"Звёздный Ветер" - Часть первая

      Хосе-Мануэль оказался прав — место за шахтой лифта было самым укромным из всех укромных мест в здании геологического факультета: судя по количеству скопившейся здесь пыли, техники и уборщики не заглядывали в этот уголок по меньшей мере последних года три — Майклу то и дело приходилось зажимать нос, чтобы не расчихаться.       За лифтом он сидел один: Тони и Эли ждали его в авиетке, стоявшей теперь под длинными, поникшими ветвями какого-то местного дерева, отдалённо напоминавшего плакучую иву. Порода оказалась на редкость живучей: ей не были страшны ни сильная загазованность, ни толстые бетонные плиты, закрывавшие почву вокруг ствола, и, несмотря на глубокую осень, листья густой кроны, образовавшей нечто вроде живого шалаша, только-только начали желтеть. Вот сюда, под этот лиственный навес, Эли по совету Хосе-Мануэля и переставила авиетку.       К концу совещания Майкл сказал, что не стоит им троим идти на взлом всей компанией:       — Чем больше людей, тем больше риска. Одному и спрятаться проще, и шума один наделает меньше.       Хосе вопросительно взглянул на Эли: «Справится?»       Девушка легонько коснулась средним пальцем своей макушки, немного посидела с отсутствующим выражением лица и, вернувшись к реальности, уверенно кивнула.       — Тогда и у меня возражений нет, — сказал Урданета.       Зато у Дарвина они нашлись. Он вдруг понял, что рядом с надёжным и сообразительным астронавтом чувствует себя гораздо уверенней. Даже отправиться в стан врага бок о бок с Рэджем казалось Тони менее рискованным, чем остаться в стороне от очевидной опасности, но находиться вдали от австралийца.       Ничего такого он, разумеется, не сказал, не желая прослыть трусом, лишь, с надеждой посмотрев на Майкла, предложил:       — Может, всё же я пойду с тобой? Для подстраховки. А Эли подождёт нас в авиетке.       — Если меня возьмут, — не согласился астронавт, — то опять же одного; довести дело до конца вам будет проще вдвоём, чем Эли в одиночку.       — Втроём, — значительно поправил его Хосе-Мануэль.       — А кто третий? — не понял Рэдж.       — Да я вроде тоже каким-то образом участвую, — напомнил Урданета, задетый тем, что его пытаются отстранить.       — Ты не в счёт, — решительно сказала Эли.       — Почему же? — возразил Майкл. — «Котелок» у Хосе варит, как надо, и храбрости ему, похоже, не занимать.       — Благодарю, что отметили мои скромные заслуги, дон Мигель, — с шутливой церемонностью произнёс молодой учёный.       — Но ты у нас на крайняк, — охладил его астронавт. — Если мы трое спалимся, отправишься к Алексу и всё ему расскажешь.       — А что нам делать, если спалишься ты? — обеспокоенно спросил Тони. — Как нам тебя вытащить?       — Главное — добудьте то, за чем мы сюда пришли, — напомнил Рэдж. — Меня вытаскивать будете после… — Он достал из кармана и протянул журналисту подвешенный на брелоке маленький металлический диск с двумя кнопками: — Вот, возьми на всякий случай — этот пультик разблокирует двери и двигатель планетолёта. Когда достанете «ключ» от Комплекса или поймёте, что таиться смысла больше нет, свяжетесь с нашими — Каланов с Накатомо меня вытащат. Да и вас, если понадобится, тоже.       — А если, пока мы здесь сидим, появится охранник или полиция? — забирая у него пультик, сделал последнюю попытку Дарвин.       — Изобразите влюблённую парочку, застрявшую в тумане, — иронично усмехнулся Рэдж. — Погода, мол, нелётная, вот и сидите тут.       Ему чем дальше, тем меньше хотелось брать с собой журналиста: «Что-нибудь пойдёт не гладко, — решил австралиец, — парень перетрусит и устроит мне дополнительные хлопоты».       Хосе-Мануэль взялся проводить Майкла к зданию геофака, но Эли предложила в провожатые себя:       — … Заодно зайду в кафе: куплю нам с Энтони поесть — ночь предстоит долгая. А ты иди к себе, — посоветовала она товарищу, — и настраивай компьютер.       Урданета было согласился, но в следующую секунду опомнился:       — В кафе тебе нельзя! Засекут, когда будешь расплачиваться.       Девушка не успела ему ответить.       — Полагаешь, её ищут? — встревожено кивнул на дельтянку Рэдж.       — Вряд ли, — поморщился Хосе, — но проблема в том, что все финансовые операции в колонии производятся безналичным образом, то есть в случае физического лица — по его именной карте. А платёжная карта — прекрасный инструмент для отслеживания мест пребывания ей владельца.       — Это плохо, — нахмурился Майкл.       — Это было бы плохо, — воспользовавшись паузой, поспешила вставить Эли, — будь у меня моя́ карта.       — А чья у тебя? — подозрительно спросил астронавт.       — Мне дала свою мама, — довольно улыбнулась дельтянка. — Она больше десяти лет не посещала столицы, и у властей к ней претензий нет.       — Кроме тех, которые они предъявляют ко всем жителям Восточного Побережья, — хмуро поправил её Дарвин.       — Такие обвинения, — отмахнулась девушка, — к делу не пришьёшь.       — А доверенность на карту? — спросил её Хосе.       — И доверенность у меня тоже имеется. Алекс продумал всё.       — Тогда — порядок, — удовлетворённо заключил дельтянин.       Но Рэдж с сомнением покачал головой:       — Миссис Шеридан десять лет не бывала в Капитолии, а теперь выйдет, что она появилась на геофаке, с которым её ничего не связывает? Довольно странно выглядит.       — Именно на геофаке! — живо отозвалась Эли. — С факультетом нам просто повезло, ведь мама — археолог.       — И что с того?       — Археологи работают с разными геологическими слоями, иногда непростыми, и время от времени консультируются у геологов, поэтому появление мамы на факультете геологии выглядело бы вполне естественно. Вот если бы речь шла о матмехе или примате, тогда действительно кое у кого могли вы возникнуть вопросы.       Но Дарвина её слова не успокоили:       — Твоя карта или доверенность на тебя — велика разница! Ты в любом случае «засветишься».       — Регистрируется имя владельца карты, — объяснил Хосе-Мануэль, — а не доверенного лица. Да и про доверенность я уж так, на всякий случай, спросил: Эли же не авиетку покупать собирается. В таком месте, как университетская «кормушка», документы для проверки не спрашивают… Кстати! — Запустив пальцы в задний карман брюк, он извлёк оттуда пластиковый прямоугольник и протянул его Рэджу: — Возьми мою. До закрытия факультета времени много, и лучше тебе всё же провести его за столиком в кафе, чем болтаясь по этажам и вестибюлю. Не стесняйся, поешь, как следует. И чаевые не забудь оставить — процентов десять-пятнадцать хватит…       Эли уже готова была запротестовать, но Хосе опередил её возражения:       — Вы должны прийти в корпус по отдельности, — сказал он, — и вести себя, как будто не имеете никакого отношения друг к другу; так что оплатить ужин Майкла своей картой ты не сможешь. А я завтра утром сообщу банку о потере…       Туман, по-хозяйски расположившийся на территории кампуса, влажной прохладой касался открытой кожи, напитывал сыростью одежду и волосы, стекал с невидимых веток и крыш редкими тяжёлыми каплями, шлёпавшими по мокрым поверхностям. Он был таким плотным, что напоминал не просто лениво движущуюся коллоидную взвесь, а организованную субстанцию — неодушевлённую, но наделённую неким подобием сознания, растворившую и превратившую в самоё себя всё вокруг — растения, постройки, людей…       Одни только фонари, стоявшие вокруг площадок и вдоль дорожек, ещё продолжали сопротивляться неумолимому наступлению этого прожорливого хищника, тянувшего к ним свои пряди-щупальца. Однако голубоватое сияние ламп уже не могло толком разогнать сгущающийся белёсый сумрак и беспомощно тонуло в нём. Не оставалось сомнений, что вскоре туман непременно поглотит эти последние источники света, и тогда мир погрузится в вечную непроглядную тьму, наполненную ощущением холодной сырости, звуками падающих капель и запахом опавших листьев…       Близость такого финала чувствовалась необычайно явственно, пробегая по спине противным холодком… Но негромкие отдалённые голоса, время от времени доносившиеся из непроглядной мглы — то с одной стороны, то с другой, — неуклонно прогоняли волнами накатывающий испуг, убеждая, что всё это — не более чем игра воображения, впечатлённого ночной порой, что человеческий мир по-прежнему существует где-то поблизости, продолжая жить своей размеренной жизнью…       Видимость была хуже некуда, и всё же Майкл шёл метрах в десяти позади Эли, как если бы кто-то мог их разглядеть. Он едва видел одетую в неприметный серый плащ фигуру дельтянки и то и дело ловил себя на желании протереть глаза или руками раздвинуть окружающую муть.       На душе у Майкла было неспокойно и муторно. Знай он иной способ получить необходимую вещь, то прямо сейчас всё переиграл бы.       «Должно быть, это туман так на меня действует, — попытался прогнать тягостное состояние австралиец. — Никогда не любил туманы…»       Он немного ускорил шаг, боясь отстать и на очередной развилке потерять Эли из виду: «Не хватало ещё заплутать в этом облаке. Я ведь её даже окликнуть не смогу из-за конспирации…»       Вспомнив, что в принесённых Урданетой вещах был фонарик (сейчас он лежал в сумке, висевшей у Майкла на плече), астронавт обозвал себя тугодумом: «Следовало договориться о световом сигнале на случай, если мы потеряем друг друга».       — Но хорошая мысля, — сердито пробормотал он себе под нос, — всегда приходит опосля…       В здание факультета дельтянка и землянин тоже вошли порознь. Как и в кафе.       Яркий свет, тепло, аппетитные запахи, негромкая приятная музыка, доброжелательный бариста¹ за стойкой — всё это подействовало на австралийца чудесным образом, сразу подняв ему настроение. Майкл даже порадовался, что ему не придётся выходить на улицу до самого утра.       «А ей придётся…» — сочувственно подумал он, взглянув на присевшую у стойки Эли…       Заказанную девушкой еду с кухни принесли быстро. Бариста протянул посетительнице платёжный терминал; Эли приложила к считывающей поверхности карту, получила пакет с едой и направилась к выходу. Ей очень хотелось взглянуть на Рэджа, который в это время знакомился с меню (или делал вид, что знакомится), поймать его ободряющий взгляд перед тем, как снова, но теперь уже в одиночку, окунуться в непроглядную сырую мглу. Однако, вспомнив предупреждение Хосе-Мануэля: «Вы должны вести себя, будто не имеете никакого отношения друг к другу», — Ариэль сдержалась…       Несмотря на относительно поздний час, факультет отнюдь не пустовал — работали вечернее и подготовительное отделения, аспиранты и студенты трудились в учебных лабораториях до самого закрытия, свободные от лекций преподаватели общались между собой и консультировали учащихся, так что по просторному вестибюлю без конца ходили люди, поодиночке и группами.       Зато в кафе посетителей сидело совсем мало — еду в основном покупали на вынос и сразу уходили. Столики стояли по большей части свободные, и Рэдж занял самый удобный из них — у идущей полукругом стеклянной стены, отделявшей небольшой обеденный зал от вестибюля. Тонированная стена, снаружи напоминавшая тёмное зеркало, изнутри была совершенно прозрачной — сидя рядом с ней, будущий взломщик мог не только следить за тем, что происходит в кафе, но и спокойно разглядывать место своих предстоящих действий.       «Взломщик, — поймав себя на этой мысли, невесело усмехнулся Рэдж. — Подумать только: ещё утром я был законопослушным гражданином, а к ночи наладился сейфы вскрывать. Переквалифицировался, называется, из бортинженеров в медвежатники². Сомнительный, правда, карьерный взлёт…»       Поскольку времени до закрытия кафе оставалось ещё много, австралиец решил воспользоваться предложением Хосе-Мануэля и поесть основательно.       Убедившись, что у Эли платёж прошёл без помех, и она спокойно покинула здание факультета, Рэдж попросил для себя дежурное блюдо, овощной салат, большую чашку кофе и ягодный пирог.       Официантка, маленькая, худенькая девчушка с тёмно-рыжими кудрями до плеч и задорным выражением лица, всё подробно записала, быстро водя стилусом³ по сенсорному экрану электронного блокнота; потом послала запись на кухню, убрала стилус внутрь гаджета, но уходить не спешила.       Почувствовав заминку, Майкл нехотя поднял голову и вопросительно посмотрел в блестевшие от интереса глаза молодой дельтянки.       Обсыпанные веснушками щёки девушки мигом порозовели, однако желание завязать разговор пересилило стеснение.       — Я вас тут раньше не видела, — отведя со лба вьющуюся прядь, робко улыбнулась она. — Вы — новый преподаватель?       Рэдж мысленно чертыхнулся, обругав внимательность официантки.       — Новый, — кивнул он и отвернулся, рассчитывая, что девчонка отправится на кухню за заказанной едой.       Но астронавт не учёл размеров девичьего любопытства.       — Какой предмет читать собираетесь? — вертя в руках блокнот, попыталась продолжить беседу общительная «кудряшка».       — Экологическую безопасность, — глядя сквозь стеклянную стену, холодно ответил Майкл.       Разговаривать, демонстрируя собеседнику свой затылок, было вопиющей бестактностью, но Рэдж сознательно пошёл на неё, надеясь, что девица, не встретив дружеского отклика, отстанет.       Однако выбранный метод воздействия ожидаемого результата не дал.       Возможно, местные профессора⁴ частенько позволяли себе общаться со студентами в подобном стиле, а может, непритязательную официантку просто одолела скука, но только девушка ничуть не оскорбилась.       Похлопав длинными ресницами, она попыталась осмыслить, какое отношение названный предмет имеет к факультету геологи, и неуверенно предположила:       — Это из-за прилёта землян ввели?       — Вот-вот, — нехотя откликнулся Майкл.       Поставив локти на стол, он медленно потёр ладонями лицо, делая вид, что очень устал, и заодно не давая девушке возможности его разглядеть.       — Ну, теперь они наведут на Терре шороху! — презрительно сморщила нос дельтянка. — Наше правительство арестовали и рассчитывают, что люди в колонии и́м подчиняться станут. Как же, держите карман шире!..       Рэдж навострил уши: «Она просто пытается завязать разговор, уверенная в том, я — местный, или вправду так думает? Неужели на геофаке подобные мнения среди преподавательского состава дело обычное, и девчонка таким образом демонстрирует мне свою лояльность и единомыслие? Не исключено: профессор, которого я грабануть собрался, тоже, похоже, тот ещё радетель за чистоту природы...»       — … И чего эти земные «безопасники» во всё лезут? — продолжала дельтянка, куда больше недовольная поведением сотрудников Агентства, нежели видимым равнодушием собеседника. — Жили мы себе и жили без них нормально, никого не трогали, и вдруг нате вам — прилетели!..       «Выходит, нам кроме полиции, промышленников и оставшихся на воле членов Комитета Контроля ещё кое-кого на Терре остерегаться следует, — слушая её, сделал неутешительный вывод Рэдж. — Простые граждане, никак не причастные к активному загрязнению планеты и, в принципе, перед законом Земли «чистые», могут оказаться нашими недругами лишь потому, что мы для них — чужаки, пытающиеся установить свои порядки… Такая вот незатейливая позиция — бесхитростная и тупая...»       Приподнятое настроение астронавта начало портиться.       А дельтянка всё не унималась:       — … И куда только полиция смотрит? Сразу надо было с этими землянами разобраться, а то дали им волю — того и гляди честных граждан прямо на улице хватать начнут!..       «Да сюда не второй звездолёт, — присвистнул про себя Майкл, — а целую эскадру вызывать нужно! И ради таких вот ничего не видящих дальше собственного носа дур я собрался пойти на преступление?..»       Идея с воровством не понравилась ему с самого начала. Когда Хосе-Мануэль сказал, что придётся вскрыть сейф одного из профессоров Университета, Рэдж сразу спросил:       — А без криминала нельзя?       — Во-первых, Бронкса сейчас в столице нет и, думается мне, — иронично усмехнулся Хосе, — вернётся он нескоро, учитывая его «заслуги» перед планетой.       — Да не проблема, — пожал плечами Майкл, — найдём.       — Ну а дальше? — равнодушно осведомился Урданета.       — Обрисуем ситуацию и попросим дать нам «ключ» добровольно. Самому профессору он ни к чему — без планетолёта на спутник всё равно не попасть. А сотрудничество с Агентством Безопасности может облегчить виновному судьбу, и даже принести прощение.       — А чтобы подстраховаться и не испортить отношения с местной властью, — в тон Рэджу невесело подытожил дельтянин, — Бронкс вполне может рассказать полиции о том, как его вы́нудили отдать «ключ».       — Да арестовать надо этого Бронкса и на ассенизатор отправить, — сурово вставил Тони. — Тогда уж он точно никому ничего не сообщит.       Хосе покачал головой:       — Браслет связи — вещь нетривиальная, парни, а «ключ» и подавно: все, кто владеет ими легально, под надзором у Комитета и полиции. Если вы арестуете Бронкса, то наши законники закроют S-Комплекс вне зависимости от того получите вы от профессора то, что вам нужно, или нет — просто из подстраховки… Брать «ключ» следует тайно, так, чтобы ни полиция, ни Бронкс ничего об этом не узнали. Другого варианта нет...       И теперь, слушая пустую болтовню недалёкой сотрудницы общепита, Майкл почувствовал, как внутри него нарастает возмущение.       Два с половиной года назад кто-то из таких же «умников» сдал Комитету и полиции Эли — не за грабёж, не за попытку активного протеста или бунта, а лишь за то, что девушка попыталась рассказать людям правду о ситуации на Терре.       Но дельтянка, по крайней мере, защищала свою планету, свой дом, а чего ради о́н собрался нарушить закон и тем самым подставить свою голову под удар? Ради того, чтобы кто-то из местных полицейских или простых обывателей потом, не разобравшись в деталях, вот так же обвинил его, Майкла, в том, что он обворовал уважаемого человека? И, кстати, ещё не известно, как на подобную формулировку посмотрят АБК и КСС.       Подвергать опасности самих себя ради спасения других людей — в этом заключалась суть работы всех астронавтов из Международной Космической Службы Спасения. Для них было привычным делом оказаться лицом к лицу с разбушевавшейся стихией или иметь дело с серьёзной неисправностью порядком износившихся агрегатов, от работы которых зависели десятки, а порой и сотни человеческих жизней, — на такой риск добровольно и осознанно шли все спасатели. И всякий раз они знали, что их усилия будут вознаграждены не просто весьма неплохим заработком, а человеческой благодарностью, которая стоит дороже любых денег.       Но сейчас обстоятельства складывались иначе. Сейчас бортинженер Майкл Рэдж столкнулся с людьми, не просто не желавшими предлагаемой и, в принципе, необходимой им помощи, а готовыми грубо пресечь попытки спасения как их самих, так и планеты в целом.       Это была совсем другая ситуация и другой риск: вместо признательности здесь можно было заслужить проклятья, а вместо награды огрести наказание.       Майклу показалось, что он как будто слышал похожую историю, случившуюся на Земле много-много сотен лет назад: один неплохой, умный человек нёс соплеменникам свет Истины, а они его за это распяли, причём с радостью и чувством исполненного долга.       «Неужели Алекс прав, — поморщился Рэдж, — на Терре царит Эпоха Тьмы, когда невежество превалирует над знанием, а зло берёт верх нах добром?..»       Ему вдруг захотелось послать всех колонистов с Terra Orionis к дьяволу, открыто сказать этой глупой «кудряшке», кто он такой, отменить заказ и уйти из здания геофака, громко хлопнув дверью. Не хотят жить в чистоте — не надо! Пусть дохнуть в собственной грязи.       