Леви ребёнок

— Никуда не годно! — Микаса крикнула громко и пронзительно. Леви послушно опустился на землю, свистя тросами УПМ в воздухе. На улице было довольно прохладно, начинало темнеть, но Ривай не спешил уходить, а всё пытался точно попасть в макет титана. Тренировки были для него бессмысленным занятием, он не понимал, почему решил уничтожить титанов, почему он так рьяно старался помочь убить их всех, почему он вообще так решил? На то должна быть, как минимум, веская причина. Он чувствовал, что не может вспомнить что-то важное, ключевое. — Я постараюсь лучше. — отрапортовал он твёрдым голосом и опять исчез в тени деревьев. С того самого разговора в тренировочном зале прошло три дня. Они были долгими и тяжелыми. Микаса не изменила своего решения поступать так, как поступал бы капрал. Она не надевала больше шарф, мало общалась с другими солдатами, так как бумажная волокита была переложена на неё и всё делалось медленно, тренировки со своими друзьями и обучение для Леви. Смит недавно переговорил с ней и посоветовал поступать так, как она считает нужным. Если Ривай вернётся в прежнее состояние, то он сделает ее майором разведки. Она заслужит, если выполнит задание. Эта мысль так поглотила её, что она на целых три дня напрочь забыла думать об Эрене. — Не могу понять. — снова свист привода и неясное бормотание со стороны. — Как это вообще... Макеты стояли ровными рядами. На них, конечно, были отметины, но так делала Армин или Конни. У капрала же не такие способности. Аккерман сама задумалась о том, что что-то он не желает вспоминать. Может, это смерть его друзей из Подземного города? Хотя, тут неизвестно... Капрал смотрел в глаза смерти не один раз, даже не два и не три, а такое количество, что невольно становилось страшно. — Я, кажется, уже показывала. У нас не так много материала, чтобы каждый раз делать для тебя новые образцы. — она презрительно окинула Леви взглядом, но тот стоял твёрдо, полностью уверенный в своих действиях. — В прочем, сейчас уже поздно. Пора спать. С того момента изменилось многое. Теперь Микаса для двадцатилетнего Ривая была образцом подражания. Тот разговор, раскрыл ему глаза. Он, конечно, не понял всего, но помнил, что питаясь на тренировки упомянул то, что хочет в разведку. Он не думал головой, его нутром потянуло в эту сторону. Когда Леви вернулся в свою комнату, то поскорее принял душ и решил готовиться ко сну. Микаса в это в это время сидела в комнате, сжимая в руке шейный платок капрала. Сегодня, Леви решил его надеть, но она не позволила, сославшись на то, что не дорос ещё, хотя был уже года на три старше неё. Она казалась более взрослой. Незнающий человек мог дать ей двадцать пять лет, когда на самом-то деле ей всего семнадцать. Аккерман устало завалилась в кровать и хотела закрыть глаза, как вдруг Саша, громко чихнув, оказалась рядом. — Сильно устала? — поинтересовалась она, подтягивая одеяло за собой. — Да. — тихо сказала Микаса, перевернувшись на бок, лицом к стене. — Будь добра, дай поспать. Саша тут же исчезла, зашевелилась на кровати, прямо как какой-то зверёк, спрятала кусок хлеба под подушку, а другой, засунув в рот, начала интенсивно жевать. Через несколько минут послышался храп и Микаса, прикрыв глаза, выдохнула. Время быстро идет и когда стрелка часов показала ровно два часа ночи, Ривай вскрикнул и подскочила на кровати, долго смотрел на смутно белеющее окно в сумраке и собственные бледные руки, пытаясь унять дрожь, которая прошлась импульсом по всему телу, заставляя подняться. Кошмар не отпустил его. — Изабель... — тихо прошептал он, так тихо, что только сам слышал в эти минуты слабости свой голос. — Фарлан... Как же так получилось? Ответа не было. Он лег обратно, запутался в теплое одеяло и попытался вновь заснуть, но звезды, такие яркие и колючие, не давали ему покоя. Всё он вспоминал, как облокотившись на каменные выступы замка, сидя на самом краю крыши, он чуть ли не в последний раз говорил в друзьями, последний раз взглянул на звёзды так, что захотел увидеть их снова, как и зелёные глаза Изабель или светлые волосы Фарлана. Ему всё мерещились их голоса. Он был готов взять так горько и жалобно, как только мог и умел, но тут же вспомнив слова своей "няни" он поспешил откинуть эту затею. Этот титан казался ему таким уродливым, что хотелось просто разорвать его на куски. Этот сон, обрывки воспоминаний, грязь, дождь и трупы. Он смотрел долго, не желая признавать того факта, что их нет. Внутри закипела злость, самая чистая, какая только может быть у такого человека, как он. Кровь... Она повсюду и от этого негде было скрыться, некуда было бежать и не у кого просить помощи. И в тот момент он осознал, что одиночки не могут быть сильнейшими, а месть остаётся местью. Ривай быстро поднялся с кровати, поспешно закрепил ремни и хлопнув на последок дверью пошел по темному коридору. В дверь, которая