Фиолетовая лента на твоих губах.

Лиля ходила из угла в угол, нервно подбегая к окну, чтобы увидеть, не идет ли рядом Ада или не едет по дороге знакомая машина. Ефим не отходил от телефона. Оба они были в этом волнении уже три дня, с того момента, как известие о пропаже Ады распространились в Союзе. В тот день двое сопровождающих мою младшую сестру объявились поздно вечером. Всполошившиеся, они забежали на второй этаж и скрылись в кабинете Дмитрия, появляясь только через несколько минут, совершенно ошалевшие и безэмоциональные. Дмитрий был собран, когда раздавал команды собравшимся охотникам. Его лицо не выражало ничего, кроме злости. Совершенная гримаса ярости, которую никто не видел у него. Вечно спокойный, он казался другим человеком. Лиля вместе со мной первая забежала в машину и отправилась в парк, где Аду видели в последний раз. Вскоре в самом парке не было никого, кроме охотников, которые осматривали каждый закоулок. — Куда она могла уйти? — в отчаянии промычала Лиля и упала на скамейку. Тот день не дал никаких результатов. И следующий. И за ним тоже! Ада будто под землю провалилась, не оставляя никаких знаков о своем местоположении. Дмитрий от этого только больше бушевал. Двое сопровождавших прятались от него в толпе, не попадаясь на глаза, боясь и содрогаясь от мыслей о Дмитрие. Не раз я видел их где-то в лаборатории. Они бредили, называли его Ящером, монстром. Толку от них теперь не было никакого. Где-то ближе к вечеру на меня нападали тоскливые мысли. Ада могла быть в опасности, но в тоже время ее слишком свободолюбивая натура могла требовать свободы, от чего сестра могла упорхнуть. Как бы мне хотелось, чтобы произошло второе, но Ада не была настолько умелой и хитрой, чтобы сбежать и не оставить следов. А вот ее бывший друг Антон, сущность которого теперь была известна, с легкостью проделал бы ее похищение. Лиля и Ефим оба это понимали, нервничая еще больше. За эти три дня мы извели себя разными ситуациями и предположениями в мыслях. Охотники же были куда более яростней в своих словах. Они были уверены в том, что исчезновение предсказательницы произошло по их вине: промедление и дозволение делать оборотням все, что тем захочется, привело к такой ситуации. Благодаря этому я снова задумался о том, как профессионально управляющие Союзом Охотников люди промывают остальным мозги. Конечно, и я когда-то был также уверен в высших силах, что благоволят охотнику на его трудном пути, но сталкиваясь с этими испытаниями я понял, как нагло врали нам другие. Не стоит и говорить о том, как возблагодарили небеса охотники, когда через несколько дней благодаря их молитвам предсказательница вернулась к ним. Ада была без сознания, когда я увидел ее. Ефим держал ее на руках, забирая у появившегося Антона. Уже по первому, вполне рассеянному взгляду можно было утвердительно сказать: его покалечили. — Вадим, стой! — увидев, как злость во мне пересиливает разум, Лиля оставила Аду и подбежала ко мне. Молча, она покачала головой, взглядом прося не совершать необдуманный поступок. — Так это ты забрал ее? — Проницательно. — Проваливай отсюда побыстрей, иначе охотники разорвут тебя в клочья, — предостерегающе простонала Лиля «гостю», хватая меня за плечи. — К чему останавливать меня? Он пришел сюда, прекрасно понимая всю опасность ситуации. Разве может охотник отпустить на волю свою жертву? Лиля продолжала смотреть на меня своим жалостливым взглядом, к которому теперь добавилась тень упрека. Все же это было правдой! Сестра до сих пор в глубине души не могла мне простить убийство своего любимого «человека». Неудивительно, что теперь она всеми силами будет защищать Аду и ее избранника. Ее взгляд так и кричал, что мы не имеем права притрагиваться к нему, хотя бы на глазах у Ады. И я бы все равно не послушался ее, но в тот момент Ада сама хриплым голосом молила не трогать Антона. Она еле разлепила глаза, протягивая руку к выходу, где стоял обращенный в человеческое тело оборотень, и всеми силами пыталась встать на ноги, чтобы отгородить его от своей семьи. Все же Антон стал тем, кто разрушил ту тесную, крепкую семейную связь между нами, уже приученными к делу Союза Охотников, и Адой, девочкой, воспитанной на других ориентирах в этом мире. Будучи далекой от нас в этом плане, она не могла принять в Антоне оборотня. — Они убьют его… Не отпускай его к ним, Вадим. Она знала, куда бить, знала, что любое ее слово я не мог пропустить мимо. Пользуясь этим, она доверила мне самое ценное в ее жизни. Ада не смогла выдержать острую боль от ран и снова закрыла глаза. — Что ж… С возвращением, Антон. Дмитрий, как это обычно бывало, был сторонним наблюдателем, который появлялся в нужный момент, чтобы собрать плоды. В этот раз он не вступил в диалог и подал голос только тогда, когда решение было уже принято другим. Спускаясь по лестнице, он пристально вглядывался в гостя, что делал и Антон. — Давненько я не видел тебя. А ты изменился. — Да, но о тебе я подобного сказать не могу.

