Фиолетовая лента на твоих губах.

Это было невероятно! Невозможно было даже представить, чтобы меня, как какой-то объект величайшего эксперимента, посадили на цепь под наблюдением нескольких сотен пристальных взглядов. Вадим и сам был не в восторге от такого поворота нашего приезда, но и ему ничего не оставалось делать, кроме как смириться с поставленными указаниями Дмитрия. Единственным выходом, точнее даже смягчающим моментом, он видел свое присутствие рядом со мной. Я даже не надеялась на то, чтобы заставлять его сидеть здесь со мной. Зная, что меня в любой момент может вытащить из болота мой брат, засыпать стало легче. Конечно, это не стало для моего страха причиной исчезновения, хотя я была благодарна и маленькому облегчению среди всего этого стрессового испытания. Лиля была отправлена домой, так как помощи от нее особой не было, а вот Ефим остался в стенах здания, только в его подвальной части. Там он пробыл до поздней ночи, после чего устроился в одной из спален на верхних этажах. Я с недовольством оглядела предоставленные мне апартаменты. Охотники большей своей частью относились к представителям мужской половины населения, поэтому об элементарных вещах таких, как чистота и порядок, можно было забыть. Проводя все дни в битвах, они совершенно забывали о домашнем уюте. Удивительно, как Вадиму удавалось следить за домом. В маленькой комнатке стояла у самой дальней стены кровать, покрытая новым покрывалом. Рядом стоял старый шкаф, в котором были оставлены три вешалки, а напротив — кресло с просидевшим сидением. — Дома, конечно, лучше, но и здесь, если присмотреться не так плохо. — Даже сейчас ты пытаешься найти что-то положительное в заднице, — не стесняясь в выражениях, высказалась я. Ближе к ночи я забралась в кровать и укуталась в одеяло. Противно было от каждого движения: пусть я поменяла постельное белье, пусть вычистила полы, но мне оставалось неудобно. Все же даже в квартире Лили я до сих пор пребывала в этом состоянии, не чувствуя ее дом своим, поэтому неудивительно появление омерзения к этой кровати. Но чем ближе была ночь, тем страх становился сильней во мне. Он затмевал все: боль от лжи Антона, смущение по отношению к Вадиму и придирчивость к ночлегу. Вадим устроился в кресле насыщенного темно-бордового цвета. Еще днем я заметила просевшее сиденье, внешний вид кресла заочно говорил о его неудобстве. Оставлять там своего брата в холодные ночи было верхом эгоизма и предательства. — Вадим, в кресле, наверное, неудобно, — в тишине комнаты мой голос прозвучал слишком громко и неожиданно. — Не волнуйся. — Кровать двуспальная, места хватит нам двоим, — отбрасывая край одеяла по другую сторону кровати, неуверенно пробормотала я и отвернулась лицом к стене. Я отчетливо слышала скрип, его медленные шаги, которые отдавались в моей голове. Я чувствовала, как он садился на кровать, не решаясь принять мое предложение. Я ощущала холод, который он принес, но дрожжи не возникло. С ужасом я поняла, что его близкое, слишком тесное присутствие рядом со мной меня не коробило. Еще несколько дней назад я бы и подумать о подобном не могла, каждый раз в мыслях наталкиваясь на события давно оставшейся в прошлом ночи. Сейчас все, что меня мучило, — исчезло.

