— Ну, это пиздец какой-то! — который час пыхтел Сото, и всё ещё злой он пнул камень с такой силой, что тот взлетел, врезавшись в колесо впереди едущей телеги, которое как-то жалобно скрипнуло от удара. Хоть не сломалось, на том спасибо.
— Не злись, — Сакура посмотрела на нещадно палящее солнце, горько отмечая про себя, что идти ещё долго. Два дня без учёта этого. — Надоел ты уже ныть. Конца края нет твоим возмущениям.
— Конечно, тебе легко говорить! — пыхтел Шу. — Ты, только без обид, Мики, — ты слабая куноичи из семьи обычных гражданских, а я… а я… А я — Сото Шу, сын Сото Котару! Я просто не могу себе позволить, чтобы меня обставили! Ну, вот же черт возьми!.. — он раздосадованно поджал губы. — Да чёрт, чёрт бы побрал этого Акасуну!
— Пожалей чёрта, Шу, даже он бы отрекся от Сасори, — вздохнула Сакура, переводя взгляд на идущего впереди чуунина. Он разговаривал с принцессой, которая то и дело, Сакура лично видела, бросала на него кокетливые взгляды.
Но вот лицо Акасуны было спрятано от ревизорного взора Сакуры. Но и не особо-то и интересно, что он там делает. Пежон херов. Сакура оглянулась: Чоко замыкал процессию, он выглядел вялым. Он был себе на уме малым. Сначала Сакура думала, что он подлый человек с гнильцой в душе, но он оказался вполне нормальным. Да, едкий, да, молчаливый и нагоняющий угрюмости, но не более. В сравнении с неугомонным Сото он всяко лучше.
С Шу все было предельно ясно. Его кровь бурлила, ему хотелось продемонстрировать свои силы и мощь в ночной битве, но отличился лишь Сасори, который без особого труда разобрался с бандой. Он окрасил их кровью песок, и Сакура в уме прикинула, откуда взяло свое начало такое прозвище, как Сасори Красных Песков.
Наверное, Шу злился больше не потому, что не смог сорвать пар на поле боя, а из-за того, что не смог отличиться и теперь принцесса была явно заинтересована в Сасори. Это стало ясно, как только она с объятиями и поцелуями бросилась на шею Акасуны, расхваливая и осыпая благодарностями. Она так томно вздыхала, кокетливо играя пышными ресницами, что Сакуре даже стало как-то неловко, и она покраснела.
Но отбросим предвзятость и предубеждение, Сасори, и вправду, заслужил такое повышенное внимание со стороны принцессы Миры. Он молодец. Хотя, как показалось Сакуре, сам Сасори не был рад «такому счастью» и с огромным удовольствием спихнул бы принцессу с себя. Но долг обязывал терпеть и сдержанно улыбаться.
— О чем это они там болтают, а? — Шу прервал поток беспорядочных мыслей Сакуры, привлекая ее внимание к себе.
«Опять за свое, что ли?!»
— Бесит меня этот Сасори, выскочка чёртов…
— Тебе не всё равно ли? — Сакура холодным взглядом окинула мальчугана. Ну, всё, теперь уже пошло ребячество какое-то. Девушка схватила вытягивающего шею Шу за ухо.
— Отпусти! Ай… ай, больно! Ты чего?! Какая муха тебя укусила?!
— Ты шиноби или клоун? — серьезно спросила она, глядя в его карие испуганные глаза. Она ощущала в себе силу, былой крепкий стержень, который думала, что потеряла при переселении в это тело. — Ты — шиноби, мать твою. Ответь, должен ли ты расстраиваться из-за такого пустяка, как этот? Ныть мне в ухо, оскорбляя другого за спиной? Сказать в лицо слабо? Если ты видишь в ком-то соперника, так превзойди его, поставь на место, а не сопли мне тут размазывай. Реши для себя, в чем твой путь ниндзя, и хорошенько подумай над…
Шу резко вырвался, на глазах у него застыли слезы.
— Пошла к черту! — зло крикнул он, от накатившей ярости потеряв выдержку. — Кто ты такая, чтобы меня учить?!
И он убежал, оставив Сакуру с неприятным ощущением на душе. Будто туда плюнули или нагадили. Что-то очень хорошее испаганили в ней, что-то очень человечное в ней захлопнулось тут же. Такой слабый, такой наивный… Такой живой, маленький мальчик по имени Шу. А она — эта тупая дура — своими словами тебя растоптала, да?
Сакура с дуру ударила по рядом едущей повозке, и если бы тело Мики не было таким физически слабым, то повозка отлетела бы на несколько метров и сломалась, а не просто покачнулась, треснув на месте удара. Столько силы и злости было вложено в удар Сакурой, а эффекта ноль.
Горькая усмешка исказила губы Сакуры.