Но потом он вспомнил глаза Эли, смотревшие на него с надеждой («Возможно, это ещё удастся исправить?»), её с трудом сдерживаемые слёзы («Что же они творят с Террой?!»); вспомнил решительного Хосе-Мануэля, готового поставить на карту и свою карьеру, и свою свободу, чтобы не только планете помочь, но и в немалой степени защитить прилетевших сюда землян; вспомнил Алекса и Софию, Вадима и Селену, других жителей посёлка археологов, за всю свою жизнь ни разу не покинувших Terra Orionis и любивших её так, как человек может любить свой единственный во всём мире дом, где родился и вырос; вспомнил красоту и покой не тронутого человеческой цивилизацией Восточного Побережья. Но главное — Майкл вспомнил людей из МКСС, прилетевших вместе с ним в этот уголок Галактики не столько по долгу службы, сколько по велению сердца, чтобы вылечить больную планету, вспомнил своих товарищей, которым грозила опасность.       «Нет, — устыдившись собственных поспешных эмоций, решительно сказал себе астронавт, — не все люди на Терре идиоты, есть и нормальные, есть те, кому этот мир по-настоящему дорог. А ещё есть Огюст, Черри, капитан Каланов и остальные, с которыми местные уроды могут разделаться, не моргнув глазом. Я пришёл сюда ради них. И ради них я сделаю то, что мы вчетвером задумали…»       — … А вы на каком курсе преподавать будете? — услышал он очередной вопрос словоохотливой официантки.       Рэдж снова посмотрел на неё, но теперь внимательней прежнего.       Дельтянка, право слово, была хоть и миниатюрной, но хорошенькой. Её большие чайного цвета глаза буквально лучились янтарным светом, на алых губках, будивших воспоминания о клубнике, играла нежная улыбка. И веснушки совсем не портили её, а добавляли некоего шарма.       Но Майкла сейчас всё это занимало куда меньше только что услышанного.       «Студентка?.. — быстро прикинул он. — Возможно. Днём учится, вечером подрабатывает здесь. На вид одного возраста с Эли. Но Эли выглядит моложе своих лет, значит, эта курса со второго, а то и с третьего…»       — На первом, — ответил астронавт.       — Жаль! — снова отведя со лба мешавший ей локон, демонстративно вздохнула девушка. — А я уже на третий перешла…       Это прозвучало почти намёком. «Кудряшка» оказалась совсем не такой скромницей, какой выглядела поначалу, и её несомненное желание завязать знакомство всё больше портило Майклу жизнь: чем дольше девчонка околачивалась рядом с землянином, тем лучше должна была его запомнить.       «А мне этого даром не надо… — раздражённо думал Рэдж. — И ведь наверняка уверена, что я просто обязан радоваться ей бесценному интересу ко мне! Будто у меня других забот нет и быть не может, как только с ней тусоваться… Но пошли я её сейчас куда подальше, обиды будет до самой смерти...»       — … А к вам на лекцию прийти можно? — смелела с каждой минутой девушка. — Или на семинар. Просто послушать. Предмет новый — у нас такого не читали…       «В конце-то концов, смогу я здесь когда-нибудь пожрать?!» — чуть не выкрикнул Рэдж, которому уже и голод принялся действовать на нервы.       Он пожалел об отсутствии Эли — окажись с ним за столиком внучка Алекса, говорливая обладательница рыжих кудряшек не сделала бы его объектом своего внимания.       «И кто только меня за язык тянул с этим предметом?! Ведь ляпнул первое, что в голову пришло».       — Дорогая, ты мне сперва поесть принеси, — попросил Рэдж, едва сдерживая готовое вырваться крепкое словцо. — Я голодный, как волк, а ты меня уже четверть часа одними разговорами кормишь.       Девчонка опомнилась, залилась краской до корней волос, несколько раз извинилась и убежала на кухню.       Избавившись от навязчивой собеседницы, Майкл устало откинулся на спинку стула, украдкой достал из кармана платёжную карту Хосе и помрачнел: «Да, так я и думал: имя нашего учёного во всей красе».       Он намеревался расплатиться за ужин сразу, как только принесут заказ, — на случай, если придётся быстро уходить. Но теперь понял, что лучше произвести оплату непосредственно перед уходом, причём не выпуская карту из рук: «На чеки, если здесь таковые имеются, обычно не глядят — их либо отдают клиенту, либо сразу мнут и выкидывают, а карту рассмотреть могут. Тем более, если захотят узнать имя её владельца. Вот будет казус, если эта девчонка или бариста знают господина Х.-М. Урданета-и-Сальенте в лицо…»       Официантка вернулась с подносом раньше, чем он ожидал. Быстро и аккуратно расставила на столе тарелки с едой.       — Кофе и пирог я вам попозже принесу, чтобы не остыли, — негромко проговорила «кудряшка», ласково заглядывая Майклу в глаза.       — Спасибо, — сухо отозвался австралиец, испытывая неудобство от её назойливой заботы.       — А можно я с вами посижу? — окончательно расхрабрившись, спросила девушка. — Хоть немного.       Не дожидаясь согласия, она присела на краешек стула напротив Рэджа.       