Neon streets

Ночь окутала гараж Мин Юнги тусклым жёлтым светом единственной лампы под потолком. Он отражался в металлических поверхностях инструментов, скользил по холодным стенам и капоту старой машины. Парни сидели на ящиках и табуретках, не спеша переговариваясь, смеялись, пили пиво. В воздухе витал запах масла, железа и алкоголя — знакомый, тяжёлый, почти родной. Тэхён лениво прокручивал бутылку в пальцах, ухмыляясь и слушая очередную историю Юнги, но в голове были воспоминания вечернего поцелуя с Исыль и секса с Юми. Дверь гаража со скрипом распахнулась и влетел Чонгук. Глаза его горели яростью, дыхание сбивалось, грудь вздымалась, будто он только что сдерживал себя из последних сил. Он даже не огляделся, взгляд сразу впился в Тэхёна. Не медля ни секунды, Чонгук рванул вперёд и схватил его за плечи. — Ты с ума сошёл?! — рявкнул он, голос срывался от гнева и усталости, сплетённых в одно. Бутылка выскользнула из руки Тэхёна и с глухим звоном ударилась о железо. Он отшатнулся, но почти сразу выпрямился, провоцирующая ухмылка медленно растянулась на губах. — Полегче, — протянул он насмешливо. — Или ты решил, что можешь на меня орать? Чонгук сжал его плечи сильнее, пальцы впивались в ткань куртки. — Не смей к ней лезть, — прогремел он. — Даже думать об этом забудь. Тэхён не отвёл взгляд. — Она не твоя, Чонгук, — спокойно сказал он. — И уж точно не твоя собственность. Это стало последней каплей для Чонгука. Удар в челюсть был резким, тяжёлым и без предупреждения. Тэхён отлетел назад, едва удержав равновесие и ударился спиной о металлический стол. Во рту появился привкус крови, но он лишь коротко рассмеялся и выпрямился. — Вот теперь ты показал своё настоящее лицо, — хрипло усмехнулся он. — Хватит! — рявкнул Мин Юнги, резко вскакивая и вставая между ними. — Оба, блядь, остановились! Он раскинул руки, словно физически пытаясь удержать двух хищников, но напряжение между ними было слишком плотным, почти осязаемым. — Юнги, отойди, — процедил Чонгук, даже не глядя на него. — Это не твоё дело. — Уже моё, — жёстко ответил Юнги. — Вы тут устроите резню? Тэхён сделал шаг вперёд, глаза потемнели, а ухмылка исчезла. — Убери его, — сказал он тихо, обращаясь к Юнги. — Или отойди сам. — Вы меня вообще слышите?! — повысил голос Юнги. — Вы друзья, чёрт вас… — Не лезь.— резко перебил Чонгук. Он снова рванул вперёд, Юнги попытался удержать его за грудь, но Чонгук оттолкнул его так, что тот отступил на шаг. Тэхён в ту же секунду шагнул навстречу, кулаки сжались. Теперь они стояли почти вплотную, тяжело дыша, готовые броситься друг на друга снова. В гараже гудела тишина, нарушаемая лишь их дыханием и глухим звоном металла где-то в глубине помещения. Кулак Чонгука влетел в Тэхёна резко, почти вслепую. Тот снова отшатнулся на шаг, ударившись плечом о металлический шкаф. Он медленно провёл языком по губе, почувствовав больший вкус крови, большим пальцем стёр алую полоску и коротко, злобно усмехнулся. — Значит, так?! — выдохнул он. Ответный удар не заставил себя ждать. Тэхён рванул вперёд и ударил Чонгука в челюсть. Не красиво, не по правилам, а яростно. Чонгук пошатнулся, но устоял, в глазах вспыхнуло что-то тёмное. Он снова бросился вперёд, и в следующий момент они уже сцепились, глухо рыча друг на друга, словно забыв, где находятся и кто стоит напротив. Юнги подлетел к ним, схватил Чонгука за куртку, Тэхёна за плечо, пытаясь разорвать их сцепку, но это было бесполезно. Оба были слишком заведены, слишком погружены в ярость. — Хватит, блядь! — рявкнул Юнги, упираясь ногами в