И даже крика не слышно

В студии мертвенно тихо. Капитолий прежде не видел таких профи, как Эрик, — не упивающихся своим мастерством и шансами на победу, а равнодушных и даже пустых. Интересно, на что рассчитывали организаторы, во второй раз отправлявшие профи на бойню, приговаривавшие: «Вашим навыкам можно позавидовать, вы у спонсоров в фаворитах»? Другими словами: «Спонсоры уверены, что вы перебьёте всех до единого». Вот только до Квартальной бойни каждый трибут уже побеждал прежде, и ставки чрезвычайно высоки. Безысходная ситуация, как её ни крути, и единственное, что остаётся, — натянуть маску и соответствовать образу, который выбрал ментор. Всё идёт не по плану. Ведущий хлопает закрученными сиреневыми ресницами и явно не знает, как пробиться через холодную вежливость Фора и молчаливость Эрика. Напомаженный фламинго, работающий исключительно на повышение рейтингов, выглядит до того несчастным, что из груди Фора рвётся истерический смех. — Им стоит стараться лучше, ты не находишь? — бросает Эрик, скалясь. — Как-то оригинальнее подходить к выуживанию грязных подробностей и откровений, верно, Тобиас? Зрители ахают. Разумеется, от изучивших список трибутов, жадных до зрелищ пираний не укрывается промелькнувшее в речи имя — то, что он не использовал и на предыдущих Играх восемь лет назад. Фор усмехается. Ублюдок решил расшевелить улей. Так на него похоже. — Согласен. Пока их старания не заслуживают и единицы из десяти. Он смотрит только на Эрика, зная, что эти переглядки после растащат на кадры-отрывки-нарезки. Ну и пусть. Должно же их обоих хоть что-то позабавить перед смертью.

***

Эрик приходит к нему в начале второго. Эрик не разменивается на лирику и сантименты, он выдыхает ему в шею и шепчет: — Я скучал, Тоби. Фор позволяет ему себя целовать, не предпринимая ничего, скользить ладонями по спине и очерчивать контуры татуировки. Губы растягиваются в улыбке. Его всегда изумляло то, сколько нежности скрывалось за фасадом сарказма и цинизма. Они познакомились после его победы на Играх. Эрик как победитель предыдущего года присутствовал на банкете и не вписывался в буйство красок. В полностью чёрном прикиде был белой вороной и именно этим его притянул. Они перекинулись парочкой фраз, и выяснилось, что у жителей Второго и Двенадцатого дистриктов есть нечто общее. Ненависть к режиму. Ненависть к тем, кто играет ими, как пешками. Ненависть ко всем, кого забавляют массовые убийства, транслируемые с подачи Панема. Этого было немного, но более чем достаточно для начала. Они пересекались всё чаще и чаще, соблюдая крайнюю осторожность, поскольку знали, что стоит им засветиться где-то, и сплетни об этом разнесут по всей стране. Прошло почти десять лет, и вот они здесь — отсчитывают часы до точки невозврата. — Я не хочу тебя убивать, — едва слышно говорит Фор. Эрик резко дёргает его за волосы, откидывая голову назад. — Всё такой же честный. Увы, у нас нет выбора. Но я не хочу думать об этом сейчас. У них обоих нет никого, кто ждал бы их после Игр: отец Фора спился и едва признаёт сына, которого так любил бить в детстве, мать умерла, когда ему едва исполнилось десять, а родителей Эрика свела в могилу тяжёлая инфекционная болезнь. Друзьями они так и не обзавелись. Может, и к лучшему. — Поцелуй меня, — просит Эрик. И Фор с отчаянием понимает. У них обоих нет никого. Кроме друг друга.

***

Организаторы постарались на славу: они часто меняют пейзаж, не давая трибутам перевести дух. Всё начинается с обычного леса, и уже к вечеру переключают на пустыню; привыкнуть к холодным ночам и жарким дням практически нереально. Им милостиво оставляют лазейки — небольшие оазисы по периметру Арены, нарочно сталкивая участников лбами. За первые сутки пушка грохочет семь раз. Фор не видит Эрика среди погибших, и, честно говоря, даже не знает, радоваться ему или огорчаться. Осознание того, что рано или поздно кто-то из них будет мёртв, оседает горечью в глотке. Они не видятся почти трое суток. К концу третьего дня в джунглях, кишащих ядовитыми насекомыми, оставшимся десяти трибутам приходится постоянно быть начеку, чтобы не умереть из-за невнимательности или собственной глупости. Эрик, измученный и измазанный грязью, перехватывает его у толстенной лианы. У них мало времени, скорее всего, они оба скоро умрут, поэтому наплевать на реакцию зрителей, на их догадки и выводы. Фор касается его лба своим. — Будь осторожен. — Ты тоже, убогий. Остаток ночи проходит спокойно.

***

Фор попадает в засаду. Профи из Первого, Питер с тремя другими трибутами окружает его, прежде чем он успевает сообразить, как сбежать. Это неравная битва, но он сражается до последнего, не разрешая себе упасть и сдаться. Перед смертью Фор думает о том, что Эрик обязан победить, он ведь упрямый и сильный, а ещё о том, что при других обстоятельствах у них всё бы сложилось. Он так и не узнает, что Эрик проживёт всего каких-то десять часов.