вела в комнату Аккерман и Блаус он стучать не стал, распахнул её ногой и тут же подлетел к койке, где скомкавшись, как котёнок, даже не переодевшись спала Микаса, посасывая во сне. — Микаса, — позвал он тихо, тряся её за плечо, но реакции не последовало, только невнятное бормотание. — Аккерман, чёрт тебя дери! — он не терпеливо стукнул сапогом по кровати, тем самым разбудив Сашу, которая чуть не подавилась хлебом, который жевала во сне. Микаса проснулась следом. Девушка вскочила на кровати, быстро протёрла глаза пальцами и поспешила разглядеть ночного гостя. Увидев Леви, она не удивилась, а только вяло спросила: "Что там опять?". Парень ничего не ответил, а схватив её за руку, повёл по коридору не разу не обернувшись. Они миновали темные переходы между этажами и двери в жилые комнаты. Микаса устала, так как Ривай на редкость быстро шел, не давая возможности даже вопрос задать. Она просто шла вслед за ним, освещаемая одним лишь тусклым лунным светом. На улице было прохладно и когда они вышли из здания, то она выдернула руку из цепкой хватки, вызывая новый приступ раздражения у Леви. — Мы куда вообще идём? — Увидишь. — она снова была вынуждена бежать в след за капралом. Остановились они у тех самых макетов, которые были поставлены для тренировок Леви. В темноте они больше походили на гигантов, которые вот-вот протянут свои кривые лапы и сожрут Микасу живьём. Девушка недоумевала. Леви оторвался от земли и только тогда Аккерман заметила, что снаряжение было при нём. Ярко блеснул в свете синеватой луны металл клинка, отражая девушку во весь рост. Так же не добро засветились голубые, будто металлические глаза и девушка ахнула отходя назад. Привод тихо свистнул, послышался звук ломающегося дерева. Силуэт в белой рубашке метался от макета к макету, просто разрубая их. Прошло всего несколько секунд, но Микаса поняла, что её рекорд был неоспоримо вновь побит капралом. Он тихо опустился на землю, убрал клинки и упал на колени, что-то бормоча о том, что последний эгоист в мире. До Микасы дошло, что он позвал её сюда посреди ночи, не чтобы похвастаться, а чтобы показать, что он помнит себя. Микасы выдохнула. Неужели, всё закончилось. — Мы имеем возможность стать лучше. — тихо сказал он своим привычным голосом, поднимаясь с колен. — Что-то или кто-то безвозвратно меняют нашу жизнь. Что будет творится в этой жизни зависит лишь от нас. Я мог бы тогда убить Ирвина, мог бы сбежать, мог бы стать тем, кем был рожден в этом мире. Но я понял, что нет в нем места и остался здесь, пытаясь оказаться нужным. Я никогда не был эгоистом, но действительно был одинок, пока, наконец, не пришел сюда и не понял, что есть люди, которым я небезразличен. Я знаю, что Эрвин никогда не бросит меня в беде так же, как и Зое, как и Захариус... Я — капрал Ривай, убивший более восьмидесяти титанов, помогающий в обороне стены Марии и Города Троста при стене Розы.— его руки нервно затряслись, но голос не дрогнул, а он всё говорил и говорил не поднимая головы. Микасе оставалось только вслушаться и понять. — Я не хочу забыть тех, кто был мне так дорог. Не вспомнил ещё всех и пусть многие мертвы, но их дух всегда со мной. Даже если я забыл, они со мной. Я знаю это, я чувствую. Это они помогают мне убивать титанов и я хочу, чтобы эти твари, все до единой, сдохли страшной смертью. — он наконец поднял голову. Ничего, кроме спокойсвия, Микаса не увидела вовсе. Кажется, он повзрослел из--за действия сыворотки раньше, чем требовалось, поэтому и вспомнил, но это ничего. Больно будет потом, когда он вспомнит про свой отряд. Сердце Микасы болезненно сжалось. — Я рада слышать, что вы начали возвращаться к своим воспоминаниям. — четко проговорила она, вытянувшись по струнке. — Я выполнила свою задачу, теперь думаю, что вы сможете обойтись и без меня. С завтрашнего дня вы можете вернуться к своим обязанностям. Это прямой приказ полковника Эрвина Смита. Я должна была оценить ваше состояние и допустить вас к работе. Вижу, что вы полностью готовы. — она приложила руку к груди и Ривай всё выжидающе смотрел на неё. Микасу предёрнуло от холода и Леви, оказавшись рядом, тут же накинул свою куртку, которая безвольно валялась на траве, на плечи. Микаса лишь кивнула. — Я не для того здесь распинался, чтобы ты вернула меня назад. — сухо сказал он, отворачиваясь. Микаса лишь изогнула бровь в немом вопросе. — Я должен вспомнить всё, а потом вернуться к работе. Я могу попросить тебя не докладывать об этом Смиту? — Конечно.— она ещё сильнее сжала холодную куртку руками. — И кстати, это ваше. — она сняла с шеи платок, который успела конфисковать несколько часов назад, а перед сном просто решила его примерить и так заснула от усталости. — Придётся стирать. — как–то отрешённо кинул Леви. Все возвращается на круги своя и эта интересная история с взрослением и ростом подходит к концу, но ещё не заканчивается.