ты моё выздоровление

      Чонгук не ожидал, что начало первого дня своего совершеннолетия проведёт на столе хирурга. Вроде, всё начиналось хорошо, а может и нет. Он не особо помнил. Перед глазами только дорога, смех мужчины на водительском месте и резкое торможение. Мама сказала, что дядя Нунг в порядке и лежит в соседней палате. Чон рад, что всё закончилось, но совершенно не рад тому, что его ждёт в будущем. Он пытается не расстраиваться, но, глядя на забинтованную ногу, хочется завыть. Чон реалист, он старается прочувствовать боль, прислушивается к словам врача и благодарит своё тело лишь за такие увечья. Большего он бы, наверное, не вынес.       В палате жарко, очень светло и тихо. Чонгуку сразу не понравилось. Он хотел в свой дом, свою среду обитания со всеми её недостатками и такую незаменимую. Приходилось кивать на вопросы медсестры о его комфорте. Ему всё равно некомфортно, но он переживёт, если это поставит его на ноги.       Соседей у Чона два. Ли Квон показался ему хорошим. Он добр, несмотря на то, что Чон был не очень вежлив с ним вначале: мужчина разложил его вещи, принёс обед и помог матери Гука сориентироваться в больнице. Со вторым у него всё, почему-то, наоборот. Чонгук в жизни не очень уважал личное пространство и не пытался быть тактичным, но когда этот парень в грубой форме отказал ему, внутри взбунтовалось возмущение. Он не думал, что обоснованно заслуживает такого отношения, как и не думал, что его язык испортит всё за него. Чонгуку хён понравился. Очень понравился. И он захотел начать с примитивного, но, видимо, мозг дал неправильную команду.       Гук лежал на кровати и расфокусировано пялился в потолок, сжимал в руке корпус телефона, баловался со звуком, и в какой-то момент просто выключил его; музыка стала тише, и он вслушался в окружающую обстановку: ничего. На часах было без двадцати пять — скоро должны принести ужин, и, возможно, ему удастся разговорить своего колючего соседа; но Мину, похоже, было плевать на еду: он не шевелился на своей кровати, не отреагировал на пришедшую медсестру с оповещением. Квон Ли вошёл в палату и тепло улыбнулся, прошёл к тумбочке парня и с трудом вытащил приборы. — Вставай, Юнги. Сегодня будет мясо, твоё любимое. — Не хочу, — голос под одеялом звучал глухо, и Чонгук усмехнулся такой детской ситуации. — Что-то случилось? У тебя что-то болит? — Ли попытался отогнуть одеяло, но бледная высунутая рука потянула его обратно, и Юнги буркнул: — Аджосси, можете съесть мою порцию. Оставьте мне йогурт. — Да что такое, воробей?       «Воробей, — Чон растянул слово и довольно зажмурился. — Идеально». — Ладно тебе, — он выдернул наушники и со стуком опустил телефон на тумбу. — Относись хорошо к попыткам помочь тебе. — Пошёл ты знаешь куд- — Эй. Прекращайте, — мужчина стащил одеяло с худого тела и швырнул на свою постель. Юнги приподнялся на руке и повернул голову; Чон заметил покрасневшие, опухшие глаза и вмиг стало паршиво от самого себя. — Я же сказал, что не хочу, — голос был хриплым и тусклым. — Аджосси, верните одеяло. — До завтрака ещё долго. Вдруг, ты не протянешь эту ночь из-за голода.       Юнги чуть улыбнулся и пожал плечами. Чон наблюдал за сменой настроения и успокаивался. Может, это его шанс? — Ты не хочешь- — Аджосси, подайте мою зарядку, — громко сказал Мин и помотал телефоном, всё же заметив чужой потерянный взгляд. «А нечего тут строить из себя невесть что», — заключил парень.       Когда принесли ужин, Квон сам разнёс тарелки и под благодарные взгляды сел на своё место. Мясо показалось Юнги довольно вкусным, поэтому он не стал выёживаться, а медленно растягивал удовольствие, исподлобья наблюдая за Чоном. Тот выглядел отрешённым, но, заметив взгляд Мина, улыбнулся ему. Юнги уткнулся в свою тарелку и со злостью принялся тыкать вилкой в бифштекс. — Извини меня, — Чонгуку надоело угнетающее молчание, и он решился на последнюю попытку, — я не хотел такое говорить. Понимаешь — больница, операция, стресс. Я хотел отвлечься разговорами, но не знал, что ты социофоб, и- — Я не социофоб, — Мин нехотя поднял голову к младшему, стараясь не обращать внимание на заинтересованные взгляды господина Квона в их сторону. — Просто.. Считай, что я не хочу заводить новые знакомства. Этого будет достаточно. — То есть, твои грубые слова про отсутствие общих тем ничего не значат? — Чонгук радостно хлопнул в ладоши, что заставило Юнги нахмуриться. «Слишком он..» — Значат. Я по-прежнему не желаю разговаривать с тобой на личные темы. — Но мы можем хотя бы обсуждать повседневные темы? — Может быть, — Юнги было немного стыдно за прошлые свои реплики. Совсем чуть-чуть. Очевидно, этот малец не привык к отказу в таких вещах, такой чужой реакции. Обычные люди, вообще-то, никогда так не реагируют. Но Мин не собирался отбрасывать свои принципы из-за кого-то неизвестного, поэтому лишь кивнул Чону и словил одобрительную улыбку аджосси.       Чонгук рад. Очень рад. Хорошенький хён согласился с ним общаться, пусть и не официально, но Чон намёки понимать умеет; а ещё он первым начинает диалог и вытягивает из Мина по короткому ответу, но он не жалуется: время есть, а хён никуда не убежит.

