Леви ребёнок

"Жизнь — это череда разнообразных кадров, которые невозможно отмотать назад." Мальчик открыл глаза и лениво обвёл глазами помещение. Свет неумолимо бил в глаза и заставлял морщиться и отворачиваться. Источником света было единственное окно, довольно большое. Сам малыш был укутан в какие-то тряпки, хотя тряпками назвать это было трудно. Белая рубашка, которой прикрыты только оголенные ножки, так как из штанов неимоверного размера он уже выбрался. Наверное потому, что сначало было жарко, а ближе к утру, наоборот, стало прохладно. У ребёнка не хило болела голова, но чувствовал он себя достаточно бодро для того, чтобы сползти с дивана и укрывшись рубашкой потопать босыми ногами к двери. В коридоре стояло несколько людей. Мальчик насторожился и хотел было ускользнуть обратно в кабинет, как сильные руки подхватили его и он безвольно, почти как кукла, болтался у кого-то на руках. На него смотрели большие голубые глаза. Ребёнок начал вырываться, пищать и просить, что бы его немедленно поставили на пол, иначе он будет жаловаться маме. Мужчина с голубыми глазами усмехнулся и передал его в руки женщине в очках. Та молчала и внимательно рассматривала мальчика. Он совсем притих от испуга, но держался, чтобы не зареветь. — И что нам делать с ним теперь, Ханджи? — Мужчина повернулся лицом к той самой женщине и нахмурил густые брови. — Это же ты натворила, верно? — Я хотела помочь... Он же у нас гордый... Сам... Я ведь нечаянно... — ребёнок не понимал, о чем там шла речь, но почему-то подумал, что хорошо бы было вернуться к маме и прямо сейчас. — Хочу домой. — изрёк он жалобно, да так, что у Зое что-то защемило в груди. — К маме. Ирвин поджал губы и испустил усталый вздох, прикрывая голову руками. Это же ребёнок, маленький мальчик, который хочет домой. Как ему объяснить, что он капрал и что его мама давно умерла? Как его успокоить и чем? Он — главнокомандующий целого отряда не знает, как обращаться с детьми. Тем более с теми, что из взрослых за миг превращаются в детей. — Я найду решение. — нервно проговаривает Ханджи, прижимая ребёнка к себе. — Я же как никак... Я не могу понять, что сделала не так... — ученая поворачивает Леви лицом к себе и всматривается в его глаза. Он боится. — Я... Её обрывают на полуслове и причем обрывает сам малыш, радостно воскрикнув: "Мама!". Пока Ирвин и Зое прибывают в недоумении, мальчик спрыгивает с рук учёной и путаясь в рубашке спешит к силуэту, что несколько секунд назад показался на другом конце коридора. Мальчик бежит туда. В силуэте Смит узнал Микасу Аккерман, которая несла какие-то документы, видимо, как раз "капралу", который сейчас был явно не в форме. Ну, просто в два раза ниже, в тысячу раз милее, чем обычно. Девушка застывает на месте и виновато смотрит на ребёнка, который так громко кричал "Мама!",наверное, обознался, так как только достигнув цели тут же остановился и отошел назад на несколько шагов, испугавшись. — Ты откуда? — спросила мягко Аккерман, приседая перед ним на колени и останавливая рукой, чтобы тот не удрал, прежде чем ответить на вопросы, которые её интересовали. А кому не будет интересно, откуда посреди бело дня в коридоре штаба появился ребёнок, которому года три, если не меньше. Да и одет он не очень... Все пытается скрыться в бесформенных тряпках. — Я Леви. — твёрдо ответил мальчик, смотря из-под лобья, как обозленный. — Из подземного города. — Да ну, — Микаса легко махнула рукой перед его носом. — У нас капрала зовут Леви, да и ты похож на него. — Так хотелось сказать "на чистоплюя, который покою не дают Эрену", но она вовремя заметила Ирвина и Ханджи. — Такой же красивый. — Получилось довольно глупо. Даже очень смешно. — Микаса, — послышалось издалека, а на самом деле совсем рядом. Это была наша виновница случившегося. — Это Леви, только маленький.— она сказала это так просто, что поверить в это было более, чем просто трудно. Будто говорила о погоде. Вот такая она...— Присмотритесь за ним? — Смит после этих слов ретировался. — Это его сын? — тихо, но твёрдо проговорила девушка, поднявшись на ноги. — Сама подумай, откуда у него сын? — усмехнулась Зое. Аккерман сделала выражение лица "откуда-я-могу-знать-ведь-все-может-быть".— Хах, не важно, это совсем не важно. Это не розыгрыш, это настоящий Леви только он находиться под воздействием моей сыворотки. Я допустила ошибку в составе, хотела, чтобы он стал выше, чтобы ему легче жилось. Я положила ему в чай без спросу, а он выпил... Ну и вот... — Даже если это правда, — ошарашенно начала Микаса. — То почему именно я, простите конечно, должна приглядывать за ним. Я ведь поняла, что вы имеете в виду. — Я прошу тебя! — взмолилась ученая. — Ты самая лучшая из всех этих оболдуев, следовательно, тренировки можно на некоторое время сократить, пока я не придумаю, что делать с ним. — она окинула взглядом мальчика и тот поспешно скрылся в рубашке. — Хорошо. Приказ, есть приказ. — с этими словами Микаса взяла на руки ребёнка и решила отнести его к Кристе. Говорят она умеет шить, может что-нибудь и придумает для одежды этому малышу. Микаса пошла по коридору, встречая изумлённые взгляды товарищей, которые боялись к ней подходить. Да, не каждый день видишь такое. Мальчик же пытался спрятаться, а не сбежать. Аккерман поймала себя на мысли, что он просто боится. Она бы допустила