Ведьмак против Мэри Сью

— Привет, Ламберт! — произнес Геральт, поравнявшись с путником. — Угу, — промычал молодой ведьмак, даже не поднимая глаз на товарища. — Куда путь держишь? — Да хер его знает… — У тебя ничего не случилось? Как у вас с Кейрой? Как обстоят дела с заказами? — Ну что ты прикопался, Геральт?! — резко ответил Ламберт, впервые взглянув на своего собрата по Школе Волка. — Не видишь, что ли? Хуево все. Жизнь — говно. — От кого-то я подобное недавно уже слышал, — глубокомысленно заметил Геральт. — Впрочем, от этого у меня есть одно лекарство, — с этими словами он спешился и достал из седельной сумки бутылку нильфгаардской лимонной; вообще-то он планировал использовать напиток для разведения эликсиров, однако счел, что спасение друга — более важная задача. Ведьмаки присели на поваленное дерево у дороги. Геральт откупорил бутылку, передал ее Ламберту. Тот сделал внушительный глоток. — Так, о чем ты там меня спрашивал? — хрипло произнес он. — Как дела и что с Кейрой? Расстались мы с ней… Позавчера? Или поза-позавчера? — Вот как, — покачал головой Белый Волк, про себя заметив, что Ламберт — последний человек, от которого можно ожидать слезных жалоб на личную жизнь; раньше, разойдясь с одной женщиной, он легко находил ей замену и больше не вспоминал о прежней пассии. — А из-за чего? Ей надоело, что по вечерам ты приходишь, перемазанным в крови и мозгах монстров? Чаще всего у ведьмаков причина именно в этом, — Геральт тоже сделал глоток и вновь дал бутылку товарищу; тот отхлебнул солидную порцию алкоголя, а следом — еще одну. — Да нет… изменил я ей, понимаешь… Еще страннее. Ламберт испытывает раскаяние из-за адюльтера? С другой стороны, если с Кейрой у них все было так хорошо, как молодой ведьмак рассказывал прежде — зачем бегать налево? Впрочем, Геральт, с его бурной любовной жизнью, понимал, что он — последний, кто имеет право осуждать других за подобное. Поэтому Волк промолчал. — Причем… прямо у нее на глазах. Но я не хотел, так получилось… — в этот момент Ламберт чем-то напомнил Геральту Лютика. — Приворотные чары? — Да хуй их знает… Ладно, рассказываю сначала. Подъезжаем мы с Кейрой вечером к корчме «Гусиная гузка». И видим — к столбу у входа привязан конь. Черноты такой, какой и в жопе у краснолюда не найдешь. Глазищи — красные как у вампира. Шкура — больше на чешую похожа. Башка — почти змеиная. Из пасти клыки торчат. Короче, выглядел он так, как будто его мамку дракон выеб. — Так… — Прохожу я мимо него, и тут он пасть открывает и говорит: «Ламберт, Ламберт, хрен моржовый. Ламберт, Ламберт, вредный хуй». Это ведь твое творчество, Геральт? — Ну, да, — Белый Волк вспомнил их совместное плавание на лодке через туман перед самой осадой Каэр Морхена. — Только ни одному коню я это стихотворение не пересказывал. Даже Плотве, когда мне однажды удалось с ней поговорить. — С кем — с кем поговорить? — переспросил Ламберт, раньше не слышавший об этом приключении своего боевого товарища. — А, не важно, — махнул рукой ведьмак. — Что было дальше? — Я вначале подумал — что-то не то я намешал в ту «Ласточку». Но Кейра это тоже слышала. Сколько всяких тварей я своей жизни повидал — но о таких монстрах даже покойный Весемир никогда не рассказывал. У Кейры спросил — она тоже раньше с подобной хуйней не встречалась. — Да уж… — Геральт почему-то вспомнил странные отпечатки копыт на болоте и подпалины рядом с ними. — В общем, подходим мы еще ближе к таверне. А там у входа обычно местные громилы на кулаках машутся. Соревнования у них такие. — Помню-помню, сам как-то раз участвовал. — Ну так вот, они все на земле лежали. Морды — синие, как у утопцев. Стонут все, кровью плюют, самый здоровый — так вообще рыдает, собирая выбитые зубы переломанными пальцами. Видать мужикам кто-то таких пиздюлей отвесил, что им раньше и не снились. Так как у меня не было времени и потребности их жалеть, пошли мы, значит, внутрь. — Чувствую, мы подбираемся к самому интересному. — Геральт хотел отпить из бутылки, но понял, что та опустела — Ламберт хлестал крепкий напиток как не в себя. Белый Волк открыл сумку и достал темерскую ржаную водку. — Вошли мы в зал, хотели у корчмаря еду и комнату заказать. Как вдруг из-за большого стола, где обычно все в гвинт играют — шум, крики, мат, кто-то посуду в стену кидает, кто-то вообще повеситься грозит. Судя по всему, очень много просрали. И тут со скамьи встает победитель… вернее, победительница. — Я в предвкушении. — Девица, значит, — в голосе Ламберта, который заливал в себя водку втрое усердней Геральта, начали появляться первые пьяные нотки. — Лет восемнадцати. Высокая, стройная, сиськи — ик! Короче, держа