Фиолетовая лента на твоих губах.

Его желтые глаза так ярко отпечатались в моей голове, что каждый раз, когда я закрываю глаза, всегда они возникают передо мной. Его огромное тело, раза в три или четыре больше обычного волка, с черной шерстью, что прячет его в ночной темноте леса, до сих пор приводит в ужас. И эта огромная пасть… В голове в тот момент пролетела лишь одна мысль: «Он тот, кто наконец прервет мою жизнь». В какой-то момент я даже пожелала, чтобы оборотень разорвал меня, в одну секунду разрывая нити, связывающие это бренное тело с жизнью, наполненной одними лишь страданиями и обязанностями. Это была не моя жизнь, не та судьба, которую я для себя хотела создать, поэтому расстаться с такой жизнью казалось мне истинным благословением божьим. Но он не тронул. Его лапы закрыли все пути спасения, а морда была так близко ко мне, что я чувствовала вонь из пасти. Только на расстоянии полукилометра от нас не осталось и духа человеческого, оборотень отступил, пыхтя от натуги, и снова скрылся в ночной мгле. Я тут же прижала к себе ноги, смотря лишь в ту сторону, куда он ушел. И вот я из холодного леса перебралась в теплую кровать. Было так хорошо и приятно, что открывать глаза казалось самым настоящим испытанием и даже наказанием. Я еще сильней укуталась в одеяло и перевернулась на другой бок, сталкиваясь с преградой. Теплая преграда… Раскрывая руки, я тут же прижалась к ней, чтобы вобрать в себя это тепло. Видимо, я настолько замерзла в этом чертовом лесу, что теперь леденящий душу холод не хотел уходить из меня так просто. — Еще немного, и я задохнусь… Не прижимайся так сильно, — пробормотала преграда, поворачиваясь ко мне и так же прижимаясь. «Стоп! Как-то все это странно», — начала я приходить в себя. Я еще раз вслушалась в голос и поняла, в чьем доме нахожусь. Открыв глаза, я увидела Вадима. Одеяло сползло вниз, оголяя его по пояс, что уже наводило меня на дурацкие и даже аморальные мысли. — Боже мой… Быть не может, — шептала я, отодвигаясь назад, пока окончательно не упала на пол. Вадим только тогда проснулся и тоже сел, осматривая комнату. Картинки прошедшей ночи так и били по мне, добивая меня после прогулки по лесу. Я изменила своему любимому человеку! И главное — с кем?! С собственным братом! Если это не омерзительный поступок, который не поддается ни объяснению, ни прощению, то что вообще может быть в этом мире еще более отвратней? Видимо, Вадим тоже стал приходить в себя, только вот я не заметила на его лице каких-либо изменений, потому что я не увидела ни сожаления, ни отвращения, ни злости в конце концов. Он лишь опустил голову вниз, тихо говоря: — Прости. Этого не должно было произойти. — И это все, что ты можешь мне сказать? — от злости крикнула я, но тут же поняла, что виновата в этом так же сильно, как и он. — Боже мой… Как же я теперь Антону в глаза смотреть буду? Это же самое настоящее преступление по отношению к нему! Я же… — Ада, успокойся. То, что произошло… — То, что произошло, останется в тайне, — перебила я его ледяным голосом, не требующим более никакого аргумента. — Мы оба забудем все, что здесь произошло, понял? Ничего не было. Я взяла с полу одежду и, накинув на себя футболку, вышла из комнаты. Только за ее пределами, уже в ванной комнате, я надела все остальное. Вадим же оставался в спальне, видимо, понимая, что любое наше столкновение может привести к неизбежной ссоре. Я была ему даже благодарна за это, когда уходила из его квартиры. Я готова была остаться на улице, замерзнуть на смерть, но не возвращаться домой. Что мне теперь делать? Я не смогу смотреть в глаза своей семье, не смогу разговаривать с Антоном, ведь тогда точно проболтаюсь… Что это вообще за слово такое «проболтаюсь»? Если я буду лгать ему, то в чем смысл продолжать отношения, построенные