*** ***

За прошедшие три дня я пересмотрела свой «дар». Я и раньше недолюбливала свою уникальность, теперь же я была абсолютно уверена, что на самом деле мне подложили проклятье. Все три ночи я прожила в аду, боясь заснуть, мучаясь в своем кошмаре и пребывая днем в ожидании следующего испытания. Я начинала молиться, чтобы в своем сне найти хоть какой-то намек или знак, который станет моим билетом к свободе. Мое присутствие не радовало и Дмитрия. Он и не пытался скрыть свое презрение ко мне, хотя при других охотниках закрывал все негативные эмоции внутри. Это обуславливалось отношением охотников ко мне: по их «скромному» мнению, я была проводником между ними и высшими силами, которые, заботясь о жизнях людей, посылали мне видения. Если это и так, то я попросила бы посылать мне эти видения в более легкой форме. Все, что я видела, это снег и кровь. Я слышала лай и вой оборотней позади себя, слышала их бег… Ощущала холод. К концу рабочей недели, которая прошла для меня в четырех стенах, я попросилась выйти на улицу. Что толку от меня здесь днем, а сбежать я не могла при всем моем желании. Дмитрий был не в восторге от моей идеи, но сказать что-то против не мог, поэтому отправил в сопровождении двоих чужих мне людей. Это создавало проблему. Этим утром я получила сообщение от Антона. Пусть я злилась на него и разумом понимала, что о встречах с ним можно забыть, но при этом мысленно уже решилась. «Если сможешь выбраться из плена, то приходи в парк. Я жду тебя там.» В его сообщении не было ни тени эмоциональности, только тупая прямолинейность и отстраненность. В какой-то момент мне даже показалось, что ни приди я — он и не расстроился. И почему я рисковала жизнью? С какой стороны ни посмотри, а поступала я глупо. И ведь именно рисковала, потому что Антон был и остается оборотнем, тем, кто мучает меня в кошмарах каждую ночь. Он тот, кто использовал меня, а потом выбросил за ненадобностью. И что остановит его, когда я появлюсь рядом с ним? Я ехала в машине, где на передних сидениях было двое амбалов. Прекрасно развивалась история! Мои надежды сбежать испарялись, а проценты на реализацию плана молниеносно падали в нулевое пространство. А тем временем здание охотников скрылось позади и картинка поменялась на более заселенные улочки. Уверив себя в том, что мне все же удастся выиграть у Дмитрия, я потянулась вперед и попросила отвезти меня в парк. Мое желание было воспринято слишком рьяно, будто я не просила, а требовала. И уже через несколько минут я оказалась на свежем воздухе. Стоя среди деревьев, окутанных разноцветными листьями, даже дышалось легче. Наконец меня оставил вид стен и старой мебели, заменяя собой более привлекательные картинки. Единственное, что еще угнетало, это отклик моего заключения — двое преданных приказам охранника. Охотники не пытались скрыть меня от глаз других, оставаясь позади меня, но я четко ощущала их присутствие. — Могу я попросить еще об одном одолжении? — развернувшись к ним, спросила я. И не дожидаясь ответа, продолжила: — Я бы хотела побыть наедине с собой. Мне хватит и двадцати минут. Обещаю, что не уйду слишком далеко. — Но… — Думаю, что ничего плохого не произойдет. Как же в тот момент я была благодарна второму охотнику. Неуверенность его друга могла бы обойтись мне слишком большой потерей, поэтому появление уверенности во мне у незнакомца была сейчас необходима. Я ведь действительно не собиралась исчезать и подводить двух моих сопровождающих, жаль, что в итоге все произошло не по плану. Оставшись наедине с собой, я поспешила найти Антона. Людей в конце недели было достаточно, чтобы путаться в лицах и не понимать, кто есть кто. Плутая мимо парочек и мамочек с колясками, я совершенно потерялась: как мне найти в этой тьме лиц знакомое, то, ради которого я совершила проступок? Ответ на мой вопрос быстро нашелся. Проходя мимо закрытого на зиму кафе, я оказалась скованной руками Атона. Он смотрел в ту сторону, откуда я шла, тихо ругаясь: — Все же ты привела за собой хвост. Он не дал мне даже