Глава 15 - Исполнение гражданского долга
24 июня 2021 г., 23:43
(Публикуется в сокращении)
Неожиданный визит дочери мужа крайне обеспокоил Аделаиду Шеридан. И причин для этого беспокойства, по её мнению, имелось вполне достаточно… Установить более или менее дружеские отношения с детьми Роберта Аделаида не пыталась изначально, полагая, что если уж Селена приняла повторный брак своего благоверного, то дети и подавно должны его принять как нечто естественное, о чём и говорить нужды нет. Принять и не лезть в жизнь отца. Но не всё вышло так гладко. Когда Роберт и Селена развелись, Олегу ещё не исполнилось и четырёх лет. Селена поначалу напоминала бывшему мужу о том, что развод отнюдь не лишил его отцовских прав и обязанностей, и ему стоит общаться с детьми почаще, хотя бы первое время. Но у Шеридана голова полнилась иными заботами, и все аргументы отставной супруги только впустую сотрясали воздух. Давно и бесплодно мечтавший о карьере крупного учёного Роберт и прежде не проявлял к своим детям ни особенного внимания, ни отеческой теплоты. Освободившись же от оков первого брака и занявшись устройством второго, он полностью передал заботу о дочери и сыне их матери, ограничившись тем, что, не требуя компенсации, оставил им троим большую квартиру в центре столицы. Красивый на первый взгляд жест на деле оказался вполне прагматичным: Роберт предложил свою долю недвижимости взамен регулярных выплат денежного пособия, по закону полагавшихся несовершеннолетним детям, а также их временно не работавшей матери. Посоветовавшись с Алексом, Селена предложение приняла. Устроив сына в детский сад, она вернулась на работу, в Музей Истории и Археологии. Поскольку теперь ей приходилось одной кормить семью из трёх человек, Селена бралась за любые подработки, включая репетиторство, но особенно — за хорошо оплачиваемые командировки на Восточное Побережье. Времени заниматься с детьми у неё почти не оставалось, и Ариэль, у которой впереди было ещё два года обучения в средней школе, взяла на себя бо́льшую часть заботы об Олеге. Несмотря на приличную разницу в возрасте, девушка относилась к младшему брату как к равному, и Олег, чувствуя уважение сестры, очень привязался к ней. Видя, что дети составляют неплохую компанию друг другу и вполне обходятся без отца, Селена спустя некоторое время поддалась на уговоры своего брата и его жены сменить кабинет в музее на раскопки. — Ты не хуже меня знаешь, что с артефактами нужно работать там, где они найдены, — говорил Вадим сестре всякий раз, как она приезжала в посёлок. — А нам нужны специалисты твоего уровня. В музее ты всё равно выше нынешнего кандидата наук не поднимешься, а здесь, если захочешь, докторскую напишешь. Да и рядом с семьёй вам с детьми легче будет, чем одним. Школу Эли сможет закончить в посёлке, а Олежке детский сад не понадобиться: здесь у него есть и бабушка, и дедушка, и дядя с тётей, и даже две кузины… Как только закончился учебный год, Селена перевела Ариэль в школу на Восточном Побережье, без сожалений продала квартиру и увезла дочь и сына из столицы. Любившая посёлок археологов Эли против переезда не возражала, посчитав, что перемена обстановки всем пойдёт на пользу. Кроме того девушка понимала: обучение в выпускном классе и подготовка к экзаменам не позволит ей как прежде заниматься с братом и помощь родственников придётся им троим очень кстати. А Олег так и просто воспринял переезд в большой дом дедушки и бабушки с восторгом. Но в результате отец с сыном почти не знали друг друга. То же могло случиться и с Эли, если бы Селена не уговорила дочь после школы поступать в Университет. Проходной балл девушка набрала без особого труда и вернулась в Капитолию уже в качестве студентки факультета прикладной математики. Селена постаралась не дать бывшему мужу проигнорировать появление дочери в столице. Позвонив с Побережья и сообщив о зачислении Эли на первый курс, она с уверенностью в положительном ответе спросила: — Ты ведь присмотришь за ней? Поскольку других родственников у Эли в столице не было, Роберт понял, что на сей раз от выполнения отцовских обязанностей ему не отвертеться. Впрочем, демонстрация родительской заботы не стала для него особо обременительной. Ариэль поселилась в студенческом городке. Роберт изредка приглашал дочь к себе домой и время от времени — в недавно открытый при Университете Институт Экспериментальной Химии, где трудился. Позднее устроил ей что-то вроде экскурсии на Майор, однако не столько из стремления сделать дочери приятное и иметь возможность лишний раз пообщаться с ней, сколько желая показать, что он чего-то достиг, что его уважают, с его мнением считаются, ну и заодно представить коллегам свою симпатичную дочь-универсантку. В Институт Ариэль несколько раз заходила, правда, по собственной надобности, с отцом не связанной; отказаться от полёта на спутник было