По-немецки

— Ну нихрена себе, подруга, — ко мне подходит Настя. Девушка прикуривает от моей сигареты, затягивается и продолжает: — Я думала, ты не всерьёз. И сколько отвалила за них? Я привалилась к стене здания общежития и опустила взгляд на свою новую обувь: чёрные кожаные берцы на высоком и толстом каблуке. — Почти пять кусков, — хмыкаю, вспоминая, как отец нехотя отдавал мне деньги. — Давно о таких мечтала. — Да-а? — тянет подруга и косится на меня. — Ты каблуки сроду не носила, а тут каблук огромный! Не сломаешься? — Ну, — жму плечами, — я уже навернулась на лестнице утром и по дороге в шарагу тоже. Но учиться когда-то нужно ведь, да? — Ох, чувствую, — Настя в последний раз затягивается и выбрасывает окурок, — не доживут твои боты до конца месяца. Лан, пошли, у нас щас инглиш. — Блять, — хмурюсь и отталкиваюсь от стены, — я опять домашку не сделала. Как думаешь, пиздец мне? — Однозначно, — кивает подруга. На пару я не торопилась, поскольку кабинет иностранного языка находился на третьем этаже. Настя не стала меня ждать, да я была не против. Не хватало ещё, чтобы действующая отличница и та, кто получает стипендию, опаздывала на пару. К столь высоким каблукам было сложно привыкнуть, но зато они компенсировали мою потерю в росте. Уверенно в новой обуви я себя чувствовала лишь на ровной поверхности, поэтому практически продефилировала по пустому коридору. От занятия, кажется, прошло от силы минут пять, если не меньше. И будь то какая другая дисциплина, к примеру, история, то я спокойно бы зашла в аудиторию и плюхнулась бы на своё место. Но дело в том, что к нам пришёл новый преподаватель английского. И сначала, когда наша группа, состоящая из двадцати трёх девочек и двоих мальчиков, увидела молодого учителя, то счастью не было предела. Однако за красивой внешностью скрывался тот ещё деспот, который уж очень серьёзно относился к своей работе. Волков Александр Сергеевич — молодой мужчина, ему около двадцати пяти-шести лет. Насколько я знала, он не женат, поскольку кольца на пальце не было. Любит пошутить, особенно на английском. Ох уж этот его чёртов британский юмор! Никто, кроме Насти, его не понимает. Единственный раз, когда я смогла пошутить на иностранном был, когда громко читала матерные русские частушки, которые кто-то перевёл на английский. С моим ломаным акцентом это было более чем ржачно. Однако Сергеич, который незаметно зашёл в аудиторию и слушал моё выступление, не оценил. Препод заставил выучить меня гимн России на английском и на следующей паре спеть так же, как и те частушки. В тот день на пару я не явилась. В общем, отношения с красавчиком-англичанином были у меня натужные. Да, он мне нравился, но его придирки убивали во мне всякое рвение ходить на его лекции. Но многочисленные пропуски грозили очередным выговором от куратора, а там и родителям могут звякнуть. Короче, проблемный Сергеич мне попался! Подхожу к металлической двери кабинета и открываю её. Несмотря на то, что звонок был не так давно, пара уже была в разгаре. Александр ходил туда-сюда перед первыми партами и что-то вещал не по-русски. И только моя подруга Настя, что сидела как раз впереди, кивала и иногда улыбалась в кулак. Чёртова полиглотка! — Соколова, — я только занесла ногу, чтобы войти в аудиторию, как голос препода заставил меня застыть. — Что-то я не помню, чтобы пускал тебя. Волков скрестил руки на груди — признак, что мне пизда, — и повернулся в мою сторону. Очки в чёрной оправе, которые он носил только во время занятий, угрожающе сползли на кончик его носа. — Дико извиняюсь, — в своей раздолбайской манере пролепетала я, — можно войти? — Ин инглиш, плиз, — строго произнёс он. Твою мать! Я со школы ещё не помню, как извиняться и просить разрешения войти в класс. Чёрт, недавно видела мем на эту тему, как там было?.. — Э-э… сорри?.. — выдавила я, а мои одногруппницы уже вовсю потешались надо мной. — А… омлет?.. кэн ай коминг?.. Щит… — Вот, — он обратился к группе и махнул в мою сторону, усмехаясь. — Наглядный пример того, как проводит Соколова время, пока прогуливает мои пары. — Сергеич приблизился ко мне на пару шагов и опустил взгляд на