Астронавт застыл с вилкой в руке: «Ну что ж ты ко мне пристала-то? Рабочий день заканчивается, самое время подумать о встрече со своим парнем… А может, у неё нет парня?.. Вот и надумала закадрить нового препода… — Он кисло усмехнулся: — Тем самым утерев нос всему курсу… Чёрт, всё же придётся нахамить, чтоб отстала…»       Рискуя спровоцировать скандал и надолго запечатлеться в памяти кареглазой дельтянки, а заодно и остальных работников заведения, Майкл уже открыл рот, собираясь отшить прилипалу, но Высшие Силы вдруг решили протянуть землянину руку помощи в лице четверых голодных студентов, вошедших в кафе.       Увидав, что за одним из столиков устраиваются новые гости, чьи растущие организмы готовы поглотить немало всякой снеди, бариста из-за стойки громко напомнил нерадивой официантке о её обязанностях.       Девица, ойкнув, вскочила, снова извинилась и поспешила принять заказ.       Облегчённо выдохнув, Майкл принялся за еду и изучение вестибюля.       Теперь, когда у него перед глазами была не напечатанная на бумаге схема, а реальное место, предстоящий грабёж начал принимать всё более конкретные очертания. И в первую минуту законопослушный гражданин, каким считал себя всякий сотрудник МКСС, вторично воспротивился спланированному правонарушению.       «Но это как посмотреть, — тут же возразил ему авантюрист, живший в душе любого покорителя космоса. — По отношению к местному профессору — конечно форменный грабёж; зато по отношению к планете и экипажу ассенизатора — помощь, а то и спасение. И вообще другого способа заполучить «ключ» по любому нет…»       Незатейливые доводы авантюриста победили, и Майкл, с удовольствием поедая картофельное пюре с рубленой котлетой и салатом, начал прикидывать, как можно половчее проскользнуть за лифт, чтоб это никому не показалось подозрительным…       Попутно разглядывая то и дело проходивших мимо кафе учащихся и сотрудников геофака, австралиец вскоре заметил, что все эти люди, на первый взгляд совершенно разные, имеют некое сходство — как между собой, так и с остальными жителями Капитолии, которых астронавт успел сегодня увидеть. То ли занятия спортом в столице не пользовались популярностью, то ли местная пища не способствовала физическому здоровью, но горожане отличались телосложением либо хилыми, либо заметно склонным к полноте. На их фоне высокий широкоплечий подтянутый Майкл Рэдж выглядел словно царственный эвкалипт⁵ среди боабов⁶.       «Так вот в чём причина моей популярности у здешних дам, — дожёвывая котлету, усмехнулся австралиец. — А Урданета — мужик с головой: мне и впрямь лучше посидеть тут подольше — затеряться среди аборигенов всё равно не удастся. Ещё и охранники внимание обратить могут… Вот Дарвин, тот бы в окружающую среду легко вписался... — Он глянул на висевшие над стойкой большие электронные часы: — Пожалуй, стоит уменьшить скорость поглощения пищи, а то придётся ещё что-нибудь заказать, чтоб не мозолить глаза охранникам в вестибюле. Нет, в принципе, готовят тут неплохо, и я не отказался бы отведать ещё какое-нибудь блюдо… если бы ни эта рыжая чертовка. Надеюсь, она не заметила мой нездешний выговор… Нда, кто бы что ни говорил, а успех у женщин порой создаёт мужчине массу проблем…»       — Кофе? — раздался рядом уже знакомый доброжелательный голос.       Майкл вздрогнул от неожиданности.       — Д-да, пожалуйста, — машинально отозвался он, отодвигаясь от стола.       Официантка быстро собрала на поднос пустые тарелки и наполнила принесённую большую чашку горячим ароматным напитком.       — Я работаю до половины десятого, — многозначительно сообщила она, пододвигая к Рэджу тарелку с большим куском пирога.       Астронавт бросил на девушку ленивый взгляд. Приятная тяжесть, появившаяся в желудке, подействовала на него умиротворяюще. К тому же девчонка, как ни крути, оказалась симпатичной и любезной, так что грубить ей сейчас совсем не хотелось. Даже недобрые высказывания в адрес прилетевших в Орион землян можно было простить: «Молодая ещё и глупая…»       — Я успею разделаться с этим пирогом, — широко улыбнувшись, заверил её Майкл и, ставя точку в разговоре, а за одно — и в знакомстве, безмятежно добавил: — Желаю приятно провести вечер.       Хорошенькое личико дельтянки вытянулось так, что даже её весёлые рыжие кудри как будто немного развились. Янтарный блеск в аккуратно подведённых стрелочками глазах потух. Мягко очерченный подбородок дрогнул.       Майклу показалось, что ещё секунда — и девчонка в сердцах швырнёт кофейник на пол: «Я столько сил на тебя потратила, а ты мне в душу наплевал!..»       Однако статус преподавателя, присвоенный себе Рэджем, не позволил ей совершить этот акт вандализма.       — И вам… хорошо провести… — с трудом заставляя голос не дрожать, выдавила девушка.       Покусав губы, она взяла поднос с тарелками и кофейником и медленно двинулась к кухне…       Рэдж проводил её виноватым взглядом.       