выше её сил; но визитов в дом Роберта и Аделаиды девушка старалась по возможности избегать, испытывая вполне взаимную неприязнь к новой жене отца. Хотя среди однокурсников у Эли быстро появились приятельницы и приятели, первые месяцы жизни в университетском общежитии девушка скучала по оставшимся на Побережье родным и с нетерпением ждала каникул, чтобы хоть на пару недель вернуться в посёлок археологов. Особенно Эли недоставало матери — её заботы, внимания, ласки, простого общения с ней. Однако острое чувство одиночества, мучившее её временами, с отцом девушку не сблизило. Постепенно Ариэль простила отцу и другую женщину, и его уход, поняв, что родители оказались совершенно разными людьми, мало подходившими друг другу. Но девушка не забыла, как равнодушно повёл себя отец с ней и особенно — с Олегом, точно с чужими: затеяв развод, Роберт ничего не объяснил своим детям, не попытался убедить их в своей любви к ним, а просто молча откупился квартирой и словно забыл о первой семье. Обида на отца поначалу быстро распространилась на весь мужской род. Исключение Эли сделала лишь для двоих — для брата, с которым переживала общую трагедию, и для деда, пользовавшегося неограниченным и безусловным доверием внучки. Даже к родному дяде, Вадиму, девушка некоторое время относилась с немалой долей настороженности. Только поступив в Университет и вновь начав общаться с Хосе-Мануэлем, в то время уже учившимся в аспирантуре, Эли стала постепенно освобождаться от тяжёлого груза недоверия. Но отношения с отцом у неё оставались по-прежнему холодными. Если бы ни просьба Селены, высказанная в достаточно требовательной форме, Шеридан вряд ли по доброй воле стал бы проявлять к дочери интерес и внимание. Но, дав обещание, уклониться от его выполнения уже не мог. Тем более после того, как неосторожно представил Ариэль своим коллегам и теперь вынужден был отвечать на их пусть редкие, но досадные вопросы о ней. Эли же в свою очередь не могла дать ему ничего, кроме элементарного уважения младшего к старшему. Показное внимание отца не обманывало девушку ни на минуту — если она и пыталась поддерживать видимость родственных отношений, то лишь идя навстречу просьбам матери, а не желанию собственного сердца. Во время редких и недолгих встреч им с трудом удавалось отыскать общую тему для разговора. У каждого уже была своя жизнь, свои взгляды, свои интересы, свои цели. Не находя друг в друге отклика собственным чувствам и мыслям, отец и дочь откровенно скучали в обществе друг друга, и их тщетные, не подогретые душевным порывом попытки сродниться становились всё более тягостными для обоих. Но ещё более тягостными они оказались для Аделаиды. В глазах второй миссис Шеридан общение отца и дочери выглядело бессмысленным театром двух актёров, игравших друг для друга какую-то нелепую бесконечную пьесу. Она видела, что девушка во внимании отца особой нужды как будто и не испытывает, он же словно выполняет повинность, не столько интересуясь жизнью дочери, сколько напоминая ей о своём существовании. Однако поговорить с мужем о резонности этих отношений женщина долго не решалась — помнила, что сама послужила причиной развода родителей Эли. У Аделаиды это тоже был второй брак. В первом у неё родился сын, который, теперь уже сам женившись, жил с семьёй в небольшом промышленном городке в сотне километров от Капитолии. Ребёнка же от Роберта Аделаида так и не родила, хотя рассчитывала. Почти сразу после второй женитьбы Шеридану неожиданно улыбнулась удача — его пригласили в серьёзный проект, благодаря которому честолюбивый, но до сих пор никак не проявивший себя химик средних лет надеялся наконец-то продвинуться по карьерной лестнице, — и желание иметь в доме маленького орущего карапуза угасло в его душе, так и не разгоревшись. А спустя ещё какое-то время Аделаида поняла, что уже поздно пытаться завести ребёнка. Появления в их с Робертом доме Эли отравляли настроение миссис Шеридан ревностью к прошлому мужа. Поначалу она надеялась, что Ариэль ограничится бакалавриатом (ну зачем девчонке высшее образование, да к тому же математическое?!) и вернётся на Побережье, однако Эли этих надежд не оправдала, поступив на магистратуру. Более того, понимая, что от отца ждать серьёзной помощи бесполезно, девушка постаралась получить максимальную выгоду от обучения на магистерском отделении: параллельно с приматом она закончила бесплатную для универсантов школу бизнеса и лётные курсы, обошедшиеся ей в полцены. Когда же Комитет Контроля взял Эли под наблюдение, Аделаида, боясь, как бы родство с неблагонадёжной девчонкой не навлекло на её семью недовольство властей, но более — желая освободиться от того немногого, что всё ещё связывало Роберта с его прошлой жизнью, впервые заикнулась о бессмысленности встреч отца и дочери. Шеридан в ответ вспылил, что бывало с ним не часто. Но, вероятно, именно