высказаться, как тут же потащил меня подальше от парка. Его машина была не так далеко, на ней он и увез меня к себе домой. Это было слишком ожидаемо, поэтому я не стала задавать лишних вопросов и вышла из машины, направляясь к подъезду. — Как ты спокойна, — сказал он с ухмылкой. — Неужели даже не испугалась? — Если бы ты захотел убить меня, то сделал бы это давным давно, — спародировала я его слова в нашу последнюю встречу. Он довольно кивнул и пропустил меня внутрь. — Единственное, что ты сделал плохого — это заставил этих добрых охотников переживать и искать меня. — Ты смирилась со своей участью? Его взгляд, сопровождающий вопрос, говорил мне о том, что шутки и прелюдии остались в стороне. Я совершенно не знала, что именно интересует Антона и для чего он затеял весь этот побег, но какие-то отдаленные ориентиры у меня имелись. Сев на диван, я качнула плечами: — А разве можно смириться с подобным? Наверное, я умело закрываю глаза на это, — с тихим смешком объяснилась я. — Если все закончится более-менее хорошо, — пробормотал он, подходя ко мне ближе. — Если появиться шанс выжить в этой мясорубке, ты убежишь со мной? Антон слишком быстро развернул тему, слишком резко ударил своими словами в меня. Я была не готова к таким откровениям с его стороны. Что он ждал от меня? Что я ждала от самой себя? Антон был оборотнем, еще несколько недель назад он выпроводил меня из дома, признаваясь, что не был ко мне привязан изначально. Разве после таких слов я могу поверить ему снова? Он заметил неуверенность в моих глазах. Мое недоверие было разумным и в принципе реальным в этой ситуации, но это не остановило его. Присев передо мной на корточки, он заставил меня взглянуть в его глаза. — Я знаю, что потерял твое доверие, но, если я объяснюсь, ты не прогонишь меня? — Скорее это сделаешь ты, чем я. Но я слушаю. Антон говорил долго. Его рассказ начинался с времен его детства, раннего детства, которое было для него не самым приятным временем. Родителей Антон никогда не знал, так как с самого рождения был брошен ими в детский дом. — Но лучше бы я провел все время в детдоме, чем в руках охотников. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, хотя это маловероятно, но двадцать лет назад Союз Охотников решил действовать более координально. Чтобы понять врага, а именно оборотней, они взяли нескольких детей и стали экспериментировать на них. Брать из семей было бы слишком сложно и хлопотно, а вот из детских домов, где до детей и дела нет, — самое то. Я был самым лучшим из остальных экспонатов: когда все остальные становились неуправляемы в облике оборотней, я оставался спокоен. Я сам не заметил, как дети вокруг меня исчезли, и уже через год я оказался совсем один в логове охотников. Как понимаешь, я ненавидел это место, а охотников поклялся когда-нибудь стереть с лица земли, считая их ядом для этого мира. — Хочешь сказать, что они нашли способ обратить человека в оборотня? — недоверчиво спросила я, получая кивок. — И ты… — Я искусственно созданный оборотень, — спокойно пояснил он, когда я даже не могла сформулировать подобное в голове! — Вижу, что для тебя это действительно новость. Многие новые охотники об этом уже не знают, но вот у старых остались воспоминания о детских криках в подвалах. Антон ждал, когда я смогу принять для себя новую информацию. До этого я не была в восторге от Союза Охотников, но успокаивала себя тем, что они защищают людей. Теперь же я не могла найти ни одной хотя бы маленькой причины, чтобы перестать обвинять их и считать таким же злом, как оборотни, вампиры, черти… — Но мы отвлеклись. Времени у нас не так много, как хотелось бы. Затем рассказ Антона перешел на другие вещи. После побега, скорее даже после удачного случая, он оказался за пределами власти Союза Охотников. К своему удивлению, он встретил таких же людей, которые и приняли его к себе. — Не все оборотни приняли меня, некоторые считали, что я ошибка природы и несу собой опасность для их рода. Но на моей стороне был вожак. Как я понимаю, его ты заметила