Рассвет за стеной

      Грязь ощущалась по всему телу и даже там, где ей совсем не было места. Эта грязь забивалась под ногти, прочно просачивалась в каждый сантиметр кожи. Позже её придется отмывать жесткой мочалкой, иногда не самой теплой водой. Тренировочная форма так же покрыта толстой коркой грязи – последствие многократных падений и моих поражений.       Шёл второй год обучения в кадетском корпусе. Первые серьёзные экзамены остались позади, как страшный сон. В качестве поощрения на две недели кадетов отпустили домой, залечивать раны и восстанавливать силы. Отпустили всех, но процентов двадцать осталось в лагере, что не удивительно, ведь всегда найдутся те, кому идти было некуда.       Ева уехала домой. Настоящая счастливица - она увидится с семьёй, а я даже не знала, что случилось с моей. Ещё мне рассказали, что почти все кадеты кого-то потеряли в борьбе с титанами. Отца, мать, брата или кого-то из дальних родственников. Так или иначе, титаны задели каждого. Каждый из них вел свой маленький бой.       И снова сильный толчок в корпус от которого мне не уйти. Сильные руки перекидывают через плечо и валят на землю, практически не прилагая усилий. Настолько знакомо ощущение проигрыша, что даже не вызывает удивление, лишь горький осадок внутри.       — Ты слабая, — сказал Райнер, смотря на меня сверху вниз. Он даже не вспотел! Нужно было изначально воспротивиться распределению напарников для спарринга: наши весовые категории слишком разнятся, не говоря уже о том, что тот выше меня на голову. Но момент давно упущен, я вынуждена мириться со своей слабостью и неспособностью сдвинуть Райнера с места. — Ты быстрая и гибкая. Тяжело за тобой уследить, но вот силы в тебе, как в ребёнке. Я могу вынести тебя с одного удара.       Будто я не знала, что слаба. Год серьёзных тренировок повысил мою выносливость, но не силу. Тем более, с Райнером бесполезно сражаться. Мне следовало его поблагодарить: не смотря на разрушительную силу, он не использовал её на полную, ведя бой со мной. Однако, эта услуга могла стать для меня фатальной ошибкой, ведь мои навыки не развивались. — Ну и что мне делать?       — Я не знаю. Но, если хочешь попасть в десятку лучших, то нужно стать сильной, — он подал мне руку, помогая встать. Мне нравится Райнер. У него не только грозный вид, но и сильный характер. Он часто всем помогает не только мне, но и остальным. Он невероятно серьёзно относится к службе в армии. Наверное, он многим стал «братом». — Спасибо. — Я отряхнулась от пыли, но это мало чем помогло. Одежда испорчена, придётся ночью стирать…       Очередные мучения окончены. Должна признать, что во время каникул тренировки были легче. Может, это потому, что нас стало значительно меньше. Но с началом занятий все вернулось на круги своя, как будто и не было этих легких деньков.       Вернулись и наказания за ошибки и шалости. Пока большая часть кадетов шла на заслуженный отдых, мне, Саше и Еве придется отрабатывать наказание. Заслуженное, хоть и за глупый поступок, за который нас, не стесняясь, пристыдил Шадис перед всеми кадетами. А всё из-за жадности Саши. Захотелось ей, видите ли, яблоко лишнее стащить. Как будто мало ей было наших полных карманов. — Саша, ты знаешь, что обжорство — это смертный грех?       Говорить такое, когда сам вечно голодный кадет, наверное, неправильно. Голод частый гость в наших рядах, пусть нас, действительно, пытались кормить хорошо. Но я точно знала, что нехватка продовольствия и финансирования ставят палки в колеса .       — Не-а. Я молодой и растущий организм, мне нужно больше калорий, — непринуждённо ответила она, подавая нам швабры. Шадис неизменно поручал нам драить корпуса.       Между тем, я заметила, что девочки почти не помяты. У них, в отличие от меня, нет проблем с рукопашным.       — Ева, как ты укладываешь так быстро Жана? — спросила я подругу с неподдельным интересом. Она не была сильна, как большинство парней, но пару приёмчиков всё же знала.       — Меня братик научил, он служит в разведке. Я тебе говорила, помнишь? — Ева взяла ведро воды и замочила там тряпку. Вода сразу окрасилась в серый, я скривилась. — Да, помню.       Ева могла часами рассказывать о своём брате. Первое время это вызывало умиление – такая чистая сестринская любовь встречалась редко, а после слегка раздражать, хоть я и продолжала находить объяснение на многие вопросы. Например, именно из-за него Морель хочет в разведку. Он с раннего детства стал для неё примером во всем, а редкие встречи лишь усиливали желание походить на брата.       — Вот, когда я была дома, на каникулах, он приезжал. Вообще, он редко дома появляется. У него всегда мало времени, а недавно его повысили до капрала, — мечтательно произнесла она.— Ему не нравится у нас дома, но он меня любит! И научил меня нескольким приёмам, чтобы я могла постоять за себя в случае чего. Сейчас у него много работы. Недавно его команда смогла вернуть часть северной стены. За это его и повысили! А ещё Ле…       — Мы поняли, поняли, — перебила я её, понимая, что этот разговор продлится как минимум час. — Может, научишь меня хоть чему-нибудь? А то мне в десятку не попасть никак…. — Желание попасть в топ-десять появилось почти сразу, как нам рассказали об этом списке. Страдал у меня только рукопашный бой. В теории я была не плоха, остальные зачёты тоже были сданы хорошо. Единственное, где я могла считаться лучшей — управление УПМ. Мечта детства — иметь крылья — сбылась. Это, конечно, не то, что я хотела в детстве, но меня устраивало. Единственной соперницей была Микаса. Она была лучшей во всём.       — Хорошо, как-нибудь покажу, — со смехом согласилась девушка, думая о том, что теперь можно побыстрее пойти в душ.

