"Звёздный Ветер" - Часть первая

(Публикуется в сокращении)

      Лёгкая четырёхместная авиетка низко летела вдоль широкого пустынного бульвара между двумя рядами приземистых зданий, не радовавших глаз архитектурными изысками, зато щедро обвешанных светящейся рекламой и украшенных яркой подсветкой. Вот только радости это многоцветное сияние в душе не вызывало: дома с чёрными, плотно зашторенными окнами выглядели нежилыми, а сбросившие листву деревья в холодном свете фонарей довершали картину, придавая улице фантастический и одновременно диковатый вид.       «И для кого всё это сверкание? — тоскливо думал Тони, глядя сквозь лобовое стекло. — Хоть бы кто в окошко выглянул полюбоваться этим праздником жизни».       Шёл ещё только седьмой час по местному времени, а немногочисленные прохожие уже исчезли с улиц, попрятавшись в домах, да и транспорт — что летательный, что колёсный — попадался всё реже. Город выглядел опустевшим и оттого настораживающим.       — Куда летим? — прервал общее молчание Майкл.       — К моему отцу, — не оборачиваясь, сухо отозвалась Эли. Она давно не сидела за штурвалом, и сейчас управление авиеткой в городских кварталах поглощало большую часть её внимания. К тому же дельтянку беспокоил предстоящий разговор: хотя Алекс и советовал внучке не тратить время на общение с отцом, девушка всё же решила попытаться. — Роберт пару лет работал на спутнике, и должен знать людей, у которых есть «ключ» от Комплекса.       — Чем он там занимался? — поинтересовался Дарвин, без сожаления отвлёкшись от созерцания городского пейзажа.       — Он — неплохой химик, — буднично ответила Эли, — и его пригласили участвовать в каких-то экспериментах на звездолёте орионцев.       Оба землянина так и подскочили, насколько позволили ремни безопасности:       — На спутнике находится звездолёт орионцев?! — в один голос изумлённо воскликнули они.       — Это — главная причина долгого молчания Терры, — кивнула дельтянка, — неизученные технологии чужой цивилизации. Наши учёные не знали, можно ли доверить их Земле.       — А Комитету можно? — саркастично усмехнулся Дарвин.       Губы Эли скривились:       — Комитету вообще ничего доверять нельзя. Но, как говорится, выбирать не приходилось.       — Ты уверена, что Земля ничего не знает об этом корабле? — вспомнив разговор с капитаном Калановым, настороженно спросил Майкл.       — Если б знала, — с сожалением вздохнула девушка, — то между Солнечной системой и Дельтой C давно бы уже сновали шаттлы… И обстановка на Терре была бы совсем другая.       — Трудно поверить, что корабль орионцев до сих пор цел, — ошарашено произнёс Тони. — Ему ведь должно быть не меньше четырёхсот лет.       — Больше. Но орионцы научились делать очень долговечные материалы, — пояснила Эли. — К тому же на спутниках нет атмосферы.       — А метеориты? — с сомнением спросил Дарвин.       — Метеоритных потоков в нашей планетарной системе нет — орионцы здесь всё вычистили. Разве что какая-то чужая комета-странница залетит раз в сто лет, но и она большой опасности для звездолёта не представляет. Орбита Майора сравнительно мала — он ближе к Терре, чем Луна к Земле, — и, как Луна, повёрнут к своей планете одной стороной — угол колебаний оси составляет всего около четырёх градусов, так что на нём есть крошечное место, которое Терра защищает от редких кометных атак. Там орионцы и оставили свой корабль. S-Комплекс выстроили как раз для его исследования. В Комплексе установлена аппаратура для трансформации собственных колебаний спутника и создания комфортной для человека силы тяжести. Когда людям удалось проникнуть внутрь орионского звездолёта, судно переоборудовали под исследовательский центр…       Эли замолчала.       Бульвар закончился, разделившись на три улицы, просторные, но после бульвара довольно тёмные. Авиетка свернула в боковую и почти сразу сделала ещё один поворот. Потом ещё…       Тони понял, что, занявшись мыслями об инопланетном космическом судне, сбился и потерял направление, откуда и куда они летят: в тёмное время суток дома в этой части города походили друг на друга, словно близнецы.       «Как она их не перепутает?..» — мельком подумал о дельтянке Дарвин.       — Чем твой отец занимается теперь, после возвращения с Майора? — тем временем продолжал вполголоса расспрашивать девушку Рэдж.       Инопланетный корабль весьма заинтересовал астронавта, но сейчас на повестке стоял совсем другой, куда более актуальный вопрос, и Майкл, придавив собственное любопытство профессионала, решил с разговором о звездолёте обождать.       — Поначалу Роберт участвовал в какой-то исследовательской программе в Университете, — по-прежнему не оборачиваясь, ответила Эли. — А сейчас — не знаю.       — Почему он не уехал к вам на Побережье?       — Зачем бы он стал это делать? — повела плечом девушка. — Мои родители в разводе, у Роберта другая семья.       — У тебя есть ещё братья или сёстры? — вставил Тони.       — Только Олег... Прилетели. Сейчас будем садиться…       Авиетка мягко опустилась на окаймлённую зелёными огоньками посадочную площадку, устроенную на террасе пятого этажа многоквартирного жилого дома.       — Как я понял, ты использовала ручное управление, — заметил Дарвин. — А на автопилоте у вас не летают?       — Летают, — выключая двигатель, отозвалась Эли, — но пункт назначения при этом заносится в память рейсографа. Летать на автопилоте всё равно что нанять такси с водителем. А при ручном управлении регистрируется только дальность полёта. Если кто-нибудь решит просмотреть записи «чёрного ящика» этой авиетки, то узнает лишь время и расстояние, которое мы налетали, а где побывали — останется неизвестным... Подождите меня здесь, — сказала она обоим землянам, — я надолго не задержусь.       — Мы пойдём с тобой, — возразил Майкл — Так будет лучше.       — Лучше не будет, — воспротивилась дельтянка. — Ваше появление вызовет подозрения и ненужные расспросы. Что я скажу про вас?       — Что мы — твои друзья. Раз у Роберта есть семья, то кто-то должен присматривать за остальными домочадцами, пока ты будешь разговаривать с отцом.       — Остальной домочадец там только один — его жена.       — Иногда и за одним бывает не худо присмотреть, — поддержал Рэджа Дарвин, которому не терпелось разузнать как можно больше о звездолёте орионцев.       К великому сожалению Тони, Майкл в разговоре с девушкой не стал заострять внимание на корабле, а больше интересовался отцом Эли. Зато сам Роберт Шеридан, успевший поработать на борту звездолёта, являлся в глазах журналиста бесценным источником информации: «Если повезёт, — понадеялся Энтони, — хоть какие-то подробности да узнаю».       Секунду подумав, Эли согласилась:       — Хорошо. Но только сами ничего не рассказывайте и в мой с отцом разговор не вмешивайтесь: если Роберт с самого начала будет расположен помочь, то для переговоров и одной меня хватит. А если нет, то ваша активность только испортит дело.       Земляне приняли условия, и все трое вылезли из авиетки.       Над глубоко утопленными с толстую стену дверями, ведущими внутрь здания, мигала ядовито-жёлтым огоньком камера видеонаблюдения, сбоку находились звонки с именами жильцов и переговорное устройство.       — Постойте в сторонке, пока я вызову квартиру, — попросила своих спутников Эли. — Не надо им видеть, что я прилетела не одна, — могут не впустить…       Молодые люди не стали с ней спорить. Дождавшись, когда высокие дверные створы раздвинуться, они вошли следом за девушкой в длинный полутёмный коридор. Почти сразу в дальнем торце отворилась дверь квартиры, и в ярко освещённом проёме чётко вырисовалась мужская фигура…       Роберт Шеридан оказался невысоким шатеном с курносым носом, заметной сединой на висках и тёмными глазами неопределённого цвета. Выглядел он лет на десять-пятнадцать старше Селены. Лицо его, чертами напоминавшее Олега и немного Эли, в первый момент казалось добродушным и располагающим, но всё же Роберт являлся тем, кого называют «вещь в себе». Он производил впечатление человека воспитанного, внимательного к окружающим, даже заботливого — радушно поздоровавшись, сразу пригласил молодых людей в гостиную и предложил им чувствовать себя как дома. Но в нём чувствовались скрытность и холодная расчётливость, заставлявшие собеседника помалкивать и сохранять дистанцию, — чуть прищуренные глаза внимательно изучали пришедших, и руки гостям хозяин квартиры не подал.       