***

      Анализы Юнги были удовлетворительные, и врач принял решение отменить некоторые лекарства. Бедро после укола неприятно ныло, но Мин старался выполнять указания и сейчас аккуратно разминал пальцы ног. От колена до щиколотки конечность была онемевшая, бесчувственная, но парень знал о железе внутри и срастании костей, просто старался не думать. Обход не принёс для него ничего нового, только стало известно одно — Квон Ли явно скоро выпишут. Мама Юнги примчалась за полчаса до обхода и настояла на своём присутствии в палате. Юнги рад, что врачи быстро и понятно объяснили ей все результаты. Госпожа Мин внимательно прислушивалась ко всем словам и только бросала взгляды на кровать сына. Ушла она так же быстро, оставив целый пакет вкусностей, мазнув губами по щеке и пообещав в следующий раз привести с собой Хери. Когда будет этот «следующий раз» Юнги не знал.       Аппетита не было, и он отдал свой остывший завтрак Квону, который разделил его с Чонгуком. Последний с самого подъёма завёл разговор, пытался обратить внимание и только во время обхода притих, наблюдая за врачами. Мин не хотел вслушиваться в чужой разговор, но слух сам зацепился за: «Возможно, последствия операции будут намного серьёзней» и «Мы не можем дать полную гарантию твоего выздоровления». Стало немного жаль, ведь Мин практически тоже самое в свою сторону читал в глазах врачей на очередном обходе. «Мы, видимо, в самом деле похожи» — пронеслась мысль после ухода заведующего. В палате тихо и парню впервые стало не хорошо от этой тишины. Он продолжал разминать пальцы, но периодически бросал взгляды на соседнюю кровать. Чон не выглядел испуганным, расстроенным, наоборот, он улыбался, что-то печатая в телефоне, и в какой-то момент поднял голову. — Всё будет хорошо, Юнги-я, мы справимся.       «Какого, собственно, чёрта?», — хотелось спросить Юнги, но он просто отвернулся и покачал головой. — Хочешь взять мой йогурт? — Гук, кажется, не обратил внимание на тяжёлую атмосферу и делал всё как обычно. Он был напряжён и опустошён, но не стоило это показывать хёну, который и так сам не свой, ну, впрочем, тоже как обычно. Чон хотел успокоить, поддержать, но он оказался в такой же ситуации, а Мин даже не собирался начинать эту тему. Поэтому они старались разговаривать о другом, о повседневном, о хорошем.       Время пролетело незаметно, и Юн удивился полной темноте за окном. От ужина все решили отказаться, даже Квон Ли со словами: «Если голодать, то всем вместе». Мин без мыслей копался в приложениях и удивился громкому: — Дай свой номер телефона. — Зачем? — он расслаблен и спокоен, поэтому просто диктует цифры. — Добавлю тебя в контакты, конечно же. Хён, я заметил, что у тебя сломались наушники. Одолжить? — Не нужно, — Юнги нужно, катастрофически нужна музыка, но малец не расстаётся с ними больше чем на десять минут и как-то не хочется брать. — Я тебе свою музыку скину, будешь в восторге. Только в друзья меня добавь.       Мин любитель разнообразия в музыке, и ему показалось, что этот паренёк слушает что-то другое, не особо известное самому Юнги, поэтому он помедлил с ответом только для приличия; а когда на одеяло приземлились спутанные провода, кивнул в знак благодарности и ещё зачем-то добавил чуть слышное: — Спасибо.       Чонгук счастлив, что нашёл путь к Юнги, показал себя с другой стороны, даже сегодняшний обход отошёл на второй план. Если хён справляется с этим самостоятельно, то ему нужно обязательно стать наравне с ним, прочувствовать боль всего этого. Он, кажется, уже начал, но сон одолевает быстро, и Чон в последний раз посмотрел на дремлющего Ли с книгой в руках, Юнги, закрывшего глаза, идеально распутавшего его чёрные наушники и изредка качающего головой в такт музыки. Нужно погрузиться в состояние покоя и ему.       Чону домой уже не так сильно хочется.