в прошлую нашу встречу. — И где он был мил с тобой? — вспоминая раздраженного мужчину, недоверчиво спросила я. — Он дал мне задание, я его проигнорировал, так что его злость была вполне оправдана, — совершенно спокойно ответил Антон, будто поведение его вожака не задело его. — Когда я только появился перед стаей, он обучил меня всему: как порядкам настоящего представителя оборотня, так и основам жизни в роли человека. Я считал и считаю его своим отцом, так считают и все остальные. — И большая у вас семья? — Слишком большая для твоего понимания. Оборотни заботятся о друг о друге, собираясь в стаи. Они не могут даже представить себе одиночество. Возможно, это единственный их страх. — И ты тоже этого боишься? — А ты? Вполне нормально бояться одиночества, — Он снова понял, что перевел тему, поэтому поспешил вернуться. — Я был покладистым, смотря на прошедшие годы, я понимаю, что был слишком покладистым. И этим пользовались. Но только благодаря завоеванному доверию я смог приблизиться к вожаку настолько близко, что в прошлом году он доверил мне самое важное — освободить жизни оборотней от появившейся предсказательницы. В тот момент я не знал, что под конец предам того, кто приютил меня к себе. Я готов был уже в первую же ночь избавиться от тебя, но именно в тот момент я пересмотрел свою жизнь: пусть я и был в стае, но никому там был не нужен, а сама «семья» была такой развалившейся, что от любого проступка могли убить. Если бы я убил тебя, то получил бы благодарность стаи, но в тоже время потерял единственное место, где мне действительно были рады бескорыстно. Я закрыл глаза на твой кошмар в ту ночь, ко всему позже ты перестала что-либо «видеть», и я подумал, что мне лишь показалось. Все складывалось хорошо: ты продолжала ничего не замечать, не было никаких признаков твоего дара, а мне не приходилось лгать стае. Но потом погибли твои родители и тебя перевезли сюда, куда уже давно перебралась практически вся стая. Последним добивающим стало официальное подтверждение твоего предназначения Союзом Охотников. — Поэтому он тогда избил тебя? — «Избил» — слишком резкое слово. Он дал мне понять, что следующий мой промах мне не простят. — Тогда зачем ты говоришь про побег?! Они убьют тебя сразу же, как-только узнают о моем появлении здесь! — подскочила я. — Не узнают, — он продолжал быть спокойным. Подняв руки, Антон приблизил меня к себе и прислонился лбом к моему лбу. — Как же ты рискуешь… — Это стоит того. Как-только все закончиться, уже не будет риска, поэтому я и хотел, чтобы ты узнала все сейчас: да, я врал тебе, но в итоге же я действительно влюбился в тебя. — Сейчас не время для признаний! — горя от его слов, кричала я. Но он не слушал меня, пребывая в своем построенном в голове мире. — Пообещай мне, что уйдешь со мной. Скажи, что простила меня. — Простила. Слышишь, я простила тебе все! Я пойду с тобой куда угодно, но прошу тебя, не рискуй своей жизнью сейчас. Он открыл глаза и кивнул. Все должно было пройти спокойно, так я думала, когда выходила из подъезда, но «маленькая» случайность превратила нашу встречу в катастрофу. На улице стоял уже знакомый мне человек. Его глаза удивленно распахнулись, видимо он не ожидал увидеть меня здесь. Удивление естественным образом перешло в радость: мужчина блеснул взглядом и расслабился, показывая довольную улыбку. Антон выходил после меня, поэтому не смог предотвратить встречу с ним. Я заметила, как красноречиво он отреагировал на появление вожака у своего дома. Но тот расценил мое появление здесь, как проявление подчинения Антона. — Антон, и стоило так грубо обращаться с тобой, чтобы ты выполнил сказанное? — с улыбкой спросил он, а потом перешел вновь на меня. — Удивительно, что дар предсказательницы передался такой интересной… особе. — Что ты хочешь сделать с ней? — вмешался Антон. — Я? Ничего, — все с тем же простодушием отвечал он. — Как и обговаривалось ранее, я оставляю эту проблему тебе. Но об этом позже. Отведи ее в стаю, я хочу, чтобы наши собратья увидели эту надежду охотников.