Не истинные, но влюблённые.

Тэхён ночью не спит, в телефоне сидит. В чате с друзьями переписывается. Друзья эти — полные придурки, но парень их любит, возможно, отчасти от того, что и у него у самого на уме не пойми что. Тэхёна только Чонгук понимает. Чонгук вообще отдельная тема для каждого из них. Для Тэхёна он не стал отцом, но стал опорой; человеком к которому он подойдёт в первую очередь при проблемах. Тэ знает, что Чон выдержит, что подскажет, что поддержит. Это может сделать и его папа-омега. Юнги в нём души не чает, каким бы раздолбаем он не был. Просто младший не хочет чтобы омега беспокоился, чтобы волновался. Альфа не хочет чтобы его папа страдал, поэтому он доверил заботу о нём Чонгуку. Чонгук для него пример того каким должен быть альфа. Пример того каким должен быть человек. Он сильный, его аура подавляющая, говорящая об опасности, угрожающая. Но только для врагов. В основном, Гук свою ауру почти не проявляет. Он старается решать конфликты при помощи слов. Это достоинство хорошего человека. Это черта настоящего мужчины. Чонгук значит для них многое. Чимину он стал вторым родителем. Чимин за его спиной себя в безопасности чувствует. А также маленький омежка из мужчины верёвки вьёт, постоянно выпрашивая сладости и игрушки. Альфа это позволяет делать, знает ведь, что младшему придётся столкнуться с большей преградой чем он сам. Юнги так просто этого не допустит. Все конфеты изымаются, безоговорочно. Чимин губки дует, но поделать ничего не может. Тэхёну каждый раз рассмеяться хочется, но он этого не делает, огребать после не хочет. У омег в их такой неординарной семье кулак тяжёлый. Сейчас же Тэхён дурью мается, ему бы спать лечь, только вот спать совсем не хочется. Он тихонько сидит, почти звуки не издаёт, будить никого не хочет. Как вдруг, слышит шаркающие шаги, приближающиеся к его комнате. Он весь застыл, в одной позе остаётся, с включенным телефоном в руке. Дисплей на полкомнаты светит. Мальчик дыхание задержал, большими глазами на дверь смотрит. В его светлую головушку идея притвориться спящим не приходит. А звук всё приближается и приближается, а потом отдаляется и отдаляется. Альфа чуть выдыхает, но продолжает концентрировать слух — всё пытается услышать. Кто-то на кухню заходит, свет там включает, Тэ по лучикам, проникшим в его комнату под дверью это понимает. Он слышит как из кулера кто-то воду в стакан наливает, понимает, что сейчас бодрствует Чонгук. Как он это определяет? Да просто! Если бы это был его папа, то тот бы взял молока из холодильника, а если Чимин, то газировки из верхнего ящика. Чонгук — это хорошо, Чонгук — это не страшно, вот если бы старший омега застукал бы его не спящим, то не сносить бы ему головы. Но неожиданно появляется ещё один звук: на этот раз топот босых ног по паркету. Чимин обожает свои домашние тапочки, у него их аж несколько пар; как только домой приходит сразу их надевает, порой даже спать в них ложиться. Тэхён приходит к заключению, что это папа встал. Он смотрит на погасший дисплей телефона, нажимает на боковую кнопку и тот снова светит. На часах почти три ночи. Ему пизда, если Мин, то есть теперь Чон Юнги его застукает. Но омега не заходит в его комнату, а идёт на кухню. Тэхёну кажется или у него вся жизнь перед глазами пронеслась, нет, он конечно преувеличивает, но это пиздец как страшно. Мальчик потихонечку прячется под одеяло, откладывая куда подальше телефон. Главное не спалиться. Он глазки свои прикрывает, позу выбирает, руки смирно держит. Стоит ли говорить, что весь его вид выдаёт обманщика, а не человека спящего? Не стоит. А тем временем раздаются голоса взрослых. — Не спится? — Нет. Просто думаю. — И о чём же ты думаешь так поздно ночью? — О том, что завтра я могу всё спихнуть на своего помощника, а сам поехать вместе с тобой в суд. Слова старших напрягают Тэ. Он высовывает голову из-под подушки и прислушивается. — Тебе не стоит так волноваться. Ты сам говорил, что всё уже решено. — Этот ненормальный уже раз напал на тебя. Что ему помешает сделать это ещё раз? «Ненормальный»? «Напал»? «Еще