замечание жены толкнуло его откликнуться на горячий призыв Хосе-Мануэля и предпринять решительные действия для спасения Эли. В итоге дочь исчезла из поля зрения Роберта, и почти два с половиной года ничто не нарушало относительно счастливой жизни супружеской пары. Но вот прилетел и взбудоражил всех корабль с Земли, а вскоре на пороге квартиры Шериданов снова возникла Эли. И у Роберта после её ухода между бровей залегла глубокая морщина. — Если полиция узнает, что твоя дочь была здесь, нашей спокойной жизни придёт конец, — как бы между прочим негромко проронила Аделаида. Они пили ещё не успевший остыть чай в той же гостиной, где ещё недавно сидели земляне. Аделаида нервничала. Она всегда нервничала, когда муж вот так молчал, напряжённо сдвинув брови, опустив глаза и поджав губы. Такое выражение лица появлялось у Роберта, стоило ему крепко задуматься о чём-то неприятном. На сей раз поводом для тягостных раздумий стал неожиданный визит Эли. И Аделаида решилась: «Пора положить конец затянувшейся мелодраме или эта собака на сене все нервы из моего мужа вытянет». — С чего бы полиции интересоваться такими мелочами? — в ответ удивлённо взглянул на жену Роберт. — С того, — со стуком поставив чашку на блюдце, сварливо ответила Аделаида, — что три года назад Ариэль уже попала на заметку Комитету, и ты прекрасно знаешь в связи с чем. А теперь и мы можем оказаться под подозрением. — Эли в Капитолии всего несколько часов, — нетвёрдо проговорил Шеридан, — откуда полиции знать об этом? Уловив в муже слабинку, Аделаида усилила напор: — О! Они всегда всё узнают!.. Ты не должен был её впускать. — Но Эли — моя дочь, Ада, — не слишком убедительно возразил Роберт. — Только она почему-то очень редко вспоминает об этом, — заметила окрылённая успехом женщина. — Отчего бы ей ни подумать, в какое положение она может поставить отца, заявившись к нему в дом в нынешнее неспокойное время?.. Зачем она приходила, Бобби? Что ей было нужно от тебя? — Дочь пришла повидать отца, разве для этого нужен какой-то повод? — пряча глаза, отозвался Шеридан. — Раньше вам обоим для этого всегда нужен был повод... А ты заметил: она сменила цвет волос? — Эли сделала это ещё два года назад, перед возвращением на Побережье. — Ты не говорил мне об этом, — подозрительно заметила Аделаида. — Я не знал, что тебя интересуют такие подробности, — равнодушно пожал плечами Роберт. — А ей известно, чем ты занимался последние полтора года? — испытующе поглядела на него жена. Роберт сразу ссутулился, словно получив подзатыльник: — Эли об этом… не упоминала, — уклончиво отозвался он. — А кто были те люди с ней? — продолжала допытываться женщина. Но этот вопрос уже переполнил чашу терпения мужа. — Мне известно не больше, чем тебе, Ада. — В голосе Шеридана послышалось раздражение, граничащее со злостью. Он отодвинул чашку с недопитым чаем и, поднявшись, едко заметил: — Это ты оставалась с ними в гостиной, могла бы и спросить. Аделаида прикусила язык. Выйдя из-за стола, Роберт включил телевизор, уселся на диван и сделал вид, что смотрит. Ему до тошноты не нравилась ситуация, в которой он оказался. С одной стороны — Агентство Безопасности Космоса с его неограниченными полномочиями и дочь, просившая о помощи, с другой — призрак Комитета Контроля и блестящее выполнение правительственного заказа, который вряд ли будет расценен спецслужбам Земли в качестве научного достижения. Роберт чувствовал себя одиноким беспомощным путником, вдруг оказавшимся между Сциллой и Харибдой¹. И это ощущение мучило его подобно зубной боли… Аделаида решила подождать, пока муж успокоиться, и некоторое время молча жевала приторную конфету, запивая её крепким чаем… Когда с конфетой было покончено, женщина вернулась к оставленной теме, но подойдя к ней иначе. Тоже пересев на диван, она примирительно погладила супруга по плечу и вкрадчиво проговорила: — Бобби, своим поведением Ариэль сделает хуже в первую очередь самой себе. Она ведь не понимает, что творит. И не в первый раз. Вспомни: однажды она уже пыталась возмутить спокойствие — с этой своей дипломной работой. И во что всё вылилось? Столько шума и неприятностей из-за каких-то расчётов!.. — Испустив фальшиво-сочувствующий вздох, миссис Шеридан озабоченно покачала головой и облизала ещё сладкие губы. — Я знаю: это всё её дед с матушкой воду мутят. И чего им неймётся-то?!.. — с совершенно искренней досадой вымолвила Аделаида. — А если за ней уже следят? Так ведь и нам теперь покоя не будет… Результат второй попытки оказался ещё хуже: в ответ Роберт впервые за последние два с половиной года повысил на жену голос, грубо оборвав её. На третью Аделаида не отважилась, опасаясь скандала… Всю ночь она провела без сна, ворочаясь с боку на бок. К утру страх перед Агентством Безопасности Земли и властями колонии перевесил боязнь гнева супруга. Осторожно, чтобы не разбудить