на лжи? И я бы продолжала думать об этом, но, помимо неожиданно возникшей новой проблемы, существовала старая. Еще когда я только оказалась в лесу, на поляне, что мы использовали как место для привала, я почувствовала дежавю, будто уже была здесь, видела это открытое ночному небу пространство. Но я не понимала, откуда появилось это чувство… И только когда я встретилась с оборотнем, я поняла — мои кошмары! Каждый кошмар был так похож на другой, что теперь я могла с уверенностью сказать: «Это все было не просто так». С детства, когда я только узнала об охотниках, мне было интересно, почему же родители так оберегают меня от моей судьбы, но, несмотря на любопытство, я предпочитала оставаться в неведении. Моя спокойная и безопасная жизнь была куда милей сердцу, чем правда. К чему знать правду, если она может разрушить все?! Но теперь моя жизнь и так разрушена, она нестабильна и небезопасна, поэтому почему бы не взглянуть этой правде в глаза? Но кто мне скажет обо всем, если мои братья и сестра задавались тем же вопросом? — Ефим, ты сейчас не занят? — Это странный вопрос, не думаешь? — секунду погодя, раздался голос из телефона. — Как ты себя чувствуешь? — Меня не ранили, так что не стоит волноваться. Лучше помоги мне в одном деле. — Что такое? — Я приеду к тебе и все объясню. Только, Ефим, это должно остаться между нами. — Как скажешь. Положив телефон в карман джинс, я направилась к остановке. Ефим был моей единственной надежной ниточкой, потому что он умел хранить даже самые опасные тайны. Если бы я обратилась к Лиле (про Вадима я и говорить не буду теперь), то та быстро бы рассказала обо всем старшему брату, ориентируясь на мою безопасность и серьезность данной темы. У Ефима я никогда раньше не была. Как мне было известно, он жил у своего друга, с которым ходил в один и тот же университет. Когда я зашла в квартиру, то сразу же это поняла, так как проживание двоих мужчин в двухкомнатной квартире чувствуется гораздо сильней, чем если бы здесь был лишь один мужчина, — гадят больше. В особенности мой брат, потому что, когда он занят своими книгами и исследованиями, он забывает обо всем на свете и не замечает, как вокруг него образуется свалка. Ефим уже ждал меня с двумя кружками горячего шоколада и плетеной корзинкой с печеньем и конфетами. Брат сразу понял, что я не собираюсь тянуть кота за хвост, поэтому, когда мы устроились в кухне, тут же спросил: — Так что тебя интересует? — Насколько я помню, у Союза Охотников есть женщина, которая видит больше обычного охотника. Мне нужно с ней встретиться и обсудить одно дело. — Так тебе нужна Майя? Думаю, ты мне не поведаешь, какое у тебя к ней дело, — скорее подтвердил, чем спросил Ефим. Я глотнула горячего шоколада и уставилась на темную жидкость в кружке. — Как пожелаешь. Майя должна сама сюда приехать из-за того, что Бронницы становятся магнитом для оборотней, поэтому уже через неделю я смогу привезти тебя к ней. — Правда? Еще лучше! — радостно воскликнула я, но тут же пришла в чувства: — Только не надо меня никуда отвозить. Просто дай мне ее адрес, а там я сама уже разберусь. — Ты уверена? — Ты очень поможешь мне, если не будешь препятствовать моему решению и не расскажешь об этом кому-либо еще. Ефим слишком долго для него смотрела на меня, видимо решая, стоит ли ему доверять подростку, который еще в эту субботу отправился, несмотря на опасность и предупреждения взрослых, в лес, получая за это хорошего пинка от жизни. Но, видимо, он понял, насколько тема важна для меня, поэтому согласился молчать. А уже на следующий день брат рассказал мне о том, где поселилась Майя и как до туда добраться. Отдавая мне бумажку с написанным на ней адресом, он снова посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал, только пожелал удачи.

