Твои демоны теперь под моим контролем.

Утром я проснулся от грохота в ванной. Звук был настолько громкий, что я сразу подскочил и пошел к его источнику, забыв надеть даже футболку. Достигнув точки назначения, я увидел необычную картину. Рудбой, который обычно приносит хаос, аккуратно расставлял пузырьки и флаконы обратно в шкаф. И не просто расставлял, а в ровные ряды. — Вроде не баба, а пузырьков даже больше. — А что ты там надеялся найти? Вход в Нарнию? Я подошел и помог поставить все на места. — Я спирт искал. Ну или перекись. Руки обработать. Я перевел взгляд на его кисти, которые уже покрылись черной корочкой и гноем.Он увидел, что я смотрю и попытался спрятать за спину руки, однако в одной оставался еще шампунь, поэтому ее я успел рассмотреть. — На кухню иди, я сейчас приду. Я направился в комнату за бинтом и спиртом. Сзади послышалось шарканье в сторону кухни. Хорошо одно — он не сопротивляется. Но почему-то мне кажется, что это временно, однако я старался об этом не думать. Взяв все нужное, я направился на кухню, где уже устроился Ваня. Я обратил внимание на часы. Было 3:23. Видимо, опять не получиться выспаться. И опять из-за него. Я взял стул и поставил напротив Евстигнеева. Он всеми силами пытался закрыть костяшки, пока я открывал спирт и наливал его на вату. Только сейчас до меня дошло, что больно будет не только ему. Морально я к этому готов, а вот Ванька — нет. Ни морально, ни физически. Он с неприязнью смотрел на бедный маленький флакончик, пытаясь испепелить его взглядом. — Дай руку. Я поставил рядом беспроводную лампу, чтобы лучше было видно. В ее свете что-то блеснуло. Это оказался маленький осколок. Я попытался подцепить его пальцами, вот только Ваня одернул сразу руку. — Больно. — Но там мы его оставить не можем. Щипцов у меня нет. Придется потерпеть. — Ты ведь это тоже чувствуешь. — Да. Поэтому верни руку на место. Он наконец положил кисть обратно мне на ладонь. Я еле-еле подцепил ногтями осколок, так как Ваня постоянно вздрагивал, когда я касался раны. Дальше было сложнее. Нужно было зажать вату на руке. Опять вздрагивание и попытки прекратить. Я не позволял, аргументируя это тем, что не комфортно с этим не только ему. Только тогда он успокаивался. Только спустя час я смог закончить. Евстигнеев сидел весь напряженный. Я долго не решался, но сейчас наконец спросил: — Зачем ты это сделал? Он поднял на меня глаза. Я заметил в этом взгляде то, что он кричал «не нужно об этом спрашивать. передумай, прошу», но мне нужно было знать источник такого поведения. — Тебе не понравится мой ответ. — Я готов рискнуть. Я сел снова на стул около Вани. Тот медлил с ответом. — Это началось очень давно. Кажется, в школе. Я впервые их услышал. Это очень странно было, я думал это ребята так шутят, но поблизости никого не было. — Услышал кого? — я его перебил, потому что не понимал о чем идет речь. — Голоса. Как бы смешно это не звучало. Несколько раз я пытался им что-то ответить, но я тогда не понимал, что зря. Меня выгоняли из класса, одноклассники смеялись и называли сумасшедшим. В старших классах меня мать отвела к мозгоправу.

Четыре года назад

POV Ваня

— Это то, о чем я думаю? — спросила мама с надеждой на то, что мне не передалась болезнь. — К сожалению, да. Ивану известно для чего вы его сюда привезли? — Конечно известно. Как мне дома сказали, что мы едем к знакомой мамы в гости. Что-то я, мам, твоей знакомой только тут не вижу. Или это она сидит за столом? Я догадывался, что рано или поздно придется приехать сюда, но морально я не был готов ехать сегодня. Меня просто раздирала ярость на мелкие кусочки. — Ваня! Прекрати! Я это делаю для тебя. — Нет, мам. Это ты делаешь для себя. Это тебе не комфортно, что дома я иногда что-то шепчу. — Пожалуйста, успокойтесь, — мягко произнес врач, — сядьте в то кресло, а вы, Иван, на стул, что стоит около моего стола. Сколько говорите вам лет? — Ему семнадцать. — Мам! У меня есть язык, и я в состоянии отвечать на такие банальные вопросы! — я уже начал выходить из себя. — Итак, продолжим, — он взял в руки лист бумаги, ручку, и начал задавать вопросы, — когда у вас начались первые признаки и как давно с вами это происходит? Я глянул на маму, она хотела начать, но кивнула и дала слово мне. — В классе шестом и до сегодняшнего дня. — Был ли в семье у кого-то такой же диагноз? — врач перевел взгляд на маму. — Его отец из-за этого покончил с собой. Вот только у него стали проявляться эти симптомы гораздо позже. Это вообще нормально? — Ментальные болезни в принципе явление не совсем нормальное, однако вылечить вас, Иван, мы окончательно не сможем. Лишь с помощью некоторых процедур замедлить прогрессивность осложнений. — Что будет если начнутся осложнения? Мне стало интересно, так как настолько глубоко я об этом не думал. Я со временем начал различать голоса людей, и голоса в своей голове. Вторые больше шептали. Они были похожи на компьютерные. Слышать шепотки одна, а начать видеть постоянно какую-то тень в отражение за спиной — совсем другое. — Вы можете потерять связь с реальностью. Для этого вам мы пропишем ряд лекарств, чтобы этого не произошло. — А если они не помогут? — Очень низкий процент такого исхода. Я выпишу вам рецепт. Если состояние ухудшится, то немедленно приходите сюда. Мать взяла список и мы пошли на первый этаж, так как такие препараты выдавали строго по рецепту и только в больнице. Я не хотел ничего принимать, я не хотел их больше слышать. Я хотел просто умереть.

Настоящее время

— Как ты понимаешь, умереть я не смог. Меня на некоторое время положили в больницу, но в школе сказал, что просто уехал с мамой. Вот только школа такое место, где все тайное становится явным. Я не знаю как и кто узнал про меня, но в одиннадцатом за мной полностью закрепился ярлык психопата. По взгляду Мирона было видно, что он в легком шоке от услышанного. Парень открывал рот, чтобы что-то спросить, но тут же закрывал и долго молчал. — Ты поэтому ушел из университета? Этого вопроса я боялся больше всего. — Да. На приемах я этого ни разу не говорил. Ну про тень. Я не знаю почему, она будто заменяла мне друзей. Кроме Леши. Я как-то начал разговаривать сам с собой, это засняли. Весь универ это увидел, поэтому я не закончил учебу и уехал подальше. Даже мать не знала куда. Через года два я вернулся, а ее уже не было. Вот, теперь ты знаешь все. У меня от воспоминаний появился в горле огромный ком, который перекрывал кислород. Я старался не заплакать, чтобы не выглядеть еще более жалко. — Теперь понимаешь, почему я не хотел идти с тобой на контакт? — Понимаю, но твои опасения были напрасными. Теперь ты от меня никуда не денешься. Я не привык верить людям, и уж тем более тем, которых мало знаю. Но Мирона я будто знал всю жизнь и мог доверить ему все. Возможно, именно он поможет мне не сойти окончательно с ума.