ноги. — Покупает вызывающую обувь вместо изучения языка. — Я тинк эбаут зыс, обещаю, — мне удалось проскользнуть мимо него, но не тут-то, блять, было. Я помнила о том, что в этой аудитории беда с полом. Но ремонтом этой проблемы никто, сука, не занимался! Один из порожков оторвался и теперь стык линолеума торчал. Через него уже успела навернуться Вика, с которой у меня напряженные отношения. Тогда, конечно, я знатно поржала, но сейчас, твою же мать!.. Каблук зацепился за этот чёртов кусок линолеума, и я только и успела схватиться за парту. Я упала на одно колено, наверняка порвала свои капроновые колготки, ёпт твою мать! — Да сука!.. — рыкнула я, не до конца осознавая, что меня кто-то поймал за локоть. — Фу, Соколова, матерись хотя бы на английском, — Волков, который и спас меня от падения, насмешливо дёрнул меня, чтобы я встала на ноги. — Вот к чему приводит подражание немецкой госпоже. — Фак, мазерфакер, диккер! — прошипела я сквозь зубы, вспоминая все мне известные ругательства на другом языке. — Тэнк ю, мистер Вульф. «Мистер Вульф» — кличка, которой я наградила нашего препода в первый же день. Прозвище, данное мной в шутку, вдруг прижилось к англичанину, и за глаза вся наша группа так и звала его. Главное, чтобы дальше нашего коллектива «Мистер Вульф» не распространялся. Однако, поскольку я могла позволить себе перепалку с ним, то порой специально называла его так. И Сергеича это, несомненно, раздражало. — Садись уже, литл фрау, — препод отпустил меня и вернулся к своему столу, продолжая что-то вещать. Я уселась за первую парту к Насте, не рискуя больше идти дальше. Колено страшно горело из-за того, что я содрала кожу. Теперь оно краснело на фоне тёмных колготок. На перемене нужно будет обязательно снять их и выкинуть. Чёрт тебя дери, линолеум, это уже четвёртые капронки за этот месяц! — Сильно ушиблась? — подруга наклонилась ко мне. — Не помру, — отмахнулась я, потирая больное место. Но знаете что? Я не создана для того, чтобы смиренно сидеть на паре английского и слушать голос препода. Да, голос у Санька был приятный, с мужской такой хрипотцой, а когда он интонацию повышал!.. И залипать на него тоже можно было бы: мне нравилось, как он жестикулирует. Руки у Волкова сильные, с выступающими венами — фетиш мой. Однако не могла я, как другие мои одногруппницы, слюни на него молча пускать. С Настей тоже не поговоришь, она увлечена темой лекции и, вообще, единственная, кто способна поддержать с ним диалог на инглише. Мне ничего не осталось, как достать телефон и залипнуть в ленту новостей. Но только Сергеич, что мельтешил перед нашей партой, быстро прервал моё занятие. Вырвал телефон из рук. — Ну, Соколова, смотрю, тебе уже нормально? — положив мой мобильник себе на стол, Волков жестом пригласил меня к доске. — Кам тзе боад. — Чё? — я толкнула подругу в бок. — К доске иди, — быстро перевела она. — А, ну… — я поёрзала на месте. — Коленка, знаете ли, болит. — Да что ты? — он подошёл к парте и упёрся в неё руками, нависнув надо мной. Святые грешники, как близко. Это считается за попытку изнасилования? — Впредь стоит думать головой, когда покупаешь такую обувь. Давай, Ника, к доске. — Ну, Александр Сергеич, я ж тупенькая, зачем? — поднимаюсь с места и, прихрамывая, плетусь к месту казни. — Вот именно, что тупенькая, — согласно кивнул препод. — Боюсь представить, что ты будешь делать на сессии. А автомата тебе, Соколова, не видать, уж поверь. — Верю, — выдыхаю. — Чё делать-то? — Knie nieder und öffne deinen Mund (встать на колени и открыть свой рот), — вдруг пробормотал Волков. — Че? — то точно был не английский! — Кхм, говорю, глагол мне проспрягай. Камон. — А, ну, — поворачиваюсь боком и смотрю на свою подругу. Настя сидит с широко раскрытыми глазами и пялится на Санька. Что это с ней? Я вообще-то в помощи нуждаюсь! Пытаюсь подать ей мысленно сигналы. Я не была уверена в том, что писала, поэтому всё время поглядывала на Настю. Да твою мать, хоть моргни, что ли! — Соколова, — Волков стоял ко мне спиной, но не удивлюсь, если у него есть глаза на затылке, — ещё раз повернёшься, и пеняй на себя. Ansonsten werde ich deine Shorts abreißen und