бетон, но его просто оттолкнули. Чонгук резко дёрнулся вперёд, сбрасывая руку Юнги, Тэхён в ту же секунду толкнул его в грудь. Юнги потерял равновесие и отлетел в сторону, ударившись спиной о стеллаж с инструментами. Металл загрохотал, что-то с лязгом упало на пол. Драка вспыхнула с новой силой. Кулаки летели без разбору: глухие удары, хриплое дыхание, скрип ботинок по бетонному полу. Тэхён снова ударил, Чонгук ответил сразу, яростно, почти ослеплённый. В глазах обоих не осталось ни дружбы, ни воспоминаний, а только злость и желание довести дело до конца. Мин Юнги медленно поднялся и его лицо стало холодным. Он не стал кричать, а просто достал из заднего кармана брюк пистолет. Щелчок затвора прозвучал громче любого крика. — Хватит! — сказал он ровно. Но они не услышали. Тогда Юнги поднял руку и выстрелил в потолок. Оглушительный хлопок разорвал гараж. Эхо ударило о стены, с потолка посыпалась пыль, мелкие куски бетона и штукатурки. Лампа под потолком дёрнулась, закачалась, свет замигал. Тэхён и Чонгук замерли одновременно. Тишина навалилась мгновенно. Оба тяжело дышали, грудь ходила ходуном. Чонгук медленно опустил руку, сжатый кулак дрожал. Тэхён стоял, вытирая кровь с брови тыльной стороной ладони, взгляд наконец сфокусировался. Мин Юнги держал пистолет опущенным, но палец всё ещё лежал на спуске. — Я сказал, хватит, — повторил он тихо. — Ещё шаг — и это будет не потолок. Они смотрели на него через пелену удивления. Напряжение всё ещё висело в воздухе, но ярость отступила, сменившись тяжёлым осознанием: граница была пройдена слишком близко. Гараж снова погрузился в тишину, но теперь уже опасную. Мин Юнги медленно перевёл ствол сначала на Чонгука, потом на Тэхёна. Движение было спокойным, без суеты. Именно это пугало сильнее всего. — Разошлись по разные углы, — сказал он глухо. — Сейчас же. Парни тяжело дышали, грудь вздымалась, кулаки всё ещё были сжаты. Они смотрели на Юнги исподлобья, будто проверяя: блефует или нет. В глазах были остатки ярости, адреналин ещё не отпустил их. — Быстро, — добавил Юнги, чуть приподняв пистолет. — В разные стороны. Это сработало. Чонгук первым сделал шаг назад, затем ещё один. Тэхён усмехнулся криво, но тоже отступил. Оба разошлись по разным углам гаража и медленно подняли руки, не как жест подчинения, а как знак: «Ладно. Пока». Юнги не опускал оружие и следил за каждым движением друзей. Несколько секунд в гараже стояла гробовая тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и тихим звоном гильзы где-то под ногами. — А теперь, — холодно сказал он, — кто-нибудь из вас объяснит, что, чёрт возьми, произошло? Чонгук провёл рукой по лицу, сжал челюсть, взгляд упрямо упёрся в бетонную стену. — Он лезет туда, куда не надо, — бросил он хрипло. Тэхён медленно опустил руки, хотя Юнги всё ещё держал его на прицеле. Он вытер кровь с рассекшей губы указательным пальцем, посмотрел на неё, затем на Чонгука. — Я никого не трогал, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Ты сам всё придумал у себя в голове. — Не ври! — рявкнул Чонгук, делая полшага вперёд. — Стоять. — мгновенно отрезал Юнги, не повышая голоса. Дуло пистолета уставилось на него. Чонгук замер. — Вы оба, — продолжил Юнги, — сейчас на эмоциях и если кто-то из вас ещё раз дёрнется, я не буду разбираться, кто прав. Я просто остановлю. Он опустил пистолет чуть ниже, но не убрал. — Это из-за девушки? — спросил он прямо, переводя взгляд с одного на другого. Тэхён медленно поднял глаза и в них не было улыбки. Чонгук стиснул зубы и это было красноречивее любого