Роберта, Аделаида поднялась с постели, сунула ноги в мягкие шлёпанцы, надела пушистый халат и прошла в гостиную. На улице только-только начало светать, и комнаты с плотно зашторенными окнами ещё заполняла ночная тьма. Аделаида почти на ощупь отыскала висевший на стене у зеркала видеофон, включила подсветку, поправила волосы, чтобы не выглядеть растрёпанной и, плотнее запахнув халат, туго затянула широкий пояс. — Так для всех будет хорошо, — говорила она себе под нос, подрагивавшим пальцем набирая номер Центрального Управления городской полиции. — Там девочке всё разъяснят, и она, наконец, успокоится. Появившийся на экране дежурный полицейский назвал своё имя и звание. — Мы с мужем хотим сообщить, что Ариэль Шеридан сейчас находится в Капитолии, — торопливо произнесла женщина. — И что же? — не понял всей важности сообщения уставший лейтенант. Позади у него была бессонная ночь на посту, и он не мог дождаться окончания своей смены. — Два-три года назад ею интересовался Комитет Контроля, — многозначительно пояснила Аделаида. — Она… э-э… находилась в числе неблагонадёжных… Я не хочу сказать, что она опасна — девочка просто запуталась, и ей нужно кое-что разъяснить, чтобы она правильно воспринимала ситуацию. — Вот как? — Офицер глянул на табло определителя номера абонента. — Это ваша родственница? — Дочь моего мужа от первого брака, — любезно пояснила Аделаида. — И вы видели её сейчас? — недоверчиво спросил дежурный. — Она приходила к нам вечером. Но я… Смутившись, Аделаида запнулась. «Надо было раньше сообщить! — с досадой подумала она. — Как я объясню, почему ждала так долго?!» — Важно, чтобы девочка не наделала глупостей, — нервно поправив волосы, продолжала женщина. — Ну, вы понимаете, о чём я… Этот корабль с Земли… — Она замолчала, с надеждой глядя на экран. — Я понял вас, госпожа Шеридан, — сухо кивнул лейтенант. — Спасибо за информацию. — Мы с мужем — законопослушные граждане, — заметила Аделаида, — и нам не нужны неприятности. Получив от полицейского заверения, что проблем ей ждать не стоит, миссис Шеридан успокоилась. Довольная собой она выключила видеофон и отправилась спать с чувством исполненного гражданского и общественного долга…* * *
Подруга Эли жила на окраине Капитолии в небольшом, одноэтажном коттедже, лет шесть назад доставшемся её семье в наследство от каких-то бездетных родственников. Когда-то здесь рос пышный сад, но сейчас большинство деревьев, больных, засохших или поваленных ветром, спилили под корень, осталось всего несколько самых живучих, да заросли давно не стриженых кустов. Холодный белёсый свет ещё не выключенных фонарей на низких ножках, установленных вдоль дорожек, придавал окружающему пространству мистически-нереальный вид. И поредевший, неухоженный сад, и стоявший в глубине его спящий дом с тёмными, зашторенными окнами в рассветных сумерках могли показаться давно заброшенными, если бы не сравнительно новая авиетка, отдыхавшая на просторной приподнятой площадке, в стороне от коттеджа. Эли посадила взятый в прокате летательный аппарат рядом с хозяйским, выключила фары, заглушила двигатель и некоторое время молча смотрела в сторону дома. В последний момент её вдруг охватили сомнения... Они дружили с детства — Ариэль и Полина. Жили по соседству, учились в одном классе, на уроках сидели рядом и документы, не сговариваясь, подали в один ВУЗ, только поступали на разные факультеты: одна выбрала прикладную математику, другая — биологию. А потом они неожиданно расстались. Незадолго до того, как Эли перешла на «нелегальное положение». У Полины, взявшей на последнем курсе академический отпуск, впереди был ещё один год учёбы. Именно тогда у неё появился поклонник — тридцатилетний молодой человек с вполне серьёзными намерениями. Завязавшийся роман, занявший всё внимание девушки, сделал для Полины расставание с подругой незаметным. Но для Эли, в то время особенно нуждавшейся в дружеской поддержке, этот разрыв оказался крайне болезненным. Она легко устанавливала с людьми приятельские отношения, однако похвастаться её дружбой могли единицы, включая родных. Сохранение некоторой дистанции с окружающими обеспечивало девушке внутренний комфорт и давало ощущение безопасности. Полина стала одной из очень немногих, кого Эли подпустила к себе близко, и потеря подруги оказалась для неё не меньшим несчастьем, чем уход из семьи отца. Не было ни ссоры, как таковой, ни взаимных упрёков, ни выяснения отношений. Всё произошло тихо и как-то буднично: Ариэль просто прекратила общение с человеком, которого… не знала. Она запомнила момент, когда перестала видеть в Полине друга очень отчётливо: с хорошо знакомого лица на неё глядели чужие глаза, которым до Эли не было никакого дела. Они случайно столкнулись на территории кампуса. Полина, уже четыре месяца отдыхавшая от учёбы и приходившая в деканат по каким-то делам, быстро