Жена Роберта, Аделаида, интересная женщина средних лет и весьма среднего роста, чем-то отдалённо напоминала мужа, не внешностью, разумеется, а какими-то чертами характера, отразившимися в мимике и жестах. Едва она увидела Эли, как в её больших карих глазах появилось немое изумление пополам с испугом. Забыв о вежливости, миссис Шеридан глядела на девушку так, словно у той вместо волос выросли змеи, и лишь обращение супруга вернуло Аделаиду к действительности. Пробормотав общие слова приветствия, она нервно поправила полной рукой копну своих огненно-рыжих волос и выжидающе уставилась на гостей, пытаясь угадать, зачем те явились.       По совету Майкла Эли походя представила их с Тони как своих новых друзей, не назвав при этом имён, и, не дав хозяевам опомниться, обратилась к отцу:       — У меня к тебе просьба. Это не займёт много времени… Где мы можем поговорить?       — Да где угодно, — с готовностью широко развёл руками Роберт. — Хочешь — здесь, в гостиной; а нет — можем в кабинет пройти.       Визит нежданных гостей, что называется, выбил его из колеи — Шеридан не знал, как себя вести с этими незнакомыми людьми, явившимися в его дом без приглашения и предупреждения, так что инициатива дочери пришлась ему кстати.       — В кабинете будет удобнее, — согласилась Эли.       Начало, в принципе, выходило обнадёживающим, и это придало девушке уверенности.       — Подождите меня здесь, — вполголоса велела она землянам и пошла с отцом.       Аделаиде ничего не оставалось, как предложить гостям располагаться.       Майкл не заставил просить себя дважды — уселся на низкий диван и уверенно забросил ногу на ногу.       Окинув разочарованным взглядом просторную гостиную, обставленную в стиле безликого минимализма и совершенно непохожую на уютные жилища археологов с Восточного Побережья, Тони присоединился к астронавту.       — Чай, кофе? — изобразила отрепетированную улыбку секретарши Аделаида. — Или чего-нибудь покрепче?       Она пыталась играть роль гостеприимной хозяйки, но молодые люди прекрасно понимали, что дельтянка с бо́льшим удовольствием отправилась бы к дверям мужниного кабинета греть уши, чем на кухню — кипятить чайник.       — Чай, пожалуйста, — не задумываясь, попросил Майкл.       Ему не хотелось ничего из предложенного, тем более из рук этой рыжеволосой дамочки, широко поставленные глаза которой выдавали в ней плутоватую особу. Австралиец просто пытался оттянуть неизбежные в подобных ситуациях расспросы.       — Одну минуту, — церемонно склонила голову Аделаида и удалилась в кухню, отгороженную от гостиной полупрозрачной стенкой. Прежде чем скрыться за ней, дельтянка подозрительно поглядела на Майкла: в отличие от Дарвина, Рэдж, который вне всякого сомнения был лет на десять старше Эли, в качестве друга девушки вызывал у миссис Шеридан большие сомнения.       — Ты собираешься что-то взять в рот в этом доме? — наклонившись к астронавту, почти беззвучно спросил Энтони, неприятно удивлённый просьбой австралийца.       Неплохо разбиравшийся в людях журналист с первых же секунд знакомства почувствовал безотчётное недоверие к хозяевам квартиры, так что даже расспрашивать мистера Шеридана об инопланетном корабле ему расхотелось.       — Нет, конечно, — поморщился в ответ Майкл. — Но почему бы даме ни заняться чем-нибудь полезным?..       Впустив Эли в просторный, хорошо освещённый, но пустоватый кабинет, Шеридан вошёл сам; плотно закрыв дверь, он ожидающе посмотрел на дочь.       Девушка сделала несколько нетвёрдых шагов в сторону большого письменного стола из белого пластика, обернулась и… встретившись с отцом взглядом, вдруг поняла, что не знает, как начать разговор. Не знает, как попросить стоявшего передней мужчину пойти на риск, поставив на карту свою карьеру, а быть может — и свободу. Не знает, как вообще разговаривать с этим человеком, с которым навеки связана кровными узами и который вдруг показался ей совершенно чужим. Все приготовленные слова, такие разумные и весомые, теперь, в этом безликом кабинете с пустыми стенами, показались ей незначительными и бессмысленными.        «Я ведь понятия не имею, как он жил последние три года, чем занимался, к чему стремился, на что надеялся, чего боялся, — лихорадочно думала Эли, тщетно пытаясь отыскать в глазах отца если не радость от встречи, то хотя бы слабый отсвет теплоты. — И как я смогу уговаривать его?.. Ка́к смогу убедить?.. Не могу же я вот так, сходу, брякнуть: „Папа, достань мне ключик”…»       — Как… у тебя дела? — неуверенно спросила девушка, пытаясь завязать беседу.       — Помаленьку, — уклончиво отозвался Роберт. — Работаю, — солидно уточнил он и осведомился, словно напомнил: — Так о чём ты хотела попросить?       Он намеривался продемонстрировать свою готовность протянуть руку помощи, однако в его устах это прозвучало как оклик: «Ближе к делу».       — Я…       Эли запнулась. Прохладный приём разом воскресил все сомнения, которые она минуту назад почти похоронила в своём сердце.        «Я — дура, — мысленно закончила она собственную фразу, — следовало послушать совет деда: лететь к Хосе и не заниматься самодеятельностью… Но раз уж пришла, то надо хотя бы попытаться что-то сделать…»       Девушка заставила себе взбодриться: в конце концов, отец прав — дело прежде всего, да и она прилетела сюда не за тем, чтобы вести светски беседы. Уже то хорошо, что её просьбу просто согласились выслушать. А что до теплоты и участия, то, будем смотреть правде в глаза, Эли и сама ничего подобного в последние годы к отцу не питала, так что, в принципе, всё справедливо.        «Была, не была! — решилась девушка. — В конце концов, за спрос денег не берут». И уже в следующую секунду услыхала собственный уверенный голос:       — Мне нужен «ключ» от Сателлит-Комплекса.       — «Ключ» от S-Комплекса?!.. — чуть не поперхнулся слюной Шеридан и уставился на дочь широко раскрытыми глазами. Просьба, с которой она заявилась к нему в это неспокойное время, изумила Роберта больше, чем Аделаиду новый цвет волос падчерицы. — Зачем?!       — Он мне нужен, — упрямо повторила Эли, глядя отцу в лицо.       — Зачем тебе ключ от двери, до которой ты не сможешь добраться? — в замешательстве выговорил тот.       — Ты поможешь мне? — словно не расслышала вопроса девушка. — Это очень важно.       — Заче́м тебе нужно попасть в S-Комплекс? — подозрительно прищурил глаза Шеридан.       — Не спрашивай, — поморщилась Эли. — Просто помоги.       — Это нужно тебе или ещё кому-то?       — Пожалуйста, папа, не задавай мне вопросов! Чем меньше ты будешь знать, тем меньше сможешь рассказать, если тебя спросят.       Роберт нахмурился, молча прошёлся по кабинету: сперва — к столу, потом — от стола к окну. Неожиданная и, по меньшей мере, странная просьба дочери и не менее странный комментарий повергли его в растерянность.       Эли не спускала с него глаз, пытаясь удержать внимание на темени и унять быстро бьющееся от волнения сердце. Когда и то, и другое ей, наконец, удалось, Шеридан обернулся и развёл руками:       — Но у меня нет «ключа» — я сдал его, вернувшись с Майора.       — Я знаю, — торопливо отозвалась Эли. — Но ты знаком с людьми, у которых «ключ» есть.       Губы Шеридана растянулись в кривую нервную улыбку. Он вскинул руки в отрицательно-отстраняющем жесте и затряс головой:       — Я н-не могу обратиться к ним с подобной просьбой.       — Нет, можешь, — возразила девушка.       — Хорошо… — нехотя согласился Роберт, — могу... Но не стану, — сцепив пальцы, с нажимом сказал он. — Сейчас не то время.       — Это о́чень важно!       По лицу Шеридана пронеслась судорога нетерпения:       — Я не знаю, что ты затеяла, — сурово сказал он, — но советую выбросить это из головы… Неужели тебе недостаточно истории с твоей дипломной работой?       — С дипломной работой?.. — эхом повторила Эли и горько усмехнулась. Зеленоватый оттенок странным образом покинул её глаза, они сделались холодно-серыми, как полированная сталь. — Она до сих пор тебя пугает?       — В первую очередь она должна бы пугать тебя́! — одёрнул её отец. — Недовольство Комитета Контроля… — это не шутка! И тебе следовало бы… вести себя осмотрительней… как все законопослушные граждане.       — Ты имеешь в виду тех законопослушных граждан, — не удержалась от иронии Эли, — которые сдали меня властям, просто за то, что я открыла им глаза на существующее положение дел?.. Они перетрусили и донесли на меня в Комитет. А потом перетрусил Комитет и вместо того, чтобы заняться наведением порядка на планете, занялся поиском меня, дабы заткнуть мне рот... Можно сказать, в какой-то степени ему это удалось: болтать я, действительно, перестала. Просто потому, что поумнела… Но в итоге все мы — и законопослушные, и не очень — сидим в одном, общем дерьме… Знаешь, — зло закончила девушка, — иногда мне кажется, что дед прав: эти люди вполне заслужили жизнь в аду!       — Меня ты не можешь причислить к их числу! — поспешно сказал Роберт. — Если ты помнишь, это я тогда достал для тебя авиетку.       «Уж не пытается ли он сказать, что я ему должна?.. — растерялась Эли. — Если так, то здесь мне и впрямь делать нечего…»       — Да, я помню... — промолвила она. — Как и то, что на Восточное Побережье меня отвёз Хосе-Мануэль: нужно было вернуть авиетку назад, чтобы никто ничего не заподозрил.       — К чему ты это говоришь? — насторожился Роберт.       — Просто продолжаю твои воспоминания... — с равнодушным видом пожала плечами Эли. — Хосе рассказал тебе, как мы выбрались из Капитолии?       — Нам… не удалось поговорить, как следует, — с заминкой ответил Роберт, отворачиваясь от неё.       Тонкие тёмные брови девушки удивлённо приподнялись: «За два с половиной года?!.. Неужели он так испугался тогда?..»       — Стало быть, ты не знаешь, что полиция обстреляла нас над предместьем?       Этот вопрос, заданный ровным негромким голосом, произвёл эффект разорвавшейся бомбы.       Шеридан резко обернулся; глаза его округлились, кровь отхлынула от лица. Он весь затрясся, хватая ртом воздух:       — Я… н-никому!.. Н-ни единому ч-человеку!..       — Я знаю, — заверила его Эли.       — Н-никогда!.. Н-ни полслова!.. — то ли защищаясь, то ли оправдываясь, твердил Роберт.       Не ожидавшая такой реакции Ариэль начала побаиваться, как бы с ним чего не случилось:       — Папа, успокойся: это — дело вчерашнее. Я не за тем прилетела сюда, чтобы выяснять, кто конкретно меня сдал. В любом случае, к тебе у меня никаких претензий нет: я помню, как ты помог мне тогда, и очень это ценю.       Её спокойный голос, но главное — нежелание что-то выяснять, возымели действие: Роберт перестал трястись, дыхание его восстановилось, но лицо всё ещё было бледно.       Эли пожалела, что рассказала эту подробность — пугать отца не следовало. Подняв точку внимания повыше над макушкой, она продолжила, медленно, со всей проникновенностью, на какую была способна:       — Я ценю всё, что ты для меня сделал. И горжусь тобой… потому что знаю, каким ты можешь быть смелым, даже если тебя об это не просят: тогда я тебя ни о чём не просила, и всё же ты рискнул… А сейчас… сейчас я прошу́… и надеюсь, что твоя храбрость не изменит тебе, потому что я прошу сделать нечто большее, чем два с половиной года назад. Но сделать не для меня, — поспешно добавила она, — не для Олега, не для Селены... Сделать для Терры. Для твоей родины. Для самого себя.       При этих словах уже почти совсем успокоившийся Роберт вздрогнул, словно ему влепили пощёчину, и гордо вскинул голову:       — Возможно, мои работы не столь значительны, как твоя дипломная, — заносчиво ответил он, — но я тоже кое-что успел сделать. И мне вполне достаточно того, что я уже имею.       Эли знала, что отец звёзд с неба никогда не хватал, но обделённым умом его тоже не считала. И эта непонятная фраза, от которой за версту разило завистью к скромному, а главное — весьма двоякому успеху дочери, привела девушку в замешательство.       — А что ты имеешь?.. — негромко спросила она. — Герметично закрывающиеся окна? Респиратор последней модели?       