Твои демоны теперь под моим контролем.

Около часа я пытался дозвониться Ване. Безрезультатно. Телефон был выключен. Я бы выехал домой прямо сейчас, но мне еще окончательно не оформили билет. Я надеялся, что это существо просто до сих пор спит и с ним ничего не случилось, хотя я бы это почувствовал. И даже спустя полчаса он все еще был недоступен. Завершив все дела, я поехал домой, решив, что в магазин съезжу позже, так как не смогу успокоиться, пока не проверю обстановку с Евстигнеевым. В дороге я начал осознавать, что, несмотря на недолгое наше с ним личное общение, мне стал достаточно дорог Ваня, и волнение за него возрастало всегда при нашем с ним расставание. Перед домом я набрал последний раз. Снова тишина. Поднявшись на нужный этаж, я подошел к почтовому ящику и проверил ключи. Они были там, значит Ваня скорее всего еще спит, поэтому мое волнение ненадолго стихло, но зайдя в квартиру, я был слегка в недоумение. Ничего не было тронуто, постель аккуратно заправлена, а дверь на кухню даже не открывалась. Вещей тоже не было, однако я обратил внимание, что машина осталась стоять на том же месте, где Ваня ее оставил вчера. Меня немного ввела в ступор эта ситуация, но сейчас я сделать ничего не мог, поэтому пошел собирать вещи, так как через пару часов мне нужно быть уже в аэропорту. Я позвонил отцу. — Слушаю. — Привет, ориентировочно через восемь часов должен прибыть в Лондон. — Хорошо. Буду тебя ждать. Я завершил звонок, но перед тем, как продолжить собираться, я написал Евстигнееву сообщение. Не уверен, что ответ последует, по попытка — не пытка.

***

POV Ваня

Приехав в аэропорт, я сначала хотел взять билет туда, где уже был, но в последний момент появилось сильное желание поехать в Англию. Там я никогда не был, поэтому долго я не думал и оформил билет на ближайший рейс. Посадка начиналась через двадцать минут, поэтому я выключил телефон, чтобы остальные меня не трогали, но было странное чувство, будто я кому-то делаю больно, хотя вроде бы ничего не творил. В такие моменты ощущение стыда отключается, поэтому я со спокойной душой уезжаю. Вот только сейчас все по-другому. Я хочу лететь, но и одновременно не хочу. Точнее не хочу один. После знакомства с Мироном и отказа от всего того, что подавляет эмоции, мне стало тяжелее находиться и жить одному, но когда я приезжаю к кому-то, то мне не хочется жить вообще.

***

POV Мирон

Находиться у родителей было невыносимо. Они постоянно ругались. Как бы это жестоко не звучало, но пусть лучше моя мать проживет меньше, чем будет мучиться, но пробудет с нами дольше. Папа был не согласен и считал, что врачи смогут помочь. Но они не помогут, ведь сами не знают как. В то же время я переживал по поводу Евстигнеева, он не выходил на связь третий день. Молчал и телефон, и социальные сети. Радовало лишь одно — наркотики он не принимал, судя по ощущениям, а вот про алкоголь такого сказать не могу. Из-за него мне часто становилось дурно. Только появится на горизонте, пиздюлей получит. Пробыл я дома совсем недолго. Через четыре дня уже находился в Питере. После первого появления Евстигнеева в стенах моей квартиры, мне стало тут немного одиноко, тем более в зале подушки немного впитали его запах. Я как дурак уткнулся в них носом и вспоминал наши беседы на кухне, это было около недели назад, а может двух, но было ощущение словно все произошло вчера. После приезда я даже сумку не разбирал, отложил на завтра. Сегодня я решил лечь в зале. Сам не знаю почему. В первый раз за все свое проживание в этой квартире я быстро в этой комнате уснул.

***

Даже дистанционно Ваня решил по своему усмотрению распорядиться моим сном. В четвертом часу ночи я проснулся от дикой боли, руки нещадно саднило, словно ими копали стекло. Долго это я выносить не смог и пошел в ванну, когда включил свет, то ужаснулся. Костяшки были полностью красные, а от них отходили тонкие линии, которые были похожи на маленьких змей, извивавшихся прямо под кожей. Даже после холодной воды боль не ушла. К ней добавилось еще и ощущение эйфории. Я сразу понял что это, но сделать ничего не мог. Жалко то, что природа не закладывает в твоего соулмейта какой-нибудь жучок, а то иногда проблемно бывает с такими экземплярами как Ваня. Пока я держал на руке лед, сквозь шторы пробился тонкий лучик света. Подойдя к окну, я увидел прекрасный бледно-розовый рассвет. Я наблюдал за этой красотой пока не почувствовал, что под моими ногами уже образовалась небольшая лужа от уже размороженного мяса. Сегодня я больше заснуть не смог.