выложила все свои новости, в заключении бросив дежурное: «Ты-то как?» Эли, тогда активно занимавшаяся дипломной работой, начала рассказывать о шокирующих выводах, к которым пришла, и вдруг заметила, что собеседница совершенно не слушает её. Полина то и дело смотрела на часы, рылась в сумочке, оглядывалась по сторонам, весело здоровалась с проходившими мимо знакомыми, попутно задавая им какие-то вопросы, и словно не замечала собеседницу. Эли замолчала, не закончив фразы. Она смотрела на подругу в недоумении, тщетно пытаясь понять причину такого равнодушия. Уловив образовавшуюся паузу, Полина решила, что рассказ закончен. — Я рада, что у тебя всё хорошо, — коротко улыбнувшись, проговорила она, добавила, что уже опаздывает и убежала. Эли в растерянности долго глядела ей в след. Девушку терзало непонимание: почему, из-за чего та, которую она ещё в детстве пустила в свой внутренний мир, которой поверяла свои мечты и тайны, так откровенно её проигнорировала?.. С того дня Ариэль Полину ни разу не видела и вообще никак с ней не общалась. Проявив вопиющее безразличие, подруга в одну минуту сделалась для Эли чужим человеком. Осознание потери пришло позже, когда Ариэль вернулась на Восточное Побережье. Страх и волнения, связанные с Комитетом и защитой дипломной работы, отступили, постепенно исчезла и обида, оставленная поступком Полины; им на смену явились боль и ощущение пустоты. Чтобы как-то заполнить эту пустоту Эли, по примеру деда и мамы, начала заниматься йогой, находя для себя утешение в философских беседах с Алексом. Не обременённая постоянной работой она с удовольствием бралась за любое полезное дело: дома возилась с братом и капалась с бабушкой в саду, на конюшне помогала ухаживать за лошадьми, даже ходила с дедом на рыбалку, но чаще всего ездила с мамой и дядей на раскопки. Постепенно археология увлекла Эли больше, чем в своё время математика. Знакомство со следами исчезнувшей цивилизации оказалось делом непростым, но невероятно захватывающим, так что девушка даже начала подумывать о получении в будущем второго образования — историка или археолога. Однако никакие, даже самые интересные занятия не могли заменить ей общения с человеком одного с ней возраста и мировоззрения. В посёлке археологов столь близких друзей, как Полина, Эли не имела. Олега она, конечно, любила, но на звание задушевной подружки мальчик в любом случае не тянул. А с ещё учившимися в школе двоюродными сёстрами, дочерями дяди Вадима и Лады, дружить было трудно: жившие в каком-от своём личном мирке близняшки до такой степени предпочитали компанию друг друга, что казались Эли единым существом в двух телах — про себя Ариэль в шутку называла девчонок двумя Янусами². Она часто вспоминала Полину, такой, какой та была прежде, и тосковала по прошедшим годам, но… видеть свою теперь уже бывшую подругу снова не хотела. Это было слишком больно, как если бы в хорошо знакомую с детства телесную оболочку, изгнав прежнюю владелицу, проникло какое-то чужое, незнакомое существо, с непредсказуемыми реакциями и поведением. Лишь незадолго до прилёта корабля с Земли Ариэль начала понимать причину произошедшей в Полине перемены. Да и не только в Полине, но и в самой себе. Она крылась в том, что обе девушки, сами того не заметив, изменились, повзрослев, что очередной этап их жизни завершился, и им попросту стало нечего дать друг другу. А если и было что, то ни одна, ни другая оказалась не готовой это принять. Вместе с осознанием у Эли появилось желание попросить прощение за тот разрыв, сказать, что она не сердится и не держит обиды и очень сожалеет о том, что всё вышло так неуклюже и глупо. Вот почему, когда Алекс заговорил о необходимости слетать в столицу, девушка ухватилась за представившуюся ей возможность… Ариэль сидела, облокотившись о штурвал авиетки, и молча смотрела на дом, порог которого в последний раз переступила несколько лет назад. Теперь, когда их с Полиной разделяла всего пара сотен шагов, девушка вдруг ощутила неуверенность. Эли очень хотела сказать своей подруге, что все эти годы хранила в душе тёплые воспоминания о проведённых вместе часах, что даже после расставания Полина не сделалась её врагом, однако мысль о встрече с теми чужими глазами останавливала её, ибо Ариэль боялась вновь увидеть в них уже знакомое откровенное равнодушие… Майкл не выдержал её затянувшихся раздумий. — Если ты действительно хочешь увидеть свою подругу, то поторопись, — холодно произнёс он, отрывая дельтянку от смятённых дум. — Чем быстрее мы прилетим на «V-17», тем лучше. Эли отпустила штурвал и выпрямилась: — Ты прав… Я быстро, — коротко бросила она, вылезая из авиетки, плотно закрыла дверцу и пошла в сторону дома. «Если её это обрадует — хорошо, — думала девушка, — если нет... Что ж… тогда, по крайней мере, всё будет досказано. Иначе это похоже на книгу, которую прочитали до конца, но