über meinen Schreibtisch beugen (Иначе я сорву с тебя шорты и нагну над своим столом). Да что он там такое бормочет? На эльфийском? Хотя, нет, это больше смахивает на немецкий. Волкову осталось только нарисовать полоску усов над верхней губой и зализать чёлку набок. — Гитлер капут, — усмехаюсь. Сергеич резко поворачивается в мою сторону и хмурит брови. Я аж подпрыгнула. Замечаю, как Настя мне машет, а её лицо почему-то раскраснелось. Она пытается что-то написать в воздухе и тычет на препода. Неужели наконец решила подсказать мне? — Да пишу я, пишу, — успокаиваю Волкова, который почему-то как-то занервничал. — Соколова, ты знаешь немецкий? — настороженно спрашивает он. Ха, с чего бы? — Ага, дастиш-фантастиш, — усмехаюсь. — Александр Сергеич, мне бы с английским справиться. А что? — Ничего, — он передергивает плечами. — Ich wollte nur sicherstellen dass du nicht verstehst dass ich dich auf meinem Schreibtisch ficken wollte (Просто я хотел убедиться в том, что ты не поняла, что я хочу трахнуть тебя на своём столе). У него что, раскладка языков в мозгу сломалась? Я знала, конечно, что он полиглот, он и раньше бросался фразами на других языках. О, точно, Настя же тоже полиглот. Может, она знает немецкий. Смотрю на подругу, и та хватается за лицо и падает на парту. Да что с ней? Я что-то не так написала? Перевожу взгляд на доску и перечитываю свою писанину. Вроде, всё так. — Я, типа, всё, — морщусь от того, что больная коленка всё ещё жжётся. — Гуд, — бросает Волков, даже не взглянув на доску. — Сит даун, плиз. — Сам ты даун, — бормочу и прохожу мимо него. Благополучно добираюсь до нашей парты и плюхаюсь рядом с Настей. Девушка тут же поднимает голову и хватается в мою руку. Её рыжие волосы упали ей на лицо, а большие зелёные глаза лихорадочно блестели. Щёки и даже нос подруги раскраснелись так, словно Настю охватил жар. — У тя припадок? — моргнув несколько раз, спрашиваю. — Это у тебя щас будет припадок! — Настя косится в сторону препода, который пытался выбить из Олеси хотя бы пару связанных предложений на английском. — Слышала, он на немецком говорил?! — Ну?.. — Твою мать, Соколова, он там такое!.. — Лазарева, что за слова я слышу? — Сергеич возник над нами внезапно, подруга аж икнула от неожиданности. Я выдернула руку из её хватки и сделала вид, типа, я её не знаю. — Сама в шоке, Александр Сергеич, — раздосадованно пролепетала я, косясь на отличницу. — Это всё твоё влияние, фюрер, — Волков усмехнулся и странно долго задержал на мне взгляд. — Честь имею, — прикладываю ладонь ребром ко лбу. Настя больше не пыталась мне ничего сказать. Девушка вообще притихла на оставшуюся пару и недоверчиво посматривала на препода. Я же откровенно скучала, чуть ли не мух считала. И когда до звонка оставалось минут двадцать, то Сергеич решил дать небольшой тест, чтобы окончательно меня добить. Настя быстро решала задания, отмечая галочкой правильные ответы. Я же спокойно списывала у неё, развивая у себя косоглазие. Как только подруга со всем справилась, она подскочила с места, положила листок на стол препода и вылетела из аудитории. Я же не успела списать два последних пункта! Что ж, делать нечего, придётся использовать старую-добрую считалочку. К слову, мой телефон всё ещё лежал на волковском столе. Поэтому, когда я подошла, чтобы сдать свою работу, намеревалась его забрать. Однако рука Санька легла на мой мобильник, и я удержала себя, чтобы не треснуть его по пальцам. Ну что ещё?! — Соколова, ты знаешь, в каком ты плачевном положении? — поинтересовался Сергеич. — Ты пропустила в этом месяце три мои пары. Если учесть, что у нас стоит всего два часа в неделю. — Ну, я работаю, — выдавливаю из себя оправдание. — Я вижу, — он опустил взгляд на мои ноги. Да нормальные берцы, чё пристал?! Тут мой телефон долго завибрировал, а на экране высветилось сообщение. Мы с Волковым синхронно взглянули на дисплей, и… блять. Лучше бы ни я, ни он этого не читали! Лицо Санька помрачнело, а я так и застыла, пока мобильник не потух. Входящее сообщение от Anastasi Star: «МИСТЕР ВУЛЬФ ХОТЕЛ ТРАХНУТЬ ТЕБЯ НА СВОЁМ СТОЛЕ ПО-НЕМЕЦКИ!» — Ну охренеть теперь, — вслух выдохнула я.

