"Звёздный Ветер" - Часть первая

      Пока Хосе отсутствовал, Эли освободила от бумаг ещё один небольшой участок стола, стараясь при этом не нарушить того своеобразного порядка, который царит на рабочем месте любого учёного и так напоминает форменный бардак, после чего принялась с интересом изучать цветной макет.       «Неужели и вправду… машина времени?.. — с недоверчивой улыбкой размышляла она, разглядывая ни на что не похожую конструкцию. — Однако кто бы мог подумать: старичок Заверский ищет способ управления временно́й энергией! И Хосе собирается продемонстрировать ему свои наработки… Да-а, штуковина впечатляющая. Если бы ещё функционировала!.. А я бы хоте́ла отправиться в прошлое — и на Терре, во времена орионцев, и на Земле, в век этак восемнадцатый, в эпоху Просвещения. Интересно было бы пообщаться с Вольтером¹ и Кантом², с Дидро³ и Ньютоном⁴… Ой, pardon⁵! Ньютон — это, главным образом, вторая половина семнадцатого столетия… Хотя семнадцатое, в принципе, тоже подошло бы. Но только вторая половина…»       Хосе-Мануэль вернулся спустя минут двадцать.       Эли к тому моменту уже начала потихоньку нервничать. Оставив макет, она вернулась в кресло у стола и стала напряжённо прислушиваться: то с нетерпением к тишине в коридоре — не послышатся ли знакомые шаги, то с опаской к редким приглушённым звукам за окном — не ударится ли о стекло камушек.       Когда, наконец, ведущая в коридор дверь отворилась и на пороге, держа в руках небольшую картонную коробку, возник Хосе, девушка облегчённо перевела дыхание.       — Заждалась? — весело спросил Урданета.       По-хозяйски сдвинув мешающие бумаги, он поставил коробку на стол. В ней оказались два плотно закрытых крышками пластиковых стакана и пухлый бумажный пакет.       Хосе-Мануэль принялся осторожно открывать стаканы, и по комнатушке поплыл ласкающий душу и бодрящий разум аромат свежезаваренного кофе.       Эли достала из коробки пакет и развернула. На аппетитные запахи свежей сдобы и печёных яблок, приправленных ванилью и корицей, желудок тут же отозвался лёгким спазмом.       «Надо же, — отметила про себя девушка, — а я и не подозревала, что проголодалась!»       — Такие булочки с яблоками ты приносил мне в ту весну на биофак, — с удовольствием заметила она. — С тех пор запах ванили и яблок для меня — это запах покоя и безопасности.       — Я же говорю, — тепло улыбнулся ей Хосе, — последних двух с половиной лет просто не было.       — У тебя тарелки есть? — вернувшись от воспоминаний к действительности, спросила Эли.       — Найдутся… — Урданета поставил стаканы с кофе на стол, заглянул в коробку, убедился, что она осталась чистой, сложил её и засунул куда-то на нижнюю полку стеллажа: — Пригодится для каких-нибудь мелочей…       Открыв дверцу шкафа, он достал пачку салфеток и две плоские тарелки из толстой и плотной желтоватой бумаги.       — Не надо мыть, — пояснил Хосе, заметив в глазах Эли некоторое замешательство при виде такой посуды. — К тому же бумага быстро разлагается от воды и не вредит окружающей среде.       — А пластиковые стаканы как же? — насмешливо спросила дельтянка.       — Идут в переплавку для подобных сооружений, — кивнул на цветной макет Хосе. — Не поможешь мне? — Он двинулся к загадочной конструкции.       — Конечно, — с готовностью откликнулась Ариэль.       Вдвоём они осторожно переместили макет на пол.       — Я пока обратно шёл, вот о чём подумал, — придвигая к столу один из освободившихся стульев, неожиданно серьёзно промолвил Хосе-Мануэль. — Экология экологией, но ведь тема дипломной работы у тебя была другая, и писала ты в основном о другой проблеме.       — Я писала о кризисе перепроизводства, — подтвердила дельтянка, осторожно вытряхивая булочки на тарелки. — Просто экологическая проблема в тот момент меня больше обеспокоила. Понимаешь, производственные кризисы такого рода урегулировать, в принципе, несложно, а вот вычистить планету, вернув ей прежний облик, не в пример труднее.       — Но кризис перепроизводства, — опёрся ладонями о спинку стула Хосе, — это, грубо говоря, когда полки забиты никому не нужным товаром; а в наших магазинах такого не наблюдалось.       — В магазинах — нет. А на производстве — да. Я, как ты помнишь, параллельно с приматом ещё и школу бизнеса закончила, и для меня проследить весь путь того или иного товара от КБ⁶ до потребителя ничего не стоит, тем более что наши предприятия большой тайны из своей продукции не делают… — Свернув пустой пакет она показала его Хосе: — Куда выбросить?       — В корзину под столом…       Они сели и принялись за еду.       — Так вот, — продолжала Эли, — практически все машиностроительные заводы и фабрики на планете к тому времени уже несколько лет как выпускали массу механизмов и комплектующих для электроники, которые никому не продавали, и это при том, что ни один предприниматель никогда не станет работать себе в убыток.       — Если товар сделан, — согласился Хосе-Мануэль, — он должен быть продан.       — Именно. На лицо возникало явное противоречие: товар произведён, отгружен, но не реализован. При таком раскладе всё машиностроение должно было бы давно вылететь в трубу, а оно процветало.       — И что это может означать? — озадаченно спросил Урданета.       — Что это — наверняка правительственные заказы. Во всяком случае, никакие другие правдоподобные варианты мне в голову не приходят.       — Об этом ты тоже писала? — насторожился Хосе.       — Только вскользь. Я просто упомянула сам факт, но без конкретных выводов, и сделала упор на то, что добыча полезных ископаемых ведётся в чрезмерных объёмах потому как эти самые ископаемые идут на производство товара, не находящего своего потребителя… Только вот зачем Комитету могло понадобиться такое невероятное количество механизмов и всякой электроники мне совершенно непонятно. А главное — куда он всё это дел? Неиспользованную продукцию надо же где-то хранить, а её было много, о-очень много. Не на помойку же всё это годами вывозили…       Девушка запнулась. Глаза её расширились.       — На помойку, — медленно проговорила она.       Хосе всё понял в один миг:       — Те самые свалочные полигоны в карьерах, оставшихся после добычи песка, руды и драгметаллов! — подхватил он.       — Неужели там, внизу, склады, закрытые и присыпанные мусором? — Эли даже отложила булочку, поражённая собственной догадкой.       — Идеальные тайники! — воскликнул Урданета. — Dios mio!⁷ Ведь никто никогда не станет копаться в помойке. Во всяком случае, такой бедноты в колонии ещё нет… Поэтому и мусороперерабатывающие предприятия у нас не строились: бытовые отходы (а их по сути не так и много) нужны Комитету, чтобы прятать своё добро.       — Выходит, Алекс опять оказался прав, — заметила девушка, — Терра не так уж сильно засорена и наверняка восстановится, если мы перестанем её разрушать и пачкать.       — А что это были за механизмы? — с интересом спросил Хосе.       — Понятия не имею, — неопределённо пожала плечами Эли. — Я не инженер и не разбираюсь в том, куда можно приладить то или иное устройство. Какие-то части, узлы, ничего целого и законченного. И заче́м они Комитету?       — Может, торговать? — неуверенно предположил молодой учёный.       — С кем?.. Не с Землёй же… И ладно бы Комитет таким образом поддерживал дышащие на ладан заводы, но ведь у нас ни одно предприятие банкротиться и без этих заказов не собиралось…       — Да-а, загадка… — почесав затылок, пробормотал Хосе. — Что же они там такое прячут? Вот бы поглядеть…       — Даже не думай! — поспешно осадила его Эли. — Забудь!       В душе своей Урданета совета не принял, но спорить не стал:       — Выходит, Комитет только прикрылся экологическими проблемами, когда решил заткнуть тебе рот. А главной его заботой была безопасность содержимого этих скрытых складов: правительство испугалось, что кто-то сможет к ним подобраться… Но теперь я нисколько не удивляюсь желанию Комитета отловить тебя, — усмехнулся Хосе-Мануэль, с уважением глядя на подругу, — очень уж ты умная!       — А ты когда-нибудь видел выпускника «примата» без мозгов?.. — не приняв комплимента, невесело отозвалась Эли. — И надо же мне было взять такую тему! Ведь вполне могла заняться логистикой⁸ — обычное решение задач на графах⁹.       — И в чём разница? — хохотнул молодой человек. — Ты и через логистику к этим помойкам пришла бы.       Девушка бросила на него тоскливый взгляд и, сникнув от таких размышлений, словно ушла в себя.       Хосе пожалел, что расстроил свою гостью.       Надо было как-то исправлять положение.       — Не грузись! — легонько потрепав её за плечо, посоветовал Урданета. — Эта история уже в прошлом.       — Тайники никуда не делись, — возразила Эли. — Мне даже показалось, что этих полигонов больше стало… А под той жижей тоже что-то прячут? — пристально взглянула она на товарища.       — Чёрт его знает, — неуверенно пробормотал Хосе-Мануэль. — Может, брак какой-нибудь?.. — И, снова пытаясь поднять ей настроение, бодро сообщил: — Между прочим, я кое-что узнал о нашем деле.       Эта попытка действие возымела.       — Так говори скорей! — тут же встрепенулась Эли.       — О профессоре Бронксе что-нибудь слышала?       Ариэль отрицательно покачала головой, засовывая в рот остатки булочки.       — Он возглавляет геофак, — пояснил Хосе, — и до того любит дипломников на защите подрезать, что про него даже стали анекдоты придумывать… Этот Бронкс одно время частенько летал на спутник, и у него есть «ключ».       — Персональный? — взволнованно уточнила дельтянка.       — Нет, категории «D». — им может воспользоваться любой человек, чьи параметры занесены в компьютер.       Глаза Эли, ещё минуту назад потухшие, вновь заблестели.       — То, что надо! — Она едва не захлопала в ладоши.       — Правда, «ключ» этой категории далеко не всякую дверь в Комплексе откроет, — поспешил охладить её радость Урданета. — Зато он подходит к аварийному порту звездолёта орионцев. То есть его хватит на то, чтобы войти в звездолёт.       — Нам понадобится входить в звездолёт? — опешила Ариэль.       — Не знаю, — шевельнул бровью Хосе-Мануэль. — Но ведь всегда приятно иметь какую-то дополнительную возможность… Так вот, Бронкс ещё утром улетел на юг — где-то там работают его родственники. Говорят, семейка неплохо нагрела руки на добыче драгметаллов и теперь, должно быть, все её взрослые члены трепыхаются в ожидании беседы с представителями Агентства Безопасности Земли. Если «ключ» остался в университетском сейфе профессора (а лично я сомневаюсь, чтобы Бронкс прихватил с собой такую вещь), то у нас есть шанс его достать.       Взяв со своей тарелки вторую, ещё тёплую булочку, он с аппетитом откусил большой кусок и запил его кофе.       Эли положила руки на колени ладонями вверх и несколько секунд сидела молча.       — «Ключ» в сейфе, — уверенно сообщила она и тоже принялась за вторую булочку.       Перестав жевать, Хосе удивлённо уставился на подругу.       — Откуда знаешь? — сдавленным голосом спросил он, с трудом проглотив не дожёванный кусок.       — Руки «читают», — равнодушно отозвалась девушка.       — Ты тоже… теперь можешь как Алекс?!       — Немного, — откликнулась Эли, куда больше заинтересованная яблочной булочкой, нежели собственными возможностями.       Теперь заблестели глаза у Хосе-Мануэля.       — Bueno¹⁰, — охлаждая собственный пыл, произнёс он. — Сейчас я, так и быть, ни о чём тебя спрашивать не стану. Но когда мы встретимся в следующий раз, и ты не будешь никуда спешить, я обязательно спрошу, и ты мне скажешь: в самом ли деле возможны при определённых условиях перемещения во времени, существуют ли параллельные миры и можно ли в них проникнуть?       — И ты поверишь? — игриво прищурилась Эли.       — Я приму это как гипотезу, — серьёзно пообещал молодой учёный. — Будет от чего отталкиваться.       — Договорились... Как достать «ключ»?       — Взломаем замок сейфа, — возвращаясь к своему кофе, буднично ответил Хосе.       — Взломаем? — в лёгком замешательстве переспросила девушка.       — Согласись, это проще и тише, чем устраивать взрыв.       — Ты собираешься участвовать в этом так активно?! — испугалась она.       — Разумеется!       — Это невозможно, — запротестовала Ариэль. — Это испортит тебе репутацию и карьеру.       — Моя репутация в глазах полиции настолько безупречна, — отмахнулся Хосе-Мануэль, — что её не грех немного подпортить. Наши детские игры в пиратов и благородных разбойников, — заговорщически подмигнул он, — наконец-то получат реальное воплощение.       — Это не игра, Хосе, — попыталась урезонить его Эли. — Неужели ты забыл, как нас обстреляли над предместьем? Это было всерьёз, и тепе́рь всё будет всерьёз.       Однако её напоминание молодого человека не отрезвило:       — Я понимаю, — заупрямился он. — Но не хочу оказаться трусливее того парня, который сумел подобраться к ускорителю. Не думаю, что тогда на Майоре ситуация была проще, чем сейчас в Универе.       — А я не думала, что в тебе так развита авантюрная жилка, — неодобрительно заметила Ариэль.       — Я же учёный, — с достоинством отозвался Урданета. — А всякий учёный наполовину авантюрист.       Его непоколебимая решимость расстроила Эли. Доев булочку, девушка поставила на стол пустой стакан и вытерла салфеткой пальцы. К её горячему желанию достать «ключ» начало примешиваться болезненное сожаление о том, что она снова вовлекает друга в рискованное предприятие.       — Тебе нельзя туда соваться, Хосе, — сказала она.       — А тебе можно? — Молодой человек был задет.       — Я и так в числе неблагонадёжных, ещё один «проступок» погоды не сделает. И в отличие от тебя, я не собираюсь надолго задерживаться в Капитолии. Землянам тоже бояться нечего: они прилетели и улетели. Ты — другое дело. Ты ведь хочешь работать в Университете и попасть к Заверскому? Вот и поберегись. Мы и без тебя управимся. Рэдж — бортинженер галактического судна и должен хорошо разбираться в электронике. Главное скажи: куда, когда и как нам лучше пойти и что там сделать?       В глазах потомка гордых кастильцев мелькнул огонёк оскорблённого достоинства.       — Когда на карту поставлена судьба планеты, карьера одного человека ничего не значит, — решительно произнёс он. — Если Терра погибнет, Эли, то и карьеру делать будет некому и негде… Я ведь не только тебе помочь хочу или ещё кому-то, я своим родителям помогаю. Ну, и самому себе, конечно… Ты знаешь, что́ замыслил Комитет? Что́ он прячет в своих свалочных тайниках?..       Девушка отрицательно покачала головой.       — Вот и я не знаю, — продолжал Хосе. — А если это — оружие? Если это — что-то, несущее вред и планете, и людям?       Эли невольно улыбнулась — его горячности и самоотверженности, но более тому, что не ошиблась в своём друге. Если и был в столице человек, которому она могла доверять безоговорочно, на которого могла положиться, так это — Хосе-Мануэль Урданета. И подставить его под удар, снова втянув в опасное приключение, для Эли представлялось недопустимым.       — Тогда тем более кто-то из нас двоих должен остаться в тени, — с мягким нажимом промолвила она, — чтобы рассказать людям правду. Сейчас о тайниках знаем только мы двое…       Она вдруг осеклась, вспомнив разговор с отцом.       «А ведь те, другие люди, — мельком подумала дельтянка, — тоже могли догадаться про склады на свалках…»       Но Урданета, увлечённый идеей натянуть нос Комитету, не заметил её осечки:       — Ну и почему этим кем-то не можешь быть ты?! — нетерпеливо спросил он.       — Потому что я должна лететь на Майор, — напомнила Эли. — И это не моё решение.       Хосе поморщился от её аргумента.       — Ты станешь ассистентом Заверского и сделаешь карьеру здесь, на Терре, — ободряющей промолвила девушка, — а потом, если захочешь, — на Земле. Поверь мне, это сто́ит того, чтобы не лезть сейчас на рожон.       — Создание машины времени? — почти презрительно усмехнулся Урданета. — Не такое уж это важное дело по большому счёту.       — Кто знает?.. Может быть, ты и не создашь эту машину, может быть, её вообще нельзя создать, но твоя работа наверняка поможет тебе узнать о времени очень многое и подарить эти знания людям. У тебя есть шанс принести пользу человечеству на своё́м поприще, а это немало… В любом случае, — полу в шутку, полу всерьёз добавила Эли, — я не позволю тебе влезть в это дело по уши.       Недовольно насупившись, Хосе-Мануэль некоторое время рассматривал остатки кофейной жижи в своём стакане. Ему нравилась возможность участия в таком захватывающе интересном деле, как кража из кабинета многими нелюбимого профессора, сулившая, помимо мести за обиженных им, ещё и немалую пользу всему обществу. Однако Хосе знал твёрдость характера сидевшей напротив него девушки и понимал, что слово своё она сдержит. Даже если произнесла его шутя.       — Но я хочу помочь, — упрямо сказал молодой человек.       — Ты и без того поможешь, — продолжала увещевать его Ариэль, — только, пожалуйста, слишком не увлекайся. Если полиция заинтересуется младшим научным сотрудником Урданета-и-Сальенте раньше, чем с Земли прилетит второй звездолёт, то этот сотрудник может не успеть стать чьим-либо ассистентом, а я никогда не прощу себе, что втравила его в это дело. Пожалуйста, не причиняй боли своим родным и друзьям.       — А тебе, выходит, причинять боль своим родным и друзьям можно? — с обидой вымолвил Хосе-Мануэль.       — Если бы мне угрожала реальная опасность, — уверенно возразила Эли, — дед не отпустил бы меня.       Хосе приуныл, точно почувствовав, как кто-то ржавыми железными ножницами грубо обрезал ему только начавшие вырастать крылья. На смуглое энергичное лицо дельтянина набежала тень досады. Его живые глаза потускнели.       — Та́к значит, — после минутной паузы выдавил он. — Ты знаешь то, чего не могу просчитать я… Угу… Ну, что ж, будем действовать в границах дозволенного. — И, вновь взбодрившись, принялся излагать новый план: — С моего «компа» можно войти в универскую компьютерную сеть и изменить время регистрации посещения вами геофака. Как найти кабинет Бронкса, я объясню чуть позже, а пока…       Урданета засучил рукав рубашки. На запястье правой руки его был надет широкий гладкий чёрный браслет. Сняв этот аксессуар, молодой человек нажал на него особым образом, и в первую секунду Эли показалось, что Хосе сломал браслет, но на самом деле только раскрыл и достал из него продолговатую капсулу, наполненную густой бесцветной жидкостью. Внутри капсулы плавал маленький светло-зелёный, похожий на берилл кристалл.       — Вам нужен вот такой чип, — сказал Хосе-Мануэль, вытряхнув капсулу на свою ладонь. — Он и будет «ключом».       — Это — чип? — удивленно переспросила Ариэль, осторожно беря у товарища загадочный предмет и с интересом его разглядывая. В свете ламп кристаллик будто светился золотистым светом. — Никогда не видела ничего подобного.       — Даже на Майоре?.. — усомнился Хосе. — Этот браслет связи — орионская вещица, — пояснил он, заметив в глазах девушки замешательство.       — В смысле, его орионцы сделали? — изумившись больше прежнего, уточнила Эли. — Или это — наша копия?       — Насчёт изготовителя не знаю, — помешкав, ответил Хосе, — но разработка точно орионская.       — Надо же… — Она вернула капсулу молодому человеку и, немного подумав, ответила: — Такие браслеты, возможно, мне на глаза и попадались, но вот такие чипы — никогда… Так выходит, — сообразив, чуть не подскочила Эли, — мы можем хоть сейчас отправляться на спутник?!       — К сожалению — нет, — остудил её радость Хосе-Мануэль. — Этот чип — чистый: он не содержит никакой информации. А вам нужен кристалл с записью программы, дающей возможность войти в контакт с центральным компьютером S-Комплекса. Его память последние пять лет не «чистили», так что твои данные должны там сохраниться… Компьютер работает не так, как те, с которыми мы привыкли иметь дело, — у орионской техники иной принцип действия, — однако наши программисты умудрились адаптировать к инопланетному «железу» одну из последних созданных в колонии операционных систем. Одним словом, ты разберёшься. Браслет забирай: когда достанете нужный чип, вставишь его вот сюда и наденешь браслет так, чтобы он плотно прилегал к руке.       