почему-то не закрыли...» У крыльца она остановилась. Чудовищная мысль, вдруг пришедшая в голову, словно удалила под колени. Ноги неожиданно подогнулись: «А ведь Полина знала о моей дипломной работе…» Эли ухватилась за поручень широкой лесенки, очень кстати оказавшийся рядом. В ушах зазвучал голос Хосе-Мануэля: «Думаешь, это была Полина?..» «Не может быть!.. — не желая верить, попыталась она отбросить кошмарное предположение. — Но с другой стороны… Когда мы столкнулись у административного корпуса, Полина спросила, как у меня дела и я рассказала ей о прогнозе, выданном компьютером. А что ещё я ей тогда сказала?.. Говорила ли я о производстве непонятных деталей?.. Я не помню. Не помню!.. Но могла. Вполне… А она могла… передать наш разговор… кому-нибудь? Знакомым, родителям или своему парню?.. А позже, перед моим побегом на Побережье… Хосе тогда встречался с ней — отвозил чемодан с моими вещами и договаривался о том, когда мы его заберём. Но до Полины мы не добрались, потому что нас… обстреляли над предместьем. Над этим самым предместьем… О, Сварог! Не потому ли?..» Мысль оборвалась. В душе и в голове внезапно образовался вакуум, немой и болезненный. Пальцы продолжали крепко держать металлический поручень, почти не чувствуя его холода. Сердце часто и гулко билось в груди. Глаза бессмысленно глядели на ручку входной двери… «И что будет, если я покажусь ей теперь, когда на орбите Терры находится звездолёт с Земли, а полиция проверяет свои списки неблагонадёжных?.. Не приведёт ли мой приход к повтору давнишней истории?.. Полина… О, небеса голубые и чёрные! Неужели Полина?.. Что же мне делать?.. Повернуться и уйти?..» «Тебе необязательно встречаться, чтобы узнать правду…» — припомнились ей слова матери. «Я могу безо всякого риска просто задать вопрос Кундалини, — согласилась Ариэль, — и не терзаться страхом и неизвестностью… Ещё на Побережье могла...» Какое-то время она продолжала стоять, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку и прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Волнение не давало ей как следует сосредоточить внимание на темени, а лёгкий прохладный ветерок путал ощущения в ладонях. «Нет, — наконец решительно сказала самой себе Эли, — мне мало ощущений. Я должна удостовериться лично — за тем и пришла. Я хочу знать наверняка: есть у меня друг или нет. Хочу услышать это от неё. Посмотреть ей в глаза. Потому что если это она в тот раз… — Девушка тряхнула головой, отгоняя отвратительную мысль: — Какой прок в предположениях? Я всё узнаю через несколько минут…» Собравшись с духом, она медленно поднялась на крыльцо, шагнула к двери и позвонила… Нервно постукивая пальцами по подлокотнику сиденья, Майкл неотрывно наблюдал за тем, как Эли идёт по дорожке к коттеджу, как медленно поднимается по ступенькам крыльца, звонит в дверь… Ей долго не открывали. Наконец в окне на первом этаже загорелся свет. Потом отворилась входная дверь. На пороге стоял мужчина. Некоторое время они разговаривали, вернее — спорили, потом он впустил Эли в дом… Рэдж презрительно поморщился: «Так я и знал». — Час мы тут точно прождём, — сложив на груди руки, недовольно пробормотал он. — А потом ещё через весь город к гостинице лететь. И приспичило же!.. Лёгкая, неопределённая тревога, возникшая ещё на Восточном Побережье, начала недвусмысленно перерастать в явственное беспокойство, порождавшее в Майкле желание как можно скорей привезти «ключ» на «Vita-17», чтобы связисты смогли заняться радиоускорителем. Непредвиденная, а главное — бессмысленная, задержка сердила астронавта. — Ладно тебе! — беззаботно отозвался Тони. — Всё-таки подруги, два с лишним года не виделись. «Ключ» у нас, можем и подождать. — Он зевнул и мечтательно произнёс: — Кофейку бы сейчас горяченького! — Нда, — занятый своими мыслями, машинально согласился Майкл, — кофеёк бы не повредил… — Потом, словно вернувшись к действительности, повернулся к журналисту и с усмешкой заметил: — Только наш, земной, а не здешняя бурда. — Прилетим на ассенизатор — напьёмся, — в приятном предвкушении заверил его Тони. — Отдадим капитану Каланову браслеты с капсулами и отправимся завтракать. — Он снова зевнул, пристроил голову на подголовнике, закрыл глаза, приготовившись ещё подремать, и полусонно добавил: — Яичница с беконом и кофе с блинчиками будут в самый раз… Но Майкл уже не разделял его сладостных мечтаний: «Насчёт браслетов ты сказал верно, — озабоченно нахмурился астронавт, — браслеты отдадим Каланову. Только вот как Накатомо при этом обойти?..» Увидав посреди гостиной подругу детства, Полина некоторое время глядела на неё мутными от сна глазами, не понимая, что это — явь или продолжение сна? — Эли?.. — наконец неуверенно произнесла она. А потом, окончательно проснувшись, вдруг радостно взвизгнула и бросилась к гостье на шею: — Эли! Обхватив Ариэль руками, Полина чуть ни