"Звёздный Ветер" - Часть первая

      Как только «Vita-17» вернулся в обычный космос, его анализаторы сразу принялись за изучение того маленького мирка, к которому спешил корабль с Земли.       Система оказалась своеобразной: вокруг крупной бледно-жёлтой звезды, именовавшейся в земных атласах «дельта С Ориона», вращалось три планеты разной величины, но ни астероидов, ни комет, никакого иного естественного космического «мусора», как правило остающегося от протопланетного облака, корабельные аппараты не обнаружили.       — Чисто, как в построенном «под ключ» доме, — усмехнулся Каланов, разглядывая на экране монитора созданную компьютером виртуальную модель.       — А у этой планетарной системы та же неестественная структура, что и у Солнечной, — задумчиво подметил Ротис. — Планеты расположены от звезды не по убыванию размеров, как это обычно бывает, а по возрастанию…       Из трёх планет для обитания похожих на человека живых существ подходила лишь вторая, та самая, что когда-то была колонизирована землянами. Планета имела два спутника — один поменьше Луны, второй не больше Амальтеи¹, — и носила стандартное имя «дельта Cb». Орбиты других — раскалённого космического булыжника величиной с Плутона и далёкого одинокого газового гиганта — находились вне так называемой «зоны жизни»².       Приборы ассенизатора вскоре подтвердили вероятную обитаемость Дельты Cb: спектральный анализ атмосферы показал присутствие в ней углекислого газа и метана, что вполне могло свидетельствовать о наличие растительного мира; а на ночной стороне планеты астрономам удалась разглядеть свечение, характерное для искусственного освещения городов. Но главное — сама планета недвусмысленно испускала радиоволны, уходившие за пределы системы.       Повозившись с кодами, группа Стриженова сообщила, что передачу ведут люди с нескольких вещательных станций.       — Только пока не можем понять, — добавил Валентин, — «живой» эфир мы поймали или запись: одни развлекательные программы транслируются и никаких новостных.       Всё это удивило и обрадовало спасателей: после стольких лет молчания с трудом верилось, что колония продолжает существовать, а тут и населённые пункты, и энергоснабжение, и даже работающие теле- и радиостанции…       Однако радость быстро сменилась тревогой: на позывные ассенизатора никто не ответил.       Звездолёт летел навстречу планете, с минуты на минуту ожидая и надеясь уловить привычный отзыв «Слышу вас хорошо», но проходили часы, а Дельта Cb всё не откликалась…       Энтони Дарвин теперь почти безвылазно сидел в оперативной рубке, с волнением прислушиваясь к разговорам астронавтов, внимательно ловя каждое слово капитана. Устроившись поближе к мостику, он держал в одной руке включённый диктофон, а другой делал записи в блокноте, лежавшем у него на коленях. В голове журналиста то и дело проносились заголовки статей: «Обитаемая планета — колония землян или открытый чужой мир?», «Экспедиция не погибла!», «Колония в Орионе жива!», «Счастливое возвращения на родину предков», «Встреча спустя два столетия», «Земля протягивает руку помощи»…       Спохватившись, Тони осадил себя: «Это будет не репортаж, а всего-навсего отчёт об экспедиции. — Досада в очередной раз как ножом полоснула сердце: — Холера! Так подставили!.. Ну да ладно, — попытался утешиться молодой человек, — на обратном пути успею всё «причесать» и «выгладить», хватит на несколько номеров... — Он запнулся и поморщился точно от зубной боли: — Если, конечно, АБК даст мне это опубликовать… Но какой же я дурень!.. А! Чёрт с ним, с Агентством; буду решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное, чтобы планета «заговорила», а то как-то не по себе делается от этой тишины…»       Всеобщее возбуждение достигло апогея с обнаружением нескольких функционирующих в нормальном режиме метеорологических и коммуникационных спутников. Но откликнулась планета, лишь когда ассенизатор вышел на её гелиосинхронную орбиту³.       