«И это я то никто?! Я?! Я Сакура Харуно, ученица Пятой и Шестого, опытный ирьерин, прошедший войну?! Да обо мне знает весь мир шиноби, а я — никто?!»
Злость, бушевавшая на дне карих глаз Сакуры, сделала ее взор суровым, чего не было никогда ранее. Пак и так не особо располагала к себе из-за пустого выцветшего взгляда, а теперь ещё и пугала.
— Эй, ты, шиноби, ты чего сделала? — крикнули в след Сакуре, но она предпочла не услышать, ринувшись за Шу.
***
Вечер был теплым. Приятная усталость разливалась по телу Сасори, но возмущающийся старик (он вел повозку, по которой имела неосторожность ударить Сакура) поймал его с претензиями к работе шиноби и что они ещё большие варвары, чем ночные разбойники.
— Кто? — сухо спросил Сасори, не размениваясь на взгляды в сторону старикашки.
— Девушка с вами, у нее еще…
— Ясно, — прервал его Акасуна. В голосе послышались нотки раздражения, да и выглядел он сейчас, как голодный зверь, которого послали на охоту в лес, где нет дичи. Холодные, как лёд, глаза Сасори имели способность затыкать людей. Вот и старик прихлопнуся, скромно плетясь за ним.
За спиной Акасуны тут же возник Чоко. Полоумный дед нашел и его.
— Это Мики сделала?
— Да, — кивнул Чоко на вопрос Сасори. Они сейчас рассматривали трещину в повозке. Нехилая такая. Это точно сделала Пак? Какая муха ее укусила? Она, конечно, странная, но даже это для нее чересчур.
— Мне позвать ее? — довольно спросил Чоко, предвкушая разнос, который ей приготовит Сасори.
— Не надо, — лишь отмахнулся Акасуна от слов Чоко и обратился к дедку: — Я починю. Что-то ещё сломалось?
— Внутри бардак, сундуки с вещами перевернулись, но кажется, нет…
— Хорошо, — кивнул Сасори.
Разговор был окончен.
— И ты ее никак не накажешь? — удивился Чоко, когда дед ушел.
Но Сасори не ответил.
Три года назад
Сасори возвращался домой от Чие. Она весь день тщетно пыталась побыть бабушкой, не говорила ни слова о куклах, только интересовалась жизнью внука. Выходило у нее из рук вон плохо, и это быстро надоело Сасори. Поэтому он ушел, как только представилась возможность.
— Эй, Сасори-кун! — неожиданно услышал он и повернул голову на звук.
«Пак…», — как-то слишком разочарованно пронеслось в его голове. Сасори как-то даже морально скис.
Мики заметила, что он её увидел, и тут же замахала ему рукой, привлекая внимание.
— Привет! — кричала она.
Акасуна про себя вздохнул. Он не любил, когда на дороге перед ним вот так вот резко выскакивали надоедливые люди. Он посмотрел на крышу здания, со смутной мыслью о том, чтобы сбежать от девушки, дабы не тратить на нее время. Но потом решил, что просто пошлет ее по делам, куда шла, и всё.
— Как дела?! — подбежала к нему Пак. — Что нового?
«Сегодня она радостнее обычного… Что, — он наткнулся на бандану с протектором на ее шее, — ах, она стала генином. Понятно, с чего она теперь так светится. Хочет хвастнуть? Дам ей, чего хочет, и пойду дальше».
— Ох, так ты стала генином? — скучающе спросил он с насмешкой. — Поздравляю, Пак.
— Спасибо! — не замечая юмора, обрадовалась она, и её глаза загорелись. Она смутилась, вся покрываясь нелепыми красными пятнами. И опустила взгляд в землю, заламывая руки. Нервничала.
Сасори пошел дальше.
— П-постой, С-Сасори-кун, — Мики схватила его за руку, — может, прогуляемся сегодня по деревне? Ты и я.
«Вот же пристала».
— У меня дела, — ответил Сасори, забирая свою руку из мерзко потных ладоней.
— Может, тогда завтра? — не унималась она.
— Я занят, не донимай меня этой ерундой.
Мики опустила голову, сжав руку так, что проступили вены. Сасори заметил это и отчего-то осекся от очередной насмешки в ее адрес. Вот же… Раздражает… Надоедливая вошь…
— Всё, чего я хочу, — это любить тебя и быть с тобой, так почему ты прогоняешь меня?! — спросила она дрожащим голосом, и слезы текли по лицу. — Да я даже стала шиноби, чтобы быть ближе к тебе! Знаешь, чего мне это стоило? Каких усилий?!.
Акасуна смерил ее уничижающим взглядом, который как бы говорил, что ему плевать. Насрать!
— Почему, Сасори?!
«Достала».
— Доброй ночи, — на прощание бросил Сасори и тут же скрылся, скрывшись от дуры-Пак.