ответа. Юнги тяжело выдохнул. — Я так и думал, — пробормотал он. — Чёртова ночь. Он посмотрел сначала на Тэхёна: — Ты. Если ты играешь — прекращай. Здесь не шахматы. Потом на Чонгука: — А ты, — голос стал жёстче, — если что-то защищаешь, делай это головой, а не кулаками. В следующий раз можешь не успеть. Мин Юнги медленно опустил пистолет и тяжело сел в старое кресло. Оно скрипнуло под его весом, звук прозвучал неуместно громко в наступившей тишине. — Вспомните Чимина… — тихо сказал он. — Где он? Кто-то из вас знает? Тэхён опустил взгляд, челюсть напряглась. Он тяжело выдохнул, словно вместе с воздухом из него выходило что-то гораздо большее, чем усталость. Чонгук провёл ладонью по лицу, медленно, уставше, будто пытался стереть не кровь и пот, а всё, что произошло за эту ночь. Юнги посмотрел на них обоих. — Я не хочу потерять ещё и вас, — добавил он глухо. — Из-за игр в любовь. И в этот момент память ударила внезапно и резко. Тот же гараж, но светлый, живой, полный голосов и смеха. Они совсем молодые, только закончили школу. Их было больше и мир ещё не требовал с них такой цены. Мин Юнги, Ким Тэхён, Чон Чонгук и Пак Чимин. Чимин тогда сидел на старом диване. Светлые, чуть пепельные волосы мягко обрамляли лицо, подчёркивая тонкие черты. Большие выразительные глаза искрились смехом, а улыбка была тёплой, почти детской, такой, от которой рядом становилось легче. Он выглядел хрупким на фоне остальных, но в нём было удивительное спокойствие, будто он умел держать баланс, когда остальные летели в крайности. У капота машины Чонгук и Тэхён спорили громко, азартно, но по-дружески. — Я тебе говорю, тут не так надо! — возмущался Чонгук, вытирая руки о джинсы. — Да ты просто боишься попробовать, — фыркал Тэхён, ухмыляясь. Над ними, скрестив руки, стоял Юнги, хмурый и раздражённый. — Вы глупцы, — бурчал он. — Оба. И если двигатель потом не заведётся, я вас лично закопаю. С дивана раздался смех. Чимин закинул в рот чипсы, громко захрустел, наблюдая за ними с откровенным удовольствием. Юнги повернул голову: — А ты чего смеёшься? Нет бы помочь. Чимин лениво махнул рукой, не переставая улыбаться: — Вы и втроём справитесь. В этот момент дверь гаража распахнулась, впуская холодный воздух и новые голоса. Вошли Намджун, Джин и Хосок, старше, увереннее, уже с другим взглядом на жизнь. — Мелкие, — сказал Намджун с усмешкой, — завязывайте с машиной. У нас есть предложение. Он уселся на диван, небрежно запрокинув ноги на стол. Чимин фыркнул и сдвинулся в сторону, чтобы освободить место, всё ещё улыбаясь, не подозревая, к чему приведёт этот разговор. Воспоминание растворилось. Гараж снова стал тёмным и тяжёлым. Тэхён и Чонгук молчали, каждый со своим эхом прошлого в голове. Имя Чимина больше не звучало вслух, но было в каждом взгляде, в каждом напряжённом вдохе и в каждом сердце. Юнги медленно поднялся с кресла. — Вот тогда мы были вместе, — сказал он тихо. — И я хочу, чтобы вы это помнили. Пока ещё не поздно. Юнги обвёл их взглядом, медленно, внимательно, будто взвешивал каждого на невидимых весах. В этом взгляде не было паники, только холодный расчёт человека, который слишком много раз видел, чем заканчиваются слабости. — И ещё, — произнёс он глухо. — Если об этом узнает кто-то ещё…это будет конец. Чонгук резко поднял голову. Тэхён чуть сощурился, но промолчал. — Намджун не потерпит, — продолжил Юнги, делая шаг вперёд. — Ему не нужны солдаты, которые теряют фокус из‑за любви. Для него это не романтика, а сбой в системе. Он усмехнулся коротко, без веселья. — Он не будет разбираться, кто