Это действительно была колония людей, однако поведение её представителей оказалось для астронавтов неожиданным: человек, ответивший на позывной сигнал ассенизатора, любезно поприветствовал экипаж «Vita-17»… и выразил удивление по поводу визита спасательного судна.       — Говорит так, будто всего час назад общался с Солнечной системой, — обескуражено взглянул на капитана Ротис. — Будто не было двух столетий безмолвия.       — Выходит, мы ошиблись, выбрав автором послания э́ту планету, — с сожалением отозвался Каланов. — Столько времени потеряли!.. Но странно, что, имея в своём распоряжении сложную космическую технику, колонисты не сохранили постоянную связь с Землёй.       — Странно другое, — подозрительно проговорил сидевший рядом Накатомо, — они должны были услышать наши позывные задолго до того, как мы показались на их небе, а молчали до тех пор, пока наше присутствие в системе уже невозможно стало игнорировать.       Замечание руководителя экспедиции заронило сомнения в душу астронавигатора. Невзирая на горячие заверения колонистов о том, что на Дельте Cb царят покой и порядок, Каланов ответил, что ассенизатор всё же проведёт осмотр. И оказался прав.       Отправленные с борта корабля зонды передали картину удручающую. Планета находилась в состоянии плачевном, и, что бы ни говорили дельтяне (так называли себя местные колонисты), помощь им, безусловно, требовалась.       Три пятых поверхности планеты занимал океан, омывавший берега трёх континентов и многочисленных архипелагов, в основном необитаемых. Два материка лишь носили такое название, но по размеру скорее соответствовали крупным островам. Одетые в вечные льды, укутанные снегами, они белыми сверкающими шапочками накрывали полюса. Третий материк, расположившийся своей большей частью в северном полушарии, формой и размерами отдалённо напоминал земную Евразию, у которой отхватили Индокитай и Чукотку, а Западную Европу и Аравийский полуостров заменили Африкой с поджатой южной частью. Почти в самом центре этого континента, в стороне от непредсказуемых океанских приливов, вдали от северных морозов и южной жары, колонисты основали свой главный город — Капитолию.       Постепенно своеобразную столицу обступили города-спутники, выросшие вокруг заводов и фабрик — увеличивающемуся населению колонии требовались стройматериалы для возведения и отделки жилых и общественных зданий, транспорт и всевозможные бытовые предметы. И хотя на территории самой Капитолии производственные корпуса отсутствовали, в последние годы небо над ней всё чаще заволакивал смог, исходивший от окружавших столицу индустриальных центров, чьи трубы чадили не хуже вулканов, цепью окаймлявших континент с юга и курившихся столбами удушающего дыма. Ещё несколько сравнительно крупных населённых пунктов сформировалось на западном побережье материка, в местах добычи полезных ископаемых, и за несколько десятков лет сумело лишить местную природу чистоты и здоровья.       Электростанции, транспорт и промышленные предприятия на Дельте Cb использовали в качестве энергоносителя давно известное на Земле активное вещество, аналог того, что образуется в атмосфере звёзд. Однако получали его здесь главным образом из нефти и каменного угля, в громоздких реакторах, требовавших неимоверного количества сырья, половина которого в процессе переработки превращалась в шлак и отправлялась на захоронение.       