И даже крика не слышно

— Ненавижу. — Не удивил. Стоит и скалится, выглядя, как ебучее совершенство, застёгнутый на все пуговицы, вызывающе притягательный и манящий. Они ведь оба не глупые, понимали, во что ввязывались. С самого начала знали, что влечение между сотрудниками корпорации, где за место ведущего финансового аналитика специалисты готовы друг другу глотку перегрызть, не приведёт ни к чему хорошему. Разве что к отменному сексу — вечное соперничество и борьба до последнего выступали идеальными катализаторами. Сегодня вместо прелюдии — пролитый на отчёт кофе и колкая усмешка. Эрик не слепой, видел, как он корпел, скрупулёзно сводя данные, чтобы позже отнести бумаги Джанин на подпись. Вроде и ничего из ряда вон не произошло, всегда можно распечатать новую версию, вот только их босс терпеть не может подобных просьб, она приверженец принципа «Или делай сразу идеально, или не делай вообще». Заклинило. Челюсть свело от ярости. — Ты это нарочно. — Ты о чём, Тобиас? Сукин сын. Чтобы он и признал вину? — О моих окрасившихся отчётах, разумеется. — Беспочвенные подозрения. А вдруг это дело рук неуклюжей Трис или её непутёвого братца? Как там его… Калеб? Самоуверенный засранец. Ведёт себя так, словно не подставлял его до этого, устраивая «неожиданные» перепады в сети как раз за пять минут до совещания, на котором ему жизненно необходим рабочий компьютер, словно это совсем не он месяц назад испортил ему любимый костюм накануне беседы с важным клиентом, — Мэттьюс устроила ему нехилый разнос, пусть сделка и состоялась. Он вполне убедительно притворяется пай-мальчиком, несмотря на то, что так же далёк от этого понятия, как Плутон от Земли. — Лжец. — Снова совершенно безосновательные претензии. Повторяешься, Тоби. Подходит ближе. Дразнит. Безмерно выводит. — Не смей. Эрик смеётся. — Боишься, что о нашей связи узнают? Так дорожишь этой работой? Фор хмыкает. Плевать он хотел и на престижную должность, и на то, что угробил не один год для того, чтобы взобраться по карьерной лестнице так высоко. В какой-то момент он сам всё разрушил. Когда повёлся на ледяные глаза, на жёстко сомкнутые губы и вечно хмурый вид. Это не невинная милашка Трис или бойкая огненная Кристина. Эрик — это кислота, разъедающая кожу в секунду. Эрик — это желание, плавящее вены, это взрыв, разносящий всё на осколки. Эрик — это все его внутренние табу до единого, которые ему ничего не стоило нарушить. Он сдался без особого сопротивления. Подчинился невыносимой жажде коснуться. Фор идёт навстречу погибели — как загипнотизированная крыса под дудку. До сих пор не нашёл способа прервать замкнутый круг. У них нет будущего: Эрик не из тех людей, которые позволяют быть очарованными картинкой, каким-то мифическим образом, живущим только в твоей голове. Он безжалостно отсекает любой намёк на романтику, возвращает с небес на землю и этим, как ни странно, примагничивает ещё сильнее. — Ненавижу. Эрик близко, и его накрывает. По-прежнему тянет к нему. Накатывает ощущение полного поражения. У Фора нет ответов ни на один из вопросов, и, что самое ужасное, он их больше не ищет. Он на крючке. Сам уже ни за что сорвётся.