*** ***

Ближе к вечеру следующего дня Ада наконец открыла глаза. За прошедший день врачи смогли дать точную картину состояния девушки и изменить что-то в лучшую сторону. Антона посадили за решетку на подвальном уровне рядом с лабораторией. Дмитрий был слишком заинтересован в появлении этого лица в Союзе, поэтому следующие несколько часов, после заключения оборотня, провел с ним за закрытыми дверьми. Зная Аду, я мог с уверенностью сказать, что, только она откроет глаза, как тут же спросит об Антоне. Это знали и остальные, поэтому мы предпочли умолчать о щекотливом положении столь интересовавшего ее человека. Незадолго до пробуждения Ады, Лиля остановилась у дверей, пропуская вперед Ефима и оставляя нас одних в комнате наверху. Лиля была слишком серьезной, что бывало в тех редких случаях, когда ее веселое настроение было либо совсем не к месту, либо она сама не могла прятаться за непринужденностью своего характера. Оставив на столе сумку, она села напротив меня, взглядом проскальзывая по спящей на кровати Аде. — Я не хочу юлить, — прошептала она. — Это слишком долго и муторно, поэтому спрошу в лоб: как далеко вы зашли? Как далеко ты позволил себе зайти? — Лиля, я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи. — Но тебе придется, иначе ты можешь легкомысленно решить, будто можешь вторгаться в ее личную жизнь и творить там черти что! — справляясь с вырывавшимся наружу криком, предупредила она. — Ада — избранная, как бы пафосно и печально это не звучало. Мы бы все хотели уберечь ее от этой судьбы, от доли охотника, но жизнь все распределила по-другому. И ты ее брат, ты должен поддерживать, а не тянуть вниз. — К чему вообще этот разговор? — А ты думаешь, что я слепа или глупа? Со стороны, мой дорогой брат, все видится в более ярком свете. И я вижу, как ты меняешься, когда дело касается Ады, как ты реагируешь, когда задевается ее образ в разговорах… Это у тебя на лбу написано! Лиля хоть и пыталась не давить на меня, но сколько лет мы не прожили бок о бок, она изредка включала роль мамочки. Так уже получилось, что мы были связаны одной ролью в этом мире — бесконечном пребывании между жизнью и смертью в боях с тварями, поэтому она знала обо мне больше остальных. Не раз она спасала мою жизнь, а я — ее. И я понимал ее куда легче и лучше остальных, наверное, поэтому я дал себе право быть судьей ее судьбы. И сейчас она решила внести свою лепту, поэтому настойчиво просила меня забыть обо всем. Как будто я не понимал этого! Ада — моя сестра, моя младшая сестра ради которой я мог пойти на любую глупость, опасность… На любое преступление! Ада — единственная, к кому я тянулся так сильно. Ада — мое все в этом мире! Как я мог, понимая все это, навредить ей? — Ты можешь злиться на Антона, можешь не понимать любовь Ады к нему, но у тебя нет права решать за нее. Со мной ты поступил некрасиво, и ты это понял, — в этот момент она опустила взгляд, но потом снова продолжила: — Не ошибись снова. В этот раз сдаться куда легче. Когда Ада проснулась, она не могла не промолчать: в ее голове первой мыслью пробежала участь Антона. И если я хотел смолчать, оттянуть время, чтобы рассказать обо всем, когда она будет более здоровой, то теперь вся правда вырвалась наружу. Сначала Ада кивнула головой, потом молча легла обратно, но не выдержала и опять подорвалась встать. Она металась между своими желаниями и тем, что было в данный момент правильным. В итоге она решила отлежаться несколько дней в постели, а потом уже совершать набеги на подвальные этажи и комнату Дмитрия. В тот день Ада рассказала мне и о встрече с Антоном в парке, и о «чистом» образе оборотня, и о ее краткосрочном заточении в стае. Каким теперь бескорыстным героем ей представлялся Антон, ведь он вытащил ее на свободу и отвел сюда, рискуя своей жизнью! — Теперь у него нет пути назад. Они знают, что он сделал, и теперь не смогут закрыть глаза на его преступление. Даже его уважаемый вожак не сможет, — презрительно пробормотала она последние слова. — Пообещай мне, что не позволишь кому-либо сделать ему больно. — Эгоистка ты. Ада и не поняла поначалу, что сказала. Эти слова как-то непроизвольно вырвались у нее наружу, ведь мне она, как сказала сама девушка, доверяла больше всех. И хоть это льстило мне, но в тоже время она ранила куда больней, чем раньше. Как Ада не понимала, что я готов был в первых рядах стоять, чтобы первым выстрелить в ее драгоценного оборотня?! И доверять его мне, зная обо всем… Все же она была эгоисткой. Она поняла это слишком быстро, поэтому, прячась от моего взгляда, который наверняка снова сбил ее, поспешила извиниться и оправдаться. — Ничего. Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах. Как выяснилось позже, Дмитрий не собирался расправляться с попавшим в руки к охотникам оборотнем. У него были свои планы на этот счет, поэтому еще несколько дней Антон пробыл за решеткой. «Герой» не был ни весел, ни грустен: он смотрел на нас так, будто его совершенно не волновала нависшая угроза. Один раз я пришел к нему, но Антон не сильно рвался в разговоры: — Она в порядке? — Вполне. — Тогда хорошо. Больше он и слова мне не сказал. Меня удивляло то, что сейчас его интересовало только состояние Ады. Насколько мне было известно, оборотень изначально хотел убить ее, так что сейчас все его слова и действия казались мне двусторонними, немного притянутыми и даже лживыми. Я не мог не потешить свое любопытство, но на мои вопросы Антон только чуть улыбнулся и промолчал. А сама Ада не могла сидеть на месте. В первую ночь она покорно оставалась в отданной ей комнате, безуспешно пытаясь уловить дуновение сна в ее сторону. Всю ту ночь она ворочалась и вздыхала, что делала и на следующий день, только вот терпеть девушка более не могла. Поздним вечером, когда я зашел к Аде, то застал там только Лилю, которая покачала головой на мой немой вопрос и вновь попросила не вмешиваться. Как легко она это говорила! Только вот я не мог себе это приказать. Хотя нет, мог, но с таким скрежетом, будто подобное решение огромным грузом падало на мои плечи, придавливая меня к земле. Утром я увидел Аду, которая на всю ночь осталась рядом с Антоном. Она полулежала в углу, прижимаясь к нему, как к чему-то невероятному, невиданному в этом мире, укутываясь в принесенный с собой плед. Антон уже не спал: он заметил меня так же быстро, как и я его. Подняв голову, он уставился на меня вполне счастливыми, но жутко измученными глазами. — Не ревнуй, — с ухмылкой пробормотал он. — Мы с тобой оба понимаем, чем все закончится. В судьбе Ады мне места нет, а вот о тебе там расписано слишком хорошо. — О чем ты? — Священные писания охотников. Когда я был здесь в возрасте семи лет, то увидел одно из них, где говорилось о жизни предсказательницы, родившейся через пятьсот лет после смерти последней ведуньи. Он говорил лениво и протяженно, будто его опять же не волновало это. И только сорванный тихий голос в конце тут же выдал его. Антон рассказал мне только первую его часть, потому что сам знал только начало, а вот продолжение было ему неизвестно: — Меня она выбрала сама, но уже давно в глубине души ты был куда нужней ей. Ада может это отрицать, может находить какие-то «выходы», но в итоге все произойдет так, как предписано древними охотниками. Я думал забрать ее с собой, когда все закончиться, но появление стаи все испортило. Нам уже не сбежать так просто, со мной ей точно нельзя, ведь я — ходячий мертвец. Меня не оставят в покое даже потом, поэтому ты должен будешь ей объяснить, почему я вдруг исчез и почему мы с ней больше не увидимся. Так будет лучше для всех. Он взял Аду на руки и подошел прямо к решетке, взглядом показывая на замок. Может мне и не стоило его отпускать, но я сделал это, и не жалею до сих пор. Когда Антон оказался на свободе, он передал мне спящую девушку и медленными шагами пошел на улицу, где небо все еще было усыпано еле виднеющимися бледными звездами. Исчезновение оборотня из «клетки» вызвало разные эмоции: охотники были раздосадованы тем, что их жертва улизнула на свободу, но в тоже время они радовались очищению их обители от твари. Дмитрий был вновь разгневан, поэтому несколько дней после был одурманен идеей найти сбежавшего, отправляя охотников в разные концы города. Сам он заперся в своем кабинете и не выходил оттуда, не подавая признаков жизни. Хуже всех на это известие отреагировала Ада: она тщетно пыталась скрыть слезы, давясь натянутой улыбкой, после чего громко расплакалась, твердя одно и тоже — будто бы теперь Антону точно не спастись. Она не выходила из спальни, пытаясь заснуть, чтобы в своих кошмарах увидеть хоть что-то, что могло бы указать ей на местонахождение Антона. В одну из таких ночей она кричала слишком громко, сопровождая вопли ужаса слезами. Я разбудил ее с трудом, но даже проснувшись Ада смотрела на все, что ее окружало тем же убитым взглядом, наполненным переживанием. На мои вопросы она не отвечала, постоянно качая головой и прося позвать Дмитрия. Но зайти к нему было невозможно, поэтому Ада решилась вторгнуться в его кабинет, запертый еще три дня назад. Молчавший до этого Дмитрий открыл дверь, показывая свое изнеможденное лицо. Ада проигнорировала это подобие еще живого, но будто и мертвого человека и зашла внутрь. Кабинет Дмитрия был таким же, и только какие-то мелочи говорили о том, что некогда у хозяина комнаты произошел срыв. — Так вторгаться ко мне… Что же ты увидела? — присаживаясь за стол, спросил он. — Они выйдут в открытую борьбу 22 числа. — Детали? Месяц? Место? — Не знаю. Единственное, что я поняла — это будет зима. Я видела снег и кровь.