прав, кто виноват. Он просто прикончит вас. Обоих. Юнги сделал паузу. — И её следом, чтобы не осталось причины. Слова легли тяжёлым грузом. Чонгук стиснул зубы, пальцы вцепились в край стола, а в голове вспыхнуло её лицо, такое живое, тёплое, совсем не из их мира. От мысли, что она может оказаться втянутой в это, внутри что-то болезненно сжалось. — Я не позволю, — выдохнул он почти неслышно. Юнги медленно кивнул, будто ждал именно этих слов. — Так говорил Чимин, — тихо сказал он. — С тем же выражением лица. Он покачал головой. — Не повторяй это, Чонгук. Тэхён хмыкнул, криво, без привычной дерзости и сел на кресло. — А ты чего лыбишься? — резко бросил Юнги, переведя на него взгляд. — Для тебя это очередная игра? Тэхён нахмурился, провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Думал, что да, — признался он наконец. — Сначала. — Он откинулся назад, поднял взгляд к потолку и на секунду закрыл глаза. — Хотел понять, почему ты, — короткий взгляд в сторону Чонгука, — не пустил ей пулю в лоб. Интересно стало, хотелось надавить, напугать, поиграться. — Он усмехнулся, но усмешка вышла пустой. — А потом она просто… застряла в голове и с каждым днём я тону глубже. — Он опустил взгляд. — Я не думаю о последствиях, а живу здесь и сейчас. Чонгук вскипел и резкий удар кулаком о стену эхом разнёсся по гаражу. — Ты снова думаешь только о себе! —рявкнул он. Тэхён вскочил. — А ты? — в ответ почти крикнул он. — Ты сам к ней лезешь! Думаешь, твои намерения чище?! — Блядь! — прошипел Юнги, резко вставая между ними. — Хватит. Он посмотрел на обоих жёстко, без сантиментов. — Значит так. Либо девчонка сама выбирает с кем быть, — отчеканил он, — а второй уходит в сторону, без истерик, без «я не могу». Он сделал паузу. — Либо вы оба уходите в сторону. Прямо сейчас. В гараже снова повисла плотная тишина. Слова Юнги повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Даже лампа под потолком будто зажужжала громче, реагируя на напряжение. Чонгук медленно опустил руку со стены. Он смотрел в пол, словно там мог найти ответ. — Ты предлагаешь переложить всё на неё? — глухо спросил он. — Сделать вид, что это просто выбор между «нравится» и «не нравится»? Тэхён усмехнулся, но на этот раз без дерзости, а усталой, кривой усмешкой. — А что ты предлагаешь? — ответил он. — Запереть её? Увезти? Решить за неё, как мы обычно решаем за всех? Юнги резко поднял голову. — Хватит, — отрезал он. — Не превращайте это в фарс. Речь не о контроле, а о том, чтобы она выжила. Он сделал шаг к ним, поочерёдно глядя в глаза каждому. — Девчонка не из нашего мира и не знает правил, не знает, что один неверный шаг и она становится рычагом давления или трупом. Слово прозвучало грубо, но честно. Чонгук сжал челюсть. — Поэтому я и держусь рядом, — сказал он тихо. — Чтобы её не трогали. Тэхён резко посмотрел на него. — Не обманывай себя, — бросил он. — Ты рядом, потому что не можешь иначе. Как и я. Юнги устало провёл ладонью по лицу. — Вот именно, — сказал он. — Вы оба думаете не головой, а это опасно. Он отвернулся, сделал пару шагов, затем снова повернулся к ним. — Я не буду выбирать за вас и не буду докладывать Намджуну, — добавил он жёстко. — Но у вас очень мало времени. Тэхён медленно опустился обратно на кресло, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. — Если она выберет, — сказал он тихо, не поднимая головы, — второй действительно уйдёт? Юнги посмотрел на него внимательно. — Если нет — я сам сделаю так, чтобы он ушёл. Навсегда. Чонгук резко поднял взгляд. На мгновение в его глазах