Вообще заселившие планету люди отнеслись к своей новой космической родине до нельзя потребительски. За двести лет на планете скопилось невиданное количество всевозможного мусора. Вместо того чтобы пускать его в переработку, дельтяне устраивали колоссальные свалки. Причём место для них подбирали, руководствуясь лёгкостью, а не соображениями экологии. Леса вырубались, выкорчёвывались и выжигались, чтобы расчистить место под застройку или новые полигоны для хранения отходов. Поля и луга распахивались до тех пор, пока там хоть что-то росло, затем подбиралось новое место для выращивания сельскохозяйственных культур, а на месте заброшенных пашен начиналась активная эрозия почв. Пышные рощи и цветущие степи превращались в безжизненные пустыни, навсегда покинутые их исконными обитателями. Досталось и океану: колонии мелких живых организмов, напоминавших земной планктон и оказавшихся очень чувствительными к загрязнению воды, быстро сокращались, вслед за ними гибли остальные морские обитатели.       Уникальная экосистема планеты не просто менялась на глазах, она разваливалась.       Лишь узкая полоска суши между океаном и высокими горами на востоке большого материка каким-то чудом сохранила свой первозданный облик…       Экологи с ассенизатора, к мнению которых присоединились и астробиологи, сделали неутешительный вывод: запас прочности биосферы Дельты Cb приблизился к критическому.       — Значит, всё же не зря мы сюда заглянули, — зло процедил Каланов, просматривая вместе с руководителем экспедиции результаты разведки зондов. — Загадили планету дальше некуда и ещё смеют утверждать, что у них всё в порядке!.. Диву даюсь, как такому небольшому количеству людей удалось устроить эту помойку? — Он вполголоса выругался, давая выход эмоциям.       — Виновные за всё ответят, — недобро выговорил Накатомо, — можете быть уверены. Подобное нельзя прощать. — Лицо японца оставалось как всегда бесстрастным, но в душе клокотал вулкан. — «Vita» будет работать с э́той планетой, капитан Каланов. Люди привели Дельту Cb к краю её гибели, люди же должны вернуть её к жизни. Это наш долг.       Капитан промолчал, хотя полностью с ним согласился. Такая безжалостная эксплуатация планет была попросту преступной и по земным законам каралась сурово. После долгого беспринципного правления для кого-то пришла пора платить по счетам.       Появление в Орионе звездолёта с Земли для правительства колонии стало громом среди ясного неба. Искусственные улыбки и напыщенные речи не могли скрыть, что радушный приём — не более чем видимость.       Однако астронавтов тоже ожидал сюрприз: все три радиоускорителя, некогда имевшиеся в распоряжении Первой Орионской экспедиции, давно вышли из строя. Последний свели с орбиты и затопили в океане около… восьмидесяти лет назад.       Явилось ли причиной серьёзных поломок воздействие неких природных явлений или повреждения возникли в результате целенаправленной деятельности кого-то из дельтян, а может, приборы просто выработали свой срок — ещё предстояло выяснить. Пока же вполне очевидным было одно: никаких сигналов в Дальний Космос колонисты с Дельты Cb Ориона последние несколько десятилетий послать не могли в принципе.       — Стало быть, придётся обходиться своими силами… — с сожалением подвёл итог Каланов. — Что ж, на первое время и этого хватит, а там ребята Стриженова и Рэджа новый ускоритель соберут... Одно меня тревожит: если Дельта Cb не просила помощи, то, значит, её просил кто-то другой, то есть где-то терпит бедствие ещё одна планета. Просто хоть разорвись!       — Не нужно разрываться, Давид-сан, — прищурил глаза Накотомо. — Я уже сказал: «Vita-17» будет работать с э́той планетой.       — Но другой мир...       — Нет другого мира, капитан Каланов, — с нажимом произнёс руководитель экспедиции. — Землю просила о помощи Дельта Cb.       — Помощь ей и вправду требуется, — покачал головой астронавигатор, — но, даже наведя здесь идеальный порядок, я не смогу убедить свою совесть забыть о другом мире, который…       — Совесть тут ни причём, — нетерпеливо прервал его японец. — Я зна́ю, что сообщение, полученное обсерваторией Плутона, отправили отсюда.       — Знаете?.. — растерялся капитан. — Но откуда?       — Я знал об этом ещё до старта с Земли, — без смущения признался особист.       — Вы знали, что сигналы пришли с компонента Минтаки?! — не поверил своим ушам Каланов.       — Разумеется. Глупо было бы со стороны АБК или МКСС посылать экспедицию в неизвестность. Да ещё в составе одного судна... Мы не только расшифровали сообщение, — с гордостью добавил Накатомо, — но и определили его отправителя спустя несколько часов после регистрации сигналов Плутоном.       — И до сих пор молчали?!       — Агентство опасалось утечки информации, — пояснил японец, — никто ведь не знал, что́ мы обнаружим в Орионе спустя столько лет.       — Так опасалось, что пустило на борт ассенизатора журналиста? — Каланов воспринял запоздалое откровение руководителя экспедиции как личное оскорбление. Он даже не сразу сообразил, что послать сообщение дельтянам было попросту не с чего. — Хотелось бы знать: Агентство на Земле делало из меня дурака или делает его сейчас?       — Ну-ну, капитан-сан, — с долей снисхождения улыбнулся Накатомо, — нам с вами не стоит обижаться друг на друга. Я всего лишь выполняю приказы моего руководства. Во всяком случае, теперь вы точно знаете, что просившие о помощи найдены, и можете спокойно заняться своей главной задачей — восстанавливать экосистему планеты. Нам же, сотрудникам Агентства, предстоит найти виновных и выяснить, кто конкретно, как и когда обратился к Земле.       — Но, чёрт подери, Такиро-сан, — дал волю гневу астронавигатор, — почему вы не поделились своими сведениями хотя бы на Совете, когда мы все ломали головы над тем, куда нам идти?!       — Для чего? — удивлённо пожал плечами японец. — Вы поступили так, как сочли нужным и получили от этого удовлетворение. А я получил удовлетворение от того, что вы поступили так, как от вас требовалось. Все остались довольны… Ваши интуиция и логика снова не подвели вас, капитан. — Он отрывисто и, как показалось Каланову, неестественно громко рассмеялся.       — Поведение Агентства по меньшей мере странно, — сердито заметил капитан. Комплемент руководителя экспедиции нисколько не подсластил ему пилюлю.       — Делайте своё дело, Давид-сан, — примирительно закончил разговор Накатомо, — а мы будем делать своё… — Он пристально поглядел на Каланова: — Я надеюсь, мне не нужно говорить, что этот разговор должен остаться между нами?       Японец коротко кивнул, чисто из вежливости, и, не тратя времени даром, принялся выполнять свои намерения.       Спустя пару часов, прибыв в сопровождении десятка сотрудников Агентства Безопасности Космоса в столичное правительственное здание, он непререкаемым тоном потребовал от председателя Комитета Контроля, правившего на Дельте Cb, немедленного отчёта о причинах экологической катастрофы, а главное — о принимаемых мерах по защите окружающей среды и восстановлению природного баланса. Свой вердикт Накатомо уже вынес, но инструкция требовала выполнения формальностей…       Пару дней спустя Давид Каланов, сидя в рубке, смотрел прямую трансляцию с планеты о том, как маленький японец зачитывает своё решение относительно членов местного правительства.       — Властью, данной мне Советом Наций Земли, — холодно и сурово говорил Накатомо, — я распускаю Комитет Контроля планеты дельта Cb Ориона. Члены Комитета будут депортированы на Землю, где предстанут перед Верховным Судом по обвинению в злоупотреблении общественным положением и преступной халатности, приведшим к катастрофическим последствиям на вверенной им планете. С этого момента и до особого распоряжения Совета Наций законодательная и координирующая власти в системе дельты С Ориона переходят к представителям Агентства Безопасности Космоса...       — Впервые радуюсь присутствию на моём судне сотрудников АБК, — с невольным удовлетворением проговорил Каланов. — Кто ещё смог бы так прищучить этих нелюдей?       