Твои демоны теперь под моим контролем.

Следующие дни я не мог нормально работать. По крайней мере первые три. В мою голову закрадывалась мысль, что он это делает специально, так как знает, что я все чувствую, многое вижу. Только практически ничего не понимаю. Почему он на меня так отреагировал? Почему ничего не объяснил? Хотелось заглянуть на выходных снова в бар, но ведь я оттуда трезвым ни за что бы не ушел, друзья в этом помогли бы, а на работе полный завал. Но мне нужно его увидеть. Попытаться поговорить. Выхожу на балкон и вдыхаю полной грудью весенний воздух. После трех месяцев зимы наличие солнца и плюсовой температуры не может не радовать. Сейчас даже захотелось выйти и как в детстве прокатиться на велосипеде, лететь по тротуарам на полной скорости, а в лицо бьет прохладный ветер, куртка развивается позади как плащ. Тогда я еще ни о чем не думал: какая меня в будущем ждет жизнь, что мне вообще от нее нужно. Я просто жил моментом, но сейчас нужно смотреть немного наперёд.

***

Несмотря на то, что сейчас был день, я решил съездить в «1703» и спросить Санька о том парне. О Ване. Застать его самого там я, конечно, не надеялся, но что-то внутри такое сидело и шептало, что вдруг он там будет? Нет, это вряд ли. Несколько непростых для меня дней говорили о том, что парень либо в запое, либо под кайфом. Ни то, ни другое не обнадёживало, а мысль о частой интоксикации в организме пугала. Александр был на своем привычном месте — за стойкой. Первым меня увидел бармен, имя которого я, к сожалению, забыл, а затем повернулся Тимарцев и позвал сесть рядом. — Здорово! — Добрый день, ребята. Саша сидел, роясь в каких-то бумагах, а бармен натирал стакан и наблюдал за ним. — Что делаешь? — Пытаюсь разгрести счета и расписать все то, что нужно приобрести. Вчера приличное количество стаканов разбили. Рановато ты нагрянул. Обычно все вечером приходят. Часов в семь-восемь. — Я заехал не выпить, а поговорить. Про того парня. Кажется, Рудбой. Саша отодвинул бумаги и посмотрел серьёзным взглядом на Мирона. — Вы с ним что-то не поделили? — Нет, нет. Просто там есть одна проблемка, точнее проблема. Мне нужно её решить. Он Ваня, да? — Да, Ваня. Бухает как черт твой Ваня. Не удивлюсь, если он откинется в скором времени. Ну что я тебе про него могу сказать? — Саша задумался и молчал с минуту, потом продолжил свой рассказ. — С виду открытый и добрый парень, веселый. Говорливый, но про него знают мало. Чем занимался раньше, не знаю. Сейчас фотографирует, стримы какие-то ведет. Странный он вообще. В тридцатиградусную погоду может гонять в худи с длинными рукавами, а зимой ничего теплее кожанки не носит. Ну что еще? Саша повернулся в сторону Алексея, как я позже узнал. Бармен тоже вставил свое слово. — Соулмейта у него нет, если ты клонишь к этому. Я слышал, что детство у парня было трудное, поэтому прямо у него спрашивать ничего не нужно, если не хочешь получить порцию желчи. Дружить с ним очень сложно, характер тяжелый. Может без предупреждения сорваться в другой город или страну. Я сидел какое-то время и переваривал полученную информацию. Пока это происходило, Москвин налил мне чего-то в стакан. — Я не буду, мне на работу нужно к вечеру. — А вам колу не разрешают пить? Мирон хмыкнул, отпил газировку и продолжил разговор. — А как часто он здесь появляется? — Может и каждый день приходить, а может и месяц или два не показывать здесь носа. — Он поспорил с моим другом, что сможет здесь отработать трое суток. Поэтому сегодня он будет с восьми вечера рядом со мной за стойкой. Приходи ближе к четырем утра, если сможешь. Как раз будет мало народу. — Хорошо. Спасибо, ребят. Получив хотя бы какую-то точную информацию от ребят, я двинулся домой пешком. Нужно было купить сигарет, поэтому я зашел в магазин, который находился недалеко от бара. На скамейке сидел обладатель черно-красных волос. Я остановился и стал за ним наблюдать. Ваня сидел один и грустно смотрел себе под ноги. Он не был угашен или пьян, он просто сидел в лучах солнца, но своим видом навевал какую-то меланхолию. Я достал последнюю сигарету и зажег ее. Когда начал тушить спичку, то задел кисть и немного обжегся, рука дернулась в сторону. Как оказалось, не только моя. На соседней улице Ваня вздрогнул и испуганно посмотрел на руку. Я боялся к нему подойти. Боялся спугнуть. Поэтому достал зажигалку и стал аккуратно пламенем касаться руки. Терпимо, но неприятно. Ваня испуганно рассматривал свою руку, он не понимал, что происходит. Я прекратил, он замер. Немного просидев, смотря на руку, Ваня достал телефон и стал что-то в нем делать. Я все же решился подойти, поэтому двинулся в сторону парня.