***

— Ты уверена?! — я трясла Настю за плечи. — Я так ахуела! — девушка нервно болтала ногами, сидя на подоконнике. — Сначала подумала: «Не, не, мне послышалось!», а потом он… Короче, Ника, — девушка повернулась ко мне, — я десять лет учила этот язык, столько фильмов смотрела на немецком, так что да, я уверена. — Блять, — я нервно захихикала. — Волков хочет меня! — Ты чё такая радостная?.. — опешила подруга. — Да твою мать, Настюха, меня хочет такой мужик, как Сергеич! — я аж подпрыгнула на месте. — Да со мной не всё так плохо! — Ох, ну, как знаешь, — Настя устало потёрла лоб. Но, несмотря на моё ликование по этому поводу, желание ходить на пары инглиша испарилось окончательно. Более того, я перестала надевать свои излюбленные берцы, которые так напоминали о той злополучной лекции. Трахнул бы он меня, видите ли, на столе. Да я сама бы его!.. Я резко завернула в туалет, увидев в конце коридора Волкова. Он грозно окликнул меня, но я уже скрылась в одной из кабинок. Негодование Саши было вполне объяснимо: я уже вторую неделю прогуливала его пары. Опустив крышку унитаза, я поставила на неё ногу и начала шнуровать кроссовок. Только дверь внезапно распахнулась, и я испуганно выкрикнула: — Занято, звери! — Соколова, — Сергеич скрестил руки на груди, — это мужской туалет. — Я знаю… — бормочу. — И говорю же — занято! Пытаюсь закрыть дверь кабинки, но Волков сильнее меня, поэтому мне не удается этого сделать. Он резко дёргает дверь на себя, и я сначала налетаю на препода, больно ударившись носом об его грудь. А потом плюхаюсь задницей на крышку унитаза. Я схватилась за лицо и зажмурилась. В глазах как-то резко потемнело. — Вероника? — Сергеич присел передо мной на корточки. — Ушибла? — Домогаетесь… — простонала я. — Теперь ещё и убить хотите. — И ты поэтому на мои пары забила? — он отнял мои ладони от лица и заглянул в глаза. То есть, он даже отрицать не будет? Ха! Неужели, не пошутил тогда? — Вы же сами сказали, что хотите на столе… — я моргнула пару раз, а потом глупо улыбнулась. — Чёт страшно стало. — Соколова-Соколова, — помотал Волков головой. — А неуда по английскому ты, значит, не боишься? — Ну, знаете, — я потерла переносицу, — английский меня не натянет. — Натянет, — он выпрямился. — Я об этом позабочусь. Жду тебя завтра, будешь отрабатывать прогулы. И, — уже уходя, кинул Волков, — берцы свои надень. — Ну охренеть теперь, — только и выдавила я.

***

Мне очень не хотелось подниматься на третий этаж. К тому же, я вновь напялила берцы, в которых уже успела навернуться. Теперь у меня были разбиты оба колена. Однако мысль про «отработку» у Волкова не покидала мои похотливые мысли. Я медленно поднималась по ступеням. Коленки тёрлись о ткань колготок, и я морщилась. Дёрнуло меня, твою мать, напялить юбку! Я перед выходом из дома три раза передумывала и переодевалась, но потом сдалась, вспоминая волковский голос с немецким акцентом. Я вынула телефон из кармана юбки и открыла программу. Настя посоветовала скачать одно неплохое приложение, которое распознает немецкую речь и тут же переводит. Подруга сказала запустить этот переводчик, когда я пойду к Сергеичу, на случай, если он снова будет бормотать по-гитлеровски. Я сочла эту идею весьма интересной. Дверь в его кабинет была открыта. Сергеич сидел за своим столом и методично заполнял какие-то бумаги. Сегодня он был одет проще, не как обычно. Наверное, у него просто была одна пара, раз он решил не заморачиваться. Обычно он выглядит презентабельно: наглаженная рубашка, заправленная в чёрные брюки и начищенные ботинки. Поэтому я закусила губу, увидев его в серой футболке, что оголяла сильные руки. — Соколова, — Саша снял очки и посмотрел на меня, — ты во мне дыру прожжёшь. Проходи, не стесняйся. — Ай эм вхожу, — пробормотала я. — Чё делать-то? Он криво усмехнулся и глянул на меня исподлобья. — Только без немецких высказываний! — видимо, я вовремя его прервала, потому что препод запнулся, а потом прочистил горло. — Кхм, Ника, присядь, — он кивнул на стул, что стоял рядом с его столом. Я так и сделала. — Я распечатал