это, но как может такой человек бояться и вздрагивать при каждом слове постороннего человека. Ей даже в какой-то степени стало его жаль. Он ведь не знает, кто он такой и что вернуться к маме не получиться. Да и как ему это объяснить, если сама Микаса толком не могла понять как такое вообще возможно. Да она и не верила до конца. А приказ есть приказ. — Кто это? — спросил как всегда вовремя появившийся Эрен. Он потянул к мальчику руки, но девушка, почувтсвовав, как вдруг сжалось тельце малыша от страха, ударила брата по рукам. Тот зашипел. — Ты это чего? — Иди на тренировку. — сказала она. — Я тебе потом расскажу. — с этими словами она ушла, оставив Эрена одного в коридоре, так ещё и в глубоком недоумении. Что это было? В это время, освобожденная от тренировок девушка, дошла до своей комнаты и открыв дверь ногой, прошла внутрь, так же с ноги закрывая дверь за собой. Она бережно опустила ребёнка на пол и посмотрела в голубые, с серебрянным отливом глаза. Они смотрели настолько жалобно, что Аккерман просто отвернулась. Надо же, как много мы можем узнать о человеке, отводя время назад. Как давно она была такой же? Казалось, что стоит только заглянуть немного дальше, но каждый раз дрожащим голосом шептать, что плевать на прошлое и чтобы в дальнейшем всё было хорошо. Но оказалось, что "хорошо" не бывает в их положении. А как хочется... Спать... Как в детстве поёжился в тёплой постели и спи, наслаждаясь этой прохладой.Леви ребёнок? Это не бред. Мы все когда-то, но всё-таки были детьми и нельзя забывать об этом. Никогда нельзя. Она забыла, а другие помнят. Но дело даже не в этом. Как можно сказать ему, что мама мертва? Как можно навсегда потушить эти глаза? Эта чертова надежда не оставляет в покое никого. Он не способен постоять за себя. Ему страшно. А хуже всего то, что он один и поведать страшную истину ему может любой человек. — Я хочу к маме. — Леви уже устроился на краю постели и вяло болтал худыми ножками. — Я не знаю, как тебе объяснить...— начала Микаса, приседая перед ним на корточки. Как можно сказать? — Твоя мама... Она в общем... — девушка подняла к потолку глаза и не знала, что может ему ответь в такой ситуации. Но конечно, она всегда может умолчать. Это ведь будет не враньё, а попытка уберечь ещё обыкновенного ребёнка от этого сумасшедшего мира. Мира, где ему нет места. Он не в своём времени. Не там, где должен быть. — Приболела. Ничего больше. Мы её друзья и как только она поправится, то я сразу же отведу тебя к ней. — Это хорошо. — будто успокоился Леви, ложась на узкую кровать в форме "звезды". — Ведь ты не врёшь мне? — Конечно. — тихо говорит девушка, присаживаясь рядом.В воздухе повисла напряженная тишина. Аккерман замерла, присматриваясь к ребенку, который так и лежал с полузакрытыми глазами. Неужели такой хрупкий и капрал? Черные длинные пряди волос свисали почти до плеч и иногда падали ему на глаза. Интересно, а какой была его мама? Добрая? Микаса никогда не задумывалась о подобном. Его зовут Леви и это красивое имя. Если мать любит своего ребенка, то она даёт ему красивое имя. Короткое, но такое выразительное. А что с его отцом? Почему о нём никогда не шла речь? — Я хочу есть. — слова вырвались у мальчика непроизвольно от лютого голода. Микаса лишь кивнула, а поле поспешила удалиться, оставляя дверь приоткрытой то ли нарочно, то ли случайно. В душной комнате ребёнок не собирался находиться в полном одиночестве. То тут, то там раздавались голоса, а любопытство победило страх. Дожидаться своей новой няньки он не стал, а проскользнул прямо в темный коридор, созерцая толпу из молодых солдат. Почему-то он ни капли не испугался, а наоборот, поспешила ним, хотя они не внушали доверия. Но мало ли кто выглядит странно? — Ой, кроха, а ты кто? — Саша Блаус вытянула длинную шею и поставила на мальчика свои карие глаза. — Я Леви. — махнул рукой малыш, натягивая рубашку – единственный предмет гардероба, какой только у него сейчас имелся. — А вы не видели такую высокую девочку с черными волосами и большими глазами? — Ты имеешь в виду Микасу, Леви? — Конни протянул к нему руки, но Ривай, хоть и малыш, но далеко не простак. Отойдя, мальчик кивнул головой, вспоминая как именно назвал ту девушку какой-то Смит, не то Шмидт или Пшидт и какая-то Зое, наверное. Ох, какие имена! — А вот и я! — послышалось позади мальчика и он неспеша повернулся на голос. Это была Аккерман. В руках она держала пол стакана молока и постное пресное "печенье", которое и то, было не самым частым явлением в рационе питания всего гарнизона. Увидев Леви одного в компании неугомонного дуэта "Картофелины и стручка". — Я же попросила тебя, не уходить... — Я больше не буду. — тихо заявил мальчик. — Если я буду послушным, ты отведёшь меня к маме? — Я же уже говорила тебе. — ложь вдруг стала совсем тяжелой и почти невыносимой. Почему она должна так поступать? Неужели, она думает, что даст ему второй шанс. Она подхватила его на руки и как в прошлый раз, отогнав от себя эти никчемные мысли, поспешила в комнату в воплями: "Не сейчас, потом расскажу...". Она была не готова нести бред сумасшедшего. Кто ей поверит? Все будут говорить, что Микаса сошла с ума и в это поверит даже Эрен. Даже он... Когда Леви вернули в старую комнату и вручили стакан молока и печенье, то он затих. Тишину нарушила Зое, влетевшая в помещение.