заскакала на месте: — Ты?!.. Приехала!.. Поверить не могу!.. Она смеялась и что-то тараторила без умолку, перескакивая с одного на другое и не давая подруге вставить ни слова. Единственное, что Эли сумела толком разобрать из её щебета, это что Полина около года назад вышла замуж, за того самого парня, с которым у неё когда-то был роман. — Ты давно прилетела? — немного успокоившись и отпустив, наконец, гостью, спросила Полина. — Вчера, — честно ответила Эли, шокированная и немало обрадованная таким восторженным приёмом. Глаза Полины сияли, улыбка не сходила с губ: — Я так рада тебя видеть! Ты не представляешь! Мне тебе столько всего рассказать надо… — Она повернулась к мужу, который стоял в дверях с недовольным выражением лица, и кокетливо попросила: — Пожалуйста, дорогой, приготовь нам чаю. И бутерброды… И не хмурься: мы не виделись тысячу лет. Мужчина поморщился и вышел. — Я буквально на минутку, — поспешно проговорила Эли. — Только поздороваться и вещи забрать, если… Она осеклась. Полина переменилась в лице стремительно. — Уходи отсюда, — совсем другим голосом — тревожным, дрожащим, умоляющим — быстро зашептала она. — Немедленно! Если тебе хоть немного дорога твоя свобода — улетай из Капитолии. Здесь для тебя опасно! Эли почувствовала, как уже знакомый страх снова холодом лизнул сердце. — Ты надолго в столицу? — громко, чтоб услышали в соседнем помещении, спросила Полина и выразительно закивала, подсказывая ответ. — Н-на недельку, — с усилием в тон ей ответила Ариэль. — Тогда мы должны встретиться. Давай сегодня вечером на нашем старом месте — в кафе на набережной. Помнишь? — Я приду. В шесть часов устроит? — Замечательно! — А пока я заберу чемодан, чтоб тебе не таскать. — Эли неуверенно улыбнулась: — Если, конечно, ты его ещё не выкинула. — Он в целости и сохранности! — обрадованно заверила её Полина. — Стоит на чердаке в том виде, в каком его принесли. — Крепко сжав руку подруги, она снова горячо зашептала: — Идём скорей, я всё объясню… Ариэль пробыла в доме не более получаса. Спустившись с крыльца, она быстро зашагала назад, к посадочной площадке. Руку её оттягивал большой чемодан с одеждой, книгами и кое-какой мелочью — его Хосе-Мануэль передал Полине перед тем, как вывезти Эли из столицы. Все два с половиной года чемодан хранился на просторном чердаке коттеджа, упрятанный в старый хлам… Эли шла к авиетке, одновременно и охваченная радостью, и подстёгиваемая ощущением близкой опасности: «Неужели мама была права: мне не стоило сюда являться?.. — в смятении думала она. — Возможно, надо было поискать Полину где-нибудь в городе?.. А, ерунда! Минут через двадцать, двадцать пять мы будем у отеля, сядем в катер и отвезём «ключ» на ассенизатор — нечего дёргаться попусту… И приходить мне сюда стоило: теперь я знаю, что Полина меня не сдавала: всё, что она сейчас сказала, — правда от начала и до конца, Кундалини спрашивать не нужно: в её глазах были и радость, и переживание, и сожаления, но только не чувство вины и страх перед ответственностью…» С души Эли словно сняли камень, и если бы не испуг, девушка могла бы чувствовать себя счастливой: всё, что произошло между подругами три года назад, стало неважным, ибо Полина в душе осталась прежней. «Просто мы обе повзрослели, — говорила себе Ариэль, — и нам обеим требовалось время, чтобы научиться смотреть друг на друга по-новому. Возможно, мы ещё сможем вернуть прежние дружеские отношения. Немного позднее, когда всё это утрясётся. Почему бы нет?..» Подойдя к прокатной авиетке, она открыла заднюю дверцу, не говоря ни слова, затолкала между передним и задним сидениями чемодан, разбудив при этом Дарвина, после чего залезла на место пилота и включила двигатель. Перед её мысленным взором всё ещё стояло счастливое лицо Полины. — Пристегнись, — изучающе глядя на дельтянку, напомнил ей Рэдж. — Куда теперь? — К отелю, — берясь за ремень безопасности, отозвалась девушка. — Пересядем в ваш планетолёт. — Ну, слава Богу! — буркнул Майкл, тоже пристёгиваясь. — Дело, наконец-то, сдвинулось. — Вперёд, навстречу завтраку! — подал голос заспанный Тони. Прежде чем включить гравитатор, Эли в последний раз поглядела на старый уютный коттедж, в котором светилось большое окно гостиной, и лицо её озарила улыбка, как отголосок самых лучших воспоминаний…* * *