******

Утро субботы выдалось не таким, каким я хотела бы его видеть. Еще с понедельника Антон звонил мне, но я не могла ответить, потому что, услышав его голос, я бы тут же во всем созналась. Конечно, он переживал за меня, и я это прекрасно понимала, так как и до него дошли сведения, что я попала в лапы «волку»… Я все прекрасно понимала. Наверное, молчание с моей стороны было для него так же мучительно, как и для меня, поэтому, когда я оказалась перед воротами школами, тут же оказалась в его объятьях. Его тепло было сейчас таким нужным, но в тоже время отрезвляющим для меня, поэтому я не заставила себя долго ждать и отошла от Антона. Прозвучит слишком приторно, но я была недостойна его доброты и заботы, не достойна того, чтобы он обнимал меня так же любяще, как делал это и раньше. — Не думаешь, что с твоей стороны игнорировать мои сообщения и звонки, было как минимум садизмом. Я же переживал за тебя все это время, — подозрительно тихо сказал он. Это только подтверждало то, насколько внутри него сейчас бушует пламя ярости. — В чем причина? — Последнее время я была занята, поэтому не могла перезвонить тебе… — Ты понимаешь, как это идиотски звучит?! У тебя не было двух минут на звонок мне?! — сорвался он с цепи. Я готова была поклясться всем, что у меня было, что так сильно пыхтеть от злости он раньше не мог, никогда он не был настолько эмоциональным передо мной. Антон был и любящим, и заботливым, и понимающим, черт возьми, эти эмоции он показывал вполне, но вот недовольство либо злость были в таких мизерных дозах, что я даже сомневалась, злиться ли он вообще на меня. — Прости, я действительно поступила с тобой недостойно. «Недостойно». Какое все-таки неподходящее слово, оно не может полностью описать моего поведения. Но для Антона хватило и этого, чтобы перестать мучить меня своим взглядом и смягчиться. Он подошел ко мне и в этот раз искренне прижал к себе одной рукой. Я готова была расплакаться прямо на его груди, хотя все же не позволила подобному случиться. — Тогда, может быть, сегодня ты найдешь свободных полчаса или час из своего плотного графика? — с ноткой издевки спросил он. — Не могу. Сразу после уроков я уезжаю по делам, — все еще смотря в землю, пробормотала я. И тут сама поняла, что рушу свой уголок счастья, где все было таким, каким я привыкла. Антон был моей последней ниточкой к спокойной жизни в Питере, где я чувствовала себя настоящей и свободной. — Но ты можешь помочь мне в этом! Мне надо поехать к своей дальней родственнице, но живет она далековато отсюда, поэтому мне очень нужен водитель. — Значит, водитель? — Ты бы знал, как я тебя буду благодарить за помощь. — Хорошо, тогда я заеду за тобой после школы. В два? — Да. Спасибо, — от переизбытка счастья я обняла его крепко за шею. Ссору я смогла на сегодняшний день отдалить, но ведь это не значит, что проблема исчезла. Эх, если бы можно было вычеркнуть, стереть из своей жизни то, что ее портит! Тогда я бы тут же, не задумываясь вычеркнула ночь с Вадимом. Тогда я бы и смерть родителей предотвратила, чтобы наша жизнь оставалась прекрасной, но все это так сказочно звучит, что даже самый безбашенный фантазер посмеется над такими выдумками. Оставшееся время до двух я проводила у себя в мыслях. Я готовилась к тому, что эта поездка займет больше часа, так как дорога туда и обратно была долгой, ко всему разговор с этой Майей будет не из простых и приятных. Наверное, женщина будет мучить меня своими выводами до тех пор, пока я не упаду в обморок от своей новой судьбы. И вот со всем этим мне предстоит еще и пережить мучения от собственных угрызений совести. Как мне стоит себя вести? Как обычно, но разве такое возможно?! Мне каждый раз кажется, что на лбу написано: «Изменщица!» А раз я так думаю, то значит на моем лице это отражается так же четко и ясно, как это осталось в моей памяти. Самое ужасное время было в машине: я не знала куда себя деть, постоянно вздрагивала от любого движения Антона, который иногда задевал своим локтем меня. Я прекрасно знала, что мое странное поведение было подмечено водителем, но тот делал вид, будто не обращает на это внимания. Теперь не стоит говорить о том, какой длинной казалась мне эта поездка. Машина Антона притормозила около двухэтажного дома, рядом с