вспыхнула ярость, не к Юнги, не к Тэхёну, а к самой ситуации, к тому, что он сам заварил это всё. — Тогда пусть выбирает, — сказал он наконец. — Но без давления и без наших игр. Тэхён медленно кивнул. — Согласен. Они посмотрели друг на друга. Впервые за эту ночь без желания ударить, а только с тяжёлым пониманием, что бы ни произошло дальше, прежними они уже не будут. Юнги выдохнул, будто сбросил с плеч лишний груз. — Тогда запомните одно, — сказал он напоследок. — Какой бы выбор она ни сделала…отвечать за последствия будете вы. Оба. Гараж снова погрузился в тишину, а где‑то за его стенами, ничего не подозревая, жила девушка, от решения которой зависело слишком многое.

***

Дверь гаража закрылась с тяжёлым металлическим скрипом. Сначала вышел Чонгук. Он не оглянулся, только на секунду задержался у порога, словно хотел что-то сказать, но так и не сказал. Затем шагнул в ночь, и холодный воздух тут же проглотил его силуэт. Через несколько секунд ушёл Тэхён. Он двигался медленнее, будто каждое движение давалось с усилием. У самой двери он на мгновение остановился, провёл пальцами по разбитой губе, коротко усмехнулся, той самой пустой усмешкой, которая появляется, когда человеку больше нечего сказать, и тоже исчез за порогом. Дверь хлопнула и гараж снова остался пустым. Мин Юнги не сразу двинулся с места. Он всё ещё стоял посреди помещения, где совсем недавно летели кулаки и звучали крики. В воздухе висела тяжёлая тишина, но в этой тишине будто продолжало гудеть всё произошедшее. С потолка медленно осыпалась мелкая пыль от выстрела. Лампа под потолком всё ещё слегка покачивалась, издавая тихий электрический гул. На бетонном полу блестела латунная гильза, маленькая, холодная, как напоминание о том, насколько близко всё подошло к настоящей катастрофе. Юнги тяжело выдохнул и медленно провёл ладонью по лицу, задержал пальцы на переносице и на секунду закрыл глаза. В голове всё ещё стояли их лица. Чонгук — злой, взвинченный, с тем самым упрямым выражением, которое появлялось у него каждый раз, когда он решал, что будет идти до конца, даже если этот конец окажется пропастью. Тэхён, с той кривой усмешкой, за которой он всегда прятал всё, что не хотел показывать. Юнги тихо хмыкнул. — Идиоты… — пробормотал он почти беззлобно. Но в этом слове было больше усталости, чем раздражения. Он медленно подошёл к столу и тяжело опустился на старый табурет. Металл тихо скрипнул под его весом. На столе лежали инструменты, несколько пустых бутылок, чья-то забытая зажигалка. Юнги взял одну из бутылок, покрутил её в руках, потом поставил обратно. Мысли никак не укладывались. Слишком многое произошло за одну ночь. Юнги сжал челюсть. Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие вещи. Любовь в их мире не была романтикой. Она была слабостью. А слабость рано или поздно превращалась в мишень. И именно поэтому слова о Намджуне он сказал не для устрашения. Он сказал их потому, что знал правду. Юнги наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и некоторое время просто сидел так, глядя в бетонный пол, а потом в голове снова всплыло имя. Чимин. Юнги медленно выпрямился и потянулся рукой к заднему карману джинсов. Пальцы нащупали телефон. Он достал его, покрутил в ладони и несколько секунд он просто смотрел на него, словно решая, стоит ли вообще включать. Прошёл год, ровно год с того дня. И всё равно каждый раз, когда мысли возвращались туда, внутри что-то неприятно скручивалось. Юнги тихо выдохнул и нажал кнопку. Экран вспыхнул холодным светом. Он провёл пальцем по экрану, открыл