвали из самой Америки, чтобы копаться в разборках местных криминальных авторитетов, одного из которых он уже задержал. Теперь ещё и сынок преступника приходит и заявляет, что они должны его защитить от таких же преступников. Ну, прям апогей какого-то идиотизма и цирка с клоунами. Яркий пример фразы: «за что боролись, на то и напоролись».       — Цирк уехал, клоуны остались, — оценил ситуацию фэбээровец и наработанным жестом запустил пятерню в выбеленные и слегка взлохмаченные волосы. Придвинул к носу свои крутые солнцезащитные очки и попросил Тэхёна как можно быстрее исчезнуть, потому что иначе младшего Кима придётся задержать и пустить под статью за соучастие. Они и так давно уже зуб точат на него за употребление наркотиков. Пока точных доказательств нет, одни лишь доносы недоброжелателей. Ну, это пока что. И даже поспорить и покачать свои права не получилось, этот харизматичный и уверенный в себе мужчина оказался абсолютно непробиваемым. Такому бы в морге работать, трупы вскрывать. Тэхён поклялся бы, что он даже там, копаясь в чьём-нибудь желудке, стоял бы совершенно с таким же лицом. Да, этот Ким Намджун даже говорил, словно приговор зачитывал. Что ни слово, то обвинение или угроза. Однако, представив, как этот холодный и опасный парень разговаривает с его отцом, Тэхён сразу начинал жалеть, что всё-таки ушёл оттуда. Хотя… ФБР тоже ведь на кого-то работает. Даже там есть крысы, готовые на всё ради денег. И где доказательства, что этим «работодателем» не может быть вездесущий Чон Хосок? И, ещё более важно, какова вероятность, что этот неподкупный Ким Намджун действительно такой неподкупный? Спорно. Подниматься в лифте, значит, самостоятельно загнать себя в ловушку. Именно поэтому омега топает пешком по лестнице. Главное — добраться до квартиры и сказать Паку, чтобы собирал вещички и всё своё барахло. Один Тэхён никуда не поедет. К тому же, каждая клубная шлюха знает об их с Чимином давней дружбе и, естественно, первым делом Хосок навестит именно это щекастое чудо. Поэтому омеге тоже нельзя оставаться в Сеуле. Пора валить из этого города, ибо, кажется, начался второй Армагеддон, будь он проклят. Да, всё-таки и правда глупо было идти к ФБР. Эти суки подобны стервятникам. Всегда просто наблюдают в стороне, а когда гремит взрыв, они приезжают и судят, прекрасно зная о том, что он должен был прогреметь. Нужны жертвы, чтобы начать действовать. Горы трупов и море крови, чтобы хоть кто-то за что-то ответил. Адская баня ради какого-то простого кивка головой. Успешно добравшись до квартиры, Тэхён даже успел облегчённо выдохнуть. Но потом понял, что зря. Дверь в квартиру была нараспашку и догадаться, что это значит, не составило никакого труда. Даже не заняло и пары секунд. Просто мгновение, просто вспышка, просто мысль. И ничего лишнего. Шипящая пустота, в которой можно раствориться. Тэхён мгновенно срывается с места и залетает в распахнутую квартиру, даже не заботясь о том, что это может быть ловушка. Да и какая, к чёрту, разница? Сердце и так сейчас, кажется, разорвётся на части из-за всеохватывающего шока. Поэтому нет уже разницы, от чего умрёшь раньше — от одиночного в лоб или от разрыва того, что, по идее, давно должно было уже сгнить. Каково это в очередной раз потерять того, кого любишь? Каково вообще терять близких людей? Конечно, это больно (что вполне естественно). Только вот это совсем не та боль, точнее, не та степень и не та формулировка. Ты не то чтобы умираешь вместе с ними, наоборот, ты остаёшься жить. Продолжаешь жить дальше, но уже без души. Без всего. Без слёз, без радости, без