которым было построено еще три подобных. Старая постройка уже начинала нагонять обреченность на меня, поэтому, когда я вышла из машины, выражение моего лица вряд ли можно было назвать хотя бы безразличным. — Как долго ты там будешь сидеть? — Максимум полчаса. Ты же подождешь меня? — спросила я, отрывая взгляд от двери. — На что мне не приходится идти ради тебя. — Это очень благородно прозвучало, — улыбаясь, сказала я и зашла в подъезд. Съемная квартира Майи была вся заполнена какими-то волшебными штучками, что мне казалось, будто я попала на прием к ведьме или ясновидящей. На самом же деле Майя была живой энциклопедией по миру, скрытому от человеческого взгляда: в ее памяти хранились все сверхъестественные существа, начиная от оборотней и заканчивая древними, давно вымершими существами, она знала о том, какие великие раньше были охотники, и могла поименно назвать их, пересказывая подвиги. Так же Майя прекрасно разбиралась с предсказаниями старух, которые жили более века назад. Я первый раз видела эту женщину. Она была очень худа и стара: морщины покрыли половину лица, из-за этого я могла бы дать ей больше семидесяти, но на самом деле ей было чуть больше пятидесяти лет. Сама Майя говорила, что так на нее сказывается информация, которая скапливается в ее голове и заполняет собой всю ее жизнь. Блеклые рыжие волосы уже стала заполнять седина, но это нисколько не смущало женщину. Ее улыбка была приветливой. — Ада, я рада наконец с тобой познакомиться, — сказала она, усаживая меня на стул. — Откуда Вы знаете, как меня зовут? — Я много чего знаю. Я даже могу безошибочно сказать, что привело тебя ко мне, — самоуверенно произнесла она. — Но перед тем, как мы начнем наш разговор, я хочу предложить тебе чай. — Спасибо. Если можно, зеленый, — пробормотала я. Майя улыбнулась и скрылась в кухне. А я пока осматривала гостиную. Все было забито какими-то бумагами, свитками, пергаментами и побрякушками. Книги уже не помещались на в шкафах, поэтому стопками лежали на полу. Рядом с диваном был поставлен маленький столик, который опять же был обставлен книгами. Когда Майя пришла, она заметила мой взволнованный взгляд и опять подарила свою доброжелательную улыбку. Не знаю, как она это делала, но я успокаивалась, когда видела ее возвышенный образ чистой доброты. Женщина поставила передо мной кружку и села напротив меня в кресло. — С моей стороны будет некрасиво говорить вслух вещи, которые ты должна произнести сама. Так что привело тебя, Ада? — Последние два месяца мне снятся кошмары. Они всегда имеют одних и тех же персонажей, и я могу быть уверена, что все это не просто мое воображение. Мне снятся оборотни, а потом я узнаю, что они должны собраться в Бронницах. Ко всему прочему места, которые фоном проносятся в моих кошмарах, повторяются и в реальности. Я не знаю, что это и почему такое происходит, поэтому мне бы хотелось узнать или хотя бы попросить совета у Вас, — как на духу, не прерываясь, высказала я все, что меня мучило. Майя посмотрела на меня все тем же добрым взглядом, только теперь в нем вдруг проскочила нотка грусти. Я поначалу не придала этому значения, но это был намек на то, что ничего хорошего из всех этих кошмаров не произойдет. Женщина поставила наполовину полную кружку на столик. Молчание между нами давило так сильно, что я готова была уже подскочить с места и выбежать на улицу, чтобы исчезнуть из этого места, а там и из города уехать. Но вот Майя прокашлялась и начала говорить: — Как и думали твои родители, именно тебя настигло это проклятье, — пробормотала она. — Ада, ты знаешь предсказание Норы, жившей еще пятьсот лет назад? Я покачала головой, так как даже не слышала этого имени. Ни родители, ни мои братья и сестра не пытались связать меня больше чем нужно с историей и деятельностью охотников. Майя это прекрасно поняла, поэтому без заминки стала рассказывать о том, как пятьсот лет назад появилась одна из самых остро видящих предсказательниц — Нора. Женщина эта была наделена даром видеть через свои сны то, что ожидало впереди охотников. Но за эти пятьсот лет Нора была последней из предсказательниц, так как после нее не родилось еще ни одной. — Прошло чуть больше 500 лет, и вот наконец появилась ты. Твои родители стали подозревать это, так как в