Что бы он сказал, если б услышал короткий разговор, состоявшийся не для протокола, с глазу на глаз, между Накатомо и председателем Комитета Контроля?       — Корабль… цел? — негромко и многозначительно спросил Такиро-сан.       С минуту дельтянин, пристально всматриваясь в непроницаемое лицо японца, лихорадочно пытался угадать, какой ответ в создавшейся ситуации будет правильным.       — Цел… — наконец кивнул он и криво усмехнулся: — Пило́тов нет…       На дознании члены Комитета как один показали:       — Во всём виноваты колдуны с Восточного Побережья. Это они выживают людей с планеты. А у самих и чистый воздух, и чистая вода, и здоровая пища. И они никого к себе не пускают. С запада у них горы и грязевые болота, а над болотами такие туманы — хоть глаз выколи, никакой локатор не поможет. С востока — океан с ураганами и аномальными зонами вроде земного Бермудского треугольника: ни люди, ни приборы не выдерживают магнитных полей. А на самом Побережье вообще что-то непонятное — тамошнее пространство для радаров непрозрачно…       Конечно, версия о чьих-то связанных с магией и волшебством деяниях больше походила на глупейшую отговорку, чем на вразумительное объяснение, но ведь и в самом деле было непонятно, каким образом на столь загрязнённой планете сохранился этот клочок нетронутой природы? Агрессивное поведение затянутых туманами болот и океанская аномалия имеют естественное происхождение, или же являются творением разумных существ?       Прежде чем приступить к пробной очистке, капитан Каланов вызвал к себе в каюту Черри Грант. Утратив с недавних пор остатки доверия к спецслужбам, астронавигатор решил провести собственное расследование.       — В сказки про колдунов я не верю, — без предисловий сказал капитан, — но ты всё же возьми кого-нибудь из пилотов и слетай в «оазис» — разберись, что к чему.       — Почему я? — удивилась Черри. — Это сфера экологов.       — Есть в этом районе кое-что непонятное: магнитные поля, непрозрачное для радаров пространство. Прежде чем «отдавать» планету экологам, я хочу, чтобы её загадками занялись физики — выяснили, в чём там дело: природа это чудит или руки человеческие.       — Вы полагаете, что человек способен так влиять на природу? — с сомнением промолвила индианка. — Длина Побережья около четырёхсот километров, максимальная ширина — чуть меньше пятидесяти. В масштабах планеты площадь невелика, но для человека участок имеет очень солидные размеры, особенно если учесть, что людей там живёт совсем немного.       — Однако почему-то же их называют колдунами, — напомнил капитан.       — Я тоже не верю в колдовство, — отмахнулась Черри.       — Тем лучше — подойди к решению этой задачи с позиции учёного. Возможно, разгадав секрет «оазиса» мы сможем с большей эффективностью помочь планете восстановиться.       — Но я специалист по физике пространства, а не планет.       — И, тем не менее, прекрасно провела операцию в системе Фомальгаута⁴. — Каланов тепло улыбнулся, в уголках его усталых глаз появились многочисленные морщинки: — Да-да, я всё помню и знаю, что ты не столько теоретик, сколько практик: тебе нужно всё увидеть и потрогать самой, одних расчётов тебе не хватает. Вот поэтому я и хочу, чтобы вопросом «оазиса» занялась именно ты. Уважь старика.       — Бросьте, капитан! — улыбнулась Черри, тронутая похвалой. — Какой вы старик! Вам ни за что не дашь ваши семьдесят два. Не больше пятидесяти. Гормон молодости?       — Да, — усмехнулся Каланов, — какой-то особый, специально для ценных сотрудников.       — Какой это у вас экипаж по счёту?       — Шестой.       — И все новые?       — Кроме старины Ротиса. Мы с ним одни пилюли едим.       — Почему же все рано или поздно уходят? «Vita-17» никогда не числился в неудачниках, чтобы вот так запросто менять судно.       — Так в том-то и дело! — охотно пояснил астронавигатор. — Все, с кем я летал, растут в профессиональном плане и делают удачную карьеру.       — А Ротис?       — Мы хорошо сработались, и мне не хотелось бы менять штурмана. А Имантс, похоже, не настолько честолюбив, чтобы лезть в капитаны. Но нужно отдать ему должное: капитан из него вышел бы очень неплохой.       — У нашего состава тоже есть перспективы? — поинтересовалась Черри.       — А как же! О вас, учёных, говорить, полагаю, не надо, всем известно: неучей в космос не пускают. А вот что касается судовождения и обслуживания техники, то середнячков на «V-17» нет даже по нашим, космическим меркам. Возьми, к примеру, Майкла Рэджа: он не только в электронике ас, но и пилот отменный.       — Да, знаю. Мы вместе работали на Фомальгаут b.       — Так как насчёт моей просьбы? — спросил Каланов. — Слетаешь?       Черри задумалась. После окончания прыжка её группа вплотную занялась изучением особенностей Дельты С. Звезда оказалась довольно необычной — каждый новый день приносил астрофизикам всё новые вопросы, и молодому учёному совсем не хотелось переключаться на другой объект исследования. Впрочем, отказать астронавигатору в просьбе — тоже.       — Умеете вы вить из нас верёвки, капитан, — наконец с улыбкой качнула головой Черри. — Конечно, слетаю. — Она поднялась и уже направилась к дверям, но обернулась и как бы между прочим спросила: — Отпустите со мной Рэджа? Мы неплохо сработались. Как вы с Ротисом.       Каланов откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и отвёл взгляд, раздираемый противоречивыми чувствами.       Черри выбрала того пилота, которого капитан и сам наметил для предстоящей разведки, потому и упомянул Майкла — в надежде, что девушка вспомнит об их успешной совместной работе. Австралиец по натуре своей был разведчиком, более того — человеком сообразительным, смелым и надёжным, Каланов мог положиться на него, как на самого себя. Однако удовлетворения от выбора индианки капитан не испытал, сразу поймав себя на мысли, что поступил почти так же, как недавно Накатомо: подвёл подчинённого к принятию требуемого решения.       «Дурной пример заразителен! — чувствуя недовольство самим собой, отметил капитан. — Прости, Черри, но после чудачеств АБК не могу я всего тебе сказать. Да и Майкла прикрыть надо».       — Если Рэдж согласится, — наконец уклончиво произнёс астронавигатор.       — С чего ему отказываться? — Смуглое лицо индианки вспыхнуло румянцем.       — Не нравится Майклу эта планета, — нехотя ответил Каланов. — А его интуиция, сама знаешь, на «V-17» чуть не в поговорку вошла.       — Ладно, — с напускным равнодушием отозвалась Черри, — если он откажется, настаивать не стану. Возьму кого-нибудь другого…       Майкл не отказался, но и особой радости по поводу предстоящего полёта не выказал.       Зато Энтони Дарвин, услышав, что в загадочный «оазис» летит группа разведчиков, помчался на причал, где готовили катер, и чуть в ноги к Черри ни бросился:       — Возьмите меня с собой!       Индианка воззрилась на него с удивлением: откуда у этого пугливого журналистика вдруг взялась такая храбрость, что он готов лететь в логово злодеев?       Но Дарвиным руководило совсем иное чувство — он тосковал по чистому голубому небу, безбрежному морю и свежему, здоровому воздуху:       — Я не говорю о том, что это интересный материал, — следуя попятам за астрофизиком, с жаром говорил Тони, — хотя и это тоже важно. Но я, как проклятый, четыре месяца отсидел в полумраке ассенизатора, а теперь без кислородной маски не могу больше десяти минут на улице находиться: в здешних городах от выхлопов авиеток и смога дышать нечем — снял было в отеле номер, а сам назад, на корабль вернулся… Сжалься! Ну что тебе стоит?! А я напишу о твоей работе. Если хочешь, я буду твоим личным хроникёром. На этот полёт.       Черри, не имевшая ни малейшего желания терпеть рядом любопытного дилетанта-постороннего, уже собиралась категорично отказать, но за Дарвина неожиданно вступился Рэдж:       — Да ладно, Грант, пусть летит.       