Отшивать девчонку, заботливую и милую, было жаль. Вообще-то рыженькие обычно оставляли Майкла равнодушным, а после знакомства с Аделаидой Шеридан австралиец и вовсе проникся к ним недоверием, но «кудряшка», несмотря на всю свою храбрость, так мило смущалась поначалу.       Это её смущение отдалённо напомнило астронавту другой случай, имевший место в первой половине того же дня. Правда, эмоционально окрашенный совсем иначе. Тогда Майкл Рэдж казался самому себе героем, пришедшим на выручку, суперменом, коему под силу свернуть горы, волшебником, явившимся сотворить спасительное чудо.       Теперь же он чувствовал себя последней скотиной и одновременно редкостным неудачником.       «При других бы обстоятельствах… Но это лучше, дорогуша, чем водить тебя за нос… — вдогонку официантке мысленно извинился Майкл и, пытаясь хоть как-то загладить свою вину, решил: — Надо будет оставить хорошие чаевые — девчонка заслужила…»       Спустя полтора часа, сидя в тесном проходе за шахтой лифта, австралиец с сожалением вспомнил этот эпизод: «Да уж, провести вечер в обществе такой малышки в каком-нибудь отеле куда приятнее, чем в полном одиночестве дышать пылью в грязной щели».       Он долго не решался залезть сюда. Направленный прямо на двери лифта объектив камеры смущал Майкла своим пристальным немигающим взором, и астронавт начал с того, что обошёл весь просторный вестибюль, исподтишка высматривая установленный в нём приборы видеонаблюдения.       Задержавшись у интерактивного стенда, Рэдж несколько минут изучал расписание лекций. Потом купил в киоске толстый журнал, уселся на лавочку метрах в трёх от лифта и, положив ногу на ногу, принялся медленно перелистывать страницы, поглядывая то на часы, то на автоматические двери, как если бы кого-то поджидал. На самом же деле он рассчитывал прикрыться группой людей, входящих в кабину лифта, и незаметно проскочить в намеченный закуток…       Время шло. Чем меньше дельтян оставалось в вестибюле, тем сложнее становилось Рэджу выполнить его задачу, но он всё никак не мог собраться с духом сделать тот самый шаг, который должен был поставить честного человека на путь преступления…       К без четверти десять вестибюль опустел совсем. Последним ушёл, заперев киоск, продавец. Майкл проводил его тоскливым взглядом.       Теперь, когда будущий взломщик остался в просторном помещении один (вахтёр у двери был не в счёт), ему почудилось, что все охранники факультета, сидя у экранов на своих постах, пристально наблюдают за ним. Рэдж даже скрючился на лавочке, чтобы казаться поменьше ростом, и уткнулся в журнал.       «Только бы никому не пришла в голову мысль спросить, что я тут делаю, — думал австралиец, по-прежнему помня, что его земное произношение заметно отличается от местного. — А главное — чтобы в сумку никто заглянуть не захотел…»       Последнюю надежду он возлагал на студентов с вечернего отделения, у которых лекции заканчивались перед самым закрытием факультета.       «Правда, они станут не входить в лифт, а выходить из него, но даст Бог, выйдут группой. И уж этого шанса я не упущу», — сказал себя Майкл…       К десяти часам его терпение было вознаграждено: лифт заработал, двери раздвинулись, и из кабины вышла первая партия освободившихся после лекций студентов — человек шесть или семь. Оживлённо споря о чём-то, они остановились, оказавшись как раз между камерой наблюдения и проходом за шахту лифта.       Не раздумывая больше ни секунды, Рэдж встал, подхватил сумку с приготовленными для взлома вещами, закинул её за спину и двинулся к молодым дельтянам, быстро сворачивая журнал в тугую трубочку.       «Уронив» журнал и как бы случайно послав его ногой в нужном направлении, Майкл негромко чертыхнулся, выражая досаду, и шагнул к узкому проходу; наклонился, чтобы поднять «уроненную» вещь, и, не разгибая спины, скользнул за угол.       От взвившегося облачка пыли астронавт чуть ни расчихался и ни раскашлялся. Проклиная нерадивость обслуживающего персонала, он поспешно зажал ладонью нос и рот и зажмурился, ожидая, пока пыль хоть немного осядет.       Когда же Майкл открыл глаза и осмотрелся, то понял, что его решение отправиться на взлом в одиночку оказалось верным: двое в этом полутёмном закутке поместились бы с большим трудом, а троим здесь и вовсе делать было нечего.       Он неприязненно погляделся на немытый пол, запылённые стены и поморщился: «За такое вот безобразие в каком-нибудь углу ассенизатора капитан Каланов с нас со всех три шкуры спустил бы, причём не разбираясь, чья конкретно вина, — экипаж потом неделю бы весь звездолёт вылизывал… — Астронавт попытался отряхнуть с волос и плеч осевшую на них пыль: — Хорошо хоть плесени нет…»       Звякнувший предупредительный звонок лифта заставил его на секунду замереть.       