раз»? — О чём это они — думает Тэхён. — Хотя бы то, что я могу за себя постоять. — Ты сейчас серьёзно? — Вспомни прошлый раз. Наступает тишина, маленький альфа думает, что родители просто стали тише говорить и он вылезает из кровати, тихонечко проходиться по своей комнате и прислоняется ухом к двери. Чонгук смеётся, тихо-тихо смеётся. — Откуда там вообще взялась бита? — Какая разница? Главное, что я зарядил ей этому мудиле по башке, он моментально же вырубился. Если бы я знал, что он такой слабак давным бы давно врезал бы ему по морде и ушёл бы от него. Тэхён замер на месте. Они говорят об его недоотце. Неужели этот конченный не оставил их в покое. Но Чон же обещал. Он говорил, что им больше никогда не будут угрожать.  — Я должен был быть рядом. Мне так жаль, Юнги. — Не надо, Чонгук. Ты не виноват в том каким тот тип является человеком. В конце концов, благодаря тому случаю у меня есть судебный запрет. Моему истинному не разрешается приближаться ко мне и моим детям ближе чем на 10 метров. Так ведь? — Да, завтра суд вынесет такой вердикт, его оштрафуют и запретят к тебе приближаться, а если он нарушит запрет, то его упекут за решётку минимум на год. Это уже решено. — Видишь? Не всё так плохо. Он может и имбицил, но он всегда боялся закона. Поэтому придумывал различные отговорки и алиби для себя. Тэхён замирает на месте. Слова папы неприятно колят в груди. Нет, не из-за того о чём вы, возможно, подумали. Юнги не рассказывал о нападении альфы, ни слова. Ладно Чимину ничего не говорили, но ему ведь могли сказать. Он ничего бы сделать не смог, но ведь… Но ведь их папа не должен проходить через всё это в одиночку. Да, сейчас есть Чонгук, но до этого же его не было. Тэтэ только сейчас задумывается о недавних событиях, о тех, когда они были одни. Из города в город. Они прятались как мыши: одевались в неброскую одежду, ходили по неоживлённым улицам, ни с кем не разговаривали. Они втроём боялись всего мира. Тэхён с Чимином всегда держались друг за друга, поддерживали друг друга. А когда было совсем плохо, они рассказывали всё папе. О своём желании снова учиться, о друзьях, о том, что снятся кошмары. Юнги всегда старался сгладить углы, вернуть то, что они оставили в своём доме. У Тэхёна был Чимин. У Чимина — Тэхён. У них обоих был папа. Но у папы не было никого. Лишь страх, что тень за его спиной — это тень тирана-мужа. Каждый шорох воспринимался как сигнал к бегству. Каждый брошенный на него короткий взгляд был новой причиной для паранойи. «Меня узнали, нас поймают». Тэхён ненавидит себя за то, что случилось с омегой. Почему их отец стал таким? Это его вина? Это ведь его вина? Иначе быть не может по-другому. Эти мысли поедают его заживо. Они в безопасности, но всё равно эти слова въелись в его сознании. Маленький альфа воровал, ему сейчас так стыдно за это, но он никогда не признается своему родителю. Он просто хотел порадовать Чимина, сделать хоть что для своей семьи, исправить то, в чём виноват он не был. Но всё было зря — омега сначала, конечно же, обрадовался, но узнав правду его улыбка поблекла. Она превратилась в гримасу сожаления и вины. Тогда Тэхён-то и понял, что не только он винил себя. Все они: и он, и Чимин и даже Юнги — винили себя в случившимся. Это было ужасно чувствовать подобное. Ребёнок гонит куда подальше этот жужжащий рой. Этот этап был пройден. Они ни в чём не виноваты. Не всё подвластно человеку, его очень легко обдурить. Главное усвоить урок раз, чтобы в будущем не наступать на те же грабли. Их будущие не будет затуманено страхом и чувством приближающейся беды. Их будущее построено на руинах прошлого. Тэхён утирает непрошенные слёзы и тихонечко, на цыпочках возвращается к своей кровати. Если он сейчас не уснёт, то возможно подслушает ещё что-нибудь. Он альфа, но взрослые не зря ограждают его от насущных проблем, ведь он всё ещё ребёнок. Маленький, ранимый ребёнок, которого любят всем сердцем и самое полезное, что он может сделать это расти, расти неугомонным, неусидчивым, счастливым ребёнком. Юнги больше не один. Чонгук сильный, он со всем справится.