теплоты. Ты даже уже не оболочка, ведь собственная память сводит тебя с ума. Становится твоим личным врагом. Самым страшным врагом. Она оплетает все внутренние органы липким самовнушением и заставляет не просто выть, — орать, срывать голос и собственноручно пытаться себя задушить, что всегда заканчивается провалом. До крови впиваясь ногтями в ладони, Тэхён саркастично усмехается. Ну да, будут эти идиоты тут его ждать. В таком случае они бы точно закрыли дверь, чтобы омега ничего не заподозрил. Хрустя осколками некогда бывшего дизайнерского стеклянного столика, омега уже не потрясённо, а, скорее, равнодушно обводит взглядом перевёрнутую мебель. Еле унимает рвущуюся необъяснимо сильную агрессию и садится на корточки рядом с осколками. «Они выкинули его в стекло. Просто взяли и выкинули». Кровь была повсюду. Стойкий металлический запах въедался в сознание и отбирал последнее — надежду. Тэхён и сам не заметил, как хлынули слёзы, заставляя задыхаться от спазмов. Секундные обрывки памяти вспыхивали где-то глубоко в подсознании. В них Чимин улыбается. Ставит на стол чашку горячего чая и с непередаваемой тревогой заглядывает в глаза. Волнуется и строит планы. Плачет, хлопает дверью и ничего не хочет слушать. Поднявшись, омега зачем-то в истерике бросается искать Чимина, проверяет каждый угол, зовёт. «Я не знал, что последними станут твои слова «не уходи вот так». Чёртовы ублюдки разворотили всю квартиру, превратили идеальный порядок в руины. Однако даже не это стало самым страшным ударом. Тэхён понял это, зайдя в спальню друга. Потому что там, на чёрной тумбочке, лежал небольшой листок бумаги. Омега долго не решался подходить. Стоял и вновь сжимал кулаки, капая с мёртвенно-бледных ладоней собственной кровью. Потом подошёл. Взял в руки. Обессиленно, по-детски, улыбнулся.

«Ты же знаешь, что я никого не оставляю в живых».

Продолжая лыбиться, как идиот, Тэхён сминает правой рукой листок, превращая бумагу в кровавое нечто. Первое правило Чон Хосока: все должны быть убиты.

ஐஐஐ

Главный офис компании JK Entertainment

      — Чонгук, пожалуйста. Помоги мне. Альфа не выдерживает и громко смеётся. Потому что, господи, сколько раз себе он это представлял, сколько раз видел эту самую соблазнительную в мире картину. Настоящее произведение искусства. Ким Тэхён повержен. Ким Тэхён просит помощи. У Чонгука. Того, кто ещё каких-то несколько лет назад терпел страшные унижения, ломался, но всё равно остался жив. Несмотря ни на что жив. А Тэхён почти что мёртв. Его шавки сами же и заказали его. «Это так печально», — с наслаждением в своих мыслях произносит Чонгук и ухмыляется.       — Не слышу, — он издевательски тянет и кивает головой себе под ноги, — подойди-ка. Тэхён на секунду замирает. Стоит, оголодало и затравленно бегая глазами по большому и светлому кабинету Чонгука. Мнётся. Не знает, что ему делать. Решается и всё равно стоит, потому через себя переступить оказалось гораздо тяжелее, чем он думал. Однако Чонгук злится и омегу грубо толкают вперёд. Тэхён падает, запинаясь об белый, мягкий и невероятно уютный пушистый ковёр, до этого спокойно лежащий на полу. Падает. Прямо в ноги падает и тихо матерится, разглядывая свои слегка стёртые ладони. Вопросительно смотрит на Чона, мол, ну и что? Что дальше? Только вот Чонгук молчит. Жутковато платонически улыбается и тяжело смотрит из-под полуопущенных ресниц. Прищуривается. Делает пару глотков виски из прозрачного хрустального стакана, отражающего яркий свет лампы и силуэты стоящих сзади Тэхёна людей. Ждёт. Давно уже ждёт. Терпение у него вообще безграничное. Потому что только Чонгук знает, сколько дерьма у него за спиной. И только Чонгук знает, что выиграл. Что бы кто ни говорил, а он выиграл.       — Помоги мне. Я не могу так просто умереть. Пожалуйста. — Тэхён опускает глаза и продолжает сидеть на коленях. — Пожалуйста. Пожалуйста. Хочется закрыть уши и разрыдаться, но омега до боли сжимает губы в тонкую полоску и боится дышать. Потому что больно. На это просто не осталось сил.       — Пожалуйста… — Как мантру шепотом повторяет Тэхён. Не потому, что этого хочет, а потому, что это слово застряло в голове, словно поставленное каким-то мерзавцем на repeat. А у Чонгука всё нутро прошибает из-за этого шепота, из-за этих блестящих и одновременно потухающих глаз, которые давно уже на грани. И сам Ким Тэхён на грани. Альфа вальяжно наклоняет голову вправо и со сладостным масляным прищуром наблюдает за душевными метаниями омеги. Это забавно. Ведь Тэхён весь такой несгибаемый, неприступный, такой сильный и воинственный. С детства привык к постоянным победам, потому что самый лучший и самый богатый. Однако богатство не главное, нет. Главное, что у тебя за душой.       — Ладно, — Чонгук ставит стакан на белую тумбочку и наклоняется к внутренне умирающему Тэхёну. Нежно проводит правой ладонью по блестящим светлым локонам и дьявольски улыбается. — Если ты будешь хорошим мальчиком. Подмигнув, альфа резко откидывается назад, опираясь на спинку такого же белого, как и тумбочка, кресла и звякает ремнём своих брюк. Тэхён поднимает свой напуганный взгляд синих из-за линз, без которых он уже больше не может ходить, глаз и бледнеет.       — Ты будешь делать мне приятно, и за счёт этого будешь жить. Всё как в старые добрые времена, помнишь? Губы омеги начинают дрожать. Но он не расплачется. Никогда он не будет плакать перед Чонгуком. Ни за что и никогда.       — Никогда не говори никогда. Верно, сладкий? А вот ни хрена неверно. Это фраза слишком пафосная, заезженная и смешная. Однако Чонгук отнюдь не кажется смешным или нелепым. Сидит, хлещет вискарь, тяжело смотрит. Тэхён от такого взгляда готов сквозь землю провалиться. Потому что кожа под этой тёмной, скучающей и одновременно загоревшейся бездной плавится. Стягивается, покрывается жгучими волдырями. В этих глазах виден открытый упрёк и бездонные воды Ледовитого океана, в который Тэхён от безысходности прыгает. И, скорее всего, утонет. Этот парень и правда изменился. Настолько, что невообразимо представить себе другого Чонгука. Спокойный, самоуверенный, приторно фальшивый и вовсе не такой страшный, каким его малюют. Но это лишь на первый взгляд. «Совсем другой человек». Опасный. Пожалуй, опаснее даже Чон Хосока. Такие люди будут тебе улыбаться и собственноручно подносить к твоим губам яд, или, когда ты отвернёшься, толкнут, а потом дрожащим от волнения голосом спросят: «Ты в порядке?». И это не сколько подлость, это, скорее, «зачистка». И если Хосок, сильно не задумываясь, просто возьмёт и выстрелит тебе в голову, то Чонгук сам пачкать руки не станет. Отдаст приказ своему секретарю, секретарь подыщет идеального наёмника, а этот наёмник, в свою очередь, сам наймёт какого-нибудь отчаянного паренька, которого потом и посадят. И это лишь самая малая часть системы. Капля в этом бескрайнем и очень глубоком море. Этот мир вообще живёт благодаря идиотам и неудачникам. Питается ими, обгладывает им кости, заставляет страдать невинных. Тогда кто теперь Тэхён? Если Чонгук больше не жертва, тогда кем теперь является Тэхён? «Я должен спасти отца и Чимина. Чёрт его знает, как, но должен».       — Значит, хочешь покровительство Дома Чон, — усмехнувшись, ещё раз повторил Чонгук. И это был, скорее, не вопрос, а простая констатация факта. — Знаешь, Ким Тэхён, лично мне до тебя никакого дела нет, но то, что ты нужен Хосоку, открывает тебе двери в мой дом. Однако даже при таком раскладе, я почти ничего не получаю. Поэтому… а нахрен ты мне нужен? Не выдержав, Тэхён усмехается и поднимает упрямые и блестящие от слёз глаза.       — Ты мне тоже нахрен не нужен, Чон Чонгук. Хочешь, чтобы я тебе отсосал, так давай. Хочешь забрать остатки моей чёртовой гордости, так вперёд. Хочешь забрать мою жизнь — забирай. Мне всё это нахуй не нужно. Так же, как и ты со своими моралями и изречениями, ясно? — Омега и сам не знает почему, но жутко злится. Он просто вне себя от накопившейся злости и обиды. Всё слишком достало. И язык без воли хозяина сам несёт всё, что вздумается.        — Обожаю, когда ты снимаешь маску и становишься тем, кто есть — сукой. Лживой, испорченной сукой. Мог бы и обойтись тут без этого концерта. Прикидываться овцой тебе не идёт.       — А тебе крутым, — срывается с губ Тэхёна, прежде, чем он успевает сообразить, что сморозил. Чонгук никак не реагирует. Оценивающе смотрит и о чём-то напряжённо думает. Да он ничего и не сделает, хотя намёк определённо точно понял. Не сделает, потому что это не в его характере. Ведь, как правило, он приходит в самом конце, когда ты уже почти мёртв, и добивает. Забирает себе твой последний вздох и молитву. Хотя в одном он прав — Тэхён не маленький невинный мальчишка. Подписал себе конечный в ад ещё тогда, когда, будучи четырнадцатилетней омежкой, натравливал всю школу на какую-нибудь несчастную ученицу или ученика просто за то, что на него не так посмотрели.       — Тогда вон, — нарушает своё молчание Чонгук, кивнув в сторону двери.       — Что? — Сначала Тэхёну кажется, что ему показалось. Ведь он столько всего преодолел, чтобы добраться до этого ебучего здания. Несколько раз пришлось даже прятаться в подворотнях, кинуться в драку с вооружённым ножом альфой, из-за чего потом омега около часа пытался разобраться с порезом на правой ладони — схватил лезвие рукой. А теперь пошёл вон? Тогда уж лучше сразу в окно, ибо там, на улице, за углом его поджидают бывшие друзья с пистолетом в руках и одним патроном, чтобы уж точно не промахнуться, второго такого шанса больше не будет.       — Я говорю, пиздуй отсюда, раз ничего не нужно. — Чонгук застёгивает ремень и встаёт, брезгливо обойдя Тэхёна. «Словно песок сквозь пальцы сыплется».       — Мне нужно, — дрожащим голосом, еле сдерживая порыв злости, вскрикивает Тэхён. — Я тебя ненавижу, но ты мне нужен. И плевать, как низко я упаду. Главное — принеси мне голову Чон Хосока. «Я тоже себя ненавижу», — Чонгук задумчиво облокачивается на свой белоснежный стол и, прищурившись, смотрит во взбешённые и абсолютно дикие глаза омеги. Качает головой. Отчаянный. И именно эта заразительная отчаянность всегда и пугала. Такой пойдёт до конца и не обернётся. Тогда, в школе, именно это и страшило Чонгука. Чувство, что пощады не будет, что этот кошмар не кончится никогда. Внутренний стержень, что нельзя выдернуть ни сразу, ни понемногу, никак. Однако если что-то нельзя выдернуть, значит, это нужно сломать.       — Ты подпишешь бумаги и вскоре получишь голову Чон Хосока, — ледяным тоном говорит Чонгук. — Ты получишь вообще всё, что пожелаешь, но лишишься последнего — надежды. А у кого в нашем мире она всё ещё есть? Только лишь у детей. «Я не знал, что последними станут твои слова «не уходи вот так».

___________________________________________