Выпустив вторую партию студентов-вечерников, опустевшая кабина с тихим шуршанием снова уползла вверх…       Рэдж насторожённо прислушался, лихорадочно пытаясь изобрести вразумительное объяснение своего пребывания за лифтом на случай, если какой-нибудь ни в меру бдительный охранник всё же надумает сюда заглянуть…       Вскоре послышались громкие голоса и быстрые уверенные шаги на лестнице: с верхних этажей спускалась большая группа людей — человек двадцать, не меньше. Дружной говорливой толпой они миновали вестибюль и вышли на улицу…       Спустя ещё полминуты Майкл отчётливо услыхал, как вновь опустилась кабина лифта. Из неё, степенно беседуя, вышли два преподавателя — их утомлённые немолодые голоса отчётливо звучали в пустом зале, эхом отражаясь от стен. Вахтёр у выхода вежливо попрощался с профессорами, и те покинули здание факультета.       В корпусе стало тихо; за лифт теперь доносились лишь далёкие невнятные голоса охранников.       Вахтёр прогремел чем-то у входной двери и торопливо прошёл через вестибюль — Майкл слышал, как быстро затихают в коридорах корпуса его шаги…       А ещё спустя минуту вестибюль наполнился ровным гулом уборочной техники.       «Должно быть, меня не заметили, — облегчённо перевёл дыхание Рэдж, — иначе до начала уборки сюда непременно кто-нибудь да наведался бы… Итак, наведение чистоты у них длится почти до полуночи, а в сутках на этой планете двадцать пять часов, — вспомнил он и безрадостно взглянул на свои часы: — Долго же мне тут сидеть предстоит! Вот они — издержки профессий вора и разведчика... — Австралиец опустил сумку на пол, удобно расставил ноги на ширине плеч и попытался приободриться: — Ладно, полночь не за горами, выдержим...»       Оставшиеся часы требовалось как-то скоротать. Поскольку для чтения не хватало света, Майкл принялся аккуратно сворачивать журнал — то в одну сторону, то в другую. Занятие было абсолютно бессмысленным, но, по крайней мере, не позволяло заснуть.       «Надо просто не думать об усталости, — говорил себе землянин, — сконцентрировать внимание на чём-то другом…»       Однако не прошло и получаса, как тело его начало недвусмысленно протестовать против стоячего положения.       Майкл понял, что переоценил собственную физическую подготовку: свободного места за лифтом катастрофически не хватало, чтобы толком размять ноги, и ступни стали затекать, в то время как спина всё громче требовала предоставить ей какую-нибудь опору.       Сесть можно было только на пол, а опереться — о стену, но астронавт и думать об этом не хотел: ему претила сама мысль, что часть окружающей многолетней пыли вместе с её обитателями перекочует на него.       В этом наблюдалась некая парадоксальность. Майкл преспокойно мог выпачкать смазкой руки и лицо, перебирая какой-нибудь механизм, весь пропахнуть герметиком или клеем, прожечь лазерным паяльником одежду, и при этом не считать свой внешний вид непрезентабельным: рабочий процесс есть рабочий процесс — только тот, кто ничего не делает, никогда не пачкается. Однако же в том, кто касалось окружающего пространства, австралиец являлся активным приверженцем чистоты. Это стремление к порядку выработалось у него за время службы в МКСС: грязь в помещениях «Vita-17» не допускалась ни под каким видом.       «А тут ничего, допускается, — брезгливо оглядываясь, неодобрительно заметил Рэдж. — Впрочем, как и на всей планетке… И повезло же мне угодить в этакий рассадник насекомых! Ещё не хватало какую-нибудь эндемичную заразу подцепить от пылевых клещей местной селекции…»       Он невольно порадовался полумраку, не позволявшему разглядеть этот тесный мирок во всех его неприглядных подробностях.       «Не сяду ни за что», — запальчиво решил Майкл.       Но прошло не более десяти минут, как усталость одержала уверенную победу над брезгливостью.       Стараясь не думать о том, кто и в каких количествах водится в окружавших его грязевых залежах, Майкл положил на пол толстый журнал, сел на него, подняв на всякий случай воротник куртки, прислонился тихо ноющей спиной к прохладной стене… и облегчённо расслабил всё тело… ________________       ¹ Бариста (от итал. barista) — буквально — «человек, работающий за барной стойкой», бармен, буфетчик; в более узком смысле — специалист по приготовлению кофе или напитков на его основе.       ² Медвежатник — здесь — специалист по открыванию замков любых дверей или сейфа с помощью отмычек. Делать он это может как законно, так и нет.       ³ Стилус — здесь — палочка со специальным наконечником для письма на графическом экране.       ⁴ Профессор (от лат. professor — наставник) — здесь — должность научного сотрудника или преподавателя.       ⁵ Царственный эвкалипт — быстрорастущее вечнозелёное дерево с прямым ровным стволом; считается самым высоким цветковым растением на нашей планете — деревья этого вида достигают высоты ста и более метров.       ⁶ Боаб (по-другому — «австралийский баобаб») — дерево, произрастающее в северо-западных лесах Австралии. Высота боаба в среднем достигает десяти метров, а диаметр ствола, отдаленно напоминающего бутылку, не превышает пяти.