***

Чимин к шести утра встаёт. Подъём выходит тяжёлым, но омега свою тушку с постели поднимает. Он свои любимые сине-зелёные тапочки надевает. Топает в ванну, стараясь никого не разбудить. Шалость, задуманную им, собирается провести. В ванной много всего, ему непривычно до сих пор. Папа с Чонгуком не стали его ограничивать, поэтому теперь у Чимы полно всяких плюшек, всего что попадалась ему на глаза в магазинах. У омеги множество разных шампуней: клубничного, шоколадного, кокосового, с запахом чайной розы. На полочках все различные бомбочки для ванн. Его любимый — в форме звезды с запахом персика. Чимин зубную пасту и щётку в руки берёт. Полторы минуты зубы чистит, чтоб потом не возвращаться. Он идёт в комнату своего брата с почти что пустым тюбиком пасты. Омега мстить собирается. Тэхён недавно все его припасённые от папы сладости съел. Омега тщательно их прятал. В тот день к его брату его друзья приходили, они в приставку альфы рубились. Чимин знает, что это именно они и съели всё, но принёс им это всё Тэхён. И не побоялся же.

***

Чонгук проснулся раньше Юнги. С недавних пор это стало для него некой традицией. Каждый раз просыпаться на пару минут раньше будильника, раньше омеги, чтобы полюбоваться тем, безмятежным. Его муж как котёнок всегда спит у него на груди, уткнувшись носом в оголённые участки тела Чона. Факт того, что запах альфы успокаивает омегу приводит Гука в умиление. Это всегда так забавно и по-домашнему уютно. Сегодня — не стало исключением. На часах как всегда 6: 57. Из-за тёмных штор в комнате не очень светло. Время неумолимо приближается к отметки семь утра, а Чонгук прижимает к себе Юна ближе. Как только звучит звонок будильника, омега лениво открывает глаза. Еле-еле разлепив веки. Он очень милый. Милый и сонный. — Мм, привет — голос хриплый со сна, старший трёт ладонью свой левый глаз, попутно зевая. — Привет, соня. Чонгук сжимает чужое тело, из которого тут же доносятся жалобные стоны, ещё сильнее. Он не удерживается и клюёт омегу поцелуем в носик. — Тебе всегда так сложно просыпаться, Юнни. — Чонгу, ты садист — продолжает скулить старший. — Нет, я просто очеееень хочу есть. Очень-очень. — Так пойди и приготовь себе завтрак. Если объятиями можно раздавить, то младший это и пытается сделать. Альфа переворачивается, подминая под себя миниатюрное тельце. Поцеловав уже в губы, Чонгук встаёт с постели, шлёпает по сочному бедру Юнги ладонью и идёт будить детей. Чимин обнаруживается уже на кухне поедающим сладости. Он смотрит на альфу выпученными глазами и не двигается. — Минни, тебе лучше спрятаться. Папа сейчас пойдёт готовить завтрак. Ребёнок тут же начинает заметать следы своего пребывания, выкидывает фантики и обёртки и стремглав мчится в свою обитель. Хмыкнув, Гук заходит в комнату находящуюся напротив комнаты Чимина. Тэхён спит сладким сном. Чонгук проходит до окна и раскрывает плотные шторы впуская в помещение свет. — Пора вставать, мелочь. Тэхён, почти также как папа, протестующе стонет и переворачивается на другой бок, лицом к старшему. И оу. Чонгук старается не засмеяться, похоже наказывать мальчика за то что ночью не спал он не станет, об этом уже позаботился Чимин. — Тебе принести зубную щётку и стакан воды. Паста-то у тебя уже есть.