***

      Первые ночи в казарме были испытанием для: колючий матрас колол и раздражал кожу, также мешало чужое сопение, да и храп, что уж там. Со временем нам удалось обжиться. Например, я заменила старую солому на мягкое сено, что старательно сушила на палящем солнце летом. Кто-то смог сшить тряпичные коврики из остатков одежды. Благодаря этому в казарме стало значительно чище. И пусть условия стали лучше, иногда сон по долгу мог не приходить в уставшее тело.       Терзали мысли – тяжелые и волнующие. Осталось меньше двух лет, и я окончу кадетский корпус. Та отсрочка, что дал мне командир Эрвин закончится. А тайну моего пребывания здесь я так и не разгадала.       — Ева, — позвала я тихо. — Ты спишь?       — Нет, — ответила подруга шепотом, приподнимаясь. — Не могу уснуть.       — Расскажи последние новости о разведке. Что тебе рассказывал брат?       — Ну… — задумалась она. — Сейчас спокойно. Они ждут, пока земля достаточно просохнет, чтобы вновь выйти за стену. Это не так просто, как кажется. Нужны хорошие погодные условия, много припасов, повозок и людей. В каждой экспедиции может случиться страшное.… Это опасно, но брат говорит, что это долг солдата защищать. И всегда есть шанс погибнуть в бою. Мне не нравятся его слова, но он прав… Там мы будем жить в крепости, тренироваться, строить планы. Там будут не только кадеты из нашей 104 группы, но и Северный кадетский корпус. — Северный?       — Да, наш корпус находится на юге. Кажется, через пол года обучения, мы обменяемся территорией. У нас разный рельеф и природа, то есть — разные условия обучения. Так что, это тоже своего рода тест, — пояснила она. Я задумалась. Я была уверена, что наш корпус единственный, а оказалось не так. Ева зевнула, поудобнее устраиваясь на подушке.       — Знаешь, — начала я, решаясь доверить ей свой секрет. — А я ведь была уже в Разведкорпусе. Там неплохо. Правда, я видела совсем чуть-чуть, но мне понравилось. Там есть девушка — Петра. Она очень милая и добрая. У неё рыжие волосы и мягкая улыбка. А ещё там есть главная зараза разведки, — и недовольно перекосилась, вспомнив его. — Это парень. Он спас меня от титана, но у него ужасный характер. Такой напыщенный и холодный, аж жутко. Когда он в комнате, то кажется, даже температура опускается к нулю. А ещё, я познакомилась с командиром Эрвином. Он… — меня прервало тихое посапывание. Ева уже уснула. Я глубоко вздохнула, почему-то в душе радуясь, что моя тайна осталась при мне. Какой бы близкой подругой не была бы для меня Ева, я не могу рисковать