Её слабая ирония резанула Роберта по ушам. Он собирался чем-то резким поставить зарвавшуюся дочь на место, но Эли его опередила:       — Может быть, тебе нравятся вырубка и пепелище вместо зелёного леса, который ещё недавно окружал Капитолию? — усугубила она, внимательно глядя на отца. — Или грязная вода в местных реках? Или, возможно, её вкус? Или ты получаешь удовольствие от бесконечной духоты и зловония на городских улицах, от сажи, что скопилась на стенах твоего дома, на твоих окнах?.. Сколько у тебя в квартире воздухоочистителей?.. А сколько раз в неделю ты меняешь водяные фильтры?..       — Да причём тут фильтры?! — теряя терпение, раздражённо воскликнул Шеридан. — Какое отношение имеют мои фильтры к S-Комплексу и как «ключ» от него может…?       Он осёкся. На лице его, вновь порозовевшем, промелькнуло озарение:       — А-а! Так вот в чём дело… — Дельтянин холодно усмехнулся, уводя взгляд в сторону: — Ну, да… конечно, S-Комплекс: ведь там стоит… радиоускоритель, — процедил он, покусывая губы. — Сломанный, но не размонтированный… «Ключ» даёт доступ к нему. Угу…— Увлечённый собственной догадкой Роберт не заметил, что начал думать вслух: — Так у землян нет связи с Солнечной системой. Нет связи…       Эли показалось, что эти мысли обрадовали отца, но полной уверенности у неё не было, ибо Роберт, точно спохватившись, начал тереть ладонями щёки. Когда же он опустил руки, по выражению его лица уже ничего нельзя было сказать.       — И ты надеешься, что земляне смогут починить передатчик? — насмешливо спросил Шеридан, изучающе глядя на дочь прищуренными глазами.       — Я ничего не говорила о радиоускорителе, — заметила девушка.       — И не надо… Сама придумала… это… с «ключом»? Или подсказал кто?       — Какая разница? — смутилась молодая дельтянка.       — Если это идея Алекса, — нахмурился Роберт, — то я ещё могу понять: он всегда был идеалистом с бредовыми мыслями… Но ты-то! — внезапно рассердился он. — Ты-то должна́ соображать, что к чему! После той истории ты лучше кого бы то ни было должна понимать, что вся правоохранительная система коррумпирована, и никто из причастных к катастрофе людей не станет спокойно дожидаться, пока на него наденут наручники и упрячут в каталажку!       — Да я понимаю это лучше, чем ты думаешь! — в ответ на его нотации потеряла терпение Эли. — И прилетела я сюда не ради удовольствия подышать смогом и подразнить полицию… Мне страшно. Страшно после всего, что произошло со мной два с половиной года назад. И если бы я могла найти себе замену, то с куда большей радостью любовалась бы сейчас восходом солнца над океаном, а не стояла тут, перед тобой, и не упрашивала тебя хоть пальцем пошевелить ради!..       — А раз понимаешь, — резко оборвал её Роберт, — то оставь это дело землянам и возвращайся на Восток!       — Но ведь ты же сам только что сказал, что правоохранительная система коррумпирована! Значит, землянам без нашей помощи не обойтись, ведь их так мало! А нам не обойтись без них.       — Ты всё равно ничего не сможешь изменить. Ни-че-го! Только наживёшь себе неприятности.       — Хорошо, пусть не я, помоги ты́! — с отчаянием воскликнула девушка.       — И я тоже вмешиваться не стану! — отрезал Роберт. — Это не моё дело. Земляне сами со всем справятся. Это — и́х работа, — с нажимом добавил он.       — Но планета-то на-ша... — Эли чуть не плакала: — Ты посмотри, во что её уже превратили!.. Я два с половиной года не покидала Восточное Побережье, а сегодня просто не узнала материк!.. Удивительные по своей чистоте Радужные озёра, где гнездились десятки видов птиц, где водились уникальные рыбы-эндемики, озёра, служившие, казалось, бездонным источником пресной воды, превратились в мёртвые лужи, а окружающие их цветущие степи — в солончаки.       — Капитолия нуждается в чистой питьевой воде, — попытался объяснить Шеридан. — К сожалению… попытка прорыть каналы, которые соединили бы сеть Радужных и местные реки, откуда производится водозабор, не увенчалась успехом.       — Бездари! — вырвался у Эли злой болезненный возглас. — Строители поганые! «Покорители природы»!.. К чему не прикасаются, всё только губят. — Её стальные глаза зло сверкнули, слёзы в них высохли. — К западу от Анд была изумительная Долина гейзеров…       — На неё сошёл селевой поток, — поспешно вставил Роберт, — никто в этом не повинен.       — Да, сошёл. Небольшой, правда, и особого вреда местной природе не причинил, но люди тут же решили, что появилось прекрасное место для сброса отходов. Ну конечно! Зачем пытаться восстановить утраченный ландшафт, когда можно окончательно загадить уникальное место, ещё недавно бывшее курортным районом. И теперь гейзеры не выбрасывают сияющие радугой фонтаны, а плюются кипящей ядовитой жижей, и кругом не поросшая травой и цветами долина, а море грязи.       У Шеридана задёргалась щека:       — Но куда-то же… нужно… сбрасывать отходы производства, — с трудом подбирая слова, выговорил он.       — Да нужно пересмотреть саму концепцию производства! — выкрикнула Эли. — Ещё пятьдесят лет назад нужно было. Тогда и у Капитолии всё ещё была бы пресная вода, и на пашнях росла бы пшеница, а не соль!..       — Ну, знаешь!..— окончательно вышел из себя Роберт. — Не тебе рассуждать об этом!       — Нет, мне! — твёрдо ответила девушка. — Мне. Я год занималась этим вопросом, изучила его досконально и прекрасно знаю, к чему ведёт планету и живущих на ней людей Комитет.       Роберт посерел.       — Замолчи! — в отчаянии замахав на дочь руками, сдавленным голосом крикнул он. — Замолчи!.. Неужели жизнь тебя ничему не научила?!.. Или ты считаешь, что одна такая умная, что никто кроме тебя, не пытался спрогнозировать будущее колонии?       Эти вырвавшиеся у отца слова встряхнули Эли: «А ведь он прав. И почему я сама прежде не задавалась этим вопросом? Не могло же быть, чтобы никто больше не попытался…»       — Что стало… с теми людьми?.. — дрогнувшим голосом произнесла она, чувствуя, как часто и тревожно забилось сердце. — Почему никто ничего не знает об их работах?       — А как ты думаешь? — хмуро отозвался Роберт.       — Их… убрали, да?.. Промыли им мозги?       Вновь с силой сцепив подрагивающие пальцы, Шеридан поджал губы и отвернулся.       — Ты уже тогда знал? — глядя ему в спину, спросила девушка.       — Думаю, теперь уже нет смысла говорить о том, что кому и когда было известно, — попытался закрыть опасную тему Роберт.       Эли тяжело оперлась руками о безликий письменный стол. Тупо глядя на аккуратно сложенную стопку чистых бумаг, она с трудом пыталась унять нервную дрожь, так некстати появившуюся во всём теле: «Он знал, что я — не первая, что были и другие. Знал и ничего не сказал… Даже не предупредил…»       Ссутулившись, будто прячась от чего-то, Шеридан принялся мерить шагами кабинет, мучительно ища способ увести разговор в другую сторону или прекратить его совсем...       Кое-как успокоившись, Эли подняла голову и посмотрела на отца через разделявший их стол.       — Помоги мне достать «ключ», папа, — подавшись вперёд, тихо и горячо заговорила она. — Пожалуйста, помоги!.. Я ведь никогда ни о чём по-настоящему важном тебя не просила.       — Вот упрямица! — остановившись, с досадой всплеснул руками Роберт. — Как же ты не понимаешь, что сейчас для тебя по-настоящему важно поскорее вернуться к матери! — Он сурово сдвинул брови: — В столице сложилась очень серьёзная обстановка. Тебе лучше быть подальше… от всего этого.       Слова Шеридана выражали беспокойство за дочь, но глаза, избегавшие смотреть на неё, выдавали тревогу за себя самого. И девушка не смогла этого не заметить.       — Я бу́ду подальше, — выпрямившись, пообещала она. — Буду. Ты только помоги. Мы найдём возможность передать «ключ» землянам, они сами всё сделают. Ты останешься в тени. Я улечу, и вы с Аделаидой больше не увидите меня. Ни меня, ни Олега. Никогда!       Неожиданно Роберт впился в дочь сверлящим взглядом.       — А откуда тебе известно, что у ассенизатора нет связи с Землёй? — с расстановкой подозрительно спросил он.       Эли почувствовала себя загнанной в угол.       Какое-то шестое или седьмое чувство подсказало ей, что отцу не стоит знать правду. Но что она могла предложить взамен?.. Ничего.       Словно загипнотизированная, девушка молча смотрела на отца, не в силах отвести взгляда.       — Так откуда? — продолжал настаивать Шеридан, делая к ней шаг. Видя замешательство дочери, сам он всё более обретал уверенность.       Эли вздрогнула, упуская с макушки внимание. Испуг холодным языком лизнул сердце.       «Если он будет на меня давить, — мелькнуло в её голове, — я не выдержу, и скажу. И как он поступит тогда?.. О, Сварог! Я готова отказаться от собственной просьбы, лишь бы он не узнал правды!..»       «Нельзя говорить! — застучало у неё в висках. — Нельзя! Нельзя! Нельзя!»       Отступив назад, девушка постаралась вновь собрать всё внимание на темечке.       — Скажи мне, Ариэль, — медленно приближаясь, требовательно произнёс Шеридан, — откуда тебе это стало известно?       Вместо ответа Эли, будто в полусне, показала отцу раскрытую ладонь.       — Господи! — то ли с облегчением, то ли с сожалением воскликнул тот. — И ты тоже... Никогда не думал, что ты можешь оказаться настолько наивной: на ладошку подул ветерок, и ты решила, что всё знаешь!       Ариэль с виноватым видом опустила голову… и перевела дыхание: «Поверил!»       — Я подумала… что эту информацию стоит принять к сведению, — с трудом ворочая языком, пробормотала она.       — Информацию? — презрительно переспросил Шеридан. — Какая это информация?! Чушь, вымысел и предрассудок!.. Поверить не могу, что из-за этого ты прилетела сейчас в столицу и пыталась… — Остановившись на полуслове, он небрежно махнул рукой: — А! Да что там!       Эли подняла на отца полные мольбы и отчаяния глаза.       — Ты поможешь мне? — сделала она последнюю безнадёжную попытку.       — Не занимайся ерундой! — строго и устало выговорил Роберт. — И не изобретай проблем ни на свою голову, ни на чужую.       Лицо девушки сделалось непроницаемым. Она поняла, что отец принял окончательное решение — ни во что не вмешиваться, — и никакие доводы не заставят его это решение изменить.       «Итак, дед снова оказался прав, — вынужденно признала Эли. — Прав, как всегда… Ненавижу, когда он бывает так прав!..»       — Значит, — негромко подытожила девушка, — я зря потратила время… Извини, что заняла твоё, — прохладно добавила она, повернулась и пошла к двери.        Поняв, что вопрос о «ключе» закрыт, Роберт облегчённо выдохнул, даже спину распрямил. Догнав дочь, он с показной теплотой неуклюже обнял её за плечо и нарочито бодро заговорил:       — Не расстраивайся; сейчас попьём чаю, ты расскажешь, как жила всё это время. Мы ведь э-э… кажется, полтора года не виделись.       — Больше двух с половиной лет, — сухо поправила Эли, удивляясь невнимательности отца.       — О! Вот видишь!..       — Нам нужно идти. — Девушка осторожно вывернулась из-под руки отца.       — Ну, вот! — с фальшивым разочарованием протянул Шеридан. — А я думал, что познакомлюсь поближе с твоими новыми друзьями… Кстати, кто они?       — Не имеет значения.       Задержавшись у двери, Ариэль обернулась к отцу.       Роберт больше не стремился избегать её взгляда — теперь они оба глядели друг другу в глаза, стараясь прочесть в них то, что не было доверено словам.       — Я могу рассчитывать, что этот разговор останется между нами? — спросила, а вернее — высказала пожелание Эли.       — О чём ты?! — возмутился Шеридан. Правда, больше самому вопросу дочери, нежели её предположению, будто он может грешить глупой болтливостью.       — И даже Аделаида ничего не узнает, — продолжала девушка.       — Если ты на этом настаиваешь...       — Настаиваю.       — Хорошо, хорошо, — неохотно сдался, словно сделал одолжение, Роберт, — моя жена ничего не узнает…       Когда они вернулись в гостиную, Аделаида, стоя у обеденного стола, разливала чай по чашкам. Земляне, отнюдь не спешившие отведать, приготовленное для них угощение, всё ещё сидели на диване плечо к плечу, положив ногу на ногу. В этих двух таких разных людях вдруг начало угадываться странное единение, которого прежде не было.       — Идёмте, ребята, — позвала их Эли, успешно имитируя дружеские отношения.— У нас мало времени. — И бросив недоверчивый взгляд на жену отца, к облегчению Майкла и немалой радости Тони добавила: — Чай пить будем в другом месте.