список сообщений. Имя, которое он искал, находилось почти в самом низу. Чимин. Юнги замер. Он не открывал этот чат уже несколько месяцев. Каждый раз, когда взгляд случайно цеплялся за это имя, он просто пролистывал дальше. Но сегодня всё снова всплыло слишком ясно. Он медленно коснулся экрана и переписка открылась. Сверху вниз потянулись старые сообщения, короткие шутки, фотографии, какие-то глупые споры и последняя дата. Год назад. Юнги медленно провёл пальцем вниз. Его взгляд остановился на последнем сообщении. Он читал его уже десятки раз и каждый раз внутри всё холодело. Сообщение было коротким и именно поэтому таким тяжёлым. Он снова прочитал его. «Если со мной что-то случится — не доверяй Намджуну.» Слова сообщения будто снова прозвучали у него в голове тихим, спокойным голосом Чимина, таким же ровным и мягким, каким он говорил всегда, даже в те моменты, когда вокруг начиналось что-то тревожное или опасное. Этот голос никогда не звучал резко, никогда не повышался, в нём всегда была какая-то странная уверенность и спокойствие, которое иногда даже раздражало окружающих, потому что казалось, будто Чимин видит ситуацию шире и глубже, чем остальные, и поэтому не поддаётся общей панике. Юнги невольно стиснул телефон сильнее, чувствуя, как холодный металл корпуса упирается в ладонь. Суставы пальцев слегка побелели от напряжения, хотя он и сам не заметил, в какой момент сжал руку так сильно. Год назад, когда он впервые прочитал это сообщение, он смотрел на экран почти так же, с лёгким недоумением, смешанным с привычной скептической усмешкой, потому что тогда эти слова не казались чем-то серьёзным или опасным. Тогда ему действительно показалось, что это просто одна из странных мыслей Чимина, такая же неожиданная и немного загадочная, как многие его фразы, которые он иногда бросал между делом, словно делился наблюдением, пришедшим ему в голову. Юнги тогда даже не стал задавать лишних вопросов, потому что тогда всё ещё казалось нормальным. Тогда жизнь шла своим привычным, пусть и не самым правильным, но понятным ритмом. Мир вокруг был грубым и опасным, но при этом в нём существовала определённая стабильность, к которой они все давно привыкли. Они работали, встречались почти каждый день. Иногда собирались здесь, в этом самом гараже, сидели на старых ящиках, пили дешёвое пиво, спорили о машинах, ругались из-за глупостей, смеялись над дурацкими историями, которые рассказывал Тэхён, и слушали тихие, язвительные комментарии Юнги. В те вечера всё казалось простым и почти беззаботным, насколько это вообще возможно для людей из их мира. Чимин тогда был таким же, как всегда: спокойным, наблюдательным, с той мягкой улыбкой, которая появлялась у него, когда он смотрел на очередную перепалку между Чонгуком и Тэхёном. Он не выглядел человеком, который чего-то боится. Юнги попытался вспомнить хоть один момент, когда видел в его глазах настоящий страх, но память упрямо не находила ничего подобного. Юнги медленно провёл рукой по лицу, и в памяти всплыло то самое событие, которое стало началом перемен. Убийство его девушки. До этого момента Чимин действительно выглядел так, будто ничто не может выбить его из колеи. Он мог переживать, злиться, спорить, но всегда оставался тем самым человеком, который удерживал остальных от крайностей. Но после её смерти в нём словно что-то надломилось. Это произошло не резко и не сразу, постепенно, почти незаметно для постороннего взгляда. Сначала он просто стал тише, реже смеялся, чаще уходил раньше остальных. Иногда сидел где-нибудь в