***

Днем на работе было не на много лучше. За те дни, что меня не было в городе, накопилось приличное количество дел, поэтому я не отходил от компьютера ни в обед, ни в короткий перерыв. Несколько раз Марина пыталась вывести меня на разговор, но мне было совсем не до нее, и даже не до Вани. Я про него напрочь забыл, но легкую эйфорию все еще чувствовал. Она мне очень мешала сосредоточиться. — Мирон Янович, вас попросили спуститься. — Кто? — Не знаю. Сказали вас позвать и все. — Мне сейчас некогда. — Ладно. Охранник закрыл дверь и ушел. Он редко поднимается на третий этаж, потому что уже в возрасте, а лифта в нашем здании не имеется. У меня пролетала мысль, что это может быть Евстигнеев, но он мог позвонить, поэтому я не стал зацикливаться на этой ситуации. Через час у меня появилось свободное время, поэтому я решил потратить его на кофе. Внизу имелось небольшое кафе для персонала. Я взял большой стакан и сел около открытого окна. Из него дул приятный теплый ветерок, а на лицо падали солнечные лучи. Просто поставить этот момент на паузу и проживать его вечно. Вот только счастье мое длилось недолго. Ко мне подсела Марина. — Скучаешь сидишь? — Нет, наслаждаюсь жизнью в одиночестве. — Ну значит я буду тебя от него спасать. Вот только с чего она решила, что мне нужна помощь? — Ага. После продолжительно молчания я надеялся, что она уйдет, но девушка продолжила беседу, которую я поддерживать вообще не хотел. — Может сходим сегодня куда-нибудь? Я вроде не слышала, что у тебя кто-то есть. У меня, как видишь, тоже. — С чего ты взяла, что у меня никого нет? Личной жизнью не афиширую, извини. — И у тебя даже не было искушения попробовать с кем-то другим? — Знаешь, родную душу на других не меняют. Мне пора. Мне стало противно находиться рядом с ней, я выкинул стакан вместе с недопитым кофе и ушел обратно к себе на этаж.

***

Домой я ехал максимально уставший. В некоторых моментах было ощущение, что я засну прямо за рулем, особенно на светофорах, но вся, к счастью, обошлось. Подъехав к дому, я обратил внимание на машину пропавшего идиота. Все еще тут, значит не объявился. В доме я столкнулся с неприятным инцидентом — лифт не работал. Пришлось тащиться на свой этаж пешком. Когда я поднялся на свой этаж, то дверь на крышу снова была открыта. Я хотел подойти и закрыть ее, но навстречу мне вышел Ваня. Я резко остановился и непонимающим взглядом уставился на него. Он просто стоял, курил и счастливо улыбался. Вот только это счастье было не совсем адекватным. — Привет. — Где тебя черти носили, псина ты сутулая? Он сел на лестницу и уставился на меня. — Почему так грубо, Мирон Янович? — Потому что я переживал за тебя, можешь посмеяться, тебе же плевать на других. Извини уж, таблетками не балуюсь, поэтому не могу в бесчувственную мразь превратиться! — Почему? — спросил Ваня и серьезно на меня посмотрел. — Глупый вопрос. Я развернулся к своей двери, но следующий его вопрос меня морально убил. — Почему не согласился на ее предложение? — Что? — я сразу понял, что речь про предложение Марины, но не понял, откуда он это знает. — Я был днем в твоем офисе, вот только ты вниз не спустился, я… Ваня не закончил, так как на лестницу вышли соседи. Я кивнул ему на свою дверь. Ваня встал и, шатаясь, зашел в квартиру. Разувшись, я подошел в зале к окну и закурил. — Продолжай. Ваня снял куртку и положил ее рядом на диван. Взгляд его был полупустой, словно тело тут, а сознание витает где-то очень далеко. Но должен заметить, что предложения он строит хорошо. — Я хотел тебя подождать, поговорить. Извиниться может быть… Короче вышел и сел на скамейку около здания, не знаю что у вас там находится, но через какое-то время я услышал твой голос. Сначала хотел зайти, но передумал и ушел. Я внимательно его слушал, под конец его голос стал немного дрожать. Выкинув сигареты, я сел на подлокотник кресла рядом с Ваней. — Блять, лучше бы ты согласился на ее предложение. Я не заслуживаю такого отношения, и уж тем более не заслуживаю тебя. Я годами отворачивал от себя людей. Даже которые были мне дороги. Но я уже сделал и сказал достаточно, чтобы ты послал меня далеко и на долго, но ты этого не делаешь. Я впервые чувствую себя так паршиво, понимаешь? Я… — у Вани дрогнул голос, говорить он больше не стал. Лишь спрятал лицо в ладонях. Я сразу понял, что он плачет, мне захотелось его положить рядом и больше никогда не отпускать от себя ни на шаг. Я сел к нему на диван и попытался успокоить, но он отворачивался от меня. Тогда я просто притянул его к себе и положил голову на плечо. Сопротивляться он не стал и позволил это сделать. Ваня постепенно начал успокаиваться. Я чувствовал щекой его волосы, которые из-за краски стали жесткими, а шеей — теплое дыхание. — Почему ты мне просто в офисе не позвонил? — Я телефон где-то проебал. — А мозги? Сейчас я снова услышал его смех. Искренний, без ноток сарказма или издевки. — Тоже.