Индианка устремила на товарища непонимающий взгляд. Тони затаил дыхание...       — Под мою ответственность, — добавил Майкл.       Черри пожала плечами и раздражённо фыркнула, всем видом выражая несогласие, но промолчала и отправилась готовить необходимые для предстоящей разведки приборы.       Тони схватил Рэджа за руку и принялся с чувством её трясти:       — Майкл!.. Друг!.. — Чистые глаза журналиста светились благодарностью и преданностью. — Я твой должник!       — Сочтёмся, — беспечно отозвался астронавт. — Только один, — возвращаясь к осмотру катера, предостерёг он Дарвина, — никуда не лезь…       Капитан Каланов лично пришёл на причальную площадку проводить разведчиков.       Пока Энтони и Черри размещали аппаратуру в салоне катера и устраивались там сами, астронавигатор отвёл Майкла к хвосту летательного аппарата для последнего инструктажа:       — Спустись к планете западнее Капитолии, покрутись там немного для вида и лети на восток. Над материком лети, чем ниже, тем лучше — так местные радары не засекут. Над Восточным Побережьем сейчас раннее утро, но на долготе здешней столицы ещё ночь: авось дельтяне в темноте на ваш катер внимания не обратят, в крайнем случае решат, что это — большая авиетка, ну а вы часам к двум по полудню будете на месте… Да! Не забудь, что солнце здесь восходит с другой стороны: восток на Дельте Cb там, где на Земле запад…       Капитан мельком огляделся по сторонам. Убедившись, что поблизости никого нет, он тихо и многозначительно произнёс:       — На связь выходите только в самом крайнем случае. О результатах разведки доложишь мне лично.       Рэдж насторожился: таинственность среди членов экипажа космических судов никогда не приветствовалась, и если капитан, прямой и откровенный человек, сам требует соблюсти секретность, то этому должна быть веская причина.       — Я думал, нам всем друг от друга скрывать нечего, — неуверенно проговорил бортинженер.       — От Накатомо есть что, — едва слышно отозвался Каланов.       — Что-то случилось? — тоже понизил голос Майкл.       — Земля с самого начала знала, что сигналы бедствия пришли отсюда, — секунду помедлив, ответил капитан.       — Что?! — Чёрные брови Рэджа недоумённо поползли вверх. — Но как же?.. — Он осёкся, не договорив. — А-а! Так вот почему нас одних послали, без рейдера: знали, что летим к своим… А могу я спросить: отку́да такие сведения? — осторожно промолвил австралиец.       — Представь себе: от самого Накатомо.       Майкл растерялся:       — И чего он молчал, когда все терялись в догадках: где отправителя искать?       — Ждал, когда сами допетрим… — раздражённо поморщился Каланов. — Не знаю, почему он темнил. Может, Агентство просто подстраховывается, а может, больше нас с тобой знает… Может, они все эти двести лет с Орионом связь поддерживали — кто этих чертей разберёт!       — Невозможно, — тряхнул головой Рэдж, — последний радиоускоритель дельтяне затопили около века назад по местному летоисчислению.       — Значит, это был не последний, — глядя ему в глаза, с нажимом сказал капитан. — После сенсационного откровения руководителя экспедиции я готов поверить, что на планете имеется ещё один передатчик, хотя Накатомо сей факт и не подтвердил: с чего-то ведь дельтяне свою просьбу о помощи Земле отправили...       — А ведь верно! — спохватился австралиец.       — И «оазис» этот на Побережье… Проверь потихоньку: может, та́м что-то есть… Но как вернётесь, все трое сразу ко мне в каюту. И до меня ни с кем не общайтесь.       — Даже с Накатомо?       — Отвяжитесь от него как-нибудь.       — Я так понял, что Черри и журналисту обо всех этих подробностях знать пока не надо? — полуутвердительно спросил Рэдж.       — Ты правильно понял… Ну… ни пуха, ни пера.       