стороне, задумчиво глядя в одну точку, словно его мысли были где-то очень далеко. Юнги и остальные сначала пытались вытянуть его из этого состояния. Они звали его на встречи, втягивали в разговоры, пытались шутить, спорить, заставить его снова включиться в привычную жизнь. Чонгук иногда почти насильно тащил его в гараж, уверенный, что если они просто проведут вечер как раньше, всё постепенно вернётся на свои места. Тэхён, как обычно, пытался расшевелить его своими язвительными шутками. Юнги же просто наблюдал и иногда тихо разговаривал с ним наедине. Но всё это помогало лишь ненадолго. Чимин слушал их, иногда даже улыбался, но в его глазах оставалась какая-то пустота, которую невозможно было заполнить ни разговорами, ни временем. Он словно потерял что-то гораздо большее, чем просто человека. Он потерял смысл. И хотя друзья продолжали пытаться вернуть его в прежнюю жизнь, каждый из них постепенно начал понимать, что Чимин уходит куда-то очень далеко, туда, куда они уже не могут дотянуться. А потом, спустя какое-то время, всё оборвалось так неожиданно и тихо, что поначалу никто даже не понял, что именно произошло. Чимин просто исчез. Без объяснений, без каких-либо предупреждений, без намёков на то, что он собирается куда-то уехать или хотя бы ненадолго пропасть. В их мире люди исчезали по-разному: иногда после громких ссор, иногда после опасных дел, иногда после того, как кто-то начинал задавать слишком много вопросов. Но в истории с Чимином не было ничего из этого, как они думали. Не было драк, крови, тела, даже свидетелей, которые могли бы сказать, где он был в последний раз. Он просто перестал отвечать на звонки. Сначала это не вызвало особой тревоги. У каждого из них бывало такое: телефон оставался где-нибудь на столе, батарея разряжалась, или человек просто хотел побыть один и игнорировал все входящие. Их жизнь никогда не была особенно спокойной, и иногда каждому из них требовалось несколько часов или даже день, чтобы исчезнуть из поля зрения остальных. Поэтому в первый день никто не поднял тревогу. Юнги тогда лишь коротко нахмурился, когда очередной звонок снова ушёл в глухие гудки, но не придал этому большого значения. — Наверное, снова отключил звук, — пробормотал он тогда, больше для себя, чем для остальных. Но потом прошёл второй день, третий, неделя и постепенно стало ясно, что происходит что-то неправильное, что-то такое, что не укладывается в привычную картину их жизни. Юнги резко выдохнул, и этот звук глухо отозвался в пустом гараже, словно отразился от бетонных стен и растворился где-то под потолком. Прошёл год, чёртов год. И за всё это время они так и не нашли ни одного чёткого ответа. Официально Чимин числился пропавшим без вести — ещё одно сухое дело в папках людей, которые даже не представляли, какой на самом деле была его жизнь. Но неофициально всё было иначе, потому что каждый из них думал об одном и том же. Он видел это в коротких взглядах, которыми они иногда обменивались, когда имя Чимина случайно всплывало в разговоре. В те редкие секунды, когда кто-то произносил его имя, в воздухе словно появлялось напряжение, почти незаметное, но ощутимое, как холодный сквозняк. Юнги замечал, как Чонгук на секунду сжимает челюсть, будто пытается подавить какую-то мысль. Как Тэхён на мгновение отводит взгляд, скрывая выражение глаз за привычной ленивой усмешкой. Каждый из них понимал, куда ведут эти мысли, но никто не решался сказать это вслух. Юнги снова опустил взгляд на экран телефона. Всего несколько слов, но именно сейчас эти слова вдруг начали