Хосе вернул капсулу на место и показал девушке, как надевать и снимать необычный прибор.       То, что Ариэль поначалу приняла за твёрдый пластик, на самом деле оказалось незнакомым ей эластичным, приятным на ощупь материалом. Браслет плотно и удобно лёг на её запястье, не холодя кожу и не сковывая движений руки.       — Здесь находится микрофон, — показал на едва приметные отверстия Хосе-Мануэль. — Команда подаётся голосом — либо внутри Комплекса, либо снаружи с расстояния не более двухсот метров. Обращение — «Центральный».       Эли смотрела на него как на волшебника, только что у неё на глазах сотворившего чудо:       — Где ты его взял?       — Как любит говорить твой дед, не имей сто рублей, а имей сто друзей! — усмехнувшись, ответил Хосе-Мануэль. — Один мой хороший знакомый года четыре назад побывал на Майоре и не удержался — стибрил кое-что в качестве сувениров. По счастью среди других мелочей оказался и этот браслетик.       — Твой приятель — клептоман? — не удержалась от насмешки девушка.       — Нет, — засмеялся Хосе. — Просто неравнодушен к орионским технологиям.       — И он вот так, запросто, отдал тебе эту бесценную вещь?.. — недоверчиво спросила дельтянка. — Сколько ты выложил за этот комплект?       — Нисколько!       — А если честно?       — Ну, если честно… У этого браслетика е́сть свой цена, — неохотно признался Урданета. — Пришлось пообещать приятелю, что замолвлю за него словечко перед деканом. Очень уж мой знакомый хочет получить дополнительные часы лекций, а декан от его манеры преподавания не в восторге: слишком либерален со студентами.       — И это всё? — с сомнением проговорила Эли.       — Дополнительные часы — это дополнительная зарплата. К тому же какое-никакое, а продвижение.       — Ты знал наверняка, что у него есть браслет или только надеялся?       — Подозревал, — ответил Хосе, не видя смысла скрывать подробности. — О своём «подвиге» приятель мне уже давно поведал, однако коллекцию никогда не демонстрировал. А когда ты упомянула о «ключе», я подумал, что мимо такого экспоната парень уж точно не прошёл бы… Но, по правде сказать, я не был уверен, что сумею уговорить его отдать мне эту вещицу.       Эли поглядела на чёрный браслет на своей руке, медленно провела пальцем по его блестящей поверхности.       — Даже не верится, — словно зачарованная промолвила она, — так просто: сходил — и принёс. Вот уж точно: «Не имей сто рублей…» — Девушка подняла на друга восхищённый взгляд. — Алекс оказался прав, отсылая меня к тебе, и нечего мне было беспокоить Роберта.       — Всегда слушайся старших, Эли, — с шутливым назиданием произнёс Урданета. Ему была приятна высокая оценка его усилий.       Друзья негромко посмеялись.       — Ну, а теперь, — потёр ладони Хосе, — отправляйся к своим землянам — они, наверное, тебя порядком заждались. Я кое-что соберу и тоже приду к вам. Встретимся через двадцать минут на посадочной площадке и обговорим наши действия…       Последние полчаса Майкл сидел как на иголках. Плотный туман поглотил авиетку, спрятав её от посторонних глаз, однако успокоения это астронавту не принесло. В отличие от Тони он уже дважды вылезал из салона размять ноги и всё порывался отправиться искать дельтянку, но журналист оба раза его удерживал.       — Эли сказала же, что может задержаться, если её приятель начнёт действовать, — наконец напомнил австралийцу Дарвин.       — Не заблудилась бы она в этом тумане, — тревожно проговорил Рэдж, пристально вглядываясь во тьму.       — Заблудимся, скорее, мы с тобой, — зевнув, возразил Тони, — мы Университета не знаем, а Эли здесь несколько лет училась.       — А если кто-нибудь узнает её и донесёт?       — Да кому это нужно? Эли не показывалась в столице больше двух лет, за последние часы не совершила ничего противозаконного, а своё появление в Капитолии может объяснить желанием повидать старого друга. За такое не наказывают.       — А за распространение слухов, подрывающих власть, наказывают, — хмуро отозвался Майкл и вкратце рассказал журналисту историю злоключений дельтянки.       — Вот холера! — присвистнув, растерянно пробормотал Тони. — Я и не предполагал, что всё так серьёзно...       Они немного помолчали…       Потом, успокоившись, Дарвин попытался завести разговор о корабле орионцев, но Майкл, озабоченный долгим отсутствием девушки, беседу не поддержал.       — Вот бы побывать на спутнике, — мечтательно вымолвил Тони, устремив взгляд сквозь лобовое стекло, — увидеть этот корабль своими глазами, прикоснуться к нему, подняться на его борт... Надо будет уговорить Накатомо, чтобы разрешил мне лететь на Майор. — Он обернулся назад, к сидевшему на заднем сиденье австралийцу: — Ты ведь тоже полетишь туда, Майкл? Тебе, как астронавту и бортинженеру, это будет интересно.       — Посмотрим, — уклончиво отозвался Рэдж. — Ты только с Накатомо особо не откровенничай. Этот человек себе на уме — никогда не поймёшь, что у него в голове и в душе делается.       — Говорят, — согласно заметил Тони, — у японцев десять лиц.       — Правильно говорят, — сумрачно подтвердил Майкл. — Очень правильно.       Упоминание руководителя экспедиции снова заставило его задуматься над странностями этого полёта, начиная с поспешных сборов и недомолвок Агентства Безопасности и заканчивая стоявшим на спутнике радиоускорителем, с которого кто-то послал Земле сообщение, составленное старым философом с Восточного Побережья...       Размышления астронавта прервало возвращение Эли. Она возникла из тумана неожиданно; проскользнула внутрь авиетки и захлопнула за собой дверцу так поспешно, словно хотела поскорей отгородиться от ночной темноты и холодной осенней сырости.       Рэдж уже собрался сделать дельтянке втык по поводу её длительного отсутствия, но девушка опередила его, показав браслет:       — Я же сказала, что Хосе нам поможет, — с улыбкой победителя произнесла она. — «Ключ» без пяти минут у нас в кармане.       — Алекс не ошибся! — восторженно воскликнул Тони. — Молодец старик!       Майкл обрадовался не меньше, но не стал выражать свои эмоции столь бурно.       — Прощена! — великодушно усмехнулся он и попросил показать ему браслет...       А спустя ещё полчаса сам Хосе-Мануэль, сидя на заднем сидении авиетки рядом с Майклом, оживлённо посвящал землян в свой план:       — … Использование каких бы то ни было передающих устройств исключается: на территории корпусов все сигналы ловятся, а разговоры прослушиваются, поэтому обо всём условимся сейчас… Операцию нужно провернуть между полночью и пятью часами утра. Пошатайтесь пока по геофаку до закрытия корпуса, перекусите в кафе. Часам к десяти спрячьтесь в тихом укромном месте: перед закрытием охрана проверяет, все ли покинули здание, и выпускает роботов-уборщиков. По окончании уборки совершается второй обход: роботов собирают. Ровно в полночь, когда всё стихнет, я изменю в единой компьютерной сети Университета дату, и полученное этой ночью с цифровых видеокамер изображение будет записано месяцем раньше. Утром, когда вы уйдёте, я восстановлю правильное время. Записи хранятся ровно пять недель, потом автоматически стираются, так что пока кто-нибудь догадается поискать изображение взломщиков в прошлом месяце, оно уже давно будет стёрто.       — А что в эту ночь увидят охранники? — спросил Майкл.       — Я отправлю на их мониторы запись из прошлого месяца, продублировав её в памяти компьютера как сегодняшнюю.       — Не проще совсем не писать сегодняшнюю ночь? — предложил Тони. Он сидел на переднем пассажирском сидении, развернувшись назад, насколько позволяла спинка кресла. — Так сказать, сделать стоп-кадр.       — Состояние камер наблюдения видно на пультах на всех постах, — возразил Хосе. — Если охранники заметят, что какие-то из них не ведут запись, то отправятся их проверять.       — Тебя самого из корпуса физфака не попросят?       — Я — сотрудник Университета. Если кто-то придерётся, скажу, что у меня запущена программа, и я должен следить за тем, как она работает — такое у нас практикуется. Короче, отмажусь.       — После полуночи коридоры остаются пустыми до утра? — спросил Рэдж. — Там никто не появляется?       — Раз в два часа один охранник с каждого поста совершает обход своей территории; минут десять на такое занятие уходит. И на эти десять минут вам лучше где-нибудь затаиться.       — Если кругом понаставлены камеры наблюдения и охрана проверяет, все ли ушли, то к чему столько постов и бесконечные обходы? — недоумённо проговорил астронавт.       — Комитет хочет спать спокойно, — иронично пояснил Хосе. — Университет — центр научной мысли, а все мыслительные процессы на планете правительство предпочитает контролировать. Поэтому здесь столько людей, а не просто камеры и датчики движения: электронику можно дистанционно отключить или, на худой конец, обмануть; отключить десяток человек удастся только очно, что не так просто, а провести их или подкупить — почти нереально.       Рэдж криво усмехнулся.       — Стало быть, охранники — это люди? — уточнил Дарвин.       — И люди, и андроиды, — ответил Хосе-Мануэль, — обычно в паре. Считается, что ни те, ни другие несовершенны, а работая вместе, они хорошо дополняют друг друга.       — Разумно… — поморщился бортинженер. — Но если охранники покидают свои места у мониторов и сами попадают в объективы камер наблюдения, то эти камеры трогать нельзя. Напарников двое, на обход может отправиться любой из них. Что если человек или андроид увидит на мониторе самого себя из прошлого дежурства?       Хосе помрачнел:       — Ты прав. К тому же постоянных охранников на постах нет: их периодически меняют... — Но уже через пару секунд он снова повеселел: — Значит, я буду одну за другой переключать те камеры, мимо которых вы пройдёте, в те моменты, когда вы окажитесь в поле их «зрения». Давайте обсудим маршрут и необходимое на проход время. — Урданета развернул на коленях план «геологического» корпуса и достал из кармана фонарик, чтобы подсветить картинку. — Посты охраны от входа до кабинета Бронкса здесь, здесь и здесь. Но мимо первого, у входа, вы в любом случае пройдёте ещё до закрытия.       — Почему нам сразу, ещё до полуночи, не пройти мимо всех трёх, затерявшись в толпе? — спросил Энтони.       Сердце журналиста часто билось в предвкушении интересного приключения. Он всё больше заражался от молодого дельтянина его горячностью и какой-то лихой бесшабашностью, так что трудности их плана, на которых Рэдж старательно заострял внимание, в глазах Тони выглядели вполне преодолимыми, а опасности — незначительными. Давнишняя мечта — побывав в космосе, совершить геройский поступок — наконец-то начала исполняться, и Дарвин готов был хоть сейчас бежать взламывать замки и вскрывать сейфы.       — Вы не сможете долго болтаться в районе кабинетов, не привлекая к себе внимание, — возразил ему Хосе-Мануэль. — Да и укромных мест там нет. Есть туалет, но его тоже проверяют перед закрытием. Другое дело первый этаж — там всегда людно и можно спрятаться, вот здесь, например, за лифтом. Так что хоть два поста, но вам придётся обходить уже после закрытия.       — Давай обговорим все действия подробно, — сказал Майкл. — Ровно в полночь мы вылезаем отсюда, — ткнул он пальцем в указанное Урданетой место на плане, — и отправляемся взламывать кабинет. Здесь, как я понял, пост охранников. Сперва мы поднимемся по лестнице, потом — на лифте.       — Кабинет здесь, — напомнил Хосе.       — Нам останется выйти в коридор, дойти до его конца — и мы будем почти у цели.       — Нет, вы будете на прицеле — у охранников: здесь тоже пост. Придётся идти во-от так, через туалет и балкон.       — Пусть так. В замке кабинета установлена сигнализация?       — Да.       — Ты можешь её заблокировать?       — Нет, эта система автономная и с единой университетской компьютерной сетью не связана. Тебе придётся самому подбирать код смарт-ключа.       — Ладно, — безрадостно вздохнул Рэдж, — разберёмся на месте.       Они прикинули время, необходимое на проходы между камерами видеонаблюдения.       — Как мы покинем корпус? — спросил Майкл       — Самостоятельно спуститься по стене с балкона или из окна кабинета вы́ не сможете, — ответил Хосе-Мануэль, — а раздобыть альпинистское снаряжение за такой короткий срок я́ не успею. Если только вы сами найдёте место на геофаке, где оно хранится, и взломаете ещё один замок, — хохотнул он.       — Даже если мы и сопрём это снаряжение, — заметил Тони, — то у нас не у всех есть опыт скалолазов.       — Ни у кого из нас нет такого опыта, — поправил журналиста Майкл. — А главное, у нас не будет времени на поиски ещё и подручных средств для подобного спуска. Может, есть пожарная лестница? — с надеждой взглянул он на Хосе-Мануэля.       — Есть, — ехидно улыбнулся тот. — Как раз рядом с постом... Так что, — серьёзно подвёл итог Урданета, — остаются два варианта: можно вернуться в прежнее, укромное место, подождать там до утра и уйти, смешавшись с толпой, а можно выйти из корпуса ночью. У обоих вариантов есть свои «минусы». В первом случае ваша авиетка будет находиться на опустевшей стоянке всю ночь напролёт и может привлечь внимание полиции. Во втором — вам придётся смириться с моим более активным участием.       — Каким? — насторожилась Эли.       — Я выпущу вас наружу, — ответил Хосе. — Как работник Университета я владею общим ключом к аварийным выходам всех корпусов. Но это личный ключ — вы им воспользоваться не сможете. Да и кабинетов преподавателей он не открывает.       Эли этот вариант не понравился:       — И как в этом случае ты докажешь свою непричастность к делу?       — Изменю время видеозаписи. Главное — не попасть в объективы камер вместе с вами.       — Слишком сложно, — возразил Майкл. — К тому же лететь через весь город ночью, да ещё в тумане... — Он отрицательно мотнул головой. — Мы оставим авиетку здесь и подождём в корпусе до утра. Туман скроет летательный аппарат.       — Ну, как хотите… — разочаровано отозвался дельтянин. — Теперь по поводу спутника. Мне сказали, что энергостанцию на Майоре перед эвакуацией перевели в режим «ожидания», так что радиационная защита там должна функционировать. Вам достаточно будет включить подачу энергии в Комплекс и дать Центральному компьютеру команду вернуть здание в рабочий режим.       — А что делать, если категории «ключа» на это не хватит?       — Тогда, — пожал плечами Урданета, — придётся импровизировать.       — Неплохая перспективка! — иронично хмыкнул Майкл.       Хосе-Мануэль сложил план здания геологического факультета и протянул его бортинженеру:       — Предложить навигатор не могу — их поля ловят с тем же успехом, что и сигналы радиоустановок.       — А электронные часы не ловят? — саркастично осведомился Рэдж.       — Нет, — усмехнулся Хосе, — слишком мелкие. — Он переместил с сидения себе на колени закрытую крышкой коробку, которую принёс: — Я тут собрал кое-что для взлома: портативный компьютер и прочее.       — Компьютер? — удивлённо поднял бровь астронавт. — А его поле не поймают?       — Приёмная и профессорские кабинеты экранированы, — объяснил Хосе и усмехнулся: — Преподавательский состав обезопасил свои работы. Так что на его территории такой техникой можно пользоваться без опаски… Чуть не забыл! Маленький бонус: мой друг утверждает, что «ключ» может открыть даже заблокированную спецслужбами дверь… — Урданета замолчал и пристально поглядел на землян: — Надеюсь, — с волнением вымолвил он, — у вас всё получится. Потому что иначе… — Не закончив, дельтянин красноречиво покачал головой.       Рэдж молча кивнул, прекрасно понимая, чем может обернуться их поражение, а Дарвин вдруг почувствовал, как неприятный холодок пробежал по спине, возвращая журналисту утраченное было чувство опасной реальности…       Ещё с четверть часа мужчины обсуждали отдельные детали плана, подробно оговаривая каждое, даже незначительное действие. Сидевшая на месте пилота Эли молча слушала их. Развернувшись назад и обхватив руками спинку кресла, она глядела на Хосе со смешанным чувством радости и гордости.       Она радовалась тому, что Бог, Судьба или Случай послали ей такого друга, как Хосе-Мануэль, и что Алекс направил её прямо к нему. Она гордилась смелостью и сообразительностью своего старого товарища, его активной жизненной позицией и готовностью прийти на помощь.       «У нас всё получится, — уверено думала Эли. — Если за дело берётся Хосе-Мануэль, значит, успех гарантирован. Вот уж во истину не имей сто рублей, а имей сто друзей!» — в который раз повторила она и взглянула на сидевшего позади Тони Майкла.       Почувствовав её взгляд, австралиец повернул голову. Блестящие глаза дельтянки смотрели на него вопросительно-насмешливо: «Ну что, мистер Рэдж? У вас ещё есть сомнения относительно моего друга?..» ___________________       ¹ Вольтер (имя при рождении Франсуа-Мари Аруаэ) (1694–1778) — один из самых ярких представителей Эпохи Просвещения, философ, поэт, прозаик, публицист, сатирик, трагик, историк. Противник французской материалистической школы, сторонник эмпиризма. Свои важнейшие философские статьи он издал в «Карманном философском словаре», где выступил против идеализма и религии. В своём творчестве боролся со священнослужителями, религиозными преследованиями и фанатизмом, опираясь на научные познания своего времени. Выступал против атеизма, однако придерживался позиции, что доказывать существование Бога нужно не через веру, построенную на суевериях и множестве противоречивых вещей, а путем разумного исследования. В представлении Вольтера Бог является неким инженером, который придумал, создал и продолжает гармонизировать систему мироздания.       ² Кант, Иммануил (1724–1804) — немецкий философ, родоначальник немецкой классической философии. Создал космогеническую гипотезу о происхождении Солнечной системы из газовой туманности; изучал природные явления, исследовал вопрос естественного происхождения отдельных человеческих рас. Считал, что разум несовершенен и ограничен в возможностях. Критическую философию И. Канта по праву называют важнейшим синтезом систем, ранее разработанных учеными со всей Европы.       ³ Дидро, Дени (1713–1784) — французский писатель, философ-просветитель, и драматург, сторонник просвещенного абсолютизма, основатель «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремёсел» (1751), иностранный почётный член Петербургской академии наук (1773). Категорически отрицал дуалистическое учение, посвященное раздвоению духовного и материального начала. В большинстве произведений Дидро можно встретить неприятие церкви и религии, приверженность гуманистическим целям, идеализированным представлениям о человеческом долге.       ⁴ Ньютон, Исаак (1642–1727 по юлианскому календарю или 1643–1727 по григорианскому) — английский математик, физик, астроном и механик. Член (1672) и президент (1703–1727) Лондонского королевского общества. Считается величайшим светилом научного мира. Открыл закон всемирного тяготения (в возрасте 23 лет), открыл корпускулярную модель света, заложил основы современной физической оптики. Ему принадлежит разработка интегрального и дифференциального исчисления и теория цвета. Создатель многих математических и физических теорий. Родившись в семье неграмотных крестьян, он собственным умом постиг тайны Вселенной, стал одним из создателей классической физики. Некоторые свои открытия он так и не продемонстрировал своим современникам.       ⁵ Pardon — простите (фр.).       ⁶ КБ — конструкторское бюро.       ⁷ Dios mio! — Боже мой! (исп.)       ⁸ Логистика— здесь — выбор наиболее эффективного варианта обеспечения различных систем товарно-материальными ресурсами нужного качества, нужного количества, в нужное время, в нужном месте с минимальными затратами.       ⁹ Граф — математический объект, представляющий собой совокупность двух множеств — множества неких объектов («вершин» графа) и множества их парных связей («рёбер» или «дуг» графа).       ¹⁰ Bueno — хорошо, ладно (исп.).