тебе задания из школьных учебников. Программа одиннадцатого класса, поэтому тебе должна быть знакома. Учти, что… Его голос лился бархатным баритоном и проникал глубоко в моё тело. Одно дело, слушать его на лекции, когда он обращается ко всем сразу и одновременно ни к кому конкретно. И другое — сидеть в пару сантиметров от него и понимать, что каждое слово обращено именно ко мне. Да, мистер Вульф, я не против прямо на столе. — Соколова? — Волков щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Д-да? — я поправила локон у лица и положила ногу на ногу. Да, я не слушала тебя, и что ты мне сделаешь? — Ну и что мне с тобой делать? — вздохнул он. Вижу, как его глаза опускаются вниз, на мои ноги. Да-да, Сергеич, надела их, как ты и просил. — Ника, у тебя кровь. — В смысле? — я резко подаюсь вперёд и ищу источник кровотечения. Но мои ноги, вроде, целы. Однако замечаю, что ткань колготок на левом колене влажная и теперь блестит. Тут же ощущаю, как что-то тёплое медленно стекает по голени. — Ну твою же мать!.. Почему всегда страдают мои капронки?! — Ходи без них, — спокойно бросает препод. — Снимай давай, нужно кровь остановить. Я моргаю несколько раз, пытаясь осознать услышанное. Ага, да, сейчас я сниму и тут же окажусь на столе. Знаем, проходили уже такое!.. — Не, не, — я нервно захихикала, — я это, домой лучше пойду. Там обработаю. Волков смерил меня строгим взглядом, а потом сквозь зубы что-то пробормотал на немецком: — Ich sollte diesen Lappen von dir reißen. Телефон в кармане пиликнул и механический голос озвучил перевод: — Мне следует сорвать с тебя эту тряпку. Волков аж дёрнулся, а я так и застыла. Уже и думать забыла про эту программу, а она работает! — Ха! — вырвалось у меня. — Теперь я вас понимаю! — Соколова, — он положил локти на стол и приблизился ко мне, отчего я вжалась в спинку стула, — что это сейчас было? — Я понимаю ваши грязные фразочки, — довольно протягиваю в ответ. Саша несколько секунд всматривался в моё лицо, а потом, тяжело вздохнув, отстранился. Что, фашист, получил гранату? Я хоть и тупенькая, зато хитрая! Ладно, видимо, отработка отменяется, раз я тут кровью истекаю. Стоит и правда быстрее попасть домой и обработать ушибы. А то знакомая моя, что в мед поступила, однажды меня запугала разными заражениями, которые через ранки можно получить. Я поднялась с места и, не успев сделать и шагу, оступилась. Колготки прилипли к коленке и больно стягивали кожу, натирая ушиб. Я зашипела, но Сергеич вновь подоспел мне на помощь. — Ника, чтоб тебя!.. — выругался он вполголоса. — Не надо меня!.. — испуганно выкрикнула я. — Да успокойся, фрау, — он помог доковылять мне до двери. — Давай хотя бы до дома тебя подброшу. А то ты на своих ходулях еще и нос себе расшибешь. Он вернулся в кабинет, взял куртку со своего стула, затем закрыл дверь и вернулся ко мне. — Так сами же попросили, чтоб я их надела, — промямлила я, спускаясь по ступенькам. — Я надеялся на твою грацию, но, видимо, прогадал, — хмыкнул препод. Надеялся он, как же! Небось ты, мистер Вульф, какой-то чёртов фетишист на подобную обувь. Хотя, я тоже не без греха, но чёрт возьми! Знала бы, с первого дня ходила бы в этих берцах, чтоб ты с меня глаз не сводил. И плевать мне, готова все колени в мясо стереть, лишь бы… Лишь бы что? Класс, теперь я и сама не знаю, чего хочу. Сергеич довёл меня до своего автомобиля, что был припаркован за зданием шараги. Даже дверь мне открыл и сесть помог. Я, сука, аж растаяла от такой галантности. Однако сам англичанин был мрачный какой-то, даже радио вырубил, когда тачку завёл. А ведь там клёвая песня играла… Я сказала ему свой адрес, и мы тронулись. Ехать в тишине со своим хмурым преподом то еще приключение, хочу сказать. Я ёрзала на месте, пыталась отодрать ткань колготок от ранки, но та, казалось, намертво приклеилась. Отчего мне было больно и создавалось ощущение, что моя коленка пылала праведным огнём. Санёк косился на меня время от времени. И, видимо, когда я, испачкавшись в крови, мазнула рукой по панели, его терпение кончилось. Он сбавил скорость и припарковался