казаться тяжелее, чем раньше. Юнги медленно провёл большим пальцем по экрану, словно пытался стереть эту фразу, будто она была чем-то случайным, каким-то недоразумением, которое можно просто убрать движением руки. Но слова, конечно, никуда не делись. Юнги опустил руку с телефоном и тяжело откинулся на спинку старого табурета. Металл под его весом тихо скрипнул, издав усталый, протяжный звук. Где-то под потолком лампа продолжала гудеть слабым электрическим звуком. Раньше этот звук был почти незаметным, он просто растворялся в привычном шуме разговоров, музыки и смеха, но сейчас, в полной тишине, он вдруг стал раздражающе громким, словно напоминал о том, насколько пустым стал этот гараж. В груди у Юнги постепенно появилось тяжёлое, давящее чувство. Сначала оно было почти незаметным, словно тень мысли, которая мелькнула и должна была исчезнуть. Но вместо этого оно становилось всё сильнее, медленно заполняя пространство внутри, заставляя его хмуриться и снова возвращаться к тем же мыслям. Это был не страх. Со страхом Юнги жил слишком долго, чтобы позволять ему управлять собой. За годы он научился воспринимать его как обычный сигнал опасности. Это была и не злость. Злость вспыхивала быстро, как огонь, и так же быстро выгорала, оставляя после себя только усталость. Но то, что он чувствовал сейчас, было другим. Сомнение. Тяжёлое, медленное чувство, которое расползалось внутри, словно холодная вода, постепенно заполняющая всё пространство. Оно не кричало и не требовало решений, но заставляло каждую мысль становиться осторожнее, потому что если Чимин был прав, если его сообщение действительно было предупреждением, тогда всё вокруг начинало выглядеть иначе, опаснее. Юнги закрыл глаза, и перед ним сразу всплыли лица Чонгука и Тэхёна, двух идиотов, которые совсем недавно стояли здесь и устроили драку. Чонгук со своей прямолинейностью и упрямством, готовый идти вперёд, не оглядываясь. Тэхён с ленивой усмешкой и привычкой играть с границами, будто всё вокруг было лишь очередной игрой. Оба слишком уверенные, что смогут справиться с чем угодно. Юнги тихо усмехнулся. — Вы даже с собой справиться не можете… — пробормотал он. Но в его голосе не было веселья, потому что именно сейчас он понял одну неприятную вещь. Если исчезновение Чимина не было случайностью, то Чонгук и Тэхён идут по тому же пути, который редко заканчивается хорошо. Любовь, слабость, нарушение правил в их мире почти всегда заканчивались плохо. Юнги открыл глаза и снова посмотрел на экран телефона и на короткое сообщение от друга. Несколько простых слов, но сейчас они казались слишком тяжёлыми для своей простоты. И в этот момент внутри поднялась медленная, настойчивая тревога, от которой невозможно было просто отмахнуться. Теперь дело было не только в Чимине, но и в двух упрямых идиотах, которые только что решили дать девушке выбор, будто это обычная история и их мир вообще допускает такие вещи. Юнги тихо выдохнул и выключил экран телефона. Гараж снова погрузился в тусклый жёлтый свет старой лампы. Вокруг стояла почти полная тишина, только слабый гул электричества и редкие звуки ночного города за стенами. И впервые за долгое время у Юнги появилось ощущение, что все события начинают складываться в одну цепочку. Парень медленно поднялся с табурета и посмотрел на закрытую дверь гаража, за которой несколько минут назад ушли его друзья. Он едва заметно сжал губы. — Чёрт…— тихо сказал он, понимая одну неприятную вещь. История, начавшаяся год назад с исчезновения Чимина…на самом деле ещё совсем не закончилась.