Выключив после разговора с миссис Шеридан видеофон, дежурный лейтенант решил махнуть рукой на звонок невзлюбившей падчерицу мачехи. Все усилия Аделаиды, скорее всего, пропали бы даром, если бы спустя некоторое время вслед за первым звонком не последовал второй. На этот раз звонил мужчина; лицо его осталось в тени, но, судя по голосу лет звонившему было не больше тридцати пяти. — Только что в нашем доме была некая Ариэль Шеридан. — Та-ак?.. — услыхав знакомое имя, ожидающе протянул офицер. — Не знаю, какие грешки за ней водятся, но года два-три назад она находилась под наблюдением правоохранительных органов. — В самом деле? — Она вроде бы распространяла какую-то глупую информацию то ли о грозящей планете катастрофе, то ли ещё о чём. — Пожалуйста, встаньте так, чтобы я вас видел, — попросил полицейский. Мужчина не двинулся с места, лишь на секунду повернул голову, как если бы услышал откуда-то сверху посторонний звук. — Я хочу защитить мою семью. — Он не понижал голоса, но торопился, заметно нервничал и словно пытался убедить полицейского в правдивости своих слов: — Мисс Шеридан только что покинула наш дом; где она сейчас, ни я, ни моя жена не знаем. — Она приходила к ва́м? — спросил лейтенант. Он готов был поклясться, что мужчина лжёт: эта Шеридан наверняка находилась либо где-то в доме, либо рядом с ним. Хотя, вероятно, уходить собиралась. — Нет, к моей жене, — с лёгкой заминкой ответил незнакомец. — Давно? — Несколько минут назад. — Назовите себя, — велел полицейский. — Я только хочу, чтобы у моей жены не было проблем, — после небольшой паузы проговорил мужчина. — Мы оба — она и я — законопослушные граждане. — Номер видеофона, с которого вы звоните, у меня на экране, — напомнил дежурный. — Считайте, что я знаю ваш адрес. — Значит, у меня нет необходимости называть себя, — с досадой проговорил «честный» дельтянин, и экран погас. Обратив внимание, что оба звонка поступили не куда-нибудь, а в Центральное Управление, словно звонившим требовалась гарантия определённых действий органов охраны правопорядка, офицер запросил в базе данных информацию об Ариэль Шеридан. Ответ его озадачил, и лейтенант передал полученные сообщения дальше по инстанциям. Появись Эли в столице двумя неделями раньше, этому, возможно, и не придали бы значения. Но сейчас на околопланетной орбите находился прилетевший из Солнечной системы корабль с представителями Агентства Безопасности Космоса на борту, и арестованному правительству колонии предстояла депортация на Землю. Так что полиция, полностью связанная с Комитетом и работавшая на Комитет, была вправе ожидать от любого человека, некогда считавшегося неблагонадёжным, какого угодно подвоха. Вот почему Ариэль Шеридан необходимо было разыскать и доставить в полицейский участок. Надеяться застать девушку в коттедже смысла, по всей видимости, не имело: даже если сознательный гражданин соврал относительно её местопребывания, то он же наверняка уже постарался выдворить её из своего дома, дабы избежать проведения в нём полицейской операции. Так что искать мисс Шеридан стоило скорее там, где она могла провести прошлую ночь. Однако ни в одной из гостиниц вышеназванная гражданка зарегистрирована не была, в прокате авиетку нигде не брала, такси — тоже. Прежде чем начать опрос её родственников, бывших друзей и знакомых, начиная с жены законопослушного, но скромного гражданина, полиция проверила заправки, ремонтные мастерские и ещё раз все отели, где искомая девица могла быть замечена. Благодаря существовавшей в столице системе контроля на получение этой информации ушло не больше четверти часа. В итоге обнаружилось следующее. Мистер Энтони Дарвин, прилетевший с Земли и поселившийся в отеле «Карат» журналист, не далее как вчера, во второй половине дня взял в прокатной гостиничной службе авиетку номер 15G-HK. С журналистом были девушка из местных и неизвестный мужчина. Поскольку сам мистер Дарвин водительских прав не имел, диспетчер позволила ему взять транспортное средство с условием, что за рулём будет находиться его спутница. Звали спутницу... Ариэль Шеридан. Два полицейских катера из ближайшего отделения полиции, не теряя времени, полетели к отелю. Мистера Дарвина в его номере не оказалось и, как сказал портье, в гостинице журналист не ночевал. Ещё портье сообщил, что, вернувшись вчера к вечеру в обществе мужчины и женщины, одетых в форму астронавтов с Земли, мистер Дарвин поднялся вместе с ними в свой номер. Никто из них вниз не спускался и никто больше к мистеру Дарвину не приходил. — Они втроём поднялись на крышу, — пояснил портье, — взяли в прокат авиетку и покинули отель. Дежуривший вчера у входа в «Карат» сотрудник полиции подтвердил, что три человека в форме астронавтов прилетели к гостинице на планетолёте с ассенизатора, который оставили на посадочной площадке. Полицейские поставили один катер на крыше отеля, второй — невдалеке от земного планетолёта и стали ждать... ________________ ¹ Сцилла и Харибда — морские чудовища из древнегреческой мифологии. В эпической поэме Гомера «Одиссея» главный герой чудом избегает смерти, пройдя на корабле между пещерой шестиглавой Сциллы и гигантским водоворотом Харибды. ² Два Януса — имеется в виду герой фантастической повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» — директор Научно-исследовательского института Чародейства и Волшебства Янус Полуэктович Невструев, существующий одновременно в двух лицах.