в одном из дворов рядом с гаражами. Я недоверчиво покосилась по сторонам — здесь же безлюдно! — Так, — Волков недовольно треснул по рулю, — снимай эту тряпку, я остановлю кровь. Не хватало еще, чтоб ты мне весь салон уделала. — Да не буду я снимать! — возмущённо дёргаю ручкой двери, чтобы выйти, но та заблокирована. — Откройте! — Вероника, — ровным и спокойным, от того пугающим и сексуальным голосом говорит Саша, — я хочу тебе помочь. Хочу помочь в учёбе и хочу помочь сейчас. — Ага, — я нервно заёрзала, — а ещё вы хотите трахнуть меня на своём столе! — То была шутка, — Сергеич попытался подавить ухмылку, но у него плохо получилось. — Прости меня, если обидел. Шутка, значит? Сейчас проверим. Черти в моём черепе начали совокупляться, рождая на свет безумную идею. Ладно, я сниму колготки, мистер Вульф, посмотрим на вашу выдержку. Я согласилась, но Саша вышел из машины, сказав, что аптечка у него в багажнике. Поэтому я медлила и пока разувалась, и лишь когда мужчина вернулся в салон, я привстала, задрала немного юбку и начала стягивать капронки. Саша делал вид, что он сосредоточенно копается в аптечке, но его глаза так и норовили скоситься в мою сторону. Я подогнула одну ногу и начала медленно стягивать с неё ткань. Конечно, я старалась сделать вид, что не хочу порвать или пустить стрелку, но самой было сложно сдержать ухмылку. Но когда дело дошло до больной ноги, то я не смогла стянуть с неё колготки, ведь те приклеились. — Ну всё, — выдохнула я, — дальше не могу. — Ну-ка, дай гляну, — Сергеич отложил аптечку на панель и придвинулся ко мне. Его большие ладони легли на моё оголенное бедро, и я прикрыла глаза. Он начал аккуратно тянуть ткань, стараясь отлепить её от кожи, но когда дошло до самой ранки, я болезненно зашипела. — Придется отрезать, — мягко сказал препод. — Ногу?! — охренела я. — Соколова, — вымученно вздохнул он, — в твоём случае — язык. Я усмехнулась и начала опять оттягивать понемногу капронку от коленки, но причиняла себе лишь страдания. Саша же начал рыться в аптечке и вынул оттуда баночку с перекисью. Я же предчувствовала пиздец. — Придется потерпеть, Ника, — Волков вновь придвинулся ко мне, а я откинулась на спинку сидения и прикусила губу. Сергеич начал капать прямо на колготки раствор, и кровь, что уже успела засохнуть на них, шипела и исходила белой пенкой. Когда перекись попала на ранку, я зажмурилась оттого, как сильно она защипала. И я не сразу догадалась, что рукой схватилась за плечо препода. Он начал гладить меня по бедру, и от контраста ощущений мне сносило крышу. Мужчина продолжал поливать жидкостью на ранку, и розоватые капли стекали по моему колену, убегая куда-то вниз. Сергеич слегка наклонился и начал дуть, и я не смогла сдержать смешок: — Вы ещё поцелуйте. И он поцеловал. Прикоснулся губами к коленке, выше ранки, там, где кожа слегка покраснела. Я шумно выдохнула через нос и запустила ладонь ему в волосы на затылке. Мужчина вновь прижался губами, но только уже к бедру и поднимался выше, к подолу юбки. Я неосознанно слегка развела ноги. Саша поднялся, убирая перекись. И я уже подумала, что мне показалось и успела разочароваться, но мужчина повернулся ко мне и, хмыкнув, начал целовать меня в губы. Я тут же обняла его за шею, отвечала на поцелуй, стараясь взять инициативу на себя. Он за это укусил меня за язык, я в отместку потянула его за волосы. — Давно хотел это сделать, — с отдышкой прохрипел препод. — Засосать меня? — широко улыбаюсь. — Прикусить твой длинный язык, — усмехнулся он. Я закатила глаза, а Сергеич уже смог отнять колготки от раны на колене. Он хмуро глянул на рассеченную кожу. Ну да, знатно я так навернулась. Волков еще поколдовал там с ваткой и решил бахнуть зелёнки, но я его остановила: — Не-не-не, — хватаюсь за его руку, в которой он держал пузырёк. — Я страсть, как не люблю эту хрень. Не надо! — Ника, такую ссадину необходимо обработать, — настаивал он. — Ты и так вылил на меня банку перекиси, — я и не заметила, как перескочила на «ты». — Этого вполне хватит. — Тогда дай хотя бы перебинтую, — сдался