руки за спиной — их никак не опишешь. А ноги, талия, попа — ик! Бьюсь об заклад ты таких ни у одной чародейки не видел. И не щупал — ик! Бедра, кожа, губы — ик! Прямо так и хочется… в общем, просто хочется. Ик! — И прекрасные бездонные глаза, — театральным тоном произнес Белый Волк. — Ага, — совершенно серьезным голосом ответил Ламберт. — А волосы на голове — длиннющие и все время развеваются, как от ветра — ик! Хотя, ясен пень, никакого ветра внутри корчмы не было. — Да еще постоянно меняют цвет, — добавил Геральт. — Ага… Сначала вроде фиолетовые были, потом белые, прямо как у тебя, а потом — оранжевые, что ли? Одета в юбку такую вроде широкого пояса… Ну и на сиськах еще немного — ик! Но почти ничего не прикрывает. А еще у нее за спиной меч был. Огромный, вроде мясницкого тесака, но в сажень длиной. И с завитушками, что канделябр во дворце Эмгыра — ик! И как она его только таскала… — А на ногах — сапожки на высоченных шпильках — завершил образ Геральт. — Ну да, — удивился Ламберт. — А откуда… ик! — в пьяном голосе ведьмака послышалось что-то похожее на ревность. — Ты ее, что, знаешь?! — Заочно, — ответил Белый Волк. — Кейру при виде этой девицы всю прямо перекосило. Стала говорить мне что-то вроде «пойдем отсюда, переночуем в другом месте». А эта — как взмахнула ресницами… ик! Короче, не понимаю, как это произошло, но в следующую секунду я уже стоял перед ней на одном колене и клялся в вечной любви. Еще там был какой-то бред про подвиги во имя… во славу… ик! — А что Кейра? — Да похуй мне было в тот момент на Кейру… ик! Понимаешь… — поняв, что сосуд с горячительным опустел, Ламберт сам полез в сумку Геральта и извлек наружу бутылку реданской желудевой. Плакали, похоже, все алхимические планы Волка… — А потом она взяла меня… ик! Одно прикосновение руки — лучше, чем ласки всех новиградских шлюх вместе взятых. Повела она меня в комнату, закрыла дверь — ик! А потом был секс… — Ты так говоришь, как будто он у тебя в первый раз был, — рассмеялся Геральт, чувствуя, что тоже пьянеет. — Да после такого — ик! Можно сказать, что и не было у меня ничего раньше… Такое тело… Такие позы… А от одних только ее нежных стонов даже у столетнего деда бы встал, что Башня Ласточки. Вот, скажи, Геральт, у тебя — ик! Было когда-нибудь тридцать четыре раза за ночь? — последние слова, похоже, так поразили самого Ламберта, что он даже перестал икать. — Не было, — признался Белый Волк. — Даже когда Фрингилья Виго заарканила меня в Туссенте. — Ну в общем, просыпаюсь я с утра… загадочной кудесницы нигде нет. В зале погром, Кейры тоже нет, трактирщик ходит бледный, как молоко и причитает… Он мне потом рассказал, что Кейра пыталась в нашу комнату вломиться. Всю таверну разнесла, но вот дверь открыть так и не смогла — вроде как на нее эта… девушка очень мощные чары наложила… А потом — уехала дико злая. А как незнакомка уходила — корчмарь не видел. Сказал, только, ее коня у ворот больше нет. Сам теперь не знаю — Кейру мне искать... или ту, вторую? Некоторое время ведьмаки молча пили. Шумели деревья, в ветвях кричали птицы, солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая веленское небо во все оттенки алого и золотого. — Ну ладно, — произнес Геральт. — А теперь я свою историю расскажу… — Ого, — покачал головой Ламберт, когда Волк закончил. — Как ты думаешь, а кто она такая? Волшебница? Суккуб? Дух? — молодой ведьмак прикончил уже чуть ли не шестую за время их посиделки бутылку и рукавом вытер заросшее густой щетиной лицо. — Полагаю — ни то, ни другое, ни третье, — ответил Белый Волк. — Я сейчас собираюсь в Новиград, спросить совета у Трисс. Может, она заодно поможет тебе вернуть Кейру. — Меригольд, ох… — скривился Ламберт, чьи отношения с рыжеволосой чародейкой всегда были натянутыми. — А, впрочем, я с тобой… А у тебя, кстати, от похмелья ничего нет? — Мог бы сварить, — вздохнул Геральт. — Но мы выпили всю основу для эликсиров. Теперь одна надежда — на ускоренный ведьмачий метаболизм. — Мудо… мухо… Ух, блядь, не могу произнести, но тоже очень на него рассчитываю… — Ладно, потопали… по дороге протрезвеем. Геральт поднялся на ноги. В голову словно напустили туману, а Ламберт и все объекты вокруг — откровенно двоились в глазах. Пожалуй, лучше будет пойти пешком, ведя Плотву под уздцы. Белый Волк хотел приторочить свою изрядно похудевшую сумку к седлу, как вдруг его настиг мощный гул, не похожий ни на рев чудовища, ни на шум реки, ни на ветер, ни на свист стрел, ни вообще на какой-либо звук, который можно было услышать в этом мире. Ведьмаки начали озираться. В следующий миг над ближайшей рощей взметнулись яркие всполохи всех цветов радуги.