Каланов ободряюще потрепал обескураженного бортинженера по плечу и отошёл от катера…       Раздалась команда обслуживающему персоналу покинуть причальную площадку.       Майкл ещё немного постоял у хвоста планетолёта, осмысливая разговор с капитаном.       До сих пор в его работе всё было просто и ясно. Теперь же какие-то внезапно появившиеся непонятные тайны вынуждали австралийца что-то скрывать от друзей и коллег, и ему такое положение вещей очень не нравилось. Космос не терпит недосказанностей и недомолвок: если не можешь доверять тем, с кем летаешь, жди неприятностей.       Рэдж огляделся. Просторный причал уже опустел, и астронавт почувствовал, что пустота образовалась вокруг него не только в прямом, но и в переносном смысле: приказ капитана заставлял бортинженера сохранять дистанцию с остальными участниками экспедиции…       Ощутив на себе чей-то взгляд, Майкл повернул голову и взглянул вверх.       Над ведущими внутрь звездолёта дверями, под самым потолком, располагалась аппаратная, откуда велось управление причалом. Внутри, у толстой прозрачной стены стоял, сложив на груди руки, Накатомо. Рэджу почудилась улыбка на обычно бесстрастном лице японца.       «Если Агентство решило подстраховаться, — мысленно спросил особиста Майкл, — то зачем взяло на борт сотрудника СМИ? Глупо как-то выглядит…»       Он хоть и не любил представителей спецслужб, глупцами их никогда не считал, а потому ситуация, в которой оказался незадачливый журналист, больше не казалась Рэджу забавной.       Внезапно испытав острое раздражение по отношению к начальнику экспедиции, бортинженер с трудом подавил желание сделать неприличный вызывающий жест в сторону аппаратной: «Через несколько минут ни меня, ни Дарвина тебе будет уже не достать».       Удивившись этой своей неожиданной мысли, Майкл тряхнул головой и полез в катер, где его ждали Черри и Энтони.       «Они разделят со мной и риск разведки, — включая зажигание, невесело подумал о своих спутниках Рэдж, — и честь открытия тайны, если таковая имеется, но даже от них я должен скрывать правду. По крайней мере — пока…»       Дождавшись, когда двигатели прогреются, он дал сигнал готовности к взлёту.       Заработали насосы, откачивающие воздух из причального помещения…       Спустя минут пять давление упало до минимума, и порт медленно открылся.       Ни звезда, ни её вторая планета отсюда видны не были, раскинувшийся за бортом бесконечный простор походил на безжизненную чёрную бездну, заполненную холодными огоньками равнодушных звёзд. Взглянув в эту вечную ночь, Майкл поймал себя на том, что впервые за всё время работы ощутил некое подобие страха перед безграничной пустотой Вселенной.       «Нам предстоит долгий путь…» — запуская гравитатор, подумал он, взялся за рукоятки манипуляторов и, отбросив мысли о странном поведении руководителя экспедиции, вывел катер в открытый космос... ____________________       ¹ Амальтея — спутник Юпитера, формой напоминающий картофелину, — пятая по величине среди лун газового гиганта: ее площадь на 10 тысяч квадратных километров больше площади Ирландии.       ² «Зона жизни» (обита́емая зо́на или зо́на обита́емости) — в астрономии — условная область в космосе, определённая из расчёта, что условия на поверхности находящихся в ней планет будут близки к условиям на Земле и будут обеспечивать существование воды в жидкой фазе. Соответственно, такие планеты (или их спутники) будут благоприятны для возникновения жизни, похожей на земную.       ³ Гелиосинхронная орбита — планетарная орбита, всегда имеющая постоянную ориентацию относительно звезды; двигаясь по неё, космический аппарат пролетает над планетарными объектами всегда в одно и то же время суток, что, к примеру, важно для проведения космической съёмки. С гелиосинхронной орбиты можно следить за всей планетарной поверхностью.       ⁴ Фомальгаут — альфа Южной Рыбы.