возрасте пяти лет тебя стали мучить кошмары, которые находили свое отражение в реальности. Чтобы избавить тебя от этой судьбы, они решили отрезать любые связи с Союзом Охотников и уехать. Ты же помнишь, что до Санкт-Петербурга, вы жили в маленьком непримечательном городке? — Да, но смутно. — И об этом заботилась твоя мама. Она до последнего старалась уберечь тебя от опасностей и горестей, но с ее смертью твоя защита пала. — Хотите сказать, что… Что… Я задыхалась от подобной правды. Если это так и мне придется стать следующей предсказательницей, то я лучше прямо сейчас покончу с собой!.. Нет, нет, нет! Этого не может быть, я просто не верю, что я так смертельно оступилась! — Ада, ты не можешь отрицать очевидного, — серьезно сказала Майя, привлекая мое внимание к себе. — Ты и сама это понимаешь, потому что этот факт связывает все сказанное тобой в одну логическую нить, — она взяла меня за плечи и чуть потрясла, приводя в чувства. — Но это не может быть правдой, — бессильно сопротивлялась я. И когда я уже подумала, что Майя перестала меня мучить, что все это закончилось, женщина вдруг пристально посмотрела на меня, совершенно забывая о ласковой улыбке и добром взгляде. Она опять села в кресло. — Тогда как ты объяснишь свою связь с братом? Внезапным помутнением? Я была ошарашена подобным заявлением. Откуда эта женщина, с которой мы никогда не виделись, знает о таких вещах?! Никто не знал, кроме меня и Вадима, и ни я, ни он не раскрывали рта на эта тему, понимая, чем может грозить разглашение этого инцидента. Теперь я совсем убедилась в том, что Майя, женщина, которая предстала передо мной таким ангелом, на самом деле была совершенно другой. Майя действительно знала все и даже больше, чем ей нужно было знать. Я была уверена, что она также видит что-то, только вот другим образом и не настолько обширно. А может это просто «птичка ей напела»? — Как? Откуда Вы узнали об этом? — Ада, разве сейчас это важно? — смягчилась она и перестала напряженно смотреть на меня своим выпытывающим взглядом. — По словам давно умерший Норы, следующая предсказательница столкнется с любовью к своему брату. И разве это не доказательство для тебя? — Не было и речи о какой-то там любви! — вскочила я на ноги, пылая злостью. — У меня есть любимый человек! — Я знаю. Он сейчас ждет тебя на улице, — согласилась она опять же спокойно. — Эту любовь ты выбрала сама, но есть и та, которая дана тебе судьбой. Твоя брат, Вадим… Ты не сможешь противостоять этому, потому что такова твоя доля. Я сделала несколько шагов к выходу, качая головой. Если это так, то к чему вообще все это? Зачем родители оставили меня жить в мире, где у меня нет воли, где все уже давно решено за меня?! Если это так, то я не желаю находиться в этом мире! Быть для кого-то волшебным шаром, который выдает предсказания, — вот потеха! — Бред… Все это полнейший бред, — прошептала я. — Ада, смирись с судьбой, — снова начала Майя, но я успела выбежать из ее квартиры прежде, чем та закончила свою фразу. Когда я оказалась у железной двери, ведущей на улицу, я поняла, что идти мне некуда. Даже если я сейчас выйду к Антону, между нами уже ничего не может быть. Кто я такая, чтобы спорить с судьбой?! Да, я могу всеми силами сопротивляться начертанному мне пути, но в итоге к чему это может привести? Какие последствия будут от этого моего решения? «Нет! Я не должна так легко верить в слова проходимки. Это моя жизнь, и я не собираюсь проводить ее в окружении охотников, крови, убийствах… Я хочу совсем иного, и в этом плане нет пунктов «Вадим», «Союз Охотников» и «Предсказательница». Если понадобиться, то я буду выгрызать свою свободу!» С такими мыслями я вышла из подъезда и тут же наткнулась на Антона. Он сидел в машине, безразлично смотря в окно, но, когда я оказалась в его поле зрения, он вышел наружу и подошел ко мне с вполне доброжелательной улыбкой. Нет, не доброжелательной, а ласковой, такой, какую я привыкла видеть на его лице. Только мне он так улыбался. — Ада? Что-то произошло? — когда я крепко обняла его за шею, спросил он. Я быстро кивнула и прижалась еще сильней. Я не хочу отпускать его, не хочу отпускать свое счастье. Я выбрала это счастье, поэтому со всей уверенностью я отказываюсь от предложенной мне жизни. — Я люблю тебя.