Сергеич. Тут я противиться не стала. Да и понравилось мне то, как он вдруг стал заботиться обо мне. Колготки, что теперь безвозвратно были испорчены, улетели на заднее сидение. Саша начал бинтовать колено, и мне пришлось упереться спиной в дверь, а ноги закинуть к нему. Теперь я стопами упиралась в живот препода, что сидел ко мне в пол оборота. Он сосредоточенно управлялся с тканью, и я вновь развела ноги. Юбка бессовестно задралась чуть ли не до самого белья. И Волков не оставил это без внимания. Его взгляд скользнул по моим бёдрам и остановился прямо между ними. Да, там не кружевные труселя, а обычные серые, но кто же знал!.. Мужчина хмыкнул и закрепил повязку. — Напомни, — я тут же перешла к нему на колени, — чё ты там собирался со мной сделать? — Ich wollte dich auf dem Schreibtisch ficken, — прошептал он мне на ухо, а его пальцы сжали мою задницу. — Я хотел трахнуть тебя на столе, — всё тот же механический голос из программы на телефоне озвучил перевод. — Охренеть, — я вытащила мобильник из кармана, — всё ещё работает! — Выруби его нахуй, — буркнул Саша и начал жадно целовать мою шею. Я впервые слышала, как он матерился. В стенах шараги он этого себе, конечно же, не позволял, оттого сейчас это звучало так… интимно. Я усмехнулась и, отключив сотовый, кинула его на заднее сидение. Парень целовал, а затем прикусывал кожу и тут же проводил по ней языком. Дикий спектр ощущений захватывал меня с головой, от чего я могла лишь глотать ртом воздух и ронять стоны. Ладони Сергеича уже проникли под юбку, гладили бёдра и ягодицы сквозь ткань трусов. Я же рвано целовала его в щеки, скулы и губы. Лохматила его тёмные волосы и просто извивалась от его касаний. Но мне не хотелось отставать от него, поэтому я запустила руки под футболку парня, и мои пальцы прошлись по рельефному животу. Я ощутила, как мышцы под кожей у Волкова начали сокращаться. Это безумие захватило мою голову и тело. Я осознавала свою симпатию к преподу, но не думала, что смогу позволить себе накинуться на него. Жар в колене, казалось, распространился по всему организму, и мне становилось трудно дышать. Глаза заволокла какая-то поволока, а в ушах стоял звон. Меня повело от похоти, и я припала губами к выпирающим ключицам Саши. Обводила их языком и даже прикусила, отчего парень слегка дёрнулся. Тем временем его руки нашли молнию на юбке и потянули собачку вниз. Я привстала, и элемент одежды соскользнул с меня, а затем тоже полетел на заднее сидение. Тут Сергеич резко вернул меня на соседнее место и нажал на рычаг под ним. Спинка откинулась назад, и я практически теперь лежала. Волков навис надо мной, и мне удалось заглянуть ему в глаза. Те потемнели, но в то же время поблёскивали от желания. Мужчина начал расстёгивать пуговицы на моей блузке, нетерпеливо цокая. Я лишь усмехнулась и потянула края его футболки через спину вверх и сняла её с него. Когда я осталась лишь в одном белье, Саша замер надо мной. — Неужели передумал? — пробормотала я. — Соколова, — прохрипел он, — у меня каменный стояк, как я могу передумать? Я просто вспомнил, что у меня нет презервативов при себе. — Да похуй, — махнула я рукой и притянула его к себе. — Будет повод взять академический отпуск. — Совсем безбашенная, — выдохнул он мне в ухо. Не представляешь, насколько! Я выгнулась в спине, когда его рука скользнула между ног и надавила на клитор, а затем начала массировать его. Я простонала и здоровым коленом упёрлась Волкову в пах. Стояк и правда каменный. Сергеич на это рыкнул и, справившись с моим лифом, стащил его мне на живот. Он одновременно ласкал мой низ и играл с сосками. Мне приходилось прикусывать губу, чтобы не закричать в голос. — Тише, Ника, тише, — нашептывал он мне. — Здесь могут быть посторонние. И от этого сносило крышу еще сильнее. Когда Саша вновь завлёк меня в долгий и мокрый поцелуй, то мне удалось рукой добраться до его ремня на джинсах и расстегнуть его, а затем и ширинку. Моя ладошка сквозь ткань белья поглаживала стояк, и Волков аж весь задрожал. Он внезапно отстранился и стянул с меня трусы, а затем и себя избавил от излишков одежды. Мужчина развёл мои ноги и резко вошёл. Я выгнулась, завыла, зажевала губу. Саша был моим вторым мужчиной, но боль всё еще была ощутима. Однако то была приятная боль наравне с наслаждением. Я обняла ногами Сергеича, и тот грубо вдалбливался, пока я царапала его спину или хваталась за края сидения. Рваные стоны срывались с моих губ, дыхание в конец сбилось, и мне с трудом удавалось вдохнуть. Волков утыкался мне в шею, плечо, умудрялся смазано целовать и прикусывать. Одна его рука сжимала моё бедро, когда второй он упирался в соседнее кресло. Я плохо осознавала всю ситуацию, лишь слышала приглушённые шлепки и шумное дыхание Саши. Но в тот момент, когда я ловила его поцелуи на своих губах, то понимание приходило: Меня. Трахал. Мой. Препод. И, о боже, мне это нравилось! Я, наконец, смогла признать свои чувства к этому человеку и уверенно заявляю, что не пожалею об этом. Даже если сам Волков будет жалеть, то от меня он такого не дождётся. Тут я ощутила, как мужчина замедлился, и решила воспользоваться этим, повинуясь приказам чертей в своей голове. Я толкнула Сергеича в грудь, и тот плюхнулся обратно на водительское место. На секунду он опешил, явно не догнав, что произошло, но когда я перебралась к нему на колени, то мужчина лишь усмехнулся. Его ладони по-хозяйски легли на мою задницу и сжали её. Я наклонилась к нему и прикусила ухо. Волков приподнял меня и уже хотел насадить на себя, но я не позволила ему. Моя рука аккуратно и заискивающе скользила вниз, по его груди, животу и паху. Сергеич нахмурился и, наверное, хотел возмутиться, но я беспардонно заткнула его поцелуем, прикусывая губы. Наконец, когда мои пальцы достигли члена, то обхватили его, лаская. Саша что-то промычал, но мне не удалось разобрать. Однако я и не нуждалась в его указаниях. Это на паре, мистер Вульф, вы можете помыкать мною и подшучивать, но сейчас же вы в моей власти. Мне пришлось слезть с его колен и переместиться обратно и, пока мужчина ничего не понял, я наклонилась и обхватила губами головку члена. Сергеич откинулся назад и поддался бёдрами мне навстречу. Мой язык ласкал горячую плоть, пока Саша сходил с ума. Его рука легла на мою голову и надавила, побуждая заглатывать всё больше и больше. — Чёрт тебя дери, Ника, — пробормотал Волков. — Ты уже, фактически, отодрал меня, — я поднялась и усмехнулась. Саша тут же среагировал, перевернул меня на живот и прижал к сидению. Я уткнулась носом в спинку, вдыхая запах кожи и мятного освежителя. Теперь это мои самые любимые запахи на свете! Сергеич уже куда жестче вдалбливался в меня, отчего машина начинала ходить ходуном. Представляю, как это выглядит со стороны. Однако сейчас мне, да и ему тоже, было абсолютно плевать на это. Волков накрутил мои волосы на кулак и потянул, и мне пришлось задрать голову. Мужчина поцеловал меня, слегка поцарапав щёки своим колючим подбородком. Финальные толчки становились сильнее и обрывистее, и я, поддаваясь порыву, приподнимала бёдра. Я потерялась в пространстве, но вернулась на землю, когда мужчина вышел из меня. Он излился мне на спину, а я провела рукой по лицу, стирая капли пота. Я всё ещё была не удовлетворена. Видимо, поняв это, Волков решил закончить дело и ввёл в меня пару пальцев. Ощущения, конечно не те, что прежде, но у Саши это довольно ловко получалось. Когда я начала поскуливать, то он ввёл ещё палец, а затем наклонился и начал покусывать мои плечи. Наконец звёзды заплясали перед глазами, и я протяжно вздохнула. Приятная теплота и истома разлились по всему телу, побуждая кожу покрыться мурашками. Волков придавил меня своим весом, не спеша пока вставать. Я же продолжала лежать, вдыхая запах старой кожи. — Я-я… — сглатываю, — отработала свои отгулы, Александр Сергеич? Он приподнялся и навис надо мной. Его горячее и ещё невосстановленное дыхание обожгло моё ухо, а мужская ладонь прошлась вдоль позвоночника. — Впереди ещё сессия, Соколова, — выдохнул он. — Тебе придётся